Ловцы жемчуга 🔞

С пляжа на Mondello, долетал влажный ветерок, колыхая кусты белоснежных мандевилл. Те сияли лепестками, в неглазурованных глиняных горшках, что разместились на тумбах балюстрады, большого особняка. Солоноватые воздушные потоки, легонько шевелили занавески на окнах столовой и... буклет-афишу, брошенную на скатерть! Ферранте растерянно смотрел на неё, а вокруг стола, явно не в себе, танцевала Летти - шестнадцатилетняя внучка их старой экономики. Путём каких-то немыслимых усилий - сумбурный рассказ о которых, Ферранте пропустил мимо ушей - она раздобыла билет на концерт своего любимца. Тот взирал с постера на стене, почти в каждой комнате её ровесников. Она не была исключением! И всегда укладываясь спать, обязательно желала ему спокойной ночи, прижимаясь невинными губами к его - вкуса журнальной краски для печати, мечтательно проведя ладонью по светлым кудрям, гладким и прохладным... как сам плакат! А сейчас, с лоснящейся страницы, на Ферранте, весело смотрели глаза, цвета грозовой шпинели, с неестественным голубоватым оттенком. Он лучше кого бы то ни было, знал, что глаза эти были на самом деле, нежно-серыми с каплей хризолитовых волн, Балтийского моря... А кроме того, они имели волшебную способность, восхитительно блестеть, либо тихо мерцать - в зависимости от настроения их обладателя. Светлые кудри, что застыли упругими кольцами вокруг головы, вовсе не были блекло-жёлтыми, а отливали тягучими струями, свежего липового мёда, и оживали, как луговые травы, всякий раз, когда в них ныряли потоки ветра... Он незаметно потянул носом, словно почуяв их сладкий аромат. Нелепые яркие цвета в буклете - дань индустрии, клонирующей поп-жвачки и расчитанной на аудиторию юных. И все представители этой шоу-индустрии, претерпев обработку своих изображений работниками типографий, становятся яркими и безукоризненно глянцевыми, как засахаренное яблоко на ярмарке, или как игрушки в витрине. Потихоньку теряя индивидуальность реальных людей, что приносилась в жертву маркетинга. Живых, молодых девушек и юношей, что стояли за размноженными многотысячными тиражами изображений на постерах, наклейках, закладках и всевозможных товарах, куда только можно было налепить их идеальные тела и улыбающиеся лица для продажи! - И сколько же ты отдала за билет? - спросил Саль, оседлав стул и налив себе лимонад - наверное всё сэкономленное за год на школьных обедах, плюс часть сбережений, выпрошенных у твоей бабушки? Леттиция адресовала ему инфантильную улыбку и воздушный поцелуй, давая понять: ну что за пустяки, думать о каких-то презренных деньгах, когда она увидит Его! Может удастся протиснуться за автографом, пусть и рискуя быть раздавленной полусотней других желающих! А может даже и сделать фото с Ним! И встретиться взглядом... Чтобы потом было о чём мечтать, на скучных занятиях, наплевав на не менее скучную подготовку к выпускным экзаменам. Угловатые, неловкие сверстники, переживающие пубертат кто как мог, для этого совершенно не годились! То ли дело, идеальный сероглазый кумир, поющий лишь для неё и о ней! - теперь ещё и призывно взирающий с афиш её города. Мурлыкая одну из его песен, она умчалась беспечным мотыльком, оставив хозяйского сына, погружённым в мрачную задумчивость... - Вот кому деньги достаются лего! Не то что нам - простым смертным. На этой неделе, было столько работы, что клянусь, мой зад почти принял форму стула! Небрежным движением руки, Саль сбросил буклет в урну, поставив стакан лимонада на его место. Ферранте проследил за полетом куска бумаги, с любимым лицом, едва не нырнув следом, чтобы достать. - С чего ты взял, что артистам, деньги достаются лёгко? - спросил он, уставившись на Саля, будто инспектор на очной ставке - Ну... согласись! - гораздо приятнее скакать по сцене, под восхищенные вопли сотен Летти, а затем позировать для плакатов, чем корпеть в кабинете над кипой бумаг, получая в конце месяца едва ли тысячную долю процента, от выручки за один такой концерт! - опешив и не понимая, чем вызвано внезапное раздражение, простодушно оправдывался Саль. Они только вернулись с маскарада в Ачиреале и всё было отлично, как вдруг набежала, эта непонятно откуда взявшаяся туча! Ему вовсе не хотелось ссориться на пустом месте, к тому же, он надеялся на совместный вечер в его квартире. Он говорил ещё что-то, но Ферранте, будто забыл про него, потягивая свой лимонад и погрузившись в какие-то раздумья. Там, в Ачиреале, среди веселой сутолоки и мелькающих лиц - теперь он точно знал - он встретил его! В разрезах маски из броско раскрашенной папье-маше, были его глаза! Он здесь, он здесь - билось сердце выстукивая это открытие. Уже давно, Ферранте погрузился в дела правления коммуны Алия, по предложению ее мэра. Потому вывески, плакаты, появившиеся последний месяц на улицах Рима, Милана и городов поменьше, возвещавшие о приезде модной поп-звезды, минули его внимание. Теперь, известие, полученное так случайно, окатило его бодрящей волной. Ферранте искал более широкого применения себе, не столько из карьерных соображений, сколько из желания чем-то занять голову. И с той же одержимостью, что была посвящена мыслям о Кристобале, взялся за улаживание различных местных вопросов. Активно входя во все проблемы, нанося визиты руководству ближайших областей и отстаивая интересы Алии, он сделался за это время, едва ли не живой достопримечательностью - асессором, действительно пекущимся о пользе жителей этих мест!



Политическая карьера началась, без карьерных устремлений и желания набить свой карман. А потому, на общем фоне, Ферранте Ди Стефано являл собой странное едва ли не мифическое чудовище: помесь средневекового феодала, чьи подданные приходили к нему за помощью и получали её, и представителя современной "золотой молодежи", что отрицал праздный, полупаразитический образ жизни, её основной массы. Какие рычаги давления, можно применить к такому человеку? - задавались вопросом новообретенные коллеги, в нижней палате, национального парламента. Саль, занял одно из центральных мест в управлении банка, с его помощью. Теперь более обычного, он был завален работой, но тем не менее, всегда оказывался чудесным образом свободен, если слышал в трубке голос Ферранте. Удобный, замечательный Саль, всегда в отличном расположении духа и готовый для него на всё! Какой приятной и понятной, стала бы жизнь, если бы он мог ответить ему взаимностью... но сердцу не прикажешь - al cuor non si comanda! Уже давно, он словно бы ощущал в воздухе электрическое напряжение. Едва искрящиеся токи, заметные лишь ему. Очень мощное чувство, сравнимое быть может с акульими ампулами Лоренцини, благодаря которым, та способна ощутить - например - наличие наперстка крови в ста тысячах литрах воды и проследить нахождение её источника. Или присутствие живого существа, затаившегося под толщей донного песка, но источающего против своей воли, стерео сигналы, моментально считывающиеся парой сотней высокочувствительных рецепторов. Возможно и влюблённые, наделяются схожей способностью? - чувствовать друг друга в пространстве, когда глаза ещё запаздывают ко встречи...                       ******* Ещё один человек, услышав эти мысли, воскликнул бы: да! да! - я чувствую тоже самое! Но пока, он лишь возвращался к жизни и мог только чистосердечно присоединиться к словам героини Бронте - сироте Джейн Эйр: "У меня нет родных, кроме всеобщей матери - природы; я прильну к её груди и буду молить о покое". Едва сойдя с трапа, Кристобаль окунулся в приятный влажный воздух - словно Жан-Пьер дул в лицо тёплым феном, а морской бриз с разбитыми на мельчайшие фракции каплями, тут же остужал его с другой стороны! Под этим небом, не было места унынию и солнце щедро наполняло светом, каждую клетку тела. Он недооценил свою популярность у итальянских поклонников! Здесь приходилось прибегать к маскировке в виде широких очков и панамы натянутой до самого носа. Они даже съездили на маскарад в Ачиреале, где они были в масках и он смог расстаться на время С очками и шляпой. Впрочем и эти ухищрения теперь не помогали, так как оказались, мгновенно запечатлены в местной прессе. А он так надеялся погулять по улочкам, мощеным базальтом и плитняком. Может посидеть в траттории, прислушиваясь к мелодичной речи нараспев и представляя себя, одним из жителей, что всегда приходит сюда вечерами! Глядя на дорогу, надеятся увидеть высокую фигуру, с шапкой черых блестящих волос... Надеяться на случайную встречу, которую он легко мог бы устроить в любой момент, если бы не гордость. И конечно упрямство, которому позавидовали бы и ослы. А пока... приходилось ограничится охраняемым пространством виллы Полетт и её частным выходом к морю! Протоматерия всего и вся, колыбель жизни и живительная сила, окружающая все живые существа снаружи и наполняющая их изнутри. По узкой тропинке, среди высоких кактусов и скал, он сбегал к воде, что приветливо облизывала ступни, а Ньерда, спешащего повторить всё за хозяином, накрывала дразнящий пеной по макушку! Вечера, они проводили в компании друзей хозяйки, что наведывались с визитом, нескончаемой вереницей. Полетт не часто приезжала в свои владения, а лишь время от времени. С тех пор как умер её муж, она жила во Франции большую часть года. Об этом свидетельствовала например, буйно разросшаяся глициния. В отсутствии хозяйки, смотритель отнёсся безответственно к этой захватчице и теперь, она вознамерилась, оплести дом целиком! А ведь её лианы - тонкие, но мощные, утолщаясь по мере роста и деревенея, способны сломать как спичку даже жестяную трубу водостока, а проникнув в каменную кладку, разрушить и её. Высказавшись от души, смотрителю, всё, что она думает по этому поводу, Полетт рассчитала беднягу, в качестве прощального привета, запустив в того садовым секатором. Вооружившись похожим, Кристобаль помогал ей избавляться от растительных плетей, немного жалея обреченные лиловые соцветия. После обеда, они прошли в старомодно остекленную оранжерею, которую прежние хозяева не поленились украсить замысловатыми витражами. - Здесь приятно проводить время. Возишься с землёй и всеми этими горшками. Отлично прочищает голову от негативных мыслей! Кристобаль принюхался, закрыв глаза. Поллет понимающе улыбнулась. Среди прочей ботаники, отдельное место занимали пепельно-сиреневые облака флорибунд, сорта Новалис, заполняя сладким ненавязчивым ароматом пространство. - Это моя гордость! Они довольно прихотливы, но у меня цветут без капризов. Поллет погладила крупные розетки, с выступившей росой на лепестках. - Сын соседа, практически сделался их оптовым покупателем пару лет назад. Не знаю их дальнейшую судьбу, но он скупал почти всё, ещё до раскрытия бутонов. Всегда беспокоился, доедут ли они до пункта назначения в свежем виде. Но это наш с ним секрет! - похоже с собственными родителями, у него не слишком доверительные отношения. Кристобаль задумчиво прикоснулся к стеблям: - Он теперь на соседней вилле..? - Нет. Сейчас он кажется даже не в Италии. Он получил от бабушки приличное наследство и некоторое время был в разъездах. А вернувшись, отказался помолвки. Но уже долгое время работает в управлении Алии и избрался в нижнюю палату парламента. Говорят, его невеста не оставляет упорной надежды, на воссоединение. Она усмехнулась, закатив глаза: - Но думаю, это скорее объединение семейных капиталов, чем любовь. И я видела их вместе - не похоже, чтобы он пылал к ней. Она покосилась на Кристобаля, тем взглядом, какой бывает у людей, разрывающихся между хорошим тоном и желанием посплетничать от души: - Думаю у него всё это время, кто-то был на стороне... Но он удивительно красив, так что не удивлюсь если так оно и окажется. Кристобаль поморщился, будто погружаясь в воняющую серой, грязевую ванну: - Я не моралист - ты знаешь - но подобная нечистоплотность меня всегда отталкивала... Если уж человек с лёгкостью лицемерит в подобных вещах, где в таком случае вобще ему можно довериться?! - Кто сказал, что с лёгкостью? Жизнь не идеальна, всем приходится чем-то поступаться. А Ферранте прекрасный молодой человек! Правда, очень хороший. - Разумеется, это же твой лучший клиент! Скупает флорибунды оптом ещё до того, как они выросли. - Ты несправедливо и поспешно судишь. Просто поверь мне на слово - я живу уже давно. Он покорный сын, а вовсе не мерзавец. Здесь уважение и традиции ещё что-то значат, тем более в их кругах. - Да и необходимость объединения капиталов ко многому обязывает и всё покрывает - снова не удержался от едкого сарказма Кристобаль. Он почему-то настроился враждебно, к этому незнакомцу, внезапно такому же любителю флорибунд Новалис, что и он. И видимо, вынужденному вести двойную жизнь. Но в конце концов, в его случае эта враждебность была оправдана. Разве сам он не пал жертвой подобного двуличного вероломства? Теперь он впервые, брезгливо отвернулся от флорибунд, заподозрив в них соучастников обмана. К тому же сам он, уже давно не получал корзин к которым так привык и над которыми потешались все кому не лень из его свиты... - Моя собственная болтливость завела меня в щекотливое положение... Полетт в сожалении поджала губы - В чём дело? - Ты кажется теперь с предубеждением относишься к нему, а ведь у тебя больше причин для симпатии, чем у даже у меня - Как это? Мы даже не знакомы - Я не должна была этого рассказать, но теперь я просто обязана выступить в защиту бедного Ферранте. У меня как-то возникали трудности, с устройством твоих гастрольных туров. Финансовые. Он помог. Совершенно безвозмездно. И честно сказать, потом я ещё не раз обращалась к нему. Конечно он богат и проявлял щедрость не из последних средств, однако много ты знаешь подобных людей? И при этом, не требующих абсолютно ничего взамен? Кристобаль состроил недоверчиво-ироничную мину, глядя на один из витражей поверх её головы и засунув руки в карманы. - Нет! Что ты! Он не занимается отмывом денег таким образом, я уверена в нём - поспешила возразить она, угадав его мысли. - Что ж! Может в таком случае ты нас представишь. Не думаешь, что мне приличествует с ним встретиться и хотя бы выразить личную благодарность? - Ты увидишь его на именинах моей крестницы - Аличе Ле Роза. Только не вздумай упоминать об этом! Он перестанет со мной разговаривать. Я ведь давала слово не афишировать его участия. - Ещё и скромник! Метит заместить собой, одного из местных святых? Красив, богат и скромен! Не удивлюсь, если он тебе просто приснился. Кристобаль усмехнулся, не собираясь настаивать дальше на знакомстве. В конце концов, если деньгами распоряжаются так свободно, они едва ли достаются честно или трудно, а значит и говорить об этом не стоит. В итоге это благородное меценатство, все равно не делает героя их беседы, симпатичнее - сплошные тайны и недоговоренности.