Ловцы жемчуга 🔞

Нам выбор дан. Те правы, что

посмели;

Кто духом слаб, тот не достигнет

цели.

«Конец - делу венец» У. Шекспир.

Главной темой оживленных разговоров, жителей провинциального городка - что не был избалован на события, освещаемые прессой всей страны - вот уже неделю, служило противостояние за земли и здание монастырского приюта. Невероятный скандал: местечковый спор - грозился разрастись, до политического прецедента национального масштаба! Он затронул некоторых лидеров партий, что рисковали уже собственными местами на политической арене. Ферранте и Кристобалю, при поддержке других заинтересованных лиц, удалось изъять из-под сукна и заново поставить под вопрос, законность дела, казалось бы решенного. Случилось небывалое! Состоялось инициирование открытых торгов - на равных условиях, для желающих в них поучаствовать. Но несмотря на это, ранним утром, по узким песчаным дорогам, в клубах рыжей пыли, к оспариваемому зданию, начала стягиваться строительная техника. Привет от бывших пайщиков, что бывшими себя считать отказывались. Невзирая на то, что здание всё ещё оставалось жилым, они вознамерились начать снос, пустующих частей и каменных стен ограждения. Получив звонок от сбитых с толку и растерянных обитателей, Ферранте и Кристобаль, примчались одними из первых, прихватив кое-кого из представителей телевидения и газет. Это оказался разумно, поскольку чуть позже, к машинам рабочих, присоединились несколько чёрных Lincoln Continental. Модели, особо любимые представителями мафии, поскольку помимо неоспоримого тёмного очарования и угрожающего вида, имели вместительный багажник, что позволял спрятать в своих недрах, по меньшей мере, несколько тел... При виде того, как одни операторы монтируют камеры на треножники, а другие закинув свои на плечо - ведут съёмку и прямые репортажи, они зловеще замерли поодаль на холмах. Затем подтянулись местные активисты и сами жители, образовав живой щит из собственных тел. Это не остановило рабочих и они кинулись в толпу, в попытке «уладить дело» на кулаках. Под улюлюканье беспризорников из окон, под испуганные взоры монашек, осеняющих себя крестным знамением и гиканье толпы, Ферранте с группой неравнодушных и Кристобалем, махал кулаками направо и налево, воздавая по заслугам. От того, что было воротом его рубашки, остался болтаться унылый тряпочный клок, а из рассеченной губы и брови, стекали алые струйки крови. Последний - ловкий и верткий как хорёк - раздавал прямые короткие, всем желающим. Но теперь и его придавил какой-то бугай, удобно пристроив колено на его горло. Правда, тут же получив от лежащего в пыли Кристобаля, неожиданно сильный удар, в жирную потную скулу - опал куда-то вбок, как сухой лист с ветки. Осада пока была отбита, а её участники убрались ни с чем. В следующее - мирное утро - побитые, но довольные собой они лежали в постели, пользуясь тем, что оно лишь зачиналось. Телефоны молчали, спала прислуга и охрана. Проснулись лишь они, да мелкие птички в саду. Ферранте, ласково и с сожалением, целовал темно-розовые ссадины на подбородке, под глазом и ключице, что неуместно вторгались в шёлк опаленной южным солнцем, кожи. Неверный свет, лившийся сквозь старые ставни, любовно рисовал её в размытых тонах и мягких переходах сфумато... - С чего бы, наемным рабочим, нападать на нас? - Кристобаль смотрел на сбитые костяшки, его смуглой руки и прижав её к губам, ощутил горький вкус пальцев, из-за пропитавшего их табака. - Фирмы мафии, часто руководят строительными работами... - Мафия... Что это вообще означает: ма фи я? - Когда-то, это было кредо национально-освободительного восстания сицилийцев, против главенства Франции: «morte alla Francia, Italia anela» Но уже давно, означает просто - смерть. Смерть для всех, кто встанет на пути к обогащению и власти, у тех людей, что сделали это выражение, своим флагом. Подобно пиратскому Веселому Роджеру! Кристобаль задумался... - Ты разговаривал с прелатом Витторио, он не собирается отступить, получив возмещение потерянных средств? Может его пример, послужил бы к размышлению и другим... - Он сказал: «всё в руце Создателя» - усмехнулся Ферранте - а для нас это значит - «никаких гарантий!» Тихо рассмеявшись, он сейчас припомнил что-то ещё: - А ты оказывается отлично дерешься! - он намотал на палец светлую прядь, нежную как персидские нити - когда-то, я боялся получить от тебя, если решусь поцеловать. Выходит не зря! - Ты привык, считать меня слабее чем я есть - личный охранник Глен Теннот... Ферранте, покраснел при этом упоминании и поспешно переменил тему: - Поллет не произносила этого вслух и ни о чем не просила меня... Но я уверен, она желала бы, чтобы ты уехал... Я этого не хочу! Я испытываю сильнейшее противоречие между разумом и сердцем... Но даже пара пешек, может защитить друг друга, если находится вне своего сектора... и если ты решишь... - Я едва ли не впервые, не чувствую себя пешкой - возразил тот - и на что-то влияю! На что-то, действительно стоящее, понимаешь? - сквозь тени вьющихся прядей, на него страстно смотрели, блестящие, серо-зеленые хризолиты с золотистой россыпью крапинок, в оправе из тёмных ресниц: - Но главное... Как ты себе это представляешь, любовь моя..? - он пристально посмотрел ему в глаза - теперь, когда тебе угрожает смерть, я спокойно беру билет до Гонолулу, желаю тебе успешного выживания и отчаливаю..? Ты бы сам так смог?!? Ферранте отрицательно покачал головой. Горячность его вопроса, была оправдана. Он сам скорее бы умер, чем снова позволил им расстаться. Да. Вместе до конца, каким бы он ни был! - всё прочее лишь недостойные уловки и попытки сторговаться там, где этому нет и не может быть места. Зачем он вобще, заговорил о возможности его отъезда теперь..? Потому что, ему стало по-настоящему страшно? Он помолчал, мучительно решая произнести ли вслух: - Мне передали приглашение на морскую прогулку. От очень влиятельного человека... Вобще-то мы оба приглашены, не хочу от тебя ничего скрывать. Похоже, с нами решили попытаться договориться, а не убивать. Но с этими людьми, ни в чём нельзя быть уверенным... Кристобаль был спокоен и теперь, будто со всей серьезностью, изучал каждый виток орнамента из лепнины на потолке. Он всё понимал. Он видел эти лица, воочию, когда случились импровизированные «дебаты» с одним из их представителей. Чужая жизнь, не стоит для них ничего. Он и сейчас слышал голос Ферранте, взывающего непонятно к кому: «Речь, не только об одном отдельно взятом приюте. Это борьба, за сохранение жизненного пространства для простых людей. Провинциальные улочки, заполнят бутики, вытеснив лавки ремесленников и рыночные торговые ряды. Наплыв платежеспособной публики, повлияет на цены. Подорожают самые простые продукты питания. В конце концов, местные будут вынуждены уезжать, продавая свои дома и землю. На последних, как грибы или точнее плесень - вырастут безликие но баснословно дорогие дома: аквариумы из стали, бетона и стекла. Которые, в конце концов, всё равно будут часто пустовать! Ведь у их хозяев, есть ещё сотня таких же клонов, на побережьях Майами, Каймановых островах, близ Темзы, на земле Берега Слоновой Кости и Бог - но не налоговая полиция! - знает где ещё. В то время, как местный бедный люд, не имеет такого широкого выбора и всё, что ему нужно, так это чтобы дельцы, вытащили свои зубы из их глоток. Хотя бы, что касается земли отцов» «Полагаете, очень дальновидно синьор Ди Стефано, надеть на себя маску этакого сицилийского Вильгельма Теля. Построить репутацию, на голосах наивных, чумазых бедняков, что пока смотрят на Вас как на Леолуку. Ведь Вы - по их наивному мнению - способны защитить от «естественного катаклизма» - неотвратимости распространения цивилизации. Только я живу дольше и скажу, что симпатии их - переменчивы, как погода в Швейцарских Альпах! Можно легко сделать так, что все эти тупицы, обернуться против Вас же и погонят из страны с позором. Вы, с Вашим происхождением, не имеете в их глазах, права, на ошибки и пороки. Если будете уличены в чём-то подобном, нимб мгновенно свалится, больно ударив, Вас же по голове. А Ваши родители? Вы так отчаянно, не желаете им дожить дни, в заслуженном уважении и спокойной старости, приличествующей такой старинной фамилии! Это месть, за то, что они не принимают Ваши увлечения и не потворствуют им..?» - была получена циничная отповедь в ответ. Кристобаль поцеловал его, осторожно, стараясь не задеть разбитой губы с запекшейся на ней ранкой. Прекрасно очерченные, чувственные губы... с гордым изгибом, их не способно было обезобразить, никакое запечатленное на них теперь, проявление чужой грубой силы: - В конечном счёте, как писала Гертруда Стайн: «все так опасно, что можно ничего особенно не опасаться» - выдохнул он. Ферранте грустно усмехнулся: - Или: «если хочешь ничего не бояться, помни, что бояться можно всего» - кажется это изрек Сенека. - Даа уж - насмешливо протянул Кристобаль, забираясь с головой под одеяло и оседлав соседа по кровати - по-моему, все эти мыслители и писатели, только и делают, что беспрестанно перефразируют друг дружку! - Не знаю, что ждёт впереди - произнёс он затем, покрывая торс поцелуями и спускаясь ниже - чувствую только, что рано петь по нам двадцать третий псалом! В нас обоих, слишком много жизни любовь моя...                        *************

«Есть в природе нечто, что

Совсем не любит стен.

Вздымает почву мерзлую

под ними

И валуны бросает в жаркий день.

Я сообщу соседу за холмом

И в час назначенный мы

побрели с ним вместе,

Чтоб стену возвести меж нами.

И я хотел бы знать наверняка,

Что и от чего я ограждаю

Какие неприятности сулю.

Ведь есть в природе

Нечто,

Что совсем не любит стен

И хочет их разрушить»

Р. Фрост



Судья Ла Роза, расхаживал из стороны в сторону по кабинету. К нему обратились за посредничеством люди, с которыми он бы предпочёл никогда не иметь никаких дел и ни в каком качестве. Хотя его должность и десятки лет прожитых в этом обществе, делали подобное пожелание - несбыточным мечтанием. Он с трудом проглотил очередной стакан с виски. От нервного возбуждения, в горле образовался ком, не желая пропускать в издерганный организм, это успокоительное. Он вспомнил последний разговор с Ферранте, где он убеждал его, позаботиться о самом себе: «в оптику таких как Динаро, лучше бы не попадать вовсе... Если наш друг Кристобаль, полон каких-то иллюзий навязанных кино, о чести, о важности данного слова, то ты-то знаешь какова наша реальность на вкус! Зверские расправы, похищения! - они не гнушаются даже убийством детей, если можно повлиять таким образом, на их отцов... Отступись. Поезжай в Америку, займись делами вашего банка в Нью-Йорке, да чем угодно!» Всё тщетно... К сожалению, он относился к тому редкому типу людей, что действительно способны поставить романтическую идею, выше всех выгод и собственной безопасности. Самому Ла Роза, предлагалось, предоставить собственную прогулочные яхту, для переговоров перед началом торгов. Это территория уважаемого человека, государственного чина, выступит неким гарантом, для Ферранте и тех, кого он представляет. Ему будет предоставлен ряд возможностей, разрешения этого спора. На берег, они вернутся либо взаимовыгодно закрыв свои интересы, либо решив драться на торгах. Очень цивилизованный подход! Что же мешает, поговорить на суше? Он не осмеливался задать этот вопрос страшась признаться себе, что знает ответ. Он позвонил домой. Чиро в это время катался в компании друзей. Шкипер получил сообщение с берега и был вынужден положить конец веселью: -Ваш отец сказал, она нужна ему для дела. Возвращаемся. Разочарованная кампания, сошла на причал и достав мопеды, оставленные здесь раньше, разъехались кто куда -Сто лет кроме меня и Аличе, старушкой никто не пользовался! Кого это принесет на нашу палубу? - спрашивал он капитана, сматывать канат. Вместо ответа, со стороны доков подъехала машина. Парни вышедшие из неё, бесцеремонно оглядывали яхту, не обращая внимания на Чиро и приняв его очевидно за помощника. Они что-то бросили капитану мимоходом, тот посторонился и они поднялись на борт. -Что происходит? - спросил его Чиро, возмущенным шепотом -Ваш отец, предоставил её каким-то важным людям для деловой встречи. Так он мне сказал. Даже дал свободный день. У них будет свой шкипер - капитан сел в маленький ситроен. Чиро отказался от места на пассажирском, сославшись на стоявший прислоненным к стене малолитражный мотоцикл. Он действительно сел на него, но вместо того, чтобы уехать стал ловить на маленьком приёмнике, волну из рации в рубке, что как он надеялся, оставил включенной по рассеянности капитан. Среди треска частот, он всё же разобрал несколько фраз, приведших его в смятение. Мотоцикл взревел и Чиро бросился на поиски ближайшего таксофона, отыскивать потными пальцами мелочь в карманах. У отца в Риме, никто не брал трубку - возможно, сейчас разбирается чьё-то дело... Он помчался к дому, решив дозваниваться оттуда! «Хозяин не идиот, он должен будет прибыть на лодке к яхте, вышедшей в море. К этому моменту, она уже взлетит на воздух... Вот чайки удивятся, когда в полёте, к ним присоединятся оторванные конечности самого молодого депутата нижней палаты и той белобрысой птички из Швеции!» Это услышал Чиро и отключив передатчик с хриплым смехом, доносившемся из него, мчал по магистрали в город. Незадолго до этого. - A penny for your thoughts! - сказала Поллет, пройдя по гостиной и остановившись, возле застывшего перед зеркалом Кристобаля, снова мучающегося с шейным платком. - Мы едем к его родителям... Я знаю, хорошо прилаженный галстук не добавит мне баллов в их глазах, но всё же, хочется выглядеть достойно... Он решил не говорить ей о морской прогулке и планируемой встрече, на борту яхты судьи. Хотя она храбрая, с неё и так достаточно тревог... Потому, он посвятил её, лишь в первую часть, причины своего волнения. Для предстоящих возможных расходов, денег отчаянно не хватало! Он снял со своих счётов основательные суммы и принял значительную помощь Поллет, но требовалось ещё немало... Проблему решили бы подписи матери и отца Ферранте. Они являлись участниками семейного фонда, в который он поместил различные активы наследства, пытаясь уберечь себя от возможного шантажа и эксплуатации... со стороны этих ужасных людей. - Я боюсь её, до чёртиков - честно вздохну он, имея в ввиду Монику и улыбнулся про себя мысли, что эта женщина, действительно нагоняет на него большего страха, чем бандиты! - Совершенно напрасно, уверяю тебя. Она только с виду высокомерна. Положение обязывает! - она поправила его шейный платок и заколола, собственной серебряной булавкой - На удачу! - У него рубашки с монограммами и фамильный герб. Любой на моем месте, почувствует там себя дворнягой! - Что за тёмные предрассудки?! Разве на дворе Слава Богу, не вторая половина девяностых? К тому же, у тебя гораздо больше причин гордиться самим собой, чем ты думаешь. Он подхватил Ньерда и прижался своей щекой к его морде: - А и в самом деле! Рад представить Вам, двух благороднейших представителей из самой старейшей, бесконечно длинной вереницы, рода отверженных собратьев. Уходящей корнями в века, имеющий своих соплеменников, среди всех народов и даже в животном мире! К чёртям этих дружелюбных снобов! Мой род - куда древнее. - Твой старт был не из лучших... Но посмотри где ты теперь! Он картинно огляделся в недоумении: - На краю Сицилии?! Еле выбрался из рехаба, чтобы вступить в распри местных бонз и мафиози! За землю, к которой вобще не имею, ровно никакого отношения! Со мной совершенно точно что-то не так! И в этом явно задействованы, чьи-то сумасшедшие гены. Он передал ей пса: - Он пережил со мной, лучшее и худшее время одновременно. Заботься о нём как следует! - сказал Кристобаль с печальной порывистостью. Пожалуй большей, чем требовалось... Она подозрительно посмотрела на него: - Что ты в самом деле?! Не съест же она тебя! В конце концов, я попробую поговорить. А пока, жду вас обоих к позднему ужину. Он буднично кивнул, подумав про себя, как на самом деле, страстно желает на нём оказаться! И пока они с Ферранте, ехали в богато обставленную, просторную квартиру, в районе Политеама-Либерта, придумывал тысячу зароков, обещая исполнить все! - в обмен на их благополучное возвращение... Сейчас он сидел в стороне и будучи совершенно игнорируемым, не осмелился вставить ни слова, после того как все они, отдали дань этикету, обменявшись вежливыми приветствиями. - В жизни, постоянно требуется импровизация... вам это известно лучше меня - говорил Ферранте, заметно тушуясь перед родителями и будто оправдываясь - невозможно предусмотреть всё наперед. Я оказался в безвыходном положении... Но я удачно вкладывал, Саль предоставит все бумаги о прибыли в этом году и в минувшем - Дело не в каких-либо суммах, прибыли или финансовых потерях. Неужели ты действительно не понимаешь? - наконец поднялся из кресла отец и его старчески обвислые щеки, покрылись пунцовыми пятнами, едва взгляд скользнул в сторону Кристобаля. - Синьор - поднялся тот с края дивана, невольно вытягиваясь по струнке, словно школьник - дело зашло слишком далеко, чтобы можно было дать ему задний ход. Я почти опустошил свои счета. Люди надеются на нас и как Вам конечно же известно: «ты господин несказанного слова, а сказанного слова ты слуга» - мы сказали перед камерами и во всеуслышание, достаточно, чтобы связать себя. Сейчас, мы вынуждены играть теми картами, что нам раздали... Анджело затряс головой и очевидно считая разговор оконченным, подошёл к окну, развернувшись спиной к гостиной и заложив руки за спину. Ферранте посмотрел на мать: - Я прошу тебя... Но она только пожала плечами: - Да. Мне знакома роль просящего. Я тоже, много просила в последнее время... Но не преуспела и смирилась как видишь - она спокойно смотрела на них, переводя взгляд с одного на другого и этот же взгляд, проводил их до дверей, когда те, захлопнулись за их спинами. Часы пробили полдень, в бухте стоял умиротворяющий штиль. Чайки лениво кружили у поверхности не нарушая тишину, своими резкими голосами. Даже солнце не припекало. Словно музыкант в оркестре, оно старалось на благо общей гармонии и деликатно светило, с голубого небесного сатина, в тон общей идиллии. На борт непримечательной одинокой яхты, поднялись какие-то почтенные буржуа, в сопровождении нескольких человек охраны. Последние, были скорее для поддержания статусности, чем из опасений перед какой-то угрозой. Господа, пожали руки, двум молодым людям, что также прошли внутрь и были лишь вдвоём. Судно отчалило от берега... Ла Роза младший, не сумевший дозвониться хоть до кого-нибудь из родителей и не зная точное место пребывания ни Кристобаля, ни Ферранте, приехал в местное отделение полиции. Вытирая струи солёного пота с лица, он страшно волнуясь, рассказал, что слышал на причале и просил немедленно отправить туда кого-нибудь. Но карабинер, лишь лениво выслушал его и записал номер судна, не двигаясь с места. Чиро пришёл в отчаяние, без устали опуская в автомат оставшуюся мелочь, он всё же дозвонился до одного человека, в чьем доме, долго гостил Кристобаль - Поллет. Теперь настал её черёд, впадать в отчаяние и покрываться потом. Утренние печальные сборы и необоснованно сильное волнение её сына, сложились в общую картину! Под бешеный стук ударов сердца, она неслась в машине, затем летела, затем обрушилась на карабинеров со всей энергией, угрожая закрыть их бесполезное отделение навсегда, пользуясь связями! Затем, вместе с Чиро, они наконец оказались на причале и на полицейском катере, пустились на поиски судна судьи Ла Роза... Прогремел взрыв: «по сообщению новости - молнии - тараторила корреспондент - под машиной, записанной на имя Фердинанда Ди Стефано, являющегося единственным сыном, владельца крупнейшего в стране банка, взорвалось асфальтовое полотно. По общей оценке экспертов, работающих на месте, туда было заложено около 900 килограммов тротила. Моника закричала и упала в обморок, Анджело затрясся, издав стон повалился на край стола, схватившись за сердце. В нескольких футах от машины, было обнаружено тело поверенного их сына - Сальваторе, но они узнают об этом, спустя пару часов после событий. В это же время, Поллет, изо всех сил напрягая зрение, вглядывалась в горизонт, отобрав у кого-то из присутствующих бинокль. Но среди вышедших в море, не было указанного судна. Какой курс проложила яхта? - задавались вопросом карабинеры и морская полиция - может она пустилась вдоль всего побережья, намереваясь обогнуть Апеннины! Ограничившись тем, что передали номер разыскиваемого судна, коллегам других подразделений, они вернулись на берег с устроившей скандал Поллет. Она бегала по настилу марины, в попытке нанять частную лодку суля любые деньги, когда прилетело сообщение о взрыве, произошедшем на яхте, в водах далеко далеко отсюда... Судно ещё не было опознано, но она упала на доски, катаясь по ним, с диким воем, раненой волчицы. И Чиро, боялся приблизиться к ней, в беспомощном ужасе распахнув глаза и закрыв уши руками... ************ Моника, сидела на кровати в бывшей комнате сына, по детски поджав ноги под себя. Она задумчиво, рассматривала старые фото. На губах, которых давно не касалась помада, появилась тень улыбки...Она провела рукой по изображению, где был запечатлен восьмилетний малыш: в компании слуги своей бабушки - он учится ездить на велосипеде, та подбадривает позади, с фона из розовых кустов... Где ещё, она последний раз, видела такую искреннюю радостную улыбку на его лице? Она достала другие фото, из коричневого конверта. Сейчас, она как будто видела взрослое лицо сына в первый раз. От флегматичного, зачастую даже мрачноватого Ферранте, не осталось и следа. Он смеялся от души, рядом с этим светловолосым, невысоким парнем... Лицо, чистое и ясное, как небо после дождя, выражало радость. Черные пряди упали на лоб, брови взмыли вверх, у внешних уголков светящихся глаз, собрались морщинки, как бывает при искреннем смехе - он подставляет руки, чтобы поймать своего неуклюжего ученика. Её сын выглядел как... как счастливый человек! - Нам пора ехать дорогая. Участники пресс-конференции, почти все в сборе! Будет нехорошо опоздать - вошла Поллет и опустила ей руку на плечо. Она и не заметила... У них теперь уйма дел, голова идет кругом! Теперь, они патронессы приюта при монастыре. К тому же, развернули бурную деятельность, по устройству покидающих его стены, на различные обучающие программы не только по стране, но и за её пределы. В небесной канцелярии, Поллет дали безвременную отсрочку! - о чем ей сообщил врач, после очередного обследования, сам в это не веря. Но она-то знала в чем дело! У её жизни, снова появился смысл и цели. Пережив сильнейшее потрясение и сраженные новостью, о смерти своих детей, две сильные женщины возродились к жизни: с края Земли - берегов Кейптауна, они получили весточку! От них! Рыбацкий баркас греков, подобрал две болтающиеся, среди обломков, окровавленные тряпичные куклы. Правда сейчас, они уже снова похожи на людей и даже сами на себя, хотя их и знают под другими именами. Саль единственный здесь, кто помнит их прежние и решил не менять своё. Ему досталось сильнее всех и он всё ещё находится в госпитале, хотя Кристобаль подозревает - тот сам затягивает лечение, из-за симпатичного лечащего врача!



Он закончил писать и провёл рукой по запястью Кристобаля... Сияющие перламутровые бусины, скользили меж стройных, смуглых от средиземноморского загара, пальцев Ферранте Ди Стефано. На нежной молодой коже, играли блики с поверхности изящного платинового браслета, в который был инкрустирован этот великолепный арабский жемчуг. С помощью него, удачливый воришка, мог бы надолго обеспечить свое существование. Но для молодого потомка итальянской знати, браслет представлял иную ценность.