Выживание Некроманта

Ким Сан Юн — Воин. Я слышал, что он занимался дзюдо до того, как официально стал Воином. Глядя на его внушительную фигуру, крашеные в красный цвет волосы и суровое лицо, можно было бы подумать, что он похож на гангстера. Однако по сравнению с его внешностью у него был довольно мягкий характер. Зрителям нравилось, как он закрывал свои проницательные глаза, хихикая над их шутками, или как он краснел, заикаясь, когда они его дразнили. Итак, я подумал, когда увидел его во плоти… Я действительно хотел узнать, какой ублюдок предположил, что Сан Юн будет милым и невинным в общении. Его лицо и спина были красными от солнца. Его предплечья были покрыты татуировками, а шею украшали золотые цепи. В довершение всего на нём были тёмные очки… Как ни крути, он точно гангстер, не так ли? Он определённо не был похож на дзюдоиста… Кроме того, хотя он, казалось, не особо напрягал свои мышцы, сухожилия, торчащие на его больших руках, выглядели довольно угрожающе. Дрожа, я поднес к губам уже пустую чашку с кофе. Я слишком нервничал, чтобы поддерживать светскую беседу, поэтому допил остатки кофе до последней капли. С момента нашей встречи прошло всего десять минут… Почему он должен вести себя так воинственно при личной встрече? — Итак, я спросил об этом своих товарищей по команде, — начал Сан Юн. — Ах, да! — Ну, моя команда считает, что это будет весело — что мы снимем много качественных кадров для трансляции… — Ах! Да, спасибо, хённим! — Но… Ты же понимаешь, да? Изначально в этом не было бы никакого смысла, – Ким Сан Юн, который смотрел только в свой телефон и не сказал ни слова в ответ, заговорил только после того, как я допил свой кофе. ...Мы впервые встречаемся, и он обращается ко мне неформально? Но я не мог выразить своё недовольство, и у меня также было смутное представление о том, чего он хотел, судя по его туманным словам… С самой лучезарной улыбкой, которая была в моём арсенале, я достал из сумки конверт. — Я… За то, чтобы вы меня провели… Я не собирался просто так принимать всю эту помощь без благодарности. Здесь немного, но это маленький знак моей искренности… — сказал я. — Ну… Ким Сан Юн тут же выхватил конверт и просмотрел его содержимое, продолжая отказываться. Вчера я взял все деньги, которые смог собрать за день. Я подумал, что они могут понадобиться во время встречи. Это было всего два миллиона вон, но... — Хммм... Но выражение его лица, когда он заглядывал внутрь конверта, оставалось невозмутимым. Я выругался про себя, назвав его невероятно жадным, но всё равно подобострастно улыбнулся. « — О, я вчера в спешке собирался… Если вы не против, я подготовлю ещё один конверт, такой же, как этот, к концу сегодняшнего дня. Только тогда толстые щёки Ким Сан Юна расплылись в широкой улыбке. Он тут же похлопал меня по плечу. — Ха-ха! Теперь ты говоришь на моём языке. — Ха-ха-ха… — я засмеялся, испытывая лёгкую боль. — Вот моя визитка. Видишь адрес электронной почты на обратной стороне? Пришли мне свой ID и номер телефона. Я позвоню тебе, когда все участники будут зарегистрированы. Увидимся у подземелья, не опаздывай! – Ким Сан Юн вёл себя невероятно дружелюбно, сунув мне в руки свою визитную карточку. — Да! — Номер моего банковского счёта также указан на этой визитной карточке. — Да! Я внесу деньги до конца дня! — Ладно, приятно было с тобой поработать. — Сан Юн встал со своего места, бормоча что-то себе под нос. Я едва сдержал вздох, пока он не скрылся на своей спортивной машине. На самом деле я с самого начала разделил деньги на два конверта по два миллиона вон. Второй конверт я оставил про запас — боялся, что он попросит меня дать ещё. Как и ожидалось… Ха-а... Оказывается, средняя стоимость отряда, который проведет вас через подземелье «Башня Офицеров», составляет 4 миллиона вон; полагаю, я нашел ещё дешёвый вариант. Но… Я был немного огорчен, потратив два миллиона только на ингредиенты, а не на часть финальных наград в конце зала. Лакей, который прятался в моей сумке, высунул голову и огляделся. — Эй, Лакей… Когда ты эволюционируешь, ты должен будешь отплатить мне за всю мою доброту, хорошо? [Клац-Клац?] Конечно, Лакей не понял меня и склонил голову набок. Я просто надеялся, что он будет эффективен как душа, связанная контрактом, когда я нажму на кнопку [Развиваться]. Как и Некромант, Анимист в самом начале получает духа низкого уровня. Дух низкого уровня бесполезен без ресурсов, но он известен своей эффективностью в эволюции. Духа Анимиста среднего уровня нельзя сравнить с его низкоуровневой доэволюционировавшей формой. Поэтому я тоже, хоть и с опаской, возлагал большие надежды на своего приспешника. Пожалуйста, я умоляю тебя о другом навыке, кроме [Укуса]… Ах, и я слышал, что души среднего уровня после эволюции могут хорошо общаться — у них появляется собственная личность. Значит, Лакей станет ещё умнее? Конечно, я не жалуюсь на то, какой он милый сейчас… Душа также выглядит более впечатляюще после эволюции… Будучи душой низкого уровня, он имеет маленький размер и мило щебечет. В нём не было никакой серьёзности. Однако после эволюции призыв стал более зрелым, наполненным потусторонней красотой… Я подумал о Лакее и о том, каким он может стать впечатляющим после эволюции. Но что тут улучшать — основа уже есть. В нежити нет ничего особенно эстетичного. Честно говоря, меня не интересует красота или то, чтобы выглядеть «круто»… Если бы он просто стал сильным, я бы стал уверенным в себе пользователем. Мне этого достаточно.

***

Время пролетело незаметно, и это уже стало официальным торжественным открытием подземелья «Башня Офицеров». Проверив запасы с трудом добытых зелий среднего уровня в своём инвентаре и поместив Лакея в системное пространство, я вышел из дома. Ближайший мобильный портал перенесёт меня ко входу в подземелье. В тот момент, когда магические руны на портале заблестели и засияли, я сразу же оказался на месте назначения. Примерно в 200 метрах от меня возвышалось 10-этажное здание с фиолетовыми трещинами. Судя по полицейской ленте перед ним, это, вероятно, и была печально известная «Башня». Уже собралась головокружительно большая толпа. Я подумал, что, должно быть, все пользователи, живущие в ближайших Хабах, повылезали из своих нор… Я посмотрел в сторону самого оживлённого места, где толпились люди. Ранкеры стояли, просматривая планы и ослепляя блеском своих ярких предметов. — Ух ты! — Это Бэ Дже Мин! — Жесть. Внезапно вокруг стало шумно; подземелье окружила суета. Бэ Дже Мин и его спутники прошли сквозь остатки яркого магического света. Бэ Дже Мин оказался ниже ростом, чем я себе представлял, но его массивная чёрная экипировка привлекала всеобщее внимание. Не успел я опомниться, как тоже стал смотреть на него с восхищением. «Звонок~ Звонок~» Звук моего мобильного телефона вывел меня из задумчивости. Вздрогнув, я быстро ответил — на другом конце провода был Берсерк, Ким Сан Юн. – Где ты находишься? — Ах, я… Я только что прибыл. – Ты видишь NC-11 среди баннеров? Мы будем там, так что приходи скорее. «Тун» — Да! – звонок прервался прежде, чем я успел ответить. Однако я без промедления побежал к NC-11. Баннер был в противоположной стороне от Бэ Дже Мина. — О, ты пришёл? — небрежно спросил Сан Юн. — Привет! — ответил я. «…….» «…….» Я сразу же заметил Ким Сан Юна, настолько заметным он был в этой толпе. Увидев его, я подбежал и поздоровался, встав прямо перед ним. Ким Сан Юн, по крайней мере, заметил меня. Около пятнадцати мужчин с тёмными сумками, окружавших стримера, просто уставились на меня. Эти мужчины не ответили на моё восторженное приветствие. «Я опоздал?» — подумал я, взволнованно взглянув на часы. – «Нет? Я пришёл на двадцать минут раньше назначенного времени…» Я покраснел от смущения и встал рядом с Ким Сан Юном. Однако Ким Сан Юн не представил меня окружающим, и никто из них ничего мне не сказал. Вскоре все начали болтать между собой. Я чувствовал себя проигнорированным и расстроенным, но сегодня моей целью было не завязать дружбу, а получить важный ингредиент для эволюции… Ради этого я смогу потерпеть. Глядя на то, как Ким Сан Юн курит и разговаривает с разными стримерами, я задумчиво устроился в углу. — Сан Юн, я не думаю, что мы сможем вести трансляцию. Они хотят, чтобы мы убрали камеры. — Что? — Сегодня снимать нельзя. — Что? Почему? За полчаса до начала мероприятия чиновник внезапно собрал лидеров команд и сообщил им новость; никто из слушателей не выглядел особо счастливым. Некоторые жаловались, но чиновник был непреклонен. Издалека я ненадолго задумался о том, что будет со мной. Лидер нашей группы, Убийца, вернулся и сказал, что съёмки официально запрещены. Атмосфера в команде быстро испортилась, возможно, потому, что все участники зарабатывали на жизнь съёмками видео. Я избегал смотреть им в глаза, затаив дыхание и боясь встретиться с ними взглядом — я не хотел давать им повод оставить меня в стороне. Они продолжали ругаться, но в конце концов им ничего не оставалось, кроме как отдать камеры другу со стороны и встать в очередь. Тем временем Ким Сан Юн достал свой телефон и добавил пост в своей социальной сети: «Я не могу вести трансляцию из-за правил съёмки». Вскоре после этого пришли полицейские и начали конфисковывать все камеры и телефоны… Мне тоже пришлось отдать свой телефон. — Чёрт возьми… Почему мы не можем снимать? — Судя по всему, Бэ Дже Мин сказал, что мы должны отключить все камеры. — Ублюдок… Разве мы не можем просто не снимать жёсткие сцены? — По-видимому, он сказал, что маршруты пересекаются. Он ввёл полный запрет для всех. — Сумасшедший ублюдок. Я подслушал разговор людей, стоявших передо мной в очереди. Предположительно, внезапное ограничение на съёмки было введено по вине Бэ Дже Мина. Я никогда раньше не был в таком высокоуровневом подземелье, поэтому не был знаком с обстановкой. Люди передо мной были раздражены, как будто это происходило не раз и не два, а много раз до этого. Казалось, что все были знакомы со странными приказами Бэ Дже Мина… Неужели одно слово этого человека могло заставить всех убрать камеры без серьёзных возражений? Я хотел спросить у Ким Сан Юна, но он, похоже, был занят серьёзным разговором с лидером команды. После того как всё съёмочное оборудование было конфисковано, потребовалось некоторое время, чтобы различные стороны пришли в себя. Вскоре пожилой мужчина взял в руки микрофон, прикреплённый к трибуне перед башней, и начал свою речь.