Выживание Некроманта

— Есть одна вещь, которую я не могу понять, даже если мы примем всё, что ты сказал, за правду… — он понизил голос и прошептал мне на ухо. — Что? — Это значит, что всё во мне — фальшивка. Ты сказал, что в школьные годы меня не существовало. — Это... Правда. — Тогда, как обычно бывает в подобных случаях, разве ты не сможешь вернуться в свой прежний мир после того, как убьёшь меня? Так бывает в кино. — …Что ты сказал? — я удивлённо посмотрел на Со Да Вона. Он спокойно встретил мой взгляд и даже не усмехнулся, увидев, как широко я раскрыл глаза. Ты мне совсем не веришь, но спокойно обсуждаешь возможность того, что твоя смерть станет ключом к избавлению от этого воспоминания…? Взволнованный и напуганный, я остановился и пристально посмотрел на Со Да Вона. — Ты просишь меня убить тебя? — Ты же сам сказал, что всё это сон. Я говорю с твоей точки зрения. — Но ты мне не веришь. — В любом случае ты просто хочешь «проснуться», верно? Как он мог так спокойно говорить такие вещи? В то же время я начал сомневаться в том, что слова Со Да Вона были в чём-то справедливы. В конце концов, это место определённо не является реальностью. Но… — …Хватит. Мы всё ещё… Мы даже не знаем, пробудит ли меня от этого воспоминания твоя смерть, — чем больше я смотрел на Со Да Вона, тем больше убеждался, что не смогу причинить ему вред. Я мысленно представил себе будущего Со Да Вона. Кроме того, Со Да Вон — судя по его дразнящей улыбке — должно быть, что-то понял из моего мягкого и уклончивого ответа. — Если бы ты оказался на моём месте… Ты бы меня убил? — импульсивно спросил я, увидев это лицо. — Нет, — ответил Со Да Вон, прежде чем я успел закончить свой вопрос. И как ни в чём не бывало продолжил: — Я бы просто попробовал спрыгнуть с крыши. Обычно говорят, что ощущение падения помогает проснуться. «...» Я изобразил на лице выражение, которое говорило о том, как сильно я от него устал. Со Да Вон посмотрел на меня так, словно видел меня насквозь, и тихо улыбнулся, когда я не стал продолжать путь. Затем он пробормотал, словно хотел, чтобы я его услышал. — Какое облегчение. Я бы немедленно отвёз тебя в больницу, если бы ты вдруг решил прыгнуть. — ...Ха-а. В любом случае — убить Со Да Вона или покончить с собой, чтобы очнуться от этого кошмара, — мне придётся набраться смелости. Если бы мне пришлось выбирать из этих двух вариантов... Думаю, я бы прыгнул. Честно говоря, поскольку я знал, что нахожусь в [Воспоминании мстительной души], я не боялся смерти, но мне нужно было подготовиться к тому, что меня ждёт мир боли… Было нелегко повторять пустые слова о том, что нужно готовиться к боли от раздробленного тела. Однако Со Да Вон, похоже, не понимал, что я колебался из-за обещания боли, а не из-за страха смерти. Конечно, Со Да Вон упомянул этот метод не потому, что действительно хотел, чтобы я прыгнул с высоты. С его точки зрения, он видел, как человек, которого он считал нормальным, громко заявлял, что весь этот мир — фальшивка. Должно быть, он пытался наблюдать за моей реакцией, притворяясь, что согласен со мной… Поэтому я покачал головой и пошёл дальше, не желая продолжать спор. Я не хотел, чтобы мои сложные чувства отразились на моём лице. Со Да Вон спокойно последовал за мной.

***

— Ли Гён-а, давай поедим чего-нибудь. Вскоре после этого Со Да Вон внезапно утащил меня за собой, заявив, что он голоден. Я задумался, что мне делать, но потом кивнул — в любом случае лучше было оставаться рядом с ним. Вскоре мы добрались до другого знакомого места: закусочной рядом со школой. Как только я вошёл, я заказал кхальгуксу, который мне когда-то нравился. Я почувствовал себя странно, потому что, как ни странно, лапша была точно такой же на вкус. Я помню, как был разочарован тем, что этот магазин превратился в лавку по продаже мобильных телефонов ещё до того, как я окончил школу. «Значит, сейчас мне восемнадцать лет?». Подумав об этом, я опустил взгляд на свою руку. Я с опозданием понял, что не вижу шрам, который получил во время службы в армии. Вид обнажённой кожи напомнил мне роман, который я читал, когда сильно сожалел о том, что выбрал класс Некроманта. В романе главный герой после смерти пережил регрессию. Он был так рад увидеть своё молодое тело и говорил, что ему открылась новая возможность. «Если бы я только мог повернуть время вспять, как в книге, которую я читаю...» — подумал я. Однако теперь, когда я сам оказался в подобной ситуации, я чувствую себя в растерянности. Единственное, что хорошего вышло из этого опыта, — это то, что я могу ясно видеть молодое лицо Со Да Вона… «Сейчас у меня такие беззаботные мысли». Я то и дело поглядывал на Со Да Вона, сидевшего напротив меня, и чувствовал его присутствие. Конечно, как только я осознал, что делаю это неосознанно, мне стало немного неловко. Стоит ли говорить, что я постоянно сравнивал сидевшего передо мной парня с тем мужчиной, которого знал? Нынешний Со Да Вон редко ел у меня на глазах, поэтому было немного странно и увлекательно наблюдать за тем, как он ест. — На что ты так увлечённо смотришь? «...» Учитывая, как откровенно я на него пялился, Со Да Вон наверняка знал ответ на свой вопрос. С какой стати он притворялся, что это не так… Пока я сидел в замешательстве, Со Да Вон улыбался проходящим мимо старшеклассникам — как будто он уже знал, какое у меня будет лицо, и ему не нужно было на меня смотреть. — Не хочешь зайти сегодня? — спросил Со Да Вон. — Куда? — Ко мне домой. Потому что в словах «ко мне домой» мне почудился какой-то коварный подтекст. Я яростно замотал головой. Мне было бы очень стыдно, если бы я поддался его обаянию и что-то с ним сделал. В конце концов, всё это было подстроено — как мне теперь смотреть в глаза Со Да Вону в реальности? Однако Со Довон так просто не сдался. — Тебе всё равно нечего делать. — У меня много дел. Это тебе нечего делать. — Ты строишь из себя недотрогу… Тогда может, сходим к тебе домой? — Ты так сильно хочешь побыть со мной? — Разве это не очевидно? — он вёл себя так, словно ему было всё равно. Его неожиданные слова застали меня врасплох; моё лицо залилось румянцем. Со Да Вон, который открыто признавался мне в своих чувствах, ничего не скрывая, заставил меня странно смутиться. Хотя я и знал, что это просто выдуманное воспоминание — в реальности он был совсем другим, — но… Однако, прежде чем я успел ответить, я моргнул, глядя на Со Да Вона. Во время нашего разговора я заметил что-то странное на внутренней стороне его ладони. — П-подожди минутку… Протяни руку. — Зачем? — Покажи мне свои ладони. Со Да Вон на мгновение замер, но вскоре разжал руки. На его ладони было десять крестообразных шрамов, похожих на те, что я сделал на своей ладони кинжалом. — Как же так… — Что с тобой не так? — Откуда у тебя этот шрам? — Что ты имеешь в виду под «шрамом»? Однако казалось, что Со Да Вон не замечает шрамов на своей ладони. — Вот оно! — в отчаянии я даже потрогал зажившие раны кончиками пальцев. Другой просто закрыл рот и пару раз сжал и разжал кулак. — Но я же никогда не травмировал руки. По его искреннему выражению лица я понял, что Со Да Вон не шутит. Казалось, что этот шрам вижу только я. Более того, шрам подозрительно напоминал раны, которые я сам себе наносил. Почему раны, полученные во время [Призыва мстительной души], появились на ладони Со Да Вона? «Не может быть, Со Да Вон, должно быть...». Но прежде чем я успел углубиться в размышления по этому поводу, я вдруг услышал сигнал тревоги на своём телефоне и на телефоне Со Да Вона. Одновременно с этим на маленьком экране телевизора в закусочной появилось сообщение [Нет сигнала]. — Боже мой, что происходит? — Что с этим делать? — Эй, я только что получил сообщение с сигналом тревоги. Внезапно и владелец магазина, и покупатели начали перешёптываться. Ви-и-и-у-у-у! Затем я услышал слабый звук сирены, доносившийся с улицы. Я часто слышал такой рёв во время учений по гражданской обороне, но, в отличие от учений, сирена не умолкала. Меня охватило зловещее предчувствие. — ...П-посмотрите на это! Все встревоженные покупатели встали со своих мест. Мы с Со Да Воном тоже замерли, глядя в окно закусочной. Один из мужчин указал на что-то снаружи. Эта закусочная располагалась на углу большого перекрёстка; фасад и стены были сделаны из прозрачного стекла, так что любой мог беспрепятственно видеть происходящее снаружи. Поэтому, когда я проследил за взглядом мужчины, указывавшим куда-то вдаль, я ясно увидел, что происходит на дороге. В конце дороги в воздух поднимался густой чёрный дым. — Это что, пожар? Однако, как только он увидел поднимающийся дым, Со Да Вон пробормотал себе под нос: — Почему по дороге не едет ни одна машина? Если подумать, то я не заметил ни одной машины на перекрёстке.