Сборник «Дорожные отметки»!

      — Я поставил на 123-го, потому что… чёрт, хрен его знает! Просто захотел и поставил, делов-то, — хмыкнул мужчина в маске крокодила.       — Ты как всегда удивительно точно описываешь свою тактику, Гектор, — засмеялся мужчина в маске собаки, — а ты, Кэсси? Тоже поддалась логике братца и поставила наобум?       — Ребята вы такие скучные! Ну а где же логика и расчёт, мать вашу? Вы разучились ценить деньги! — ворвался в разговор «павлин».       Кассандра Кан, сидевшая рядом с Гектором в маске кошки, спустя пару секунд ответила.       — Я ставлю на 456-го.       — Вау! Аргументируешь?       — Он мужчина, мужчины обычно всегда сильнее женщин, — черная пантера хмыкнула, но перебивать не стала. Она и сама поставила на мужчину, — Не помню ни одного раза, чтобы женщина выиграла в «Игре в кальмара».       — Но мужчин много, Кэсси. Почему тогда он?       — Чувствую, что боги удачи будут на его стороне, — коротко ответила она, положив ногу на ногу и глядя на огромное стекло, которое сейчас было непрозрачным.       — Господин ведущий! — обернулся к сидящему в чёрной маске и полностью чёрном костюме неугомонная «собака», — ну хотя бы намекните, что там будет! Нет сил терпеть такие муки!       — К сожалению, стекло откроется только спустя пару минут, потерпите, — ответил сухой и неживлй голос ведущего. Кэсси от него становилось даже немного жутко. Она покрутила бокал с вином между пальцев, глядя на сидящих вокруг людей.       Их было немного, но все, кроме ведущего, были ей знакомы. Здесь были как иностранцы, так и корейцы. Кто-то из них строил из себя в обычной жизни праведника и доблесного семьянина-филантропа, кто-то просто не распространялся о своей жизни. Однако истина была едина — они все тут были частью этого ежегодного крайне весёлого аттаркциона.       — У тебя уже подгорать начало, Марк. Сиди на заднице ровно и будет тебе счастье, — фыркнул Гектор Кан, доставая из коробки свёрток.       — Ах, новые поставки? Кэсси, твоих рук дело? — спросил Марк-пёс, тут же вставая с места. Кассандре казалось, что у него пропеллер застрял в заднице, что он готов носиться по всей комнате, как угорелый.       Кан не стали отвечать, но мужчина всё ещё продолжал.       — Давай, по старой дружбе, — растянуть в улыбке «пёс».       Гектор закатил глаза, но все-таки отдал один из свёртков с травой ему. Комната погрузилась в белый дым. Кэсси смотрела на всё происходящее, как будто это происходило в сотый раз. Гектор, развалившись на мягкос кресле, запрокинул голову к потолку, выдыхая дым наверх. Черно-белые волосы были растрёпаны, а пальцы отбивали какую-то одному только ему известную мелодию.       Вдруг резко обернувшись, Кэсси заметила сидящую в углу комнаты старуху. Она улыбалась ей своим беззубым ртом, глядя в её глаза, и Кэсси охватил ступор.       Чёрт.       — Я сейчас вернусь, — озвучила Кан, вставая с кресла и лёгким движением приподнимая подол длинного красного платья, быстрыми шагами удаляясь из комнаты.       — Совсем скоро начнётся игра, госпожа Кан, пожалуйста, поторопитесь, — сказал голос ведущего. Ей было всё равно на то, когда игра начнётся, но она вежливо, не сбавляя ходу и не оборачиваясь, сказала:       — Да-да, разумеется.       Её проводили до самого туалета, и она заперлась в нём. Сорвала глупую маску и посмотрела в зеркало.       На неё смотрела красивая метиска — как удивительно сочеталась кровь корейца и гречанки, — с широкими глазами и узким носиком. Длинные шелковистые волосы её были покрашены наполовину в чёрную, наполовину в белую краску, и она не без раздражения подмечала, что Круэлла Дэвиль «сделала» себе такую причёску гораздо раньше. Кассандра Кан была еще более прекрасна в этом бархатном платье с вырезом на груди. Наверняка все эти жалкие миллиардеры уже по десятому кругу напридумывали себе, как мацают её грудь и вбиваются в её тело. Но пусть соблазн остаётся соблазном. Ей хватало интрижек и в жизни без «Игр».       Знали бы они, насколько она действительно чокнутая, что даже перестали бы представлять её в своих влажных снах.       Кэсси вытащила из кармана длинный крест с острым наконечником снизу. Её тайник. Открыла его, вытаскивая одну белую таблетку и глотая её.       Да, так то лучше. Определённо. Никакого сранного шума и глюков. Прям как доктор прописал.       Если бы волшебство существовало, как в Гарри Поттере, она была в Мерлином.       Кан вернулась в комнату прямо в середине разговора. Занавес открылся, и теперь она видела следующую игру, от которой её дух захватило.       Стеклянный, мать его, мост. Черт их бы побрал, этих создателей. Кэсси никогда не была фанатом высоты, но от ужаса других дух захватывало.       — Твой гаденыж идёт последним, Кан, — ответил «крокодил», — и как ты это делаешь!       — Не переживай. — хмыкнула она, отходя от стекла, — это всего-навсего игра.

***

3 года спустя.

      Она проснулась от шума, но не желала открывать глаза. Пусть лучше она будет лежать неподвижно, и все будут думать, что она ещё спит, чем снова будут докапываться до нее.       Черт, как же хреново она себя чувствует. Как будто все органы вытащили и засунули обратно, да только не в том порядке. Лучше бы сразу застрелили, твари.       Когда гул людей становится ещё сильнее, Кассандра Кан отбрасывает одеяло и открывает глаза, глядя на решётку и матрас верхней койки. Вокруг неё проходят какие-то люди с номерами. Честно говоря, ей так всё равно, что она ловит себя на мысли вновь закрыть глаза и попытаться погрузиться в сон, но, попробовав так сделать, Кэсси понимает, что уснуть ей не удастся. Впереди следующая игра, и в её планы не входило подыхать на игре.       — О, ты проснулась, соня, — говорит знакомый голос. Это был Су Бонг. Он имел наглость рассесться на её кровати, — good morning, fucking baby. Я думал, ты уже сдохла во сне.       Она сменила положение, садясь и пихая ступней урода с фиолетовыми волосами.       — Не дождёшься, — рычит она. Господи, как же ей хочется в душ, а не сидеть со всеми этими утырками.       Она встаёт с кровати, надевая дешёвые мокасины. Черт, сколько же вероятно людей, носивших их, уже подохло, а? Или они закупаются новыми? Черт, надо было спрашивать организаторов и ведущего перед тем, как сама стала игроком. Она уже направляется в сторону, но её перехватывает рука.       — Куда эти ты так быстро, candy? — развернул её к себе Танос, возвышаясь над головой, — хочешь сбежать? — сладко пропел он ей на ухо. Он обводит пальцем её подбородок, впиваясь в глаза, словно безумец. Этот взгляд ей слишком знаком, но если раньше она могла контролировать его, заставив подчиниться, то теперь она ничего не могла. Су Бонг может сделатьс ней всё что угодно: подставить на игре, напасть на неё, убить, изнасиловать, когда все уснут. Он — сумасшедший. Был им ещё до игр. От него пахло смертью и сексом. За его спиной на них смотрит немигающим взглядом Нам Гю, и в его глазах читалась… ревность?       — Хотела бы — сбежала, — она выхватывает из его тисков свою руку, — мы оба знаем, что будет лучше, если мы трое не подохнем на следующих играх, малыш Та-нос.       — Я пригляжу за тобой, candy, чтобы всякие подонки не решили тебя обидеть. Ты ведь такая хрупкая, — говорит он ей в догонку, и она даже не оборачиваясь видит его растянувшуюся на лице ухмылку. Уебок.       На это раз он действительно отпускает её, и Кэсси, не сбавляя шагов, проходит через всё общежитие под взгляд некоторых людей, с которыми ей вовсе не хотелось бы сейчас встречаться близко до игр.       А во время игры она сделает всё, чтобы они все подохли. Чем мучительнее, тем лучше. Она насладится моментом.       Она вошла в огромный туалет, мучительно давящий своим ярким светом на белые стены. Она не помнила, когда в последний раз вообще была в общественном туалете. Здесь везде был народ, и ей не нравилось, как косились на неё.       Кассандра устремилась к раковине, желая ополоснуть лицо и посмотреть на свое отражение.       От неё прежней остались лишь короткие клочки черно-белых волос, бывших сейчас уже какими-то грязными, и цепкий взгляд глаз, ставший ещё более звериным. На лице всё ещё виднелись синяки от побоев, и губа была подбита. В этом бело-зеленом костюме с номерком она была больше похожа на какую-то наркоманку-преступницу-проститутку, чем на… в принципе, все перечисленное, но завернутом в более элитную упаковку.       — Брось, ты же не думала, что всегда будем на коне, да? — послышался ей голос сзади. Она с трудом обернулась, не замечая никого, кроме проходящих мимо женщин, которым по крайней мере сейчас не было никакого дело до Кассандры Кан.       Послышалось.       Она обернулась к зеркалу, замечая, как в отражении позади на неё смотрит он. Гектор. В его обычном чёрном костюме, полурастегнутой рубашке и дымом изо рта после выкуренных сигарет или травки. Стоит в чистой одежде, со свежим лицом и ухмылкой на лице.       Не как в тот раз, когда он, привязанный к стулу, смотрел на неё, весь избитый и в крови. Не тогда, когда его взгляд начал тускнеть, и глаза стали кукольными и безжизненными.       — Я даже не знаю, что и сказать. Такое себе возвращение в «Игру», да? — он закурил сигарету.       — Тебя здесь нет, — прошептала Кэсси.       Но ей так хотелось, чтобы он здесь остался. Чтобы он был с ней. Чтобы жил. Она так привыкла к нему. Кэсси и Гек всегда, всегда были неразлучны, а здесь… она была одна.       — Ты одна-одинёшенька в этом жутком месте. Ты и без меня понимаешь, что тебя ждёт здесь. Так странно, да? Оказаться по ту сторону экрана. Здесь как будто другая жизнь, к тому же… — он глубоко вздохнул, набирая воздух, — этот восхитительный аромат страха!       Кэсси закрыла глаза. Нет. Если он останется, она будет отвлекаться.       Нужно выпить таблетку, пока никто не заметил, что она пялится в одну точку на зеркале уже пять минут.       Она чуть ли не сбила кого-то, когда шла до кабинки. Заперевшись, она вытащила из-под майки крест. Хоть что-то от было неё у Кан осталось. Вытащила таблетку и проглотила.       Эффект, к счастью, не заставил себя долго ждать.       Она откинула голову к стене, глядя на потолок, на котором мигала белая лампа.       Она вернулась в игру, но теперь она уже не ВИП. Теперь она один из игроков, и, казалось, у неё нет шансов.       Три года назад она сидела за стеклом, попивая вино. Теперь же — её собственные пальцы впивались в зеленую кофту с номером 208. Те самые «Игры». Даже запах отбеливателя был точно таким же, как наверху, в туалетах ВИПов. Но теперь именно она была по ту сторону зеркала — среди тех, кого всегда считала «расходным материалом». Это была всего лишь игра. Очередная игра.       Она посмотрела на закрытый крест, сжимая его до крови. Острые его концы впивались в кожу, но она не чувствовала боли. Кровь капала на пол тем же ритмом, что когда-то стучали её каблуки по мрамору ВИП-ложа, когда она шла к огромному стеклу три года назад, чтобы увидеть очередную игру.       Её хотел убить практически каждый первый из находящихся здесь игроков, потому что, черт подери, она была Кассандрой, мать его, Кан, сестрой Гектора Кана. Она делала такую синтетику своими чёртовыми руками, что каждый грёбаный наркопритон мира хотел получить её проклятые формулы и технологии. Эти жалкие людишки, курящие травку, вкалывающие себе дозу даже не подозревали, сколько труда химиков стоили все их игрушки.       Она не считала себя виноватой в смерти каких-то наркоманов. Спрос рождал предложение, а она не колола их наркотиками, чтобы быть виновной во всех бедах этих жалких людишек. Теперь, попав в эту срань Господнюю, каждая мразь успела ей сказать, как же сильно желает ей смерти. Впрочем, как и она их всех.       Во имя Отца, Сына и Святого духа, она сделает всё, чтобы выйти из этой игры живой и уничтожить всех, кто был причастен к смерти Гектора Кана и её возвращении на остров. И пусть женщины никогда ещё не выигрывали эту «Игру в кальмара», кто-то должен быть первым.       И этим первым станет она.