Выживание Некроманта

Вернувшись из воспоминаний, мы молча посмотрели друг на друга. Я просто бессмысленно пялился на Да Вона в отблесках того, что мы увидели, но, как только наши взгляды встретились, Да Вон заговорил первым… Словно оправдываясь: — Я не такой подонок, как он, Ли Гён-а. Я был озадачен этими внезапными словами. — Я знаю. Что случилось? — спросит я в ответ. — ...Ничего особенного. Наверное, я почувствовал отвращение или что-то в этом роде, — Да Вон поморщился и глубоко вздохнул, глядя на [Адаара], который стал повелителем личей. — Я даже не верю в прошлые жизни, но меня это так раздражает. Зачем ему было делать это, надев моё лицо? — Может быть, это было сделано намеренно? Может быть, он позаимствовал внешность одного из членов гильдии. Чтобы взбудоражить их. — Ха-а… Как в сказке, да… Это нечто гораздо более неприятное. Что ж, даже я подумал, что было бы невероятно неприятно потерять лицо из-за человека, который так обращается со своим близким. Я нежно похлопал Да Вона по тыльной стороне ладони, чтобы успокоить его. В это время «Песочный человек» продолжал обстреливать нас облаками желтоватой пыли. [Гра-а-аргх!] — ...Он не сдаётся, да? Как и сообщало системное сообщение, «Песочного человека» можно было поразить только святой силой. Поэтому он продолжал нападать на нас, не исчезая. А остальные члены нашей группы всё ещё были в противостоянии с защитниками [Адаара] — Рыцарями Смерти, — и ситуация была далеко не в нашу пользу. Однако было несколько человек, которые выделялись на общем фоне... — Ха-а-ах! «…» Ким Сан Юн-щи и Гу Хви Со-щи. У них были совершенно разные стили боя, но оба демонстрировали такое впечатляющее боевое мастерство, что не уступали членам «Красного Лотоса». Сан Юн-щи с невероятной скоростью бросился на Рыцарей Смерти, продемонстрировав невероятную силу, которая ошеломила его противников. Он без колебаний шёл напролом даже в этих узких проходах. Тем временем Гу Хви Со-щи двигался в кромешной тьме, обвивая щупальцами лодыжки и талии Рыцарей Смерти и выводя их из равновесия. Это помогло остальным легко справиться с этими монстрами. Проблема, однако, заключалась в том, что они восстанавливались почти мгновенно. Хотя на нашей стороне были бессмертные слуги, при достаточном уроне они могли быть отозваны. С другой стороны, даже если Рыцарям Смерти отрубить головы или полностью разрубить туловище — раны, которые обычно делают человека неспособным сражаться, — враги просто рассыпались, как песок, и восстанавливались как новенькие. Этого было достаточно, чтобы подорвать боевой дух любого. Таким образом, первоочередной задачей для нас было как можно быстрее увидеть последнее воспоминание и раскрыть секрет [Адаара]. Да Вон, похоже, разделял мои чувства. — Давай поторопимся, — сказал я. — Пока всё в порядке, Ли Гён-а. Мы ещё не устали, — Да Вон успокоил меня, обнял за талию и с помощью [Телепортации] быстро перенёс нас к следующей фреске. Ын Джи, которая шла за нами, преградила «Песочному человеку» путь. Даже не оглянувшись, Да Вон-и положил руку на последнюю, абсолютно чёрную стену. Когда стена начала светиться оранжевым, я положил руку на фреску. При этом я смотрел на профиль Мага. Да Вон внимательно прочитал надписи на стене, а затем мельком взглянул на меня, словно почувствовал мой взгляд. В оранжевом свете его лицо казалось розовым, как будто кожа снова обрела жизнь. Я почувствовал, как в груди что-то сжалось, и принял решение. «Что бы ни случилось, я действительно хочу воскресить Да Вон-и…» Какие бы жертвы мне ни пришлось принести. Да Вон нахмурился и попытался что-то мне сказать, но вскоре всё вокруг залилось ярким светом. Сразу после этого прямо перед моими глазами появилось [системное сообщение].

╔═════ ∘◦ ✾ ◦∘ ═════╗

«Забытый алтарь» возрождён. Как только подношение будет готово, вы сможете приступить к уничтожению [Адаара]. Вы готовы продолжить?

╚═════ ∘◦ ❈ ◦∘ ═════╝

Я уже собирался нажать [Да], как вдруг, как ни странно, понял, что Да Вона, который ещё несколько секунд назад так крепко сжимал мою руку, нигде не видно. Я в замешательстве огляделся. Но вокруг меня не было ничего, кроме «белых развевающихся» драпировок... Полагаю, это был алтарь в самом прямом смысле. Да Вона нигде не было видно. — А как же Да Вон-и? — с тревогой пробормотал я. Затем, словно дождавшись этого момента, [системное сообщение] появилось на экране.

╔═════ ∘◦ ✾ ◦∘ ═════╗

Слуга Со Да Вон — нечисть, и он не может войти в священное пространство алтаря.

╚═════ ∘◦ ❈ ◦∘ ═════╝

«…» Я нахмурился, услышав ехидный тон [системного сообщения], но прикусил губу и начал внимательно осматривать алтарь. Если Да Вон не может войти, значит, мне нужно самому выяснить, что или где находится подношение. Но я не увидел ничего, кроме сухих цветов, острого золотого кинжала и разбитого зеркала на белом мраморном алтаре. «Этот цветок должен стать жертвой?..» Не слишком ли это убого для такого случая? Как и ожидалось, у меня было плохое предчувствие. Я услышал приближающиеся шаги и, подняв голову, широко раскрыл глаза от удивления. Шаманка с длинными распущенными волосами... Возлюбленная [Адаара] и виновница этой трагедии... Подошла и встала позади меня, прежде чем я успел её заметить. — Т-ты... — ...Если вы зашли так далеко, то, я уверена, вы уже догадались. Я имею в виду конец этой истории. Её чёлка свисала так низко, что я всё ещё не мог разглядеть её лицо, но по звуку её голоса я понял, что её слёзы ещё не высохли. В её тоне слышалось глубокое сожаление. В то же время в её голосе звучала мучительная смесь любви и ненависти к [Адаару]. — Я… Не знаю, какой конец ты уготовила Адаару, — осторожно начал я. Судя по её словам, конец был ужасным, но я не считал правильным слишком сильно осуждать его. Я осторожно достал из кармана сломанную шпильку и вложил её в руку девушки. Как кусочки пазла, встающие на свои места, квестовые предметы обычно раскрывали следующую часть истории, когда их возвращали законному владельцу. «…» На этот раз всё было так же. Когда она увидела шпильку, которую я ей протянул, её едва заметные губы исказились, а по подбородку потекли слёзы. Пока она плакала, я стоял неподвижно, не зная, что делать. Она даже не потрудилась вытереть их, прежде чем заговорить со мной. — Я родилась шаманкой, которая не могла ни слышать, ни говорить. Я так и росла, но [Адаар] вернул мне слух и голос. За день до того, как он появился на пляже моего острова, я узнала из пророчества, что он станет моим спасителем — тем, кто откроет для меня новый мир. Поэтому я влюбилась в него. Я думала, что если встречу его, то буду счастлива вечно, вдали от этого удушающего острова. Но моя интерпретация пророчества... Была в корне неверной. «…» — Пророчества туманны... Их нельзя интерпретировать только одним определённым образом. Адаар, вероятно, понимал двойственную природу пророчеств, но... «…» — Он... Никогда мне не говорил, — с этими словами она прошла мимо меня и ступила на алтарь. Когда она взошла на алтарь, высохшие травы, которые я даже не замечал, начали прорастать; появились виноградные лозы и зацвели цветы. Алтарная площадка быстро превратилась в огромный сад; даже высохшие русла близлежащих рек снова наполнились водой. Она взяла разбитое зеркало, лежавшее на алтаре, и поднесла его к лицу. Только тогда я смог как следует её рассмотреть — вопреки моим опасениям, она оказалась красивой женщиной, совсем не похожей на меня. Взглянув в зеркало, она собрала свои длинные распущенные волосы в хвост и начала медленно срезать их золотым кинжалом. После того как она закончила, она наконец показала мне своё лицо, убрав чёлку. Она посмотрела на меня ясным, ничего не выражающим взглядом. Когда я увидел её лицо, меня охватило странное чувство страха. — Адаар совсем меня не любил, но... — П-подожди! — Я любила его. От всей души и всем сердцем, — она взяла кинжал и поднесла его к своей шее. Я бросился к алтарю, чтобы остановить её. Я был твёрдо убеждён, что не могу позволить ей умереть. Хотя она, возможно, уже «умерла» давным-давно, мысль о том, что она повторит свою жалкую участь, была для меня невыносима. Я почувствовал острую боль в руке, но, к счастью, кинжал не вонзился ей в шею. Шаманка моргнула, глядя на меня влажными от слёз глазами. Некогда увядший букет каким-то образом ожил, стал свежим и пышным; его сладкий аромат был настолько сильным, что им можно было задохнуться. Когда капли моей крови начали падать и стекать по резным желобкам мраморного алтаря, аромат стал ещё гуще — настолько сильным, что у меня закружилась голова. «Нет, я... Потерял много крови?..» Неужели это я пострадал? На лице шаманки отразились потрясение и печаль. С выражением, ясно говорившим о том, что она меня не понимает, она коснулась моей щеки. — Почему… Разве ты не знаешь, что я всего лишь эхо того, кто уже умер? — …Но… — не всё можно объяснить с рациональной точки зрения. Я закрыл глаза, вместо того чтобы ответить, — я больше не мог терпеть головокружение.