Ловцы жемчуга 🔞

Ферранте стоял в знаменитой кондитерской лавке, региона Калабрии, отирая пот со лба платком. Ради неё, он проехал едва ли не пол Италии в самое пекло при некстати сломанном кондиционере. Хозяин с важным видом, заворачивал ему засахаренную лукуму и пирожных нескольких видов, что делали лишь здесь, по особому семейному рецепту, который разумеется охранялся, будто документ касающийся государственной безопасности! Эти дары, предназначались их экономке Пинуче, как подношение призванное задобрить богиню кухонного царства. Он знал её почти всю жизнь, по крайней мере так казалось! Молодой женщиной, приехавшей из Калабрии, она поступила на службу в дом его бабушки. И на протяжении долгих лет, оставалась её верной компаньонкой, при этом, виртуозно дирижируя таинством происходящим в столовой и идеально отрепетированными, семейными обедами и званными вечерами. После её смерти, она не пожелала возвращаться домой. Справедливо полагая, что является частью фамилии Ди Стефано, она стояла у привычного штурвала, теперь в их домах. Кочуя из одного в другой, вместе с семьёй и меняющимися сезонами. Эта женщина, казавшаяся лишенной каких-либо слабостей, всё же имела одну - страсть к местным сладостям. Теперь, Ферранте вынашивающий собственный план, бессовестным образом решил использовать это! С тех пор, как он узнал, что Кристобаль ступил на землю Италии, все мысли вновь сходились на нем. Теперь он на Сицилии! И живёт у их соседки по агриколе - Полетт. Чудесной, распрекрасной волшебнице Полетт, что снабжала его флорибундами Новалис, а теперь привезла Кристобаля к нему! Казалось, двери, которые с грохотом захлопнулись перед его носом однажды, теперь призывно распахнулись и он не мог упустить момент! Но с чего начать?! Заявиться на порог, как ни в чем не бывало? Снова злить или быть может уже усыплять того, просьбами о разговоре, чтобы в конце концов поймать на себе взгляд досады..? Верный сам себе Ферранте, выбрал путь в обход! Полетт уволила своего управляющего и была в поисках толковой прислуги. С Пинучей они были знакомы. Она могла бы пригодиться как нельзя кстати именно теперь. Мать жила в Милане, квартира в Палермо пустовала, как и дом в Mondillo, Ферранте жил на квартире, при муниципалитете Алии, а отец на вилле по соседству с Полетт. - Какая тебе разница, если будешь управлять хозяйством в полмили левее нашего? Это же почти одно и тоже! - уговаривал теперь Ферранте ту, угодливо подливая чай и придвигая тарелку с пирожными. - Что тебе от меня нужно? Ты ведь не о сеньоре беспокоишься! - не имея привычки к долгим отступлениям, спросила та, прожевав кусок из миндального теста. Ферранте сделал благословляющий жест: - Если бы хоть часть заседающих в нашем Парламенте, обладали твоей молниеносной способностью переходить к сути, Италия, ей Богу посоперничала бы со сверхдержавами! Та состроила красноречивую мину, говорящую, что дешёвыми комплиментами её не пронять и пора бы перейти к делу! - Там живёт один человек... - Святой Господь! Снова Кристобаль Олеандр! Летти, эта несносная! - мне все уши прожужжала, но уж тебе -то побольше лет будет! Неужто я и тебя должна везти за его автографом! - Нет. В автографах нет нужды... Дело в том, что мы знакомы. А теперь в ссоре... Моя вина. Поговори с ним обо мне! Он не из тех, кто задирает нос перед другими - тебе будет легко. Расскажи... про меня! - А что рассказать? - услужливым тоном поинтересовалась та. - За столько лет, куча историй накопилась! Она картинно поскребла подбородок: - Может о том, как в свои 12, ты с приятелями уносил ноги от местного падре, у которого вы украли вино для причастия. А тот проклял вас до седьмого колена! Или как перемахнув через забор своей гимназии, отправился на попутках в дом донны Петоранно? - потому что в гимназии, тебе не хватало свободы! А вся полиция Швейцарии и Италии в это время, была поднята на уши твоими родителями! Или что-нибудь из свежего? Например, как твоя невеста в одиночестве, готовилась к свадьбе, а ты сбежав из страны, несколько месяцев кряду, морочил ей голову по телефону?! Щеки Ферранте, сделались пунцовыми... Он виновато опустил голову: - Нет... Расскажи ему, что-нибудь, что ты сказала бы на страшном Суде в мою защиту. Когда Господь, взвешивая мои грехи, решал: отправить меня в ад или в рай. Сам он, тем временем, находил минуты, чтобы иногда колесить по ландшафту Катании, в неясной надежде, случайно повстречать Его, на какой-нибудь из улиц... Или сидящим, на выступающих скалах побережья в колосящихся стеблях суллы. Глупо конечно - он знал, что это невозможно. Кристобаль лишен возможности свободно прогуливаться, подобно рядовому туристу, со свисающей с шеи камерой. Но его радовала сама возможность, быть поблизости, дышать одним воздухом! И он кружил, исполненный мечтаний, на своей алой Alfa Romeo, над этими благословенными местами, подобно ястребу. Оскар Уайльд писал: для того, чтобы узнать человека по-настоящему, нужно побывав в его родных местах, там, где он родился и рос. И правда. В Италии, всё рождало романтические иллюзии. Античные цари, боги, запросто гуляющие среди смертных и любовные подвиги! Время здесь, будто текло по другим законам и казалось, древние волны, ещё несли эллинские ладьи с героями, что ритмично налегали на весла. Искусство, было прочно вплетено в ткань жизни здешнего населения. Кристобаль не слишком склонный к романтизации, теперь сам, сидя под раскидистой оливой... грезил, будто это сень Кальпаврикши! Райского древа желаний! И стоит лишь смежив веки, мысленно загадать, как рядом повеет древесным лосьона для бритья, а к его виску, отодвинув пальцами светлые пряди - прильнут горячие губы.

Влекомый неясными позывами, разливающимися в густом воздухе упоительных ароматов, он отпустил машину с охранной и отправился пешком, подобно рядовому туристу, с камерой, свисающей с шеи! Надвинув кепку поглубже и спрятав под неё волосы, он шагал по нагретым за день, дорожкам узких улиц. Среди остывающих стен светлых домов, окон и балконов с сотнями кадушек пёстрых цветов и верёвок с постиранные бельем, растянутых от окна до окна, соседствующих строений. В наушниках играла музыка и беспечный иностранец, случайно зашедший в тупиковый переулок, не слышал как за ним, следуют несколько пар, быстрых ботинок.                        ******** Красная Портофино, с опущенным верхом, притормозила, подняв песок вокруг колёс в воздух. Сеньора, сидевшая позади водителя, опустила солнцезащитные очки на кончик носа, глядя вперёд, через его плечо. Несколько парней, сгрудились у самой стены. Между ними, был зажат невысокий блондин субтильного вида. Один из молодчиков держал лезвие под его ребром и жертва лишь расширенными от страха глазами наблюдала, как снимают его сумку, фотоаппарат и потрошат карманы. Моника выбежала из машины и вытаскивая на бегу из сумочки маленький блестящий пистолет, направилась прямо к ним, попутно что-то выкрикивая угрожающе. Негостеприимные наследники эллинских героев, обернулись и пустились наутёк, а блондин остался стоять вжавшись в обшарпанную стену. Его испуганное бескровное лицо, почти слилось с её побелкой. - Пошли прочь мерзавцы! Моника прокричала ещё что-то, сопровождая порци - очевидно ругательств на местном диалекте - энергичной жестикуляцией. Кристобаль смотрел на приближающуюся красивую сеньору с таким видом, как если бы ему явилась сама Афина Паллада в доспехах. Она отлично бегала, для тех высоких каблуков, что были на ней и узкой юбки-карандаша. Волосы были элегантно убраны и высоко заколоты в ракушку. Она напоминала очень красивую директрису из какой-нибудь рекламы учебного пансиона. Может поблизости ведутся съемки... Хотя изящный дамский пистолет, угрожающе блестевший черной эмалью, вовсе не выглядел бутафорским. Она ещё некоторое время, продолжала извергать проклятия, слегка задохнувшись от этой экстренной пробежки. Подобная энергичность, немного не вязалось с её грациозной внешностью... Но! - оказалось довольно действенной и весьма кстати: парни разбежались, исчезнув в каменистых проулках словно сурикаты в своих норах и Кристобаль был ей конечно, безмерно благодарен! Вдруг, в слепящих лучах вечернего марева, просвистел солидный кусок от кирпичной кладки - кто-то из убегающих, швырнул его как прощальный привет! Кристобаль вскрикнул и схватив сеньору за плечи, развернул на сто восемьдесят градусов. В то же самое мгновение, заполучив сочный удар, по собственному лбу, поскольку зачем-то глупо продолжал смотреть, на его полёт - будто собираясь остановить тот взглядом. Громко выругавшись ещё разок и целясь в пространство, прищурив один глаз, сеньора наконец убрала маленький пистолет в сумочку и склонилась над ним разглядывая словно раздавленного жука: - Вы целы? Кристобаль, распростертый теперь в пыли у ее дорогих туфель, обрадовался отличному английскийскому, которого не слышал с того времени, как принял неудачное решение прогуляться пешком: - Только благодаря Вам сеньора! - сказал он, опасливо поднимаясь с земли и отряхиваясь. - К сожалению мои вещи, постигла иная участь - он беспомощно развел руками. Она продолжала смотреть на него не слишком дружелюбно, пожалуй даже сердито! Словно мужественно отбив собственной головой полкирпича с четвертью, предназначавшиеся ей - он посягнул на лавры воительницы. Всё же выбора не было и Кристобаль робко продолжил: - Это вынуждает меня испытывать Вашу доброту дальше... и просить подвезти на виллу Cerami Если это возможно... Честно говоря, я даже не знаю как далеко уехал от места, надеюсь я хотя бы всё ещё в Катании..? - Все ещё в Катании - холодно успокоила его сеньора, тоном, будто этот факт был лично ей неприятен. Возможно она видела его выступления по телевизору и как многие из старшего поколения, не слишком одобряет современные ритмы? И все эти сомнительные артистические движения на сцене, призванные заводить толпу, едва ли понравятся католичке, которая их станет наблюдать... Как бы там ни было, теперь она смочила свой платок водой из бутылки и заботливо приложила уголок, к его лбу, где назавтра обещала созреть шишка, а прямо сейчас торжествующе красовалась ссадина: - Если я Вас оставлю сейчас, это обесценит мои старания минутами раньше - резонно констатировала строгая сеньора. Игнорируя факт и своего спасения тоже. - И хотя красть у Вас больше нечего, Вы слишком хорошо одеты... Не подоспей я вовремя, оказались бы посреди улицы в первозданном виде! Этот район, обходят даже местные. - Моника - она протянула руку, не снимая тканевой перчатки, а затем сделала приглашающий жест в салон машины. - Кристобаль, очень рад. Он юркнул на заднее сидение Портофино, рядом со своей спасительницей. Какое-то время, они ехали в молчании. Неизвестно охлаждал ли воздух кондиционер или ледяные эманации храброй синьоры, в ответ на его неловкие попытки завязать беседу вежливости. Прервав его очередной заход, она предложила неожиданно мягко: - Если Вы себя чувствуете хорошо, может выпьем чего-нибудь в траттории? Сегодня очень жаркий день! - она сделала водителю знак остановится. Они уселись в тени навеса, среди кадушек с лимонными деревцами заказав два ледяных фраппе. - Так значит Вы, тот самый из-за кого подростки узурпируют телевизоры, увидев клип или передачу, где Вы даете интервью... Внучка нашей экономки, с подружками, прилипают к экрану после школы - каждый раз как Вы появляетесь на каком-нибудь из музыкальных каналов. Моника усмехнулась: - И бедняжка вынуждена пробираться смотреть свой сериал в гостиную. Я знаю об этом, по воцаряющемуся после сеанса, стойкому запаху вяленых томатов и прочих ароматов кухни... Придется поставить ей ещё один! - Выходит, я стал доставлять Вам хлопоты ещё до знакомства... Мне очень жаль. - Да уж - она снова бросила на него колючий взгляд: - Знаете кто ещё любит Вас слушать? Мой сын Ферранте! - она не сводила с него глаз в ожидании реакции, но её не последовало. Юноша как ни в чём не бывало, смотрел на неё ласковыми серо-зелеными глазами, пил свой фраппе, через соломинку и никак не поменялся в лице - У него всё Вашими дисками и в машине, и в комнате завалено. - Сколько ему? Вы так молоды! Наверное не больше пятнадцати? - Да нет. Он почти Ваш ровесник, чуть старше - ему двадцать четыре - Вот как! Здорово... Меня часто обвиняют, что моя музыка узконаправленна на подростовую аудиторию, хотя это не так. Хотите, я оставлю на чем-нибудь автограф для него? - Вам это имя не знакомо? - Простите - пожал плечам тот, видя что от него ожидают какой-то реакции, но не имея представления какой именно - Он тоже поёт? Теперь, чуть ли не каждый день появляется так много новых имён... Вы должны меня простить, возможно я просто забыл... Либо он гениальный актер, либо действительно не знает его... Но как такое возможно, если она собственными глазами видела их совместные фото. Моника испытующе смотрела на него - Я пробуду здесь ещё какое-то время и если желаете, мы можем познакомиться! - Не стоит... Как только покончите с контрактными обязательствами, Вы собираетесь покинуть Италию или у Вас имеются ещё планы? - Да, собираюсь вернуться домой. В Стокгольм. Я уже много где побывал в этом году. А до этого, мы провели отличное шоу в Токио, затем в клубах Лондона... Было несколько месяцев передышки, но и до этого я достаточно поработал... А здесь меня ничто не держит - последнее он произнес пожалуй с грустью. - К сожалению, вынуждена признать, из-за кризиса в экономике, безработицы, Сицилия как и Италия в целом, сейчас не самое безопасное место для посещения иностранцами. Вы сами это заметили - сказала она почти радостно и с совершенно преобразившимся лицом, с которого будто сошла тень. - Да, заметил - согласился он потирая ссадину на лбу. Чудесным образом переставшая быть сердитой, синьора поболтала с ним почти по дружески ещё немного. Главным образом, устроив мягкую форму допроса, не сказав ничего о себе. Он украдкой смотрел на нее, пока та говорила. Ему хотелось спросить, не актриса ли она. Моника была очень красива. А лицо с правильными чертами, пронзительно синими глазами, иссиня-черные волосы и манера держаться немного свысока, издевательски напоминали о... его потере. Словно Глен, обратился в женщину, чтобы взглянуть, достаточно ли тот страдает. И всё же, расставаться совсем не хотелось, мазахистично расковыривая подсохшую рану, Кристобаль пытался придумать причину, задержаться в этом кафе подольше или встретиться вновь. Но синьора, очевидно не находя для себя больше в нем ничего занимательного, торопилась отвезти трофей отбитый у разбойников, по месту, вежливо отметая все его предложения.