Ловцы жемчуга 🔞

Под ласковым солнцем, что согревает сахарный грилло, для пьяняще ароматной Марсалы. Под прозрачными блаженствующими эфирами из светоносной и раззолоченной лучами ткани, что были свидетелями, пылких романтических легенд. Как о несчастной баронессе Лауре Карини, убитой, собственным отцом за связь, вне брака. Или сарацинском купце - из отрезанной головы которого, ревнивица соорудила горшок для цветка, оставив неверного любовника, рядом с собой, хотя бы в виде предмета бакалеи! И тем самым - надо отметить справедливости ради - сделала горшечные головы (правда на этот раз - из майолики), узнаваемым символом региона. В этой страстной и причудливым образом, одновременно упоительно расслабленной безмятежности, известной как "dolce far niente!", местные, игнорируют морские ванны, почти вплоть до начала июня - пока температура воды, не достигнет примерно... + 30 смешавшись, с тёплым и влажным воздухом. Они с пренебрежением законного и обоснованного превосходства, взирают, как плещутся туристы, вынужденные находить наслаждение в то время, что отпустит им шеф по очередному календарю отпусков. А кроме того, до купального сезона, всегда можно облачиться в гидрокостюм! О! Гидрокостюм... Теперь он очень пригодился бы тому, кто сейчас делал тяжёлые взмахи, в обжигающих холодом, свинцовых водах залива... Да ещё, под противно моросящим дождём сверху! Солнце, равнодушно наблюдало за ним, мутным серо-жёлтым пятном, в слабом ореоле галло, даже не пытаясь выдать хотя бы единственный согревающий луч. Кроме него, ещё пара встревоженных глаз, сопровождало его с палубы, оттуда же, доносились и подбадривающие девичьи возгласы, похожие на крики спортивных болельщиц и чаек одновременно. Температура воды, в которой сейчас пытался плыть, смуглый сын, солнечной Сицилии - по его собственным ощущениям - едва достигала 14 градусов и была бы приятна, разве что... арктическим тюленям! Чувствуя предательские покалывания в конечностях, которые легко могли обратиться судорогой, Ферранте старался смотреть прямо перед собой и на вожделенный объект. Его целью, был обособленный каменистый островок, с редкими деревцами и кустарниками. Один из многих, находящихся на порядочном удалении от берега, но довольно близко теперь с их лодкой. Вернее, если быть точнее, целью был едва заметный, белый в рыжих пятнышках щенок, что нерешительно бегал по нему, на самой границе с неспокойной водой, рискуя свалиться. Собственно, он и был тем, кто переполошил особо чувствительную часть их экипажа. Девушки умоляли своего деда, сделать что-нибудь! - но резиновой лодки не оказалось, её попросту забыли. Кроме того, он не мог подойти достаточно близко, для того, чтобы можно было осуществить высадку, не замочив ног - из-за обоснованного опасения, сесть брюхом судна на шхеры. Тут и там, спины последних, угрожающе обнажались под хлесткими ударами волн. Кристобаль, начал скидывать верхнюю одежду, бодро смерив взглядом расстояние и уверяя вцепившегося в него Ферранте, что отлично переносит низкие температуры, да и плыть здесь всего - ничего! -Чёрта с два я это допущу! Совсем спятил?! Наверняка там вода, как в лунке на зимней рыбалке! Немедленно оденься! Кричал он, вытаращившись на него и натягивая обратно, всё что успело полететь на пол у героя, в приступе благородного воодушевления. В широко распахнутых, круглых глазах студенток из Гётеборге - направленных теперь на него - ясно читалось, что герой (или идиот, готовый заполучить воспаление лёгких) переназначен! И теперь, уже Ферранте, раздеваясь и едва сдерживая стук зубов от холода, с напускной веселостью, уверял Кристобаля: -Я крепче тебя! Простуды меня, никогда не берут! Да и плыть здесь всего - ничего! Не давая тому времени на возражения, он быстро перебрался на нос кормы. Мгновение, на сером фоне из дождя и водяного пара выделялась его фигура, коричнево-красным изваянием греческого атлета из обожженной глины. Затем, последовавший прыжок, скрыл его из вида наблюдающих в волнах. Время от времени, они видели, только мелькающие руки и ноги, с чернеющими над водой, мокрыми волосами. Наконец, выбравшись на желанную твердь, скользкую от ила и лишайника, он победно приподнял над устало вздымающейся грудью - такого же мокрого и трясущегося от холода, как и он сам - щенка! На палубе, радостно прыгали трое, в тёплых свитерах и непромокаемых рыбацких бушлатах... Ему же, теперь предстояло совершить путь назад - и план был неясен. Ведь гребя одной рукой и придерживая над водой щенка другой, они оба имели всё шансы порадовать гурманов, среди местных щук, пойдя ко дну. На счастье, капитан - единственный не теряющий сурового хладнокровия (которое впрочем, легко можно было спутать с равнодушием), во всё время спасательной операции - и теперь, имеющий возможность оценить прыть недоверчивого к его рыбацким подвигам итальяшки, отыскал в трюме, подобие надувного плота, довоенного образца. Таким образом, оба дрожащих, мокрых бедняги, были притянуты в нём, на верёвке к лодке и теперь тряслись в одеялах, что иностранный гость натянул по самую макушку, а щенок наотрез отказывался показывать, хотя бы кончик хвоста. - И как он вобще там оказался?! Приплыл на спине трески..? - недоумевал Ферранте, делая очередной согревающий глоток, огненного аквавита из фляги... Из личного запаса капитана! - что должно быть, стоило считать, знаком проявления личного уважения с его стороны. -Наверняка, какое-то семейство из туристов, добралось туда на маленьком катере и устроило пикник. Юхан, взял протянутую ему фляжку и опрокинул в себя остатки. -А затем отчалили, забыв самого незаметного пассажира. Скорее всего, следить за ним поручили детям... Он с сожалением и добродушно поглядел на комок в одеяле, что теперь затаился в его тёплых недрах и... возможно уснул! -Похоже, он и лаять пока что не умеет. Капитан поднялся наверх. Ката и Агнесс, не обманувшиеся, в своих лучших ожиданиях, щебетали теперь наперебой, подперев героя, с обеих сторон, на диване каюты. Мокрые волосы последнего, напоминали взъерошенные крылья, дерущихся галчат, но к сизым губам вернулся цвет. Чувственный рот, темной вишней, вырисовывался на фоне, всё ещё бледного лица, а в синих глазах, появились знакомые искорки. Сейчас они блестели, но вовсе не от алкогольной порции, капитанской щедрости. Кажется, ему удалось, приятно впечатлить того, кто прочно пленил их, на протяжении столького времени, сам того не ведая. Кристобаль, осторожно гладил по одеялу, в котором угадывались очертания, свернувшегося внутри, шерстяного клубочка. Время от времени поглядывая на Ферранте, он улыбался ему с той особенной теплотой, которая возникает между двумя и остаётся незаметна для чужих и тем интимнее. Словно венецианец Возрождения, открывающий гостю дверь, в свой домашний сад, а значит в сакральном смысле - в свою душу... На берегу, на смену общему умилению найденышем, пришли трезвые резоны и обстоятельства. Девушки возвращались, в своё студенческое общежитие к вечеру следующего дня и разумеется не могли взять щенка себе. Хотя не то Ката, не то Агнесс, все ещё была не прочь, прихватить с собой красивого и как выяснилось благородного телохранителя. Юхан, также без энтузиазма оглядывал тощее тельце в редкой, тонкой шерстке, что поддерживали четыре хилые опоры - худенькие, длинные и дрожащие лапы: - Пока трудно сказать на кого он будет похож.. Возможно из него вырастет датско-шведский пинчер... Но я ведь не фермер, а рыбак - оправдывался он, также исключая себя, из короткого списка, возможных опекунов. Но это было и не нужно! Кристобаль светящимися глазами влюбленного, смотрел на заморыша с момента счастливого спасения, а теперь и вовсе позволил ему, забраться себе за пазуху куртки. - Похоже, твоё везение не заканчивается, дружок! - иронично произнёс Ферранте, наклонившись, к торчащему, из куртки приятеля - розовому носу. -Отыскался приёмный отец! - объявил он присутствующим, улыбаясь. Оказавшись в лачуге, крошечное существо, размером с две сложенные девичьи ладони, полностью узурпировало внимание, двух ее постояльцев. - Что думаешь? Как назовём нашего малыша? Ферранте ползал на четвереньках, возле сооруженной из овечьей шкуры и собственного свитера, импровизированной лежанке. Он то наклонялся к самой мордочке, мохнатого пришельца - словно играя с ребёнком, то снова поднимал смеющееся лицо, приглашая Кристобаля засвидетельствовать - до чего чудесный, отогревшийся возле печки и теперь ставший более резвым - щенок. Тот закончил колдовать над угощением из молочной каши и встав на колени с тарелкой, весело спросил: -Нашего? -Разумеется! Я стану судиться с тобой, если вздумаешь запретить нам видеться! Кристобаль рассмеялся: -Вот как! Значит ты тоже не отрекаешься от отцовства? Похвально... Он наклонился к нему и посмотрев загадочно в глаза - поцеловал: бережно, но с чувством приникая к губам. Этот поцелуй, был не похож, на все те, что уже успели случиться между ними. То были страстные - под влиянием момента, с безумством похоти - устав от ожидания, робкие - словно прокладывающие путь и затем, уверенно оставляющие на нежном рельефе смуглой карты, отметины из пурпурных кровоподтёков. -Не обманывай нас... Не покидай нас - говорил этот самый честный и драгоценный из всех поцелуй -Ни за что на свете! Разве что, ты сам захочешь меня прогнать - отвечали губы -Тогда знай - я сошёл с ума! Никто в добром здравии, не откажется добровольно от счастья. Держи меня под присмотром, покуда я не приду в себя! Эту сладкую тишину, прервал звучный чих и последовавшая за ним, череда неделикатных фырканий малыша. Тот в два счета расправился со своим ужином. А теперь, облизав крохотную мордочку, спрятался в глубины теплой лежанки, мирно засопел, давая понять, что более, спасители ему не интересны - ну как минимум, до следующего урчания желудка! Они рассмеялись, но тут начал чихать уже сам Ферранте.