Выживание Некроманта

Это был ясный и зловещий звук. Я поднял голову. Тук-тук. Шум за дверью снова усилился. Если я не ослышался, то кто-то, должно быть, стоит за дверью… Как странно. Сейчас здесь живём только мы с Ким Сан Юном. По моей спине пробежал холодок. Как ни странно, Мун Иссак продолжал смотреть на меня без всякой реакции, как будто ничего не слышал. — Стучат... — Что? — Кто-то постучал в дверь снаружи… Услышав это, Мун Иссак приподнял бровь и несколько секунд смотрел на меня. Затем он внезапно обхватил мой лоб своей большой рукой. — У тебя жар? — спросил он, нахмурившись. — Нет... — Если бы кто-то подошёл к двери достаточно близко, чтобы постучать, разве я бы этого не заметил? «...» — Я знал, что что-то подобное произойдёт, пока ты бродил вокруг, чувствуя себя «зажатым», — он списал услышанный мной звук на слуховую галлюцинацию. Конечно, меня это не убедило, но Мун Иссак уже встал и насильно потянул меня за руку. Я не смог противостоять ему и вскоре оказался на кровати. Не знаю, было ли это из-за потери крови или из-за того, что моё физическое состояние резко ухудшилось, но у меня кружилась голова и я чувствовал слабость. Мун Иссак легонько обнял меня, прежде чем уложить на кровать. — Чхве Ли Гён, с сегодняшнего дня выход в сад запрещён. «...» С этими словами Мун Иссак достал из кармана платок и вылил на него немного зелья. Затем он протёр моё окровавленное лицо влажной тканью. — Так вот что значит «дать кому-то лекарство после того, как ты сам заразил его болезнью»? — саркастически пробормотал я себе под нос, но не сводил глаз с двери, откуда доносился стук. После того как Мун Иссак уложил меня в постель, я ничего не слышал, но почему-то мне казалось, что снаружи кто-то есть... И этот кто-то ждёт, когда откроется дверь. Мун Иссак коротко вздохнул, вытирая моё лицо зельем. Похоже, он понял, о чём я задумался. Бросив платок на пол, он внезапно встал и направился к выходу из комнаты. Мужчина без предупреждения распахнул дверь. С моего места я мог видеть коридор за дверью. И, там… — Хорошо, ты доволен? «...» — Кто-то постучал в дверь, да? Там ведь никого нет, верно? Вопреки словам Мун Иссака, там кто-то стоял. Я широко раскрыл глаза. Невероятно красивый — и почему-то знакомый — мужчина стоял прямо за дверью и смотрел на меня. Несмотря на неоспоримое присутствие столь выдающейся личности, которую трудно было не заметить, Мун Иссак продолжал по привычке ругать меня, как будто не видел этого человека. — Разве я тебе не говорил? У тебя ужасное чутьё. [Ли Гён-а.] Мужчина назвал меня по имени нежным и тихим голосом — таким сладким, что я забыл о словесных оскорблениях Мун Иссака. Я смотрел на мужчину и почти перестал дышать. — С этого момента не сомневайся в моих словах и выполняй мои приказы. Ты меня понял? — возмущённо произнёс Мун Иссак. [Ты должен меня впустить.] Я перевёл взгляд с Мун Иссака на мужчину, стоявшего за дверью. Они оба просто смотрели на меня, не замечая друг друга. Вскоре Мун Иссак, похоже, понял, что происходит что-то странное. Он подошёл ко мне с хмурым выражением лица. Хотя я видел, что он подошёл ближе, я не мог оторвать взгляд от мужчины в дверях. Однако Мун Иссак вскоре заставил меня посмотреть на него, схватив за воротник. — Чхве Ли Гён, на что ты смотришь? — Я... Я... [Ли Гён-а, я же тебе раньше говорил, верно? Позови меня по имени.] Даже в этот момент его отчаянный и проникновенный голос ласкал мой слух, хотя его тело было скрыто за высокой фигурой Мун Иссака. Мне вдруг стало страшно. Я сошёл с ума? Неужели всё так, как сказал Мун Иссак? Неужели я каким-то образом утратил способность здраво рассуждать? От этой мысли у меня к горлу подкатил ком; я схватился за голову, сбитый с толку появлением человека за дверью. Этот человек... Кем он был, чёрт возьми? Я даже не знал его имени. Я даже не помню никого с таким лицом. Но... — А... — Что ты делаешь? Пощёчина! — Будь внимателен, а? — Угх... Мун Иссак грубо ударил меня по щеке, когда я не смог прийти в себя. Затем он устремил на меня свой взгляд — эти отвратительные острые глаза. Мун Иссак начал мучить меня, внушая мне зрительный образ червей, ползущих у меня в голове. Измученный этими иллюзиями, я плакал и царапал голову ногтями. В какой-то момент я понял, что человека, стоявшего позади Муна Иссака, больше не видно. Сколько бы раз я ни моргал, фигура, которая когда-то заполняла дверной проём, полностью исчезла. — Теперь твои глаза видят нормально? — спросил Мун Иссак. «…» Меня захлестнули эмоции — было ли это облегчением или разочарованием? Однако Мун Иссак не обращал внимания на то, что я подавлен и молчу. Он грубо схватил меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. На этот раз он не собирался внушать мне болезненные иллюзии, но мне казалось, что он изучает все мои мысли — всё, что у меня в голове. Мун Иссак погрузился в мои мысли, бесцеремонно копаясь в них. Он нахмурился и в конце концов отвёл взгляд. С озадаченным выражением лица он с трудом сдержался и толкнул меня обратно на кровать. — Нгх... — застонал я. — Не зли меня. Если хочешь, чтобы тебя превратили в идиота, можешь продолжать. «…» — С завтрашнего дня я запрещаю тебе встречаться с Ким Сан Юном. Несмотря на то, что всё моё тело пульсировало и болело, при этих словах я поднял голову. Я прекрасно знал, что меня держат в плену в этом месте ради выздоровления Ким Сан Юна, но со стороны Мун Иссака было слишком жестоко запрещать мне встречаться с Воином. Я с трудом удержал его за руку и взмолился. — Почему… Почему вы не дадите мне с ним видеться? — У тебя сейчас были странные мысли, не так ли? — Но… Но… — Я же сказал тебе взять себя в руки, не так ли? — Я… Я сделаю это. Так что позвольте мне и дальше видеться с Сан Юн-щи. Пожалуйста… — Нет? У тебя всё ещё не всё в порядке с головой. Зрительные и слуховые галлюцинации… Если Ким Сан Юн очнётся, у тебя появятся новые бредовые идеи, — ответил Мун Иссак, и каждое его слово вонзалось в моё затуманенное сознание. — Я не даю ему очнуться, потому что ты настолько нестабилен. — …Что? — я удивлённо посмотрел на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. Он спокойно продолжил, глядя на моё потрясённое лицо: — Почему ты так удивлён? Ты правда думал, что Ким Сан Юн не просыпается, потому что он слишком болен или ранен? — Тогда… Вы намеренно… Оставили его без сознания? — я почувствовал, как удушающий гнев сдавливает мне горло; мои прежние предположения оказались верными. Однако на лице Мун Иссака не отразилось никаких эмоций, словно он наблюдал за барахтающимся жуком. Я пытался терпеть издевательства и насилие Мун Иссака ради Ким Сан Юна... Этот взгляд был чистой воды насмешкой над моими страданиями. Но прежде чем я успел накричать на него, Мун Иссак бесстыдно открыл рот. Его голос звучал отвратительно снисходительно; он даже слегка вздохнул, как учитель, разговаривающий с непослушным учеником. — Ха-а… Чхве Ли Гён, сколько раз тебе повторять? Ты сам навлек на себя неприятности. — Что?.. — Из-за твоего упрямства Ким Сан Юн не смог проснуться и умер. — Что?.. — Ты мне не доверял, — он скрестил руки на груди и посмотрел на меня сверху вниз властным взглядом. — Подумай о том, почему Ким Сан Юн вообще пострадал. Это и твоя вина, да? «...» — Но ты даже не смог полностью открыть своё сердце и подчиниться мне. Разве ты не понимал, что жизнь Ким Сан Юна в моих руках? — ...Хватит... — Значит, с моей стороны будет несправедливо назвать тебя эгоистом? Я просто констатирую факты. — Прекратите это…! Его слова были подобны таранным ударам, разлетающимся на куски от столкновения с моим сердцем. Это было похоже на ощущение от холодного острого лезвия, вонзающегося в грудь. В голове у меня помутилось, и я не смог возразить Мун Иссаку. Я был во всём виноват, и чтобы спасти Ким Сан Юна, я должен был… Сдаться. Я даже не знал, от чего должен был отказаться, но мне казалось, что я должен отпустить то, за что отчаянно цеплялся. Мне это не подходило... Это слишком... Да... Я уже давно был таким... — Всё дело в жадности, Чхве Ли Гён, — сказал Мун Иссак. «...» — Такая власть не подходит человеку твоего уровня — она не подходит тебе. «...» — Послушай, что ты можешь сделать в одиночку? — Мун Иссак схватил меня за шею. Медленно усиливая хватку, он заявил: — Такова твоя судьба — быть сломленным. Внезапно безымянный палец моей левой руки начал нагреваться, словно в знак протеста против слов Мун Иссака. Я перевёл беспокойный взгляд на свою руку. И там, на смятом пальце, где должно было быть кольцо, появилось сияющее предложение. — ...Ах, — выдохнул я от боли. В то же время я почувствовал, как чёрный туман в моей голове рассеивается. — Ты с ума сошёл? — увидев, как уголки моих губ приподнимаются в улыбке, Мун Иссак разжал пальцы. Возможно, он подумал, что мне не хватает кислорода. Это стало падением Мун Иссака. Как только он выпустил меня из объятий, мои теперь уже фиолетовые губы произнесли: — [Со Да Вон]. — …Что? Мой голос звучал невнятно, потому что меня только что душили, но я хорошо знал... Я знал, что для призыва мне не нужен голос. Мне нужны были кровь и желание отомстить. — Чхве Ли Гён, что ты сказал? — Вам следовало бы... Отрезать... Мой язык, а не... — Что за… — Мун Иссак не понял, что я имел в виду, и потянул меня за воротник, нахмурив брови. Благодаря этому только я мог видеть, как позади него поднимается тьма.