ЛИ

      Он вернулся. Не через год, не через пять — через десять. И город встретил его тем же пыльным вокзалом, тем же запахом жареных пирожков и той же хреновой погодой.       — Ну и хуйня, — пробормотал Алекс, затягиваясь сигаретой.       Его никто не ждал. Никто, кроме нее.

***

      Катя узнала его сразу. Высокий, в черной кожаной куртке, с тем же едким сарказмом в глазах. Он стоял у бара, потягивал виски и делал вид, что не замечает, как она пялится.       — Ну что, — хрипло сказал он, не поворачиваясь, — собираешься так всю ночь стоять или подойдешь?       Она подошла.       — Ты постарел, — выпалила Катя.       — Спасибо, — Алекс усмехнулся. — Ты тоже. Но сиськи все еще отличные.       Она не ударила его. Не обняла. Просто села рядом и заказала текилу.       — Зачем вернулся? — спросила Катя, глядя в стакан.       — Соскучился.       — Конечно, конечно.       — Ну да. — Он повернулся к ней, и его пальцы скользнули по ее колену. — Вернулся, потому что надоело бегать.       — От кого?       — От себя.       Она засмеялась. Громко, грубо, как тогда, десять лет назад, когда они впервые напились вместе на этой же улице.       — И что теперь? — Катя наклонилась ближе. — Опять сбежишь?       — Не знаю. — Алекс притянул ее за волосы, губы в сантиметре от ее уха. — Может, сначала трахну тебя, а потом решу.       Она не сопротивлялась.

***

      Ключ щелкнул в замке, дверь со скрипом открылась. В квартире пахло старым деревом и слегка затхлым воздухом, будто время здесь остановилось десять лет назад. Алекс провел ладонью по пыльному комоду у входа, оставляя четкий след на темном дереве.        — Ничего не изменилось, — прошептала Катя, снимая куртку.       Алекс медленно подошел к ней. Его пальцы осторожно переплелись с ее пальцами, прижимая ладонь к шкафу. Он наклонился, и его губы едва коснулись ее шеи. Легкий поцелуй, за которым последовал теплый выдох.       — Ты ошиблась, — прошептал он, касаясь ее щеки тыльной стороной пальцев. — Я научился ждать.       Его руки скользнули под ее футболку, ладони обхватили талию, большие пальцы нежно провели по нижним ребрам. Катя вздохнула, когда его пальцы нашли застежку бюстгальтера. Одна клипса, вторая… Ткань мягко соскользнула, освобождая грудь.       — Алекс… — ее голос дрогнул, когда его ладони накрыли грудь, сжимая ровно с той силой, что она любила — крепко, но не больно. Большие пальцы медленно провели по соскам, заставив их набухнуть.       Он прижался губами к ее ключице, оставляя цепочку легких поцелуев. Его руки опустились к поясу джинсов, пальцы ловко расстегнули пуговицу. Джинсы мягко соскользнули на пол, а его ладонь легла на живот, чуть ниже пупка, заставляя кожу под ней дрожать.       — Помнишь, как я это делал? — он прошептал, опускаясь на колени перед ней. Его губы коснулись внутренней стороны бедра, и Катя вцепилась пальцами в его волосы.       Шкаф слегка заскрипел, когда она прислонилась к нему спиной. Алекс поднял глаза, и в этот момент она увидела в них то же выражение, что и десять лет назад — смесь желания, нежности и той особой уверенности, что заставляла ее сердце биться чаще.       — Я помню, — ответила она, проводя пальцами по его щеке.       Его губы нашли ее, мягкие и требовательные одновременно. В квартире было тихо, только их дыхание и редкие скрипы старой мебели. За окном медленно садилось солнце, окрашивая стены в золотистые тона. Ничего не изменилось.       И в этом была своя прелесть.       Тёплый свет заката струился сквозь пыльные шторы, окрашивая её кожу в медовые оттенки. Алекс опустился перед ней на колени, его пальцы мягко развели её бёдра.       — Ты такая красивая… — его дыхание обожгло нежную кожу внутренней поверхности бедра.        Первый прикосновение языка было едва ощутимым, лёгкий, пробный взмах от промежности к клитору. Катя вздрогнула, её пальцы вцепились в его волосы.       — Не торопись… — прошептала она, но её бёдра сами потянулись навстречу.       Он улыбнулся в её кожу и начал медленно, методично, плоскими широкими движениями языка проводил по всем складкам, кончиком выписывал крохотные круги вокруг клитора, иногда задерживался, создавая лёгкое давление именно там, где она вздрагивала сильнее всего.       Её дыхание участилось, когда он взял её клитор в губы, осторожно посасывая, одновременно проникая двумя пальцами внутрь.       — Да… ты, кажется, даже научился лучше… — Катя выгнула спину, её голос сорвался на высокую ноту.       Он чувствовал, как её мышцы начинают ритмично сжиматься вокруг его пальцев, и усилил нажим языком. Когда волны оргазма прокатились по её телу, он не отстранился, а продолжил мягкие ласкающие движения, продлевая удовольствие.       Подняв глаза, он увидел, как её грудь тяжело вздымается, а на полуоткрытых губах застыло его имя. В этот момент он понял, что вот ради чего вернулся.       Он поднялся с колен, его руки скользнули по её бёдрам, подхватив её под колени. В одном плавном движении он перенёс её на кровать, ту самую, узкую и поскрипывающую, где они любили друг друга десять лет назад.       Катя потянулась к нему, сбрасывая с него футболку. Её ладони скользнули по напряжённым мышцам живота, вниз, к пряжке ремня.       — Подожди, — прошептал Алекс, прижимая её запястье к матрасу.       Первое проникновение было мучительно медленным. Он входил в неё сантиметр за сантиметром, давая её телу привыкнуть.       — Боже… — Катя закинула голову назад, её ноги обвились вокруг его бёдер.       Алекс замер, полностью погрузившись в неё, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него.       — Ты в порядке? — он прошептал, касаясь её щеки.       В ответ она потянула его ближе, прижимая к своей груди.       Он начал двигаться сначала едва заметные покачивания бёдрами, затем более глубокие, размеренные толчки. Их дыхание смешалось, тела вспыхивали в такт этому древнему ритму.       Катя обхватила его плечи, её ногти впились в его спину.       — Пожалуйста… — её голос сорвался, когда он изменил угол, находя то самое место.       Алекс почувствовал, как её тело начинает дрожать под ним. Он ускорился, одной рукой поддерживая её голову, другой сжимая её бедро.       Когда она кончила, её внутренние мышцы сжали его так сильно, что он не смог сдержаться. Последние несколько толчков и он погрузился в неё в последний раз, его тело содрогнулось в волнах удовольствия.       Он рухнул рядом, не выпуская её из объятий. Их сердца стучали в унисон, кожа липла к коже.       За окном уже стемнело. В комнате пахло сексом, старым деревом и чем-то неуловимо родным.       Алекс провёл пальцем по её мокрому от пота виску.       — Я дома, — прошептал он.       И на этот раз это звучало как обещание.       Звонок разорвал тишину. Голубоватый свет экрана осветил пыль в воздухе.       Катя сжала его руку:       — Не бери… Пожалуйста, не сегодня.       Ее ногти впились в его кожу, но он уже потянулся к телефону.       — Блять! — Катя швырнула подушку в стену. — Опять? Серьёзно? После всего ты просто встаёшь и уходишь?       Алекс замер с телефоном в руке, челюсть напряглась:       — Катя, это…       — Кто?! — она вскочила с кровати, грудь вздымалась. — Твой пьяный кореш? Бабка с пирогами? Или… — голос сорвался, — …может, Машка из прошлого раза?       Телефон зазвонил снова.       Алекс провёл рукой по лицу:       — Это работа. Чёрт возьми, мне нужно…       — Тебе ВСЕГДА нужно! — она швырнула ему в лицо его же футболку. — Знаешь что? Вали! Вали к своим друзьям, к работе, к этому коту! Но знай… — слёзы хлынули, — …в следующий раз этой дуры здесь не будет.       Он сжал телефон так, что экран треснул:       — Ты не понимаешь…       — Я поняла всё десять лет назад! — Катя натягивала джинсы трясущимися руками. — Оставайся там, где ты нужнее. Очевидно же — это не здесь.       Дверь захлопнулась с таким грохотом, что посыпалась штукатурка. Алекс остался один среди разбросанной одежды. Телефон продолжал звонить.       Телефон упал на пол с глухим стуком. Алекс схватил Катю за запястья, прижимая её к себе.       — Я никуда не иду, — прошептал он, целуя её мокрые от слёз щёки. — Видишь? Я здесь.       Но его объятия были слишком жёсткими, а дыхание — неровным. Он оставался телом, но где-то за стеклянными глазами уже составлял список дел на завтра.       Катя обхватила его лицо ладонями:       — Ты лжёшь. Ты уже ушёл.       Её пальцы скользнули по его вискам, будто пытаясь удержать мысли, которые уже утекали сквозь пальцы. Алекс прижал её ладонь к своей груди:       — Чувствуешь? Бьётся же.       — Не сердце, — она высвободила руку. — Ты. Ты где-то там… — её палец ткнул в темноту за окном, — …а это просто твоя оболочка.       Он попытался засмеяться, но получился какой-то хриплый звук:       — Я же сказал, остаюсь.       — Останься по-настоящему, — Катя прижала его руку к своей груди. — Хотя бы на пять минут. Без мыслей о звонках. Без этого… — она провела пальцем по его нахмуренному лбу, — …вечного напряжения.       Алекс закрыл глаза. На секунду его пальцы действительно сжали её плечи — не потому что надо, а потому что хотел. Потом телефон вибрировал на полу, и его веки дёрнулись.       Катя мягко освободилась:       — Иди. Они ждут.       — Подожди… — он потянулся к ней.       Но она уже застёгивала джинсы, собирая волосы в беспорядочный хвост. В дверном проёме обернулась:       — Когда-нибудь ты вернёшься по-настоящему. И обнаружешь, что меня нет. И тогда поймёшь, что этот звонок… — она пнула звенящий телефон, — …стоил тебе нас.       Дверь закрылась тихо. Слишком тихо для такой большой потери.