Ловцы жемчуга 🔞

За окнами, во мгле, что разбавлял лишь свет от фонаря, прилаженный над столбом у дома - во всю бушевал ураган. Ветер безжалостно раскачивал старый металлический плафон, защищающий лампу в своей сердцевине. Но тот, не поддавался - явно привыкший к подобным передрягам. Стекла слегка дребезжали в рассохшихся рамах. Дождевые потоки, свирепо сбивали краску, в тех местах, что выглядели особенно облезлыми. Но чтобы добраться до самих досок, предстояло смыть ещё добрых два десятка слоёв красного пигмента. Да и под верхним слоем - казалось фатально для их прочности - разбухшей древесины, оказывались всё ещё крепкие структуры, способные выдержать напор непогоды, пожалуй еще парочку десятилетий. Теперь, несовременная лачуга, внушала куда большее уважение - проявив себя, как бывалый солдат или смекалистый крепкий крестьянин, что имел не слишком изысканный вид, зато был надёжен. По керамической черепице, глухо стучали дождевые капли, впрочем не особенно беспокоя обитателей, но возможно птиц, затаившихся на балках, чердачного пространства. И хотя при первом взгляде снаружи, Ферранте мог бы поклясться, что она выглядела как побитая молью, войлочная шляпа. И в первый же дождь, они будут носиться с кастрюльками и плошками, пытаясь поймать струи из новой течи - сейчас, их уют не был нарушен ни единой каплей! - Помимо камина, у нас теперь целых две печки! - озабоченно покачал головой Кристобаль, перегнувшись через стол и потрогав его раскрасневшийся щеки и лоб. - Не нужно тебе было изображать из себя спасателя Малибу! - сокрушенно заключил он, прожевывая бутерброд с ветчиной, что была у них на ужин. -Ты как будто желал заболеть! Мы могли вернуться за лодкой и всё равно забрали бы его - он посмотрел в угол, где возле печки впал в спячку, пока безымянный найденыш. Вобще-то, Ферранте - над которым неизбежная поездка домой (и последующие объяснения со всеми) - висела дамокловым мечом - до того не хотелось возвращаться, что он действительно, совсем по детски надеялся заболеть! Круглые сутки в постели, да ещё с такой заботливой нянькой, которую он даже в бреду не выпустит за пределы кровати - это же мечта! Правда вслух, он беззаботно произнёс: - Не беспокойся! Последний раз я простужался в четырнадцать. И то, симулировал температуру, выпив одну настойку. Просто не хотелось возвращаться в школу! Я же рассказывал, что меня обучали дома у бабушки. А в школе, была жуткая дисциплина - совсем мне тогдашнему не по вкусу! Покончив с едой и зайдя в комнату, Ферранте уставился на пустующее место, где ранее - он точно помнил! - оставил свою походную кровать... - Кажется нас ограбили! - не слишком расстроенно бросил Кристобаль, вошедший следом. Ферранте кинулся к своей сумке, с облегчением обнаружив, что её содержимое на месте... Собственно как и всё вещи, вместе с парочкой их чемоданов. Ах... вот в чём дело! Он поджал губы и понимающе покачал головой, стараясь сдержать улыбку. Вернувшись в переднюю и приоткрыв дверь печи, он сообщил с видом сериального детектива, присев возле неё на корточки: - Знаешь! Нас всё же не грабили... Я отчётливо вижу, как дотлевает одна из ножек и часть каркаса! - Да. Пожалуй и правда, не похоже на ограбление - с прежней беспечностью отозвался тот. - В любом случае, те кто сюда приходили - уничтожив оставшиеся булочки! - решили согреться. И... не обнаружив готовых дров, воспользовались твоей кроватью! - невозмутимо огласил свою версию, как окончательную Кристобаль, стараясь при этом не встречаться с ним взглядом, и не улыбаться. - Зато моя цела и в ней по-прежнему много места! Он откинул покрывала, командным жестом, отправляя в неё больного. Очень скоро, радости Ферранте не было предела, он торжествующе потрясал градусником над головой: -Кажется у меня жар - объявил он как о достижении Кристобаль взял из его рук термометр и посмотрел на него: -Нет. Пустяковая температура! Я знаю одно действенное средство, которое тебе понравится... Он достал из буфета, заскорузлую бутылку пино нуар и полбутылки коньяка, забытую бывшим владельцем: - Согрею глёк! Немного красного вина с коньяком и специями, и на утро ты будешь здоров! Ферранте приподнялся на локте и насмешливо бросил: - Собрался меня напоить? - тогда нужно ещё несколько таких же! - указал он на бутылки. -Там откуда я родом, виноделен столько, что пьют даже дети. Кристобаль пожал плечами и производя манипуляции возле очага, коварно улыбался себе под нос: - "Опьянение, показывает душу человека, как зеркало отражает его тело" - говорил Эсхил! - Ах! Желаешь обнажить мою душу...Что ж валяй - тебя не ждут сюрпризы. Я скучен и прост. Прямо как это место! Он зачарованно смотрел, как тот, присев на низкую табуретку священнодействует возле огня, держа в длинных щипцах керамическую чашку с вином. Оранжевые всполохи очага, казалось пропитали своим жарким светом, светлые вьющиеся пряди. Теперь, это были мистического вида, языки пламени, обрамляющие бледное лицо с правильными тонкими чертами. Щеки, тронул нежный красноватый румянец, теплого закатного оттенка. Ферранте хотелось запомнить эту картину как следует и сохранить её навсегда, внутри своего воображения - только для себя. Чтобы ничей посторонний взгляд, не смог коснуться и перепачкать его тем самым - никогда! - А сам ты? Поэтому не пьешь? Боишься обнажить душу? - спросил он, продолжая не отрываясь, завороженно следить за его движениями. Тот сделал, знакомый и так любимый им, вызывающе-горделивый взмах головой, откидывая волосы с лица: -Мне нечего бояться! Просто предпочитаю чувствовать контроль над ситуацией или как минимум над собственными телом и языком. -А тебе, предлагаю выпить, лишь в лечебных целях! - не моргнув глазом, соврал он, тем не менее бросив - на всякий случай - в сторону Ферранте, назидательный взгляд. А сам, незаметно плеснул, ещё и старые виски, в готовую порцию. Спустя каких-нибудь полтора часа, предложенное альтернативное лечение, начало действовать! Глаза пациента заблестели, в них заплясали огоньки как в костре! Густой румянец вернулся на загорелые скулы, а ладони вновь стали привычно горячими. Ферранте, привыкший выпивать много не пьянея, теперь с удивлением ощущал веселье и легкость алкогольных паров, которые ни с чем не перепутать. - Чему ты улыбаешься? - довольно спросил Кристобаль, примостившись здесь же на кровати - Просто пришла в голову одна фантазия... Но я не стану говорить! Ты будешь смеяться надо мной - он улыбался, лёжа на спине и закинув руки под голову. - Немедленно скажи! - он запрыгнул на него и положил свои, ему на горло - иначе всё лечение будет тщетно для трупа! Ферранте, продолжал загадочно улыбаться, поблескивая из-под смоляной челки упавшей на лоб, двумя сапфирами в обрамлении, длинных как стрелы, черных ресниц. Он закрыл глаза и произнес: - Когда ты сидел возле огня, мне грезилось, что ты молодой ученик друида, живущий в одинокой хижине... А я - охотник! Ты нашел меня израненного в лесной чаще и спас. Ты врачевал снадобьями и чародейскими заклинаниями мои раны... Если бы Ферранте смотрел на собеседника, то увидел бы, как в его глазах мелькнула желание, а язык, облизавший вспухшие губы, выдал возбуждение их обладателя: - Открой глаза... Видишь? Я не смеюсь над тобой... Произнёс Кристобаль, любуясь как Ферранте разомлев на подушках, теперь смотрел на тени от огня в очаге, позади него. Они ползали по потолку, словно исполняя фигуры, каких-то языческих танцев. Он снова упал на подушки рядом с ним, так, что их головы сейчас соприкасались, а волосы совершенно контрастные, смешались, будто пышная морская пена, с черной блестящей галькой. Он раздумывал, не выпить ли и ему для храбрости в исполнении своего коварного плана... В конце концов, мягко отняв чашку из пальцев Ферранте, он допил её содержимое до конца, словно оправляя какой-то таинственный обряд, призванный скреплять союзы. Ферранте взглянул на него искоса и недоверчиво: - Осторожно... этот ваш глёк - оказался довольно кепкой штуковиной! Даже я захмелел - Спокойно - поднял на него бровь тот - У меня всё под контролем! Ферранте закусил губу, чтобы изо рта не вылетело лишних сейчас комментариев. Тем временем, Кристобаль - более притворяясь опьяненным, чем был таковым и прячась за это невинное оправдание - осторожно дотронулся до его сосков, проделывая влажным языком, подключив мягкие губы, ласкающие и щекочущие движения. Он смотрел на его лицо время от времени: - Мне бы хотелось, чтобы сегодня мы были сами собой! - Но фантазия о молодом ученике друида и охотнике, мне нравится... Он с озорством промелькнувшим в улыбке, посмотрел на него, целуя и облизывая шею, дыша всё учащённее: - Я живу так одиноко, изучая древние тексты... и прислушиваясь лишь к языку животных, что позабыл о людях - шептал он отрывисто - О том, как могут быть красивы их мысли, как прекрасны их лица... Как могут быть желанны их гордые тела... Теперь я ни за что не отпущу охотника... Он у меня в плену! - пока я не научусь любить его. Теплая рука скользнула в спальные штаны и взяла член, который без участия всякого волшебства, тут же ожил и налился кровью, став твердым: - Пожалуйста, не стоит так делать - спохватился Ферранте, тоже теперь часто дыша - если это снова, ни к чему не приведет... Кристобаль пропустил его слова мимо ушей, продолжая стимулировать кожу у самой головки рукой, обнажая её затем, стягивая вниз и проводя по ней языком, посасывая, а затем повторяя весь цикл вновь. Ферранте смотрел на него, словно поддавшись колдовским чарам и не имея сил сопротивляться. Сейчас молодой ученик друида, снял свою майку, отбросив её во тьму. Встав на колени в кровати, он потянул ремень, на собственных брюках и вскоре они полетели на пол. Оказавшись полностью нагим, он взял смуглое запястье и провел им от бедер по белоснежным торсу и груди, пока средний палец не оказался у него во рту. Теперь тени с потолка переместились на его белую грудь и плечи. Призывая прекрасную жертву, присоединиться к их дикой ритуальной пляске... Сумеречные длинные языки, ласкали кожу, мерцающую нездешней, лунно-серебристой пыльцой. Ферранте хотелось смотреть на это не отрывая взгляда, но тот заполз под одеяло, приняв подобие змеи и обвившись обнаженным телом по его пылающему жаром телу. Узкая дорожка из тонких волос от пупка, бежала вниз, разрастаясь небольшой кустистостью на лобке и вместе с нежной свисающей плотью, терялась о бедро Ферранте. Он закрыл на мгновение глаза, ощущая как температура лихорадит тело, как растекается кипящая кровь по его членам, как каждая клетка, становится красными углями, из самого сердца божественного горнила. Тогда как светлая пена кудрей, словно в безнадежной попытке их остудить, омывала каждый дюйм мягкими волнами ионического моря, красно-коричневую твердь его берегов. Они послушно скользили за головой, во власти экстаза, что покрывала поцелуями опаленные солнцем покровы. Почти обезумев от желания, Ферранте хотел знать, на что получает право и задержал лицо Кристобаля в своих ладонях, задав вопрос безмолвно. Но тот убрав его руки и оставляя страстное ожерелье из засосов на шее, шептал: -Ты охотился на меня, правда? Но теперь это ты, в моем узилище! Он взял его ладонь и положил на свои округлые ягодицы, трепетно дрожа и ощущая температуру, которая теперь стала общей в жерле пылающего одеяла и простыней. По последним, будто прачка прошлась раскаленным утюгом. Снова встав на колени, но теперь, взяв пульсирующий член оплетенный толстыми набухшими венами и попробовал неумело направить его меж своих бело-розовых полусфер. -Постой - прошептал Ферранте -Вот - он протянул ему порцию глёка - это будет болезненно... выпей ещё! Он достал презерватив, быстро натянув его и вылив смазку из бутылька, принялся осыпать горячими поцелуями, шею, алебастровую спину, страстно по времени впиваясь губами. Помогая себе пальцами, он покрыл нежное тело под собой - двигаясь в попытках словно маятник и наконец навалившись с силой, проскользнул внутрь, вонзившись будто в сочную мякоть плода. Под ним раздался сдавленный мучительный стон. Но глёк, теперь действовал по-настоящему, помогая расслабиться мышцам. Возбуждение возобладало над первой обжигающей болью, что пришлось стоически вынести, в кровь искусав нижнюю губу. Едва уловимый металлический запах в воздухе, говорил о том, что кровь выступила не только на губах. Но всё же, настоящая боль теперь осталась позади, сейчас осталось лишь её послевкусие, добавляющее остроты, животной похоти. Поначалу осторожно двигаясь, теперь он не жалея, насаживал себя на горячий трепетный ствол, позволяя проникнуть тому, до самого корня, где он терялся в чёрных волосах. Обливаясь потом, оба не желали останавливаться, быстро меняя позы и снова заходясь в неистовом ритмичном движении, оглашая комнату стонами без стеснения и не сдерживаясь. Использованные презервативы, падали один за другим возле кровати, чьи скрипучие ножки грозили вот-вот треснуть пополам, сбросив бешенных ездоков. Они отдавались друг другу, не по необходимости супружеского долга или удовлетворяя лишь поверхностную механику. Это было проявление любви двух душ, самое чистое и концентрированное из всех, что они способны реализовать посредством своих материальных тел. Лишь когда комнату, стал наполнять естественный свет зачинающейся зари, они обессилено дыша, лежали недвижимо, не в силах проронить ни слова.