Выживание Некроманта

[Кья-а-а!] Страж по имени [Чёрный Имуги] продолжал держать нас на расстоянии, чтобы мы не могли приблизиться к [Даджи]. Бывали случаи, когда его хвост размером с грузовик изгибался и с огромной скоростью ударял нас по бокам. Когда мы подпрыгивали и пытались попасть ему в глаза, он выпускал ядовитый туман или открывал пасть, чтобы укусить и разорвать нас на части. Он был невероятно быстрым, и казалось, что к нему невозможно подобраться, не получив урона. Кроме того, даже если атаки попадали в цель, чешуя Имуги была настолько прочной, что не получала значительных повреждений — только небольшие ссадины и царапины. Благодаря высокой сопротивляемости магии Имуги не сдвинулся с места, несмотря на масштабные магические взрывы. «Значит, бывают моменты, когда Со Да Вон тоже бесполезен, да?..» Если бы я был Магом, эта битва была бы настолько односторонней, что я бы сбежал. Однако Со Да Вон, похоже, не особо беспокоился и продолжал использовать самые разные заклинания, которые, судя по всему, не работали. Я думал, у него есть какой-то план. Когда я увидел, как Имуги поднимает голову — целую и невредимую — после атак призрачных клинков У Ра Ги, у меня во рту появился странный привкус. Конечно, я не мог просто спокойно наблюдать за тем, как Со Да Вон колдует. Тела, свисавшие с деревянных столбов, вытянули руки, превратились в массу цзянши и напали на нас. Глаза трупов закатились, и они бросились на нас. Поскольку я уже сталкивался с подобными ситуациями, я не испугался, однако [Цзянши] испускал опасный и коварный «трупный яд». — У меня щиплет в горле и глазах. — Доберись до Дже Мин-и, пока не стало хуже. «...» [Цзянши] врывались внутрь с раздутыми от алкоголя телами и выпученными глазами. Однако они не были настолько раздутыми, чтобы не суметь как следует вытянуть руки; их тела сохраняли опрятную форму. Кроме того, их ногти были зелёными, как будто покрытыми плесенью; всякий раз, когда они размахивали руками, воздух сотрясался от угрожающего звука. Я заметил, что основным оружием [Цзянши] были их руки. Я попытался перерубить им запястья, держа кинжал обратным хватом. Однако, когда кинжал вонзился в запястье [Цзянши], раздался звук, похожий на удар железа о железо; удар не казался эффективным. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как целиться в относительно мягкий локоть. Но даже если бы я его отрубил, монстр быстро восстановил бы целостность своего тела; мне ничего не оставалось, кроме как защищаться. Кроме того, большинство умений Чон Га Рама были ориентированы на ближний бой, поэтому я, сам того не подозревая, подвергся воздействию трупного яда [Цзянши]. Это было не настолько серьёзно, чтобы я поддался какому-то аномальному эффекту статуса, но моё состояние продолжало ухудшаться. Выслушав мои жалобы, Со Да Вон добрым голосом велел мне пойти к Бэ Дже Мину; меня это немного расстроило. Несмотря на то, что его слова были справедливы, я чувствовал себя оскорблённым. Однако я стёр с лица все признаки раздражения и направился к Бэ Дже Мину, следуя указаниям Со Да Вона. Я подвергся воздействию яда, который я уже не мог игнорировать. Бэ Дже Мин стоял позади нас — в наиболее защищённом месте — и наблюдал за полем боя, накладывая баффы в ожидании того, что члены гильдии будут ранены. Когда я подошёл, Бэ Дже Мин нервно взглянул на меня. Однако на первый взгляд я казался в порядке, и он отвернулся, ничего не сказав. — Примени ко мне своё лекарство, — сказал я. «...» Чувствуя, что меня игнорируют, я требовательно окликнул его. Бэ Дже Мин просто протянул ко мне руку с бесстрастным выражением лица и применил [Исцеление]. «…?» Однако, как только [лекарство] начало действовать, у меня внезапно закружилась голова. Одновременно изо рта и ноздрей хлынула тёмно-красная кровь. Как только я почувствовал, что что-то идёт не так, я сразу же подумал, не показал ли Бэ Дже Мин наконец своё истинное лицо. Поэтому, спотыкаясь, я поднял глаза и посмотрел на Бэ Дже Мина. — Чон Га Рам! — однако этот ублюдок подбежал ко мне с бледным как полотно лицом. Я поднял кинжал, словно говоря ему, чтобы он меня не трогал, но ублюдку было всё равно, и он без колебаний притянул меня к себе. Затем, положив одну руку мне на грудь, а другую на голову, он произнёс какое-то странное заклинание. — [Жертвенный обмен]. Возможно, из-за эффекта текущего навыка за спиной Священника развернулись блестящие крылья, которые не подходили Бэ Дже Мину. Яркие крылья, словно сотканные из световых завес, несколько раз взмахнули, прежде чем рассыпаться на части. Однако эффект был таким же удивительным, как и само мастерство. Как только крылья исчезли, исчезла и моя боль — как будто её смыло водой. Моё состояние, ухудшившееся из-за распространения яда, улучшилось. — ...Что это такое? — не смог сдержать восхищения я и кисло пробормотал. Я услышал холодный голос Бэ Дже Мина над своей головой. — Я закончил, так что убери этот кинжал. Как только я услышал этот голос, моё мимолетное смущение и восхищение исчезли. Более того, меня расстроило то, что он прислонился ко мне всем своим весом. Поскольку Бэ Дже Мин был лишь немного выше Чон Га Рама, я мог видеть его ямочку на подбородке. Мне хотелось ударить его и сбить с ног. Более того, я злился на себя за то, что показал ему свою уязвимую сторону. Однако, прежде чем я успел ударить его, Бэ Дже Мин внезапно пошатнулся и упал. Раздражение сменилось недоумением. — Я ведь даже не ударил тебя? — ...Заткнись и проваливай, — Бэ Дже Мин с трудом поднялся на колени и сплюнул тёмную кровь. Он поднял на меня покрытое потом лицо. Он выглядел так же, как я раньше, — яд растекался по его телу. Глаза покраснели, на радужке вздулись вены — он был похож на человека, находящегося на грани смерти. Вместо того чтобы помочь ему, я приподнял его подбородок кинжалом, который держал в руке. Затем, понизив голос, чтобы другие члены гильдии не услышали и не обратили внимания на происходящее, я спросил: — Что ты задумал? — Что? — Что за чрезмерная реакция? [Жертвенный обмен]? Зачем ты использовал такой неудобный навык? — Ха-а… Если ты собираешься нести чушь, то лучше поторопись и проваливай. Сколько бы я ни размышлял об этом, я не мог понять, зачем Бэ Дже Мину быть таким добрым к Чон Га Раму. Поскольку я считал, что Бэ Дже Мин мог вступить в сговор с убийцами, проникшими в это подземелье, бледное лицо Священника было не более чем иллюзией. Однако Бэ Дже Мин продолжал упрямо смотреть мне в глаза; его губы сжались, словно он хотел что-то сказать, прежде чем оттолкнуть кинжал. — Если ты умрёшь, я буду нести за это ответственность, так что не пойми меня неправильно и проваливай. Не приползай обратно, как дурак, потому что тебя снова отравили. — Сколько раз в день можно использовать это заклинание? — ... Единожды. — А что будет со следующим членом гильдии, который подвергнется отравлению? — Ха-а… Ты думаешь, что все сражаются так же глупо, как ты? Ты всегда так рискуешь — и в этот раз тоже!.. Слушая его, я вдруг полоснул кинжалом по ладони. На мгновение мне стало больно, но боль быстро прошла. Бэ Дже Мин вздрогнул и нахмурился. Там, где этот ублюдок схватил меня за воротник, начал ощущаться слабый запах железа. Как и ожидалось, мои раны перешли на Священника. Бэ Дже Мин отступил от меня с немного испуганным видом, поняв, почему я порезался. Мне даже не пришлось сжимать кулак и расширять рану; было ясно, что ситуация складывается в мою пользу. — Будут ли все мои раны переданы тебе? — спросил я, ухмыляясь. Несмотря на то, что Бэ Дже Мин выглядел достаточно напуганным, чтобы стучать зубами, он спокойно признался. — ...Только в течение двух часов. — Если я буду страдать до тех пор, пока не окажусь на грани смерти, перейдёт ли это на тебя? — Почему бы тебе не попробовать и не выяснить это? — Стоит ли? — я закрыл глаза и улыбнулся, изобразив полумесяцы. Бэ Джэмин сжал дрожащий кулак, изо всех сил стараясь не выдать своего волнения. — Не надо. Я внимательно посмотрел на Бэ Дже Мина, на лице которого читалось сожаление, и ткнул его пальцем в щёку. Хотя Священнику было неловко, он сидел совершенно неподвижно. — Дже Мин-а, тебе ведь что-то от меня нужно, верно? — наслаждаясь его унижением, я спросил более мягким тоном. «...» — Честно говоря, если только ты не извращенец… У тебя наверняка есть какой-то скрытый мотив, раз ты продолжаешь держаться ко мне так близко, особенно зная, как сильно я тебя ненавижу. «...» — Тебе было бы гораздо удобнее просто сказать, чего ты от меня хочешь. Я мог бы дать тебе то, что ты попросишь. Теперь Бэ Дже Мин смотрел на меня презрительным взглядом. Однако я заметил в его глазах едва уловимые признаки внутреннего конфликта. Это из-за Беатрис? — спросил я. «...» Может быть, я ошибался; Бэ Дже Мин подавил нахлынувшие эмоции и опустил голову. — Если ты закончил говорить, то проваливай. Затем передо мной появилось поздравительное уведомление.