Синтетическая грусть

Эндрю ушёл от Натаниэля злым. Не на рыжего — на себя, на обстоятельства, на этот проклятый город, который никогда не давал ему передышки. Ему до безумия не хотелось, чтобы Натаниэль ехал в ту высотку, в этот пентхаус. У него было ужасное предчувствие — тоскливое, липкое, оно сжимало грудь и не отпускало. Он уже не видел смысла в своей работе. Не видел смысла в этом городе. Он действительно хотел уехать — бросить всё, когда предложил это Натаниэлю. И это была не спонтанная фраза, не минутная слабость. Эндрю был готов схватить рыжего за руку, посадить в машину и свалить из этого ада, никогда не возвращаться. Затея убить Морияма изначально казалась провальной. Слишком много риска, слишком мало гарантий. Но оставить Натаниэля одного здесь было невозможно. И Эндрю понимал, что, даже если план провалится, он не сможет жить с мыслью, что не попытался. То, ради чего он хотел узнать правду, оказалось иллюзией. Даниэль не любил его. Для своего омеги Эндрю был лишь вынужденным этапом, временным пристанищем, пока тот искал кого-то богаче, лучше, с большими перспективами. А Эндрю — глупый, слепой — просто любил. Мечтал о будущем, о доме, о тихой жизни. Всё это разбилось в прах, оставив после себя только пустоту. Но Натаниэль был другим. Он не строил из себя кого-то другого — не притворялся, не играл роли. Он был мужчиной, глубоко травмированным жизнью, таким же израненным, как и Эндрю. И когда они были рядом, не нужно было строить из себя никого. Не нужно было надевать маску. Можно было просто быть. И вот Эндрю оставил Натаниэля в его квартире, а сам поплёлся на чёртову работу. Хотя не должен был отходить от рыжего ни на шаг. Не должен был позволять ему ехать в логово Морияма. Но он позволил. Потому что Натаниэль сам выбрал этот путь. Потому что у них был план. Эндрю был на работе уже через час. Он ненавидел этот участок — серые стены, запах дешёвого кофе и пота, бесконечные бумажки. Но сегодня здесь царило необычное оживление. Весь отдел стоял на ушах. Люди переговаривались приглушёнными голосами, кто-то бегал с папками, на лицах застыла смесь тревоги и любопытства. — Миньярд! — окликнул его Джереми, как только Эндрю переступил порог. Нокс стоял у своего стола, держа в руке дымящуюся кружку. — Ты знал, что Кенго Морияма умер? Эндрю сглотнул. Внутри всё оборвалось от осознания, что часы пошли быстрее. Один мёртв. Из списка Натаниэля — один. Но сам Натаниэль сейчас поедет к Ичиро, узнает эту новость от него. Эндрю почувствовал, как предчувствие скребётся под рёбрами, напоминая о себе липкой тревогой. Он никогда не игнорировал эту чуйку. Именно она делала его хорошим детективом. Не базы данных, не связи, а это внутреннее, животное чутьё, которое шептало: «Беда. Осторожно. Не туда». — А почему все на ушах стоят? — спросил Эндрю, оглядывая отдел. — Обычно на начальство не так реагируют. Джереми кивнул в сторону балкона. Они вышли на холодный, продуваемый всеми ветрами закуток. Внизу расстилался серый, затянутый смогом город. Нью-Сити дышал тяжело, как больной. — Помнишь наркотики, про которые я тебе рассказывал? — спросил Джереми, доставая сигарету. — «Сон Серафима», — кивнул Эндрю, принимая предложенную зажигалку. — Да. — Джереми затянулся, выпустил дым в хмурое небо. — Я вышел на компанию, которая занимается поставками компонентов. Она принадлежит Морияма. Косвенно, через цепочку подставных фирм, но я докопался. — И что дальше? — А дальше высшее начальство наступило мне на горло, — горько усмехнулся Нокс. — Вызвали к ковру, приказали всё удалить, забыть и не рыпаться. Сказали, что это дело государственной важности и не для рядовых детективов. — Но ты не послушался, — Эндрю внимательно посмотрел на коллегу. — Нет. У меня двое соседских мальчишек умерли от этой дряни, — голос Джереми дрогнул. — Отличные ребята были. Пятнадцать и семнадцать лет. Ходили в одну секцию с моим братом. Их мать до сих пор плачет каждый день. Я поклялся разобраться. И молчать не собираюсь. Эндрю смотрел на него с новым, незнакомым интересом. Он всегда знал, что Нокс — хороший коп, один из немногих в этом отделе, кто не продался. Но чтобы вот так — рисковать карьерой, жизнью, ради правды? Это вызывало уважение. — Сегодня утром пришла новость, что Кенго мёртв, — продолжил Джереми, стряхивая пепел. — А значит, власть переходит к его сыну. Новый король в городе. И, как говорят, сынок ещё более отбитый, чем отец. — Ичиро, — тихо сказал Эндрю. — Ты его знаешь? — Сталкивался пару раз, — уклончиво ответил Эндрю. — Неприятный тип. Джереми кивнул, не настаивая. — А что Ваймак? Он на чьей стороне? — Ваймак за нас. Он тоже не поддерживает высшее начальство в их желании не трогать Морияма. Мы поднимаем все старые дела, связанные с кланом. Нужно всё, что у тебя есть. Эндрю сделал глубокую затяжку, чувствуя, как никотин обжигает лёгкие. В голове проносились обрывки мыслей: флешка с компроматом, папки, которые он вёл годами, списки убитых омег, финансовые цепочки. Всё это лежало у него, собранное по крупицам, но он не был уверен, что можно открываться полностью. — А с чего вы взяли, что у меня что-то есть? — спросил он нейтрально. — Миньярд, не надо, — Джереми усмехнулся, выпуская дым. — Мы знаем, что ты копал под них. Просто не мешали, потому что результаты были. Но теперь пора объединяться. Эндрю молчал, переваривая информацию. — Пошли, — сказал Нокс, затушивая окурок. — Ваймак ждёт. Он сам хочет с тобой поговорить. Они выкинули окурки и направились в кабинет начальника. Эндрю шёл по коридору, ощущая, как внутри разрастается тяжёлое, вязкое чувство. В голове стучала одна мысль: Натаниэль один. В пентхаусе. У Ичиро. А он здесь, в этом сером здании, будет обсуждать бумажки и планы. Кабинет Ваймака встретил Эндрю привычным запахом старого табака и дешёвого кофе. Стены были увешаны грамотами и фотографиями — бывшие коллеги, закрытые дела, торжественные построения. Эндрю никогда не верил в эту показуху. Для него кабинет начальника всегда был местом, где хорошие идеи умирали медленной смертью. — Миньярд, присаживайся, — Ваймак указал на стул перед столом. — Разговор серьёзный. Эндрю сел, чувствуя, как под кожей пульсирует тревога. Джереми уже устроился рядом на соседнем стуле, положив на колени блокнот, в котором явно собирался делать пометки. Ваймак выглядел старше, чем обычно — под глазами залегли глубокие тени, лицо казалось сероватым, будто он не спал несколько ночей подряд. — Кенго Морияма умер, — начал Ваймак без предисловий, даже не глядя на бумаги. — Ты знаешь, что это значит? Начинается передел власти. Ичиро будет укреплять позиции, и чем раньше мы нанесём удар, тем больше шансов. Эндрю молчал, переваривая информацию. Новость не была для него неожиданной — Натаниэль говорил, что старик на ладан дышит. Но слышать это от начальника в стенах участка было странно. Будто стены вдруг стали тоньше, а секреты — громче. — Какой удар? — спросил Эндрю, хотя уже догадывался. — Мы собираем всё, что у нас есть, и передаём в федеральные органы и обнародуем информацию людям. Но нужны неопровержимые доказательства. И я знаю, что ты копал под них годами. Эндрю сжал челюсти так, что заныли зубы. Внутри всё напряглось — не от страха, от недоверия. — Даже если я что-то и копал, это не значит, что я готов выложить всё первому встречному, — сказал он, глядя прямо в глаза Ваймаку. — Я не первый встречный, — капитан снял очки, устало потирая переносицу. — Я твой начальник. И я тоже хочу, чтобы эта гниль сгорела. Помоги нам. Эндрю смотрел на него долгую секунду. Он выдохнул, стараясь унять внутреннюю дрожь. — Шеф, — сказал он, и голос его прозвучал глухо, — почему именно сейчас? Столько лет вы молчали, ничего не делали. И вдруг — решили поиграть в героев? Что изменилось? Кенго умер? Или вы просто испугались, что ваша собственная шкура треснет, если новый король решит всех убить? — Миньярд, — Ваймак подался вперёд, и в его голосе зазвучали металлические нотки, — я всё это время не сидел сложа руки. Я собирал информацию. По крупицам, через доверенных людей, через старые связи. Поверь, мои руки были связаны — так же, как и ваши. Но сейчас — лучшее время, чтобы засадить эту семейку за решётку. Ты же сам понимаешь: больше половины всего в этом городе принадлежит им. Если мы упустим момент, Ичиро укрепит власть, и тогда уже никто ничего не сделает. Эндрю откинулся на спинку стула, уставился в потолок, где медленно крутился вентилятор. Потом перевёл взгляд на Ваймака — усталого, но упрямого. — Я всё равно вам не доверяю, — сказал он честно. — После стольких лет? — Ваймак прищурился. — Разве я был плохим начальником? Джереми рядом сидел молча, переводя взгляд с одного на другого, как на теннисном матче. В его блокноте так и не появилось ни одной записи. — Вы были никаким начальником, — жёстко ответил Эндрю. — Столько смертей мы могли предотвратить. Столько. Но вы нам этого не позволяли. Каждый раз — «не лезьте туда», «это не наше дело», «выше нашего уровня». А люди умирали. Омеги, дети, старики. А вы сидели в этом кабинете и пили кофе. Ваймак тяжело потёр переносицу, потом поднял на Эндрю свои усталые, почти сонные глаза. В них не было обиды — только усталость и какая-то давняя, въевшаяся боль. — Миньярд, — тихо сказал он, — я, когда пришёл на службу, тоже хотел помогать людям. Я верил в справедливость, в закон, в то, что порядок восторжествует. Но ты же понимаешь, как всё устроено. Невозможно помочь всем и всегда. Иногда приходится выбирать меньшее из зол. Но сейчас... сейчас я рискую своей должностью. И не только я. Мы все рискуем. Я готов обнародовать всё, что мы нарыли за это время. Но мне нужна твоя информация. Вся, что у тебя есть. Ваймак замолчал, давая словам осесть, и продолжил: — Я надеюсь, когда данные утекут в общий доступ, народ взбунтуется. И тогда у вышестоящего руководства не останется выбора, кроме как действительно засадить их за решётку. Нам нужен прецедент. После него уже никто не сможет просто зарыть голову в песок и сделать вид, что ничего не происходит. Эндрю нервно стучал пальцами по коленке — привычка, от которой он не мог избавиться в моменты сильного напряжения. В голове проносились обрывки мыслей: флешка с компроматом, папки, которые он вёл годами, списки убитых, финансовые цепочки. Он готов был отдать то, что нарыл сам. Но не то, что насобирал Натаниэль. Они не договаривались об этом. Они вообще ни о чём не договаривались, кроме одного — действовать вместе и никому не доверять. — Я могу отдать вам информацию, что я нарыл, — сказал Эндрю, глядя на Ваймака. — О том, как Ичиро Морияма убивал омег, вырезал у них органы и феромоны. Это всё есть у меня. С доказательствами. — У тебя есть прямые доказательства? — воодушевился Джереми, подавшись вперёд. — Да. Я дам вам эту информацию. И помогу, чем смогу. Но взамен вы не будете трогать кое-кого из приближённых к Морияма. Ваймак нахмурился, его лицо стало жёстче. — Кого? — Натаниэля Веснински. Когда всё закончится, вы сотрёте его имя из любых упоминаний. Он не должен пострадать в этой заварушке. — Веснински? — переспросил Джереми, и в его голосе послышалось удивление. — Это сын мясника? Того самого, что торговал оружием? — Да. — Но зачем тебе это? — Ваймак смотрел на Эндрю с неподдельным непониманием. — Зачем тебе покрывать этого ублюдка? Эндрю резко подался вперёд, его глаза сверкнули яростью. — Не смейте так его называть. — Голос его был тихим, но в нём звенела сталь. — Я не обязан отчитываться, зачем он мне нужен. Мы договорились? Или вы хотите получить мою информацию или нет? В кабинете повисла тишина. Ваймак долго и пристально смотрел на Эндрю — казалось, прошла вечность. Джереми затаил дыхание, боясь пошевелиться. — Хорошо, — наконец сказал Ваймак. — Договорились. Но взамен ты будешь делать всё, что я скажу. Без вопросов. Без самодеятельности. — Да, — кивнул Эндрю, откидываясь на спинку стула. — Ну и ещё одно. После того как мы закроем всех, кто причастен к Морияма, я увольняюсь. Без отработок. Без объяснения причин. — Но зачем? — Ваймак смотрел всё так же без понимания, словно перед ним был незнакомец. Эндрю вздохнул, чувствуя, как внутри что-то обрывается. — Я хочу уехать из этого города. Навсегда. И чем дальше, тем лучше. — Будь у меня возможность, я бы тоже уехал, — мечтательно протянул Джереми, и на его лице появилась грустная улыбка. — Может, потом пустишь меня пожить к себе? Поделишься райским уголком? — Адреса никому не оставлю, — ответил Эндрю без тени улыбки. — Хорошо, — Ваймак вздохнул, принимая условия. — Главное — помоги нам сейчас. А потом хоть на Луну улетай. Эндрю кивнул, поднимаясь. Ноги слегка подкашивались — напряжение последних часов давало о себе знать. — Я сейчас вернусь, — сказал он. — За ноутбуком, в свой кабинет. Он вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. В коридоре было пусто, только гудели лампы дневного света, отбрасывая болезненно-белый свет на обшарпанные стены. Эндрю прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза. Всё складывалось слишком хорошо. Слишком гладко. И полиция вдруг оказалась на их стороне, и Ваймак согласился на его условия, и Джереми рвётся в бой. Но внутри, где-то глубоко, грызло то самое чувство — что вот-вот всё должно пойти наперекосяк. Что они упустили что-то важное. Что Натаниэль сейчас там, в пентхаусе, один против Ичиро, и никто не знает, что происходит. Эндрю открыл глаза, заставил себя отлепиться от стены и пошёл к своему кабинету. Нужно было собрать всё, что у него есть, и приготовиться к худшему. Потому что его чуйка никогда не врала. А сейчас она орала благим матом. Эндрю влетел в свой кабинет, даже не закрыв за собой дверь. Сердце колотилось где-то в горле, а в груди разрасталась липкая, холодная тревога. Он сразу же достал телефон — руки дрожали, пальцы почти не попадали по кнопкам. Набрал Натаниэля. Гудки. Раз. Два. Три. Четыре. Никто не ответил. Эндрю зажмурился, сделал глубокий вдох и набрал снова. Тишина. После пятого гудка — короткие гудки. Абонент недоступен. Он попробовал в третий раз — телефон вообще оказался вне зоны действия. Тревога распустила свои щупальца, обвила его с ног до головы и потащила на дно. Стало страшно. По-настоящему, липко, отчаянно страшно. Эндрю не мог найти себе места. Он закурил прямо в кабинете — назло правилам, назло всему. Сигарета дрожала в пальцах, дым медленно поднимался к потолку. Он ходил по комнате из угла в угол, как загнанный зверь в клетке. Мысли путались. Что, если Ичиро что-то заподозрил? Что, если он уже знает про их план? Что, если Натаниэль сейчас там, истекает кровью, а он здесь, в этом чёртовом участке, не может ничего сделать? Дверь скрипнула, и в кабинет вошла Рене. Её лицо было встревоженным — она редко заходила к нему без стука, но сегодня, видимо, сама атмосфера в отделе требовала нарушать правила. — Эндрю, что у вас происходит с Морияма? — спросила она, закрывая за собой дверь. — Даже весь наш отдел на ушах стоит. Люди бегают, перешёптываются, начальство закрылось на совещание. Ты что-то слышал? Эндрю сделал глубокую затяжку, чувствуя, как никотин обжигает лёгкие. — Кенго мёртв, — выдохнул он. — Старик наконец-то отдал концы. Теперь этот чёртов Ичиро становится у руля клана. И Натаниэль с утра поехал к нему. А сейчас его телефон отключён. Вообще вне зоны. Рене внимательно смотрела на друга. Её глаза сузились, в них промелькнуло что-то. — Вы с ним провели эти дни? — спросила она тихо. — С вечеринки вы вместе ушли. И потом тебя не было в отделе. Я не хотела лезть, но… — Да, Рене. Мы были вместе, — Эндрю перебил её, и голос его сорвался. — Вместе. А теперь он ушёл в самую пучину пиздеца, один. И я не знаю, что у Ичиро на уме. Не знаю, что он может сделать с Натаниэлем. А если он что-то заподозрил? Если он знает про наш план? — Какой план? — Рене подошла ближе, но Эндрю только покачал головой. — Неважно. Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее. — Надо ехать туда! — воскликнула Рене, и в её голосе зазвенела решимость. — Собрать группу захвата, вызвать подкрепление! — Как думаешь, нас так просто пустят в пентхаус Морияма? — Эндрю горько усмехнулся. — Там охрана, системы безопасности, связи с городской администрацией. Мы даже близко не подойдём без ордера, а ордер нам никто не даст. — А как тогда быть? — Рене в отчаянии сжала кулаки. — Я не знаю! — Эндрю почти крикнул и тут же сбавил тон. — Я просто… мне нужно знать, что с ним всё в порядке. Хотя бы это. Он затушил сигарету в пепельнице, схватил ноутбук со стола, сунул его в сумку. Обернулся к Рене. — Слушай меня внимательно, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Что бы ни происходило — держись подальше от Морияма. Не лезь, не пытайся помочь, не звони туда. Если со мной что-то случится… позаботься о себе. Ты поняла? — Эндрю, ты меня пугаешь, — Рене побледнела. — Так надо. — Он на мгновение коснулся её плеча — коротко, почти невесомо. — Ты моя лучшая подруга, Рене. Но сейчас не время для геройства. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Эндрю вышел из кабинета и быстрым шагом направился обратно к Ваймаку. В коридорах всё так же гудели лампы, но теперь ему казалось, что свет стал тусклее, а тени — длиннее. Он влетел в приёмную, даже не постучавшись, и толкнул дверь кабинета начальника. — Я готов работать, — сказал он, тяжело дыша. — Но сначала ответьте на один вопрос: у вас есть люди в высотке Морияма? Или кто-то, кто может узнать, что там происходит? Ваймак поднял на него усталый взгляд. — Есть один информатор, — медленно сказал он. — Но он на низовом уровне. Вряд ли он знает, что творится в пентхаусе. — Найдите его. Прямо сейчас. Мне нужно знать, жив ли Натаниэль Веснински. — Эндрю положил ноутбук на стол. — А я пока покажу вам, что мы накопали. Он открыл крышку, ввёл пароль и развернул экран к Ваймаку и Джереми, который незаметно подошёл поближе. Эндрю дрожащими руками достал флешку — ту самую, на которой хранил всё, что собрал за годы. Он вставил её в ноутбук, перекинул файлы, заново проверил, что ничего не пропало. Потом вытащил флешку и протянул Ваймаку. Капитан молча принял её, вставил в свой компьютер и начал пролистывать папки. Джереми стоял рядом, заглядывая через плечо, и кивал головой. — Отлично, — сказал Ваймак, переводя дух. — Это то, что надо. Ты проделал колоссальную работу, Миньярд. Я знал, что на тебя можно положиться. — А теперь мне нужен информатор, — Эндрю почти перебил его. — Мне нужно знать, что с Натаниэлем. Жив ли он. Где он. Что Ичиро с ним сделал. Ваймак внимательно посмотрел на него, потом кивнул. Набрал номер. Эндрю замер, чувствуя, как каждая секунда ожидания отдаётся тяжёлым ударом в висках. Гудки. Один, второй, третий. — Да, — раздался на том конце приглушённый, осторожный голос. — Ты можешь говорить? — спросил Ваймак, не называя имён. — Да. Говорите. — Мне нужно, чтобы в ближайшие часы ты узнал, что происходит с Ичиро. И где сейчас Натаниэль Веснински. Рядом ли он с Ичиро, насколько всё плохо. Любая информация. На том конце повисла пауза. — Слушаюсь, — наконец ответил информатор. — Дайте мне час. Я постараюсь разузнать. — Жду, — Ваймак положил трубку и поднял взгляд на Эндрю. — Через час сообщат. Эндрю кивнул, но внутри всё кипело. Час. Ещё один час неизвестности. Он нервно перебирал пальцами, не в силах усидеть на месте. — Может, стоит послать кого-то к высотке? — спросил он, уже зная ответ. — Нет. Только навредим, — отрезал Ваймак. — Жди. Эндрю вышел в коридор, потом на балкон, потом обратно. Он находился в отделе, но не находил себе места. Ваймак, Джереми и ещё несколько полицейских рыскали по файлам, которые он передал, раскладывая информацию по папкам, готовя материалы для передачи наверх. Эндрю выкурил пять сигарет за этот час, которые не успокаивали, а только сильнее разжигали нервы. Он представлял, как Натаниэль сейчас там, в этом холодном пентхаусе, один, без защиты, без связи. Ичиро мог делать с ним всё, что угодно. Мог пытать, мог убить, мог запереть в подвале. «Только не это, — думал Эндрю, сжимая окурок. — Только не с ним». Хотелось просто взять и поехать в ту огромную многоэтажку. Ворваться, перестрелять охрану, вытащить рыжего оттуда. Но он понимал, что это самоубийство. Через полтора часа — Эндрю сбился со счёта, но было явно больше обещанного часа — раздался звонок. Ваймак поднял трубку, включил громкую связь. Эндрю замер, боясь дышать. — Ну, какие новости? — спросил капитан, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я узнал, что он был там, — голос информатора был тихим, напряжённым. — Натаниэль Веснински пришёл к Ичиро. Но сейчас в пентхаусе ни Ичиро, ни его самого нет. Там разгром. Мебель перевёрнута, на полу пятна крови. Кто-то из персонала говорил, что видели, как рыжего тащили в подвал. В один из подвалов в цокольном этаже. Больше мне ничего не удалось выяснить. Там всё перекрыто, охрана на ушах. Эндрю вскочил. Сердце ухнуло куда-то вниз, в животе всё оборвалось. «В подвал. Тащили в подвал. Кровь». Он рванул к двери, но Ваймак опередил его — схватил за плечо, крепко, почти больно. — Ты не поедешь туда! — рявкнул капитан. — Не сейчас! — Убери руку, — голос Эндрю стал тихим и опасным, — иначе я сломаю её. Сейчас же. — Эндрю, пожалуйста! — Ваймак не отпустил, наоборот, сжал сильнее. — Послушай меня! Если ты сейчас рванешь туда, испортишь нам всю операцию. Ты это понимаешь? Ичиро тебя просто убьёт — охрана, системы безопасности, свои люди. Ты не спасёшь Натаниэля. Ты только подставишь себя и его! Эндрю дёрнулся, но Ваймак держал крепко. — Думаешь, я не хочу рвануть туда? — продолжил капитан, заглядывая ему в глаза. — Но сейчас мы нужны здесь. Нужно обнародовать информацию, поднять шум, чтобы уже никто не мог замять дело. Только тогда у нас будет шанс законно войти в эту высотку и арестовать Ичиро. А если ты сейчас поедешь — всё. Конец. Эндрю замер. Всё тело напряглось до предела, кулаки были сжаты так, что ногти впились в ладони до крови. — Я не могу его бросить, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Он там один. В подвале. Ичиро его убьёт. — Но если ты поедешь, он умрёт точно, — твёрдо сказал Ваймак. — А если мы сделаем всё по плану — у него есть шанс. Небольшой, но есть. Ты же сам всё просчитывал. Доверься нам. Доверься себе. Эндрю смотрел на него долгую секунду. Глаза горели, дыхание было рваным. В голове билась единственная мысль: «Натаниэль». Но рациональная часть понимала: Ваймак прав. Если он сорвётся сейчас, всё пойдёт прахом. — Ладно, — выдохнул он, отступая на шаг. — Ладно. Чёрт с тобой. Но если с ним что-то случится, я никогда себе этого не прощу. — Ничего не случится, — Ваймак отпустил его плечо. — Он сильный. Он держался столько лет, выдержит и ещё немного. А мы за это время сделаем так, что Ичиро больше никогда не сможет никому угрожать. Эндрю кивнул, опустился на стул, уронил голову в ладони. — Тогда работаем, — сказал он глухо. — Чем быстрее мы всё сделаем, тем быстрее я поеду за ним. Он поднял глаза на монитор, где мелькали файлы, цифры, имена. — Давайте, — сказал Эндрю, и в голосе его зазвенела сталь. — У нас мало времени. Очень мало.