Куда приведёт мертвец

      Медное солнце безжалостно опаляло Южный остров, играло с океаном, отражаясь золотистой рябью, и заглядывало в окна каждого дома, желая коснуться спящих жителей. Грин Хилл — портовый город, разросшийся на несколько дюймов в длину, опоясывает королевский замок Эйкорн, прекрасное место для торговцев, ремесленников и их подмастерьев. Этот город, словно живое существо, дышит морем и солнцем, впитывая соленый воздух. Каждая улица, каждый дом кипит жизнью, которая течет в особом ритме, как волны, накатывающиеся на берег: по дорогам носятся повозки с жеребцами, катятся бочки со свежими засолами, из домов, открыв настежь резные ставни, выглядывают жители, кто-то поливает цветы, другие же встряхивают ткани от пыли, но больше всего шума и разговоров слышно на местном рынке, где продавцы ни свет ни заря уже хлопочут в своих лавках. Кто-то только расправляет навес, выкладывая товар: рыбу, заморские фрукты, свежие овощи, — каждая лавка хочет заполучить себе побольше монет, потому возгласы все громче, а описания все краше. Жители носятся от прилавка к прилавку, желая заполучить самый лучший товар. Везде гудит жизнь, обсуждаются сплетни, рассказываются истории.       Без легенд скучно жить всякому народу, потому здесь всюду стоит шепот, громкий спор, возгласы и смех. Где-то в закоулках дети продумывают, какой фрукт на спор украсть, чтобы не попасться продавцам и не получить от родителей. Возле торговца цветами воркуют парочки, смущенно хихикая, и махая платком, леди завлекают женихов в свои сети. Немолодая женщина перебирает рыбу и ворчит, что лежит она уже давно, на что торговец восклицает: «Свежайшая! Утренний улов!» Жизнь кипит в каждом кирпичике каждого дома: кто-то поливает цветы, чьи-то вещи выбрасывают вон, ведь дама сверху оказалась красивее родной жены. Лошади фыркают где-то в стойлах, их ржание прерывает общую суматоху. Жандарм тихо посапывает в тени навесов, улицы только просыпаются, работы у него совсем немного: пьяницы улеглись по закоулкам, спор покупателя и торговца уляжется сам собой, тихий и мирный день. Шевеление жителей становится активнее, когда из самой глубины торговли разносится продолжительный свист: кто-то трубит тревогу. Жители приходят в восторг, предвкушая свежие новости, события, особенно оказаться в самой ее гуще.       Слышится громкий топот, мимо проносится знакомое каждому в городе лицо, и ему приветливо машут, улыбаясь и смеясь. Опрокидывается тележка с арбузами, и теперь дорога превратилась в поле с преградами. Куры в клетках от общего волнения кудахчут сильнее, кажется, одна пытается даже улететь. Жители с изумлением и восторгом смотрят, как все препятствия оказываются позади: ловкие прыжки, резкие повороты, кто-то сзади спотыкается об арбуз. Жандарм едва успевает открыть глаза, как толпа его выталкивает прочь под веселый возглас, и едва он ступает на мощенную булыжником дорогу, как его сбивают с ног. Сзади шумит погоня, кажется, кто-то старший по званию даже выругивается вслед преследуемому. Сбитый с ног молодой жандарм хватается за голову, удерживая себя другой рукой. Синяя униформа вся в пыли, а фуражка косится на бок.       — Ох, мсье, вы снова за старое? — Слова выходят несвязно, возможно, из-за недавнего пробуждения или же броненосец сильно ударился головой. Народ хохочет, сегодняшнее утро удалось на славу.       — Мои извинения, Майти! — Жандарма поднимают на ноги, на которых он держится крайне неуверенно, слегка покачиваясь. — Но ты же знаешь, друг мой, — С его костюма аккуратно смахивают пыль дорог, завершающим штрихом становится поправление шапки на голове. — На моем пути лучше не стоять! — Резкий рывок, и вот Майти снова на земле, беспомощно озирается вокруг, откашливаясь от поднявшейся пыли.       — Мсье Соник! — Крик выходит беспомощным, нет смысла что-то говорить, когда твой собеседник уже умчался. Майти чувствует тяжелую руку своих коллег на плече и тяжело вздыхает. — Мсье Соник, меня так разжалуют…       Пыль поднимается под тяжелыми ботинками, маневрировать в городе между улиц тяжело, особенно когда за тобой целый патрульный хвост. Стоит отдать должное жандармам Грин Хилла, они свое дело знают, преследуют его с самого рынка. Серьги блестят золотом на солнце, а повязка развивается от ветра, поднявшегося из-за бега. Поворот между домами, и из одного из них показывается знакомая фигура, в которой Соник узнает старую подругу. Поздороваться должным образом с прелестной дочкой торговца, енотихой Марин, не выдается, поэтому синий еж машет ей, подмигивая, на что получает смущенную улыбку. Через пару минут он достигнет своей цели: порт Грин Хилла — его личное убежище, где он может спрятаться свободно и легко, словно ветер унес и не оставил следа.       Веселый смех сам поднимается в груди, жандармы совсем рядом, даже оборачиваться не нужно, чтобы понять: они уверены в своей победе. Губы растягиваются в ухмылке, уверенность — это слабость для каждого жандарма, потому что именно в этот момент, когда они чувствуют пик славы, лучше всего получается от них ускользнуть, и порт, умощенный деревянными досками, заставленный бочками и ящиками, ему в этом поможет. Впереди виднеются деревянные старинные ворота, приветствующие моряков еще со дня основания города. Порт, умощенный деревянными досками, сохранил в себе воспоминания и легенды моряков, что основали город. По сравнению с основной частью города все в порту пропитанно стариной и историей. Соленый воздух и запах рыбы пропитал каждую деталь пристани. Когда-то основатели Грин Хилл заложили первые доски, с тех пор порт разрастался, окутывая берег надежной защитой. Помосты стали разрастаться, бочки и ящики заполнять пустые места. Торговцы рыбой же основали здесь свои палатки, заманивая жён моряков, которые каждый день встречают прибывших из моря мужей. Высокие мачты кораблей возвышаются впереди, словно старые друзья приветствуют в своей обители каждого, кто не побоится бросить вызов стихие. Каждое судно отличается своей красотой и величиной, богатеи любят похвастаться габаритами перед своими друзьями. Но чуть подальше стоят корабли, столько же старые, как и порт. Каждая ловля, путешествие или торговля — для них жизнь, они добрые великаны, знающие, что их ждёт впереди. Именно эти старички выходят в океан каждый день, готовые к любой опасности с надежной командой на борту.       Бегать в сапогах, пропитанных солью, тяжело, еще неприятнее тормозить и скользить, но выбор не велик: либо он попадется и сядет в тюрьму, либо заставит себя выложиться из последних сил. Волны приветственно шелестят, поблескивая отражающимся солнцем, запах морской соли проникает в легкие так, что легче дышать, кажется, все вокруг смеется над его проделкой. Он окрылен чувством свободы, что дарит ему океан, из последних сил он вкладывается в ноги и делает резкий поворот прямо перед тачкой с сеном. Крик чаек на мгновение затихает и разрастается с новой силой.       Фортуна всегда любит тех, кто рискует, сдерживая победный возглас, еще поворот, и вот погони уже не слышно совсем. Жандармы замешкались на секунду, чтобы понять, куда же сворачивать, а у него уже целая секунда форы от них. И этой секунды хватает, чтобы вбежать по помосту на старую, облезлую шхуну. Секунда-другая, и он уже лежит, прижавшись к борту, затаив дыхание. Ладонь накрывает лицо, отдышка может выдать его с головой, но это не первый его побег. И уж точно не последний.       Топот проносится мимо, свисток снова прорывает шум порта, сейчас они поймут, что потеряли его. Их досада придаст ему сил выбраться с этой посудины на более престижный корабль. Новый день всегда преподносит свои сюрпризы, никогда не знаешь, где можешь оказаться, какая команда встретит и какие приключения случатся. Моряки готовы отдать все, что у них ради выхода в океан. Но хуже тех, кто бросает свои семьи на берегу, ради морской пучины — это те, кто покидает ее лишь из острой необходимости. Пираты. Живущие по строгим морским законам, они не знают пощады, словно сыновья водной стихии для них нет ничего важнее их корабля и команды. Пираты не похожи на тех, кто описывается в женских романах: они просто кучка мужланов, что охотится за наживой, красивыми женщинами и опасностью день ото дня. Лишь однажды пират оставит океан, когда придёт время уйти в тихую гавань: старость или же смерть. Многие выбирают второе, говоря, что без океана они не будут ни живы ни мертвы. Словно все в мире потеряет краски и смысл. Пираты пропащий народ, который верит, что там за океанской гладью, за горизонтом их ждёт слава и богатство.       — Месьё Соник! — Разочарованный и гневный крик командира кавалерии разносится по всему Грин Хиллу, помяните слово, улыбка сама лезет на лицо.       Рука медленно отрывается от губ, и вздох облегчения тихо вырывается наружу, грудь вздымается после тяжелого бега. Тихий смех в этой ситуации — все, что можно себе позволить. Нет, они заслуживают уважения за свое упорство, вот так восемь лет гоняться за ним и продолжать штамповать плакаты с розыском. Пират из него некудышный, но вот уже несколько лет он тот, кого отчаянно пытаются поймать за все совершенные преступления, которых отнюдь не мало. Груз его грехов легче, чем у остальных его товарищей, но королевская печать рядом с розыском делает его смертником. Стоит лишь на секунду замешкаться и вот он уже стоит на плахе с петлёй на шее. Глаза поднимаются к небу, кучевые облака напоминают пушистые белоснежные хлопья снега, солнечные лучи освещают их верхушки, в то время как нижняя часть остается более темной. Значит, погода сегодня подходящая для выхода из порта. Улыбка в ответ на теплые, ласковые солнечные лучи расцветает на лице. Если бы ему дали шанс, он бы ничего не стал менять в своей жизни, кроме пожалуй одного дня. Один момент их жизни способен очернить все последующие события. Кем бы он был, если бы все случилось иначе, если бы он был чуть быстрее. Улыбка гаснет на лице, теплые лучи ощущаются как пощёчина: жгуче, ноюще и крайне болезненно. Соник медленно переводит взгляд от неба вниз, к обычным земным будням.       Шхуна, на которую он проник, снаружи выглядела неопрятно, и на борту оказалось немногим лучше. Доски дряблые, все в царапинах, тросы выглядят потрёпанными, отовсюду торчат нитки, паруса, когда-то белоснежные, потускнели и обветшали, грубые заплатки на них словно кричали, что заштопаны они вручную, и, судя по всему, неумеющим. На таком корабле не то что плавать страшно, даже стоять на нем в порту кажется небезопасным. Самое странное — флага нет. Либо эта развалюха никому не принадлежит, либо ее недавно спустили на воду после долгого застоя. Руки в перчатках касаются досок борта, мягко надавливая, чудо, что она не рассыпалась. Опираясь, удается подняться на ноющие ноги, времени на отдых нет, как и на ненужные вещи, но глаза непроизвольно цепляются за открытые бочки с непонятной мутной водой. Бочки на корабле имели огромную ценность, являясь ключевым элементом для выживания в океане, и каждый моряк берег их как зеницу ока. Если с такими важными предметами здесь обходятся так ужасно, то страшно представить, что творится в трюме или киле.       Сам корабль с виду выглядит отлично, габариты что надо, но то, как за ним следили, привело к плачевному состоянию. Никто не может плавать на такой посудине. Нога нервно постукивает по доскам, любопытство до добра никогда не доводило, но руки так и чешутся узнать, что же это за шхуна такая и кто мог ее до такого довести. Оглянувшись по сторонам, еж тихо ступает по палубе, морщась и подмечая все большие промахи в уходе за судном. Руки сжимаются в кулаки, одна из них медленно ложится на кобуру на поясе. Паруса тихо покачиваются от ветра, доски поскрипывают от соли. Дойдя до кормы, он останавливается и сверлит глазками представшую перед ним дверь. Это плохая затея. Тело разворачивается, собираясь уйти, однако ноги остаются на месте, не делая ни шагу, а внутренний голос словно сирена поет:       «Фортуна любит рисковых.»       Ладонь тянется к старой резной ручке двери. Рядом с ходовой рубкой располагается каюта капитана, есть шанс узнать, кому принадлежит корабль. Потертый штурвал скрипит от ветра. Глаза закрываются, сердце скачет в груди, кровь разгоняется, рука медленно тянет дверь на себя. Сзади раздается резкий звук, и в дверь со всей возможной скоростью втыкается нож. Тело дергается от звука, рука на кобуре выхватывает мушкет, однако лезвие быстрее, и вот у его шеи холодная и сверкающая смерть.       Абордажная сабля, полированная до блеска, без единого пятна, приставлена к его горлу, которое от стресса сглатывает крайне громко. Сбоку слышится смех, прерываемый старческим кряхтением. Глаза, прикованные к сабле, медленно поднимаются по ней выше. Красный кафтан с черными манжетами украшен золотистыми пуговицами, узоры золотой нитью проходят по воротнику и сборкам, льняная рубашка с расстёгнутыми у горла пуговицами и проглядывающим белым мехом. Однако все внимание привлекает черная повязка на голове и алый глаз, непрерывно смотрящий прямо. Угрожающе и злобно черный еж словно возвышается над ним. Справа выходит летучая мышь, игриво махая крыльями. Из бочки слева вылезает старый медоед, не переставая смеяться и кряхтеть. Руки опускают мушкет, поднимаясь в примирительном жесте, численность на стороне этой странной шайки.       — Кажется, у нас безбилетник, — летучая мышь прикрывает довольно улыбающиеся губы.       — Крыса на корабле! — старый медоед почесывает пузо и ехидно улыбается. — Бросить ее к морскому дьяволу, кальмарьи кишки! — Он снова заливается диким смехом, не удерживаясь и падая обратно в бочку.       Глаза бегают от одного нового лица к другому, но сабля у его горла отдает предпочтение черному ежу. Он следит за каждым движением, медленно приближаясь к лицу. Возможно, если бы смерть не исходила от этого ежа, его можно было бы посчитать симпатичным.       — И в правду, крыса, — бархатный, низкий голос заставляет дрожать, мурашки пробегают по всем иглам, поднимая их, готовясь защищаться. Паника застилает разум, глаза безумно прыгают от одного к другому, нервная улыбка расползается на губах.       — Послушайте, это всего лишь небольшое недоразумение, — голос дрожит, но старается звучать спокойно, что дается нелегко из-за кома в горле. Ёж в красном камзоле приставляет саблю ближе, и Соник уверен, что почувствовал исходящий холод каждой шерстинкой тела. Договориться не получится, все-таки он проник на чей-то корабль. В голове мелькают мысли: что придумать, как выкрутиться. Стоять вот так боком к противнику и его товарищам — не лучшая ситуация. Маленький шаг, и пуля окажется в теле или лезвие кортика, чтобы это ни было, принесет плачевный результат. Соник замечает краем глаза, как рука, держащая саблю, немного опустилась вслед за плечом, словно противник расслабился на долю секунды. Маленькая, совсем незаметная деталь, но этого хватает.       Собрав всю проворность, какую только мог, Соник делает рывок назад от лезвия. В мелькнувшем понимании взгляде черного ежа, читается намерение зацепить тело лезвием. Скорость и ловкость, немного хитрости — и сабля оказывается воткнута в деревянную дверь каюты. Соник перекладывает свой вес на одну ногу, придавая своему кулаку больше силы. Уверенность — это проблема каждого, задетая гордость читается во взгляде черного ежа, но, отбросив ее, противник выпускает саблю из рук, что позволяет ему вовремя увернуться. Соник цыкает от досады, что не получилось нанести удар. Едва не упав, синий еж парирует чужую руку, которая уже должна была ухватить его за иглы. Запрещенный прием среди всех, кто имеет иглы. В голове крутятся мысли: играют они по-черному, честь уходит на второй план.       Спарринг продолжается, Сонику на руку, что движутся они достаточно быстро, у двоих других нет времени целиться, они могут задеть своего, поэтому летучая мышь отступает, судорожно следя за каждым движением. Отразив кое-как очередной удар, Соник понимает, что противник физически его превосходит. Остается только сноровка и хитрость. Синий еж резко бросается вперед, не ожидавший такой скорости противник отступает назад. Соник пригибается, прилегает вплотную к боку и бедру оппонента, пока второй в явной растерянности от близости, руки обхватывают его за ноги. Используя вес черного ежа и свою собственную силу, Соник роняет его на доски, доставая в последний момент мушкет из расстегнутой кобуры. Черный еж дышит прерывисто, следя за наставленным дулом пистолета.       Тяжело дыша от проделанного трюка, глаза поднимаются от удивленного ежа на наставленные пиратские кортики и мушкет. Численность на их стороне, но внимание — на его.       — Может, мы все немного остынем? — Ладонь, держащая мушкет приближается к лицу. Нахальная, самоуверенная ухмылка сама появляется на лице. Приятно вот так возвышаться над противником. — И начнем знакомство заново?       Несколько секунд летучая мышь колеблется, не зная, что делать. Ее глаза бегают от незнакомца до товарища. Сложить оружие страшно, но еще хуже, если кого-то из них лишат жизни, даже не приступив к плану.        — Ну что же? — Взгляд полон уверенности и азарта, и долго ждать не приходится, когда оружие оказывается снова в ножнах. Медоед дёргает ухом и, ворча, выкидывает свой мушкет за борт.       — Твоя взяла, красавчик. — Поднимая руки вверх, сдаваясь, летучая мышь, покачивая бёдрами, сокращает дистанцию. — Отпусти нашего капитана, и кортики останутся там, где они сейчас. — Может быть, она не совсем сдалась, больше походит на небольшое перемирие.       — Ваш капитан, значит. — Взгляд опускается к невольному заложнику, черный еж спокоен и невозмутим. Красный глаз следит за каждым шевелением, повязка закрывает другую часть, но ощущение, что на мушке сам Соник. Черные, как сама морская бездна, иглы с красными полосами странно изогнуты наверх, не так, как при опасности, скорее словно их сломали до неестественного положения. Кровь в голове бурлит, и разум подкидывает забавные мысли, что если бы у этого ежа были клыки, то он уже вцепился бы ими Сонику в шею.       — Не насмотрелся? — Голос по-мертвому спокоен, но слова навевают раздражение и злость. Что ж, под такой голос любой будет согласен повиноваться.       — Пожалуй. — Движение рук осторожное, мушкет медленно возвращается на место. Капитан встает уверенно и с гордым видом отряхивает камзол, треуголка лежала в стороне, он поднимает ее и надевает, следя за незнакомцем. Все без лишних движений, немного лениво, но твердо, так отличается от синего ежа, который уже вовсю потягивается.       — Что ж, мы с вами начали немного грубо, но! — Закончив от волнения качаться из стороны в сторону, Соник поправляет повязку и протягивает руку. — Ёж Соник. — Самоуверенность блещет из его глаз, и вся поза так и кричит, что он не привык сомневаться.       — Капитан Шэдоу. — Рукопожатие выходит крепче, чем Соник рассчитывал, очевидно, что должок он вернёт за это падение. — Команда корабля: летучая мышь Руж по совместительству боцман. — Названная делает небольшой реверанс, явно перебарщивая с артистизмом, ее глаза блестят. Позолоченные пуговицы камзола мягко сочетаются с желтой банданой и поясом, ручки ее кортиков также имеют схожий оттенок, кафтан черной блузы немного выглядывает из-под воротника, контрастируя с ее белым мехом, все время она пристально следит за каждым движением синих иголок, присматриваясь и о чем-то усиленно думая. — Наш музыкант — медоед Мег. — Музыкант машет чуть левее, чем они стоят, Соник вопросительно склоняет голову. Одет он крайне фривольно: одна блуза и рейтузы, ни перчаток, ни сапог. — Он слаб на глаза.       — У вас на корабле слепой? — Не то чтобы усмешка была специальной, скорее потому, что такое не часто увидишь. На кораблях с этим строго: если кто-то не приносит пользы, то его выкидывают за борт, таковы условия океана.       — Он слаб на глаза, но далеко не слепой. — Шэдоу скептически выгнул бровь, ему не по душе, что кого-то из команды считают багажом. Соник видит, как медоед замахивается, и едва еж успевает поднять ногу, как в ту же доску втыкается нож. Мег довольно крутит кортик в руке. — Не советую с ним враждовать. — Капитан растягивает губы в едва заметной улыбке.       — Да, это я понял. — Соник настороженно переставляет ногу, ладонь сама ложится на кобуру. Мышь тихо стояла и изучала гостя в стороне, внезапно хлопает в ладоши, достаточно громко, чтобы привлечь внимание всех. Медоед от громкого и неожиданного звука соскальзывает в бочку.       — А я тебя знаю! — Она нетерпеливо хлопает крыльями, отодвигая капитана, подходя в плотную. — Ты же синий ветер. — Руж хлопает еще раз, оборачиваясь к Шэдоу. — Капитан, удача на нашей стороне! — Чужая реакция заставляет Соника самодовольно вздернуть подбородок, палец потирает нос.       Однако от капитана не следует никакой реакции, которая могла бы еще потешить чужое эго. Он стоит явно не впечатленный чужим прозвищем. Шэдоу скрещивает руки, отчего Руж взвывает.       — Как вы можете не знать, о боги! — Ухо капитана странно дёргается на этом выражении, но внешне он остаётся невозмутимым. — Он же известен по всем морям. — Руж обходит его со всех сторон, улыбаясь чему-то у себя в голове.       — Не настолько уж я известен. — Соник чувствует, как раздувается его грудь, узнавание — это его дар и проклятие. Среди пиратов бытует мнение, что он специально зарабатывает себе такую славу, чтобы потом потешаться над теми, кто желает получить его.       — Нет, ёж Соник, слава твоя идет впереди тебя. — Руж поворачивается корпусом к капитану, кладя локоть на плечо синего ежа. — Капитан, позвольте вас посвятить в события океана, которые вы пропустили. — Шэдоу остается невозмутим, зато медоед на бочке, судя по шевелениям, устраивается поудобнее. — Перед вами лучший квартирмейстер, которого желает заполучить каждое судно. — Соник закатывает глаза, все эти «легенды» о нем такие преувеличенные. — Он может сойтись с любым членом команды, унять любой конфликт, но самое главное… — Руж проходит вперед и встает перед капитаном, заговорщически заглядывая в его глаза и продолжая шепотом: — Ему подойдет любой корабль, только заключите с ним сделку, и он наш.       Команда, состоящая из трех членов экипажа, с трудом может выжить в океане; чем больше людей, тем больше шансы на выживание. Никто не захочет присоединиться к малоизвестной шхуне, да еще и в таком плачевном состоянии. Ни один здравомыслящий даже за большие деньги на такое не пойдет. Шэдоу понимает, как никто другой, и Руж знает это. Поэтому им нужен этот синий пройдоха. В чем бы ни заключалась эта сделка, Руж понимает, что это их шанс: Фортуна сама подкинула им лучшего квартирмейстера. У синего ежа много связей, за ним потянутся другие, и собрать нормальную команду получится гораздо быстрее. Нельзя его упустить, когда нажива сама идет в руки. Мег бесполезен из-за своей слепоты, Руж старается делать что может, чтобы выжить. Шэдоу, будучи капитаном, выполняет всю тяжелую и грязную работу, при этом еще следит за курсом и старается ремонтировать судно по мере возможностей. Чтобы он сдержал обещание, данное Руж, он нужен ей живым, а с такими переутомлениями Шэдоу покинет мир раньше, чем исполнит свое слово.       Соник хотел бы сделать вид, что не услышал последнее предложение, но в этот момент даже крик чаек замолк. Печально известный по всем континентам квартирмейстер, который не задерживается на корабле дольше пяти месяцев. Вот такая о нем слава. На пять месяцев капитан получает справедливого, всеми уважаемого члена команды, но после поставленного срока он испаряется, словно и не было его никогда. Нога постукивает по доскам, ладонь сжимает кобуру, пока вторая лежит на поясе.       Сделка на таком корабле, который может затонуть в любой момент, судя по его виду. Странная команда из трех ее членов: молчаливого и жуткого капитана, слепого и сумасшедшего музыканта, а также явно жадной до денег и драгоценностей летучей мыши. Сделка с ними не сулит ничего хорошего даже на пять месяцев. Соник встречается глазами с Шэдоу. Он — полная противоположность тому, каким должен быть настоящий капитан. Очевидно, что команда его не очень уважает, это заметно по мелким деталям. Если бы капитану угрожала опасность, то члены судна, не задумываясь, бросили бы оружие на его спасение. Но они несколько секунд думали, и этого хватило, чтобы все понять. Сделка с ним — плохая идея, которая не пришла бы даже Сонику в голову. Пульс стучит в висках, капли пота под шерстью неприятно скользят по спине.       — Пять месяцев, — голос слегка дергается в конце слова, зрачки увеличиваются. Соник обходит летучую мышь, вставая напротив названого капитана. — Ровно на пять месяцев я останусь на корабле, но… — руки подрагивают, а во рту становится сухо, — если ты сможешь понять, что получаю от этой сделки я… — Шэдоу, не отрываясь, следит за ним, словно выжидает момент, когда можно будет броситься и растерзать его. — Тогда вы, Капитан, получите меня на всю жизнь. — Сделка понятна и крайне проста: надо лишь разгадать условия одной из сторон, и как по волшебству, вы получаете себе лучшего члена команды на всю возможную жизнь. Рискованно, азартно и довольно маняще, словно сирена зазывает моряков в свою пучину. Не раз Соник слышал, что он безумец, который не ценит свою жизнь, но Боги знают, что у всего есть причина.       Соник знает, что азарт у пиратов в крови, поэтому он всегда на слуху. Сколько бы кораблей он ни сменил, никто не говорит, что он ненадежный, наоборот, интерес к нему им вырастает с каждым новым днем. Восхваляют его, как будто он какой-то герой. Он стал неуловимым, лакомым кусочком, все хотят его заполучить, как желанный трофей.       — Не я. — После стольких мгновений молчания баритон разрывает тишину, Шэдоу отводит взгляд на свою команду. — После того как я разгадаю условия сделки. — Соник чувствует мурашки и как чешутся руки, стоять на месте так сложно. — Ты будешь принадлежать кораблю, пока команда тебя не отпустит. — Соник чувствует улыбку на своих губах, никто еще не предлагал ему стать частью корабля, обычно капитан хочет заполучит его себе, потому что если команда его выкинет, то еж обязан будет уйти с ним. Соник кладет ладонь себе на грудь, сердце учащенно бьется. Такое предложение ему делают впервые.       — По рукам, капитан. — Соник протягивает вторую ладонь. Рука Шэдоу тяжелая и теплая, рукопожатие выходит долгим и крепким, словно маленькое соревнование: если отпустишь, то проиграешь. Шэдоу первым отпускает руку и отводит глаза. — Поскольку с этого момента я новый член команды, позвольте сделать предложение. — Шэдоу тяжело вздыхает, прижимая уши, но никуда не уходит. Соник начинает двигаться по кораблю, осматриваясь и трогая все, что попадает под руку. — Шхуна в крайне ужасном состоянии, выходить на такой в океан, немного, — Соник надавливает чуть сильнее на борт, слыша треск, — опасно.       — И что предлагаешь? — Шэдоу скрещивает руки на груди. — Найти плотника? — Соник нередко встречал молчаливых капитанов, которые навивают страх, но этот и близко не хочет выходить на контакт ни с кем, общается скупо и только по делу.       — Нет, нет, никто в здравом уме не захочет сесть на эту посудину. — Соник дергает ухом, слышит, как скрипнули чьи-то зубы, и улыбается. — Но, вам повезло, потому что у вас есть я. — Соник встает спиной к борту, наваливаясь на него.       — Говори ближе к сути, еж. — Лаконично, слегка сурово и грубо, Шэдоу словно закрывается от него, скрещивая руки на груди. — Менять корабль мы не будем. — Соник пожимает плечами и отводит взгляд к солнцу.       — Берите курс на северо-западный остров, город Изумрудных холмов. — Соник переводит глаза на океан, поглаживая доски борта. — Пора забрать один старый долг.