Во власти тьмы

Утро в поместье Малфоев было тихим, обволакивающим и удивительно домашним. Солнечные лучи мягко скользнули по шторам, и, когда часы на каминной полке едва пробили семь, Драко открыл глаза. Он выскользнул из постели, стараясь не разбудить Гермиону. Та спала мирно, укрывшись с головой, ее каштановые волосы рассыпались по подушке. Улыбнувшись, он накинул халат и тихо направился в ванную. Прохладная вода пробуждала, а горячий душ окончательно вернул его к реальности. Сбрызнув запястья любимым парфюмом, он переоделся в простую рубашку и темные брюки, закатал рукава и направился на кухню. Сегодня он решил: завтрак он приготовит сам. Кухня встретила его легким ароматом лаванды и блеском медной посуды. Домовые эльфы с удивлением наблюдали, как хозяин подошёл к старой потрепанной книге с пометками «Мамины рецепты» на обложке. — Я справлюсь сам, — сказал он, глядя на них с полуулыбкой. — Можете пока отдохнуть. Эльфы сдержанно поклонились и исчезли с легким хлопком. Парень раскрыл книгу и пролистал до нужной страницы. Панкейки с корицей и медом. Простое, уютное блюдо, которое его мать готовила в особые утренние дни. Он аккуратно отмерил ингредиенты, чуть морща лоб — «щепотка этого», «столько-то капель», «взбивать, пока не напомнит облако» — инструкции были не менее поэтичными, чем сама Нарцисса Малфой. Взбивая тесто, он тихо насвистывал. Смесь ложилась ровно, и первые блинчики — пусть и неидеальной формы — приятно зазолотились на сковородке. Он даже приготовил малиновый соус, решив добавить немного своего штриха. Накрывая стол в уютной столовой у окна, Малфой мельком посмотрел на часы и подумал о девушке. Он хотел, чтобы это утро было легким и теплым. Чтобы она проснулась в доме, где ее ждали — не потому, что так нужно, а потому что это становилось их местом. Общим. Он поставил последний панкейк на блюдо, вытер руки полотенцем и уселся на стул, глядя в сторону лестницы, с легким волнением ожидая, когда она спустится. Далее сидя за столом в утренней тишине, он неспешно перелистывал свежий выпуск Ежедневного пророка. Его брови то приподнимались в раздражении, то хмурились — как всегда, газета не скупилась на громкие заголовки и кривые интерпретации событий. Он сделал глоток чая и откинулся на спинку стула, задержав взгляд на заметке об инциденте у Запретного леса.

Министерство магии продолжает поиски Виктора Крилла. Авроры отказываются комментировать…

— Конечно, отказываются, — буркнул он себе под нос. Шорох шагов на лестнице отвлек его. Он поднял взгляд — и на пороге столовой появилась Гермиона. В домашнем халате с распущенными, еще немного спутанными волосами, она выглядела удивительно нежной и… своей. Ее глаза сразу нашли его, и на губах появилась легкая, сонная улыбка. — Доброе утро, — сказала девушка, подходя ближе. — Пахнет очень вкусно. — Доброе утро, книжная фея, — ухмыльнулся он. — Хотя, пожалуй, после вчерашнего я могу называть тебя Гермионой без риска получить подзатыльник? — Посмотрим, заслужишь ли, — поддела она его, садясь рядом. Он встал и поднес ей тарелку с панкейками. — Готовил сам. Без магии. Даже эльфов выгнал, — сказал он с гордостью. Грейнджер посмотрела на идеально уложенные блинчики, политые малиновым соусом, и чуть приподняла бровь. — Малфой, это… впечатляет. Ты потаенно ведешь двойную жизнь в роли шеф-повара? — Только по утрам и только ради особенных гостей. Она рассмеялась, отрезая вилкой кусочек. — Ммм… Это очень вкусно, — признала она. — Правда. Он склонился ближе и поцеловал ее в висок, чуть дольше, чем нужно было. — Рад, что тебе понравилось. Завтрак прошёл в тихой, домашней атмосфере. Они ели не торопясь, обсуждая не работу, а что-то легкое — старые школьные байки, смешные истории из жизни в Министерстве. Гермиона рассказывала, как однажды забыла пароль к кабинету, и в итоге сломала собственную заколдованную дверь. Драко признался, что однажды случайно отправил донесение о магических существах в департамент по контролю за метлами. Смех легко струился сквозь солнечный свет, заливающий столовую. Их руки иногда касались друг друга. Моменты были незначительными — и потому самыми тёплыми. Это был завтрак, как в семье. Настоящей. Когда за окном уже расправилось мягкое утреннее солнце, в открытое окно столовой влетел филин — величественный, с роскошным серебристо-белым оперением. Он сделал круг под потолком, прежде чем изящно приземлиться на подоконник, держа в клюве письмо, перевязанное лентой цвета слоновой кости. — Письмо от мамы, — сразу сказал парень, поднимаясь и бережно снимая послание с лапы филина. Тот тихо ухнул, получив угощение, и устроился ждать, распушив перья. Гермиона с любопытством подалась вперед, отложив вилку. — Что она пишет? Драко развернул письмо. Почерк был уверенный, элегантный, с плавными росчерками. Он молча прочитал первые строки, и на лице его появилась легкая, едва заметная улыбка. — Все хорошо, — сказал он, передавая письмо Гермионе. — Родители твои приняли ее очень тепло. Она даже упомянула, что твой отец показал ей сад. Похоже, они нашли общий язык… на удивление быстро. Девушка с облегчением выдохнула, пробегая глазами по строчкам. — Я знала, что они подружатся. Моя мама всегда была добра к тем, кто немного потерян. А сейчас Нарциссе явно нужно спокойствие. — Я рад, что она в безопасности, — тихо добавил он, и в голосе его прозвучала неподдельная благодарность. Они вместе сели писать ответ: короткое письмо, в котором Гермиона благодарила Нарциссу за доверие, рассказывала о вкусных панкейках, а Драко, после долгих колебаний, приписал в конце: «Скучаю. Береги себя. Мы пришлём сову завтра утром». Филин взлетел вновь, легко унося их послание в утреннее небо. — Ну что, — Грейнджер потянулась, поднимаясь из-за стола, — пора в Министерство. — К сожалению, — усмехнулся Малфой. — Как будто преступления сами себя не поймают. Они вместе поднялись наверх, чтобы собраться. Гермиона переоделась в строгую, удобную мантию аврора с аккуратной прической и сумкой через плечо. Драко сменил рубашку на форменную темную, застегивая ее с той ленивой грацией, что у него получалась особенно естественно. Уже на крыльце поместья они переглянулись, и девушка улыбнулась. — Готов? — Всегда, — ответил он и, легко взяв ее за руку, трансгрессировал вместе с ней — в центр Лондона, прямо к Министерству магии.

***

Утро в Министерстве началось с непривычной тишины — будто все затаилось в ожидании. Коридоры, освещенные мягким золотым светом, едва шептали шагами сотрудников, и Гермиона с Драко быстро миновали знакомые повороты, пока не подошли к нужной двери. Драко коротко постучал. — Входите, — отозвался знакомый голос. Внутри кабинет Гарри был таким же, как всегда — немного беспорядочным, с бумагами в стопках, кружкой кофе на столе и множеством вырезок из Ежедневного пророка на стенах. Поттер сидел за столом, нахмурившись и перебирая фотографии с места недавнего нападения. Он взглянул на вошедших друзей, кивнул. — Садитесь. У нас есть дело. Девушка села первой, сбрасывая с плеча сумку. Малфой опустился рядом, чуть наклонившись вперед, глядя на документы, разложенные перед Поттером. — Мы обнаружили ещё одну зацепку, — начал тот, пододвигая к ним пергамент с подробным описанием находки. — После вашей стычки в хижине в Запретном лесу авроры прочесали местность, но часть заклятий и следов все еще не распознана. Сегодня вы вдвоем отправитесь туда снова — нужно все осмотреть до мельчайших деталей. — Мы ведь уже были там, — хмуро заметил парень. — Чуть не погибли, кстати. — Именно поэтому вы — лучшие, кого я могу туда отправить, — спокойно ответил Гарри. — Вы уже знаете планировку, знаете, чего ожидать. И теперь у вас будет официальное разрешение Министерства на применение любых средств. Главное — улики. Нам нужно понять, откуда они пришли, кто поддерживает Крилла, и где он может прятаться сейчас. Гермиона кивнула, взгляд ее стал собранным. — Мы возьмем магический сканер, артефактный определитель и зеркало обратного зрения. Я проверю стены на предмет древних проклятий. Поттер передал ей список снаряжения и вздохнул: — Берегите друг друга. Если станет слишком опасно — отступайте. Это не геройство. Это стратегия. Если что — патронус ко мне. Драко встал, глядя на Поттера немного мягче, чем обычно: — Обещаю, Поттер. Мы сделаем все правильно. Они вышли из кабинета, уже переговариваясь о деталях, в их голосах звучала решимость — хижина ждала их снова.

***

Они трансгрессировали прямо к краю Запретного леса, туда, где оставили защитную метку во время прошлого визита. Утро было пасмурным, влажный воздух напоминал о недавнем дожде, и ветви деревьев все еще капали росой. Тишина леса была гнетущей — ни пения птиц, ни шелеста — будто сам лес затаил дыхание, предчувствуя что-то недоброе. — Будь начеку, — тихо сказал Драко, оглядываясь. — Здесь все кажется… слишком спокойно. Гермиона кивнула, и они, подняв защитные чары, вошли в хижину. Внутри все осталось на месте: следы борьбы, потемневшие пятна крови, сорванные занавески. Девушка начала сканировать стены артефактным определителем, в то время как Малфой проверял ловушки в полу и в старой мебели. Пол часа они работали молча, сосредоточенно, пока приборы тихо жужжали. И вдруг — хлопок трансгрессии. Воздух вокруг задрожал. — Гермиона, назад! — крикнул парень, в тот момент, когда из коридора вышел Виктор Крилл — высокий, мрачный, с холодной ухмылкой на лице. Его палочка уже была поднята. — Вот вы где, — прорычал он. — Как мило, что сами пришли. Не дожидаясь, Драко метнул в него заклинание, и вспышка зеленого света отразилась от щита Крилла. Сражение началось стремительно. Малфой двигался ловко, быстро, использовал темные, но точные заклинания. Искры рассекали воздух, стены дрожали от магических выбросов. — Гермиона, уходи! — выкрикнул он, отразив Конфринго. Но Грейнджер уже заметила второго мага, что стоял у тёмного выхода в другой части хижины. Она метнулась туда, быстро пересекла комнату, и на бегу распознала лицо —Тибальт Роули. Лицо из прошлого. Она вспомнила: на одной из старых школьных фотографий, хранящихся в архиве — он был рядом с Драко. Подготовительная школа для чистокровных волшебников. Он всегда был в тени Малфоя, всегда — с завистью в глазах. — Тибальт? — выдохнула она. — Малфой забрал все, что могло быть моим. Теперь он заплатит, — и он взмахнул палочкой. Началась ещё одна дуэль. Гермиона с трудом отбивала его яростные, хаотичные заклинания, при этом пытаясь держать в голове и сражение позади. Ситуация становилась все более напряженной, воздух искрился от силы, что столкнулась в этих проклятых стенах. Девушка мчалась по коридору вслед за Роули, гул в ушах заглушал все, кроме топота его шагов впереди. Он знал, что его раскрыли — и теперь бежал отчаянно, как загнанный зверь. Она сжала палочку, не позволяя себе отстать ни на шаг. Узкий проход вывел их в боковую комнату, где свет пробивался сквозь трещины в потолке, разрезая пол в полосы. — Импедимента! — закричала она. Луч синих искр ударил парня в спину, и тот рухнул на пол, перекатившись. Но уже в следующее мгновение он метнул в нее Ступефай, и Гермиона еле успела поставить щит. Они сражались ожесточённо: Тибальт бил заклинаниями как одержимый, срывая гнев, копившийся годами. Грейнджер действовала четко, выверенно, несмотря на боль в плече и усталость. Одним ловким движением она выбила у него палочку Экспеллиармусом, а затем, не теряя ни секунды, прошептала: — Инкарцеро! Веревки из света оплели Тибальта, сковывая его по рукам и ногам. Он бился, шипел, плевался, но все было кончено. Гермиона откинула с лица прядь волос, вытирая пот со лба, и с дрожащими руками вытащила зеркальце связи. — Гермиона Грейнджер, требуется подмога. Один задержан. Мы все еще в хижине. Виктор Крилл с Драко. Я иду к нему. Не дожидаясь ответа, она рванула обратно по тем же коридорам, сердце колотилось в груди. Воздух стал густым, как перед грозой — магия вибрировала в стенах, и в дальнем зале, едва девушка переступила порог, ее ослепил свет заклятий. Драко стоял, весь в крови — не своей — в центре разрушенной комнаты. Он был в ярости. Виктор Крилл держался из последних сил, но Драко не давал спуска, бросая в него Круциатус, Инсендио, Сектумсемпра — одно за другим, как по накатанному ритуалу. Его лицо было искажено. — Драко, хватит! — закричала девушка, но в этот момент Крилл дернулся, и один из темных импульсов, пущенный Драко в ярости, отразился от стены и ударил в нее с силой. Она даже не успела закричать — ее отбросило назад, боль вспыхнула в груди и плече. Мир качнулся. Глаза затуманились. Последнее, что она увидела — как Драко с криком рвется к ней, а Крилл, пытаясь воспользоваться моментом, поднимает палочку. Парень взвыл. Он отбросил палочку в сторону и с яростью бросился на Виктора голыми руками. Его удары были беспощадны, безумные, как у дикого зверя. Тот пытался отбиться, но Малфой вбил его в пол, кровь текла по доскам, заклинания больше не требовались. В этот момент в хижину ворвались Поттер и авроры. Гарри, увидев Гермиону на полу, рухнул рядом, проверяя дыхание. Затем взгляд его упал на Малфоя и Крилла — того почти не было видно под телом Драко. — Малфой! Хватит! — Он ударил ее… он мог ее убить! — прошипел тот, но Поттер схватил его за плечо и оттащил в сторону, пока другие авроры накладывали заклятия сдерживания. Гарри опустился к Гермионе, бережно поднимая ее голову на колени. — Она жива, — выдохнул он с облегчением. — Но ей срочно нужно в Святой Мунго. В груди Драко все горело — не от усталости, не от ран, а от ужаса. Он опустился на колени рядом с бездвижным телом девушки, аккуратно поднимая ее на руки. Она была теплая, но без сознания. Ее волосы слиплись от крови на виске, дыхание было неглубоким. Он прижал ее к себе, глядя на Поттера. — Иди, — сказал тот серьезно. Не теряя ни секунды, Малфой трансгрессировал с Гермионой прямо в приемное отделение Святого Мунго. Едва он появился, медики бросились к нему. Парень не отпускал ее до последнего, пока один из целителей не настоял: — Сэр, пожалуйста, передайте ее нам. Мы всё сделаем, она будет в безопасности. Он неохотно опустил девушку на носилки, чувствуя, как его руки дрожат. Спустя двадцать минут Драко стоял в коридоре у закрытой двери палаты. Его пальцы были сцеплены в замок, ногти впивались в ладони. Целитель, высокий, сухощавый волшебник в зеленой мантии, подошел к нему с папкой в руках. — Ситуация стабильна. Магическое воздействие было мощным, девушка получила сочетанную травму — внутренний ушиб, магическую перегрузку, плюс обширные ушибы от взрывной волны. Но мы справимся. Ее состояние средней тяжести. Отдых, покой, и все восстановится. Драко кивнул, но взгляд его был тяжелым и отрешенным. — Это я. Мое проклятие… оно отразилось от стены. Я… — Такое бывает. Не вините себя, — мягко сказал целитель. — Мы не можем предсказать, куда отлетит темная энергия, особенно в условиях закрытого пространства. Малфой отвернулся. Его трясло. Он чувствовал, как что-то внутри него сжимается. — Сообщите мне, если что-то изменится, — тихо сказал он, и, не дожидаясь ответа, направился к выходу из больницы. Проходя мимо палат и лестниц, он чувствовал, как стены давят на него. Ощущение, будто он снова — шестнадцатилетний мальчишка, загнанный в угол обстоятельствами, не способный защитить тех, кто стал для него важен. Он не мог оставаться здесь. Не сейчас. Не с этим грузом. На улице дождь моросил мелкими каплями. Парень поднял ворот мантии и трансгрессировал прочь — в ночь, в тишину поместья, где, возможно, сможет выдохнуть. В Малфой-мэноре было необычно тихо. Даже для его массивных, гулких коридоров эта тишина была иной — гнетущей, словно сама магия дома чувствовала боль его хозяина. Снаружи плыл туман. Он прокручивал все снова и снова. Ее лицо, искаженное болью. Ее тело, отлетевшее от проклятия, которое он сам направил, даже не подозревая, что оно ранит не врага, а ее. Воспоминание било по сознанию, как плеть. Он прошептал: — Это был я. Он знал, что она выживет. Целители были уверены. Но он также знал — он не может больше быть рядом. Не имеет права. Он прошел в комнату к письменному столу и дрожащей рукой взял перо. На листе пергамента он вывел: Поттер, Заботься о ней. Я оставляю Гермиону под твоей защитой. Попроси, чтобы ее перевезли в Малфой-мэнор, когда она будет в состоянии. Мой эльф все подготовит. Ей там будет безопасно. Я уезжаю. Не ищите меня. Не говори ей. Д.М. Он сложил письмо, вложил его в конверт и позвал сову. Затем достал другой лист — на этот раз для матери. Мама, Прости. Мне нужно исчезнуть. Я причинил ей боль — больше, чем когда-либо. Я не могу оставаться здесь, не могу смотреть ей в глаза. Я уезжаю в поместье в Бретани. Дом охраняем, никого не будет. Заботься о Гермионе. Я знаю, ты поймёшь. Драко. Слова выводились неровно. Чернила местами расплывались — то ли от дрожи, то ли от тяжёлых капель, упавших с его ресниц. Через несколько минут камин в гостиной ярко вспыхнул, изумрудное пламя расплескалось, и на мраморный пол ступила высокая, грациозная женщина — Нарцисса Малфой. Она была без мантии, в светлом домашнем платье, с непокрытой головой, и держала в руке его письмо. — Ты не поедешь, — спокойно сказала женщина, входя. Парень не обернулся. — Я уже решил. Пожалуйста, не останавливай меня. — Ты всегда был упрям. Как Люциус. Но и добрый. Как я, — её голос дрожал, хоть лицо оставалось безупречно холодным. — Ты любишь её, Драко? Он медленно повернулся. В его глазах было столько боли, что Нарцисса на мгновение отвела взгляд. — Больше, чем когда-либо кого-либо. Именно поэтому я не могу оставаться. Она пострадала из-за меня. — Ты думаешь, она этого захочет? Чтобы ты сбежал? — сурово спросила мать. Он молчал. Затем взял свою дорожную сумку и натянул пальто. — Я не знаю, чего она захочет. Но знаю, что рядом со мной ей опасно. Пока она спит, я уйду. Нарцисса шагнула ближе, хотела коснуться его руки — но не стала. Она знала: его решение сделано. — Если передумаешь, — сказала она тихо, — ты всегда знаешь, где нас найти. Драко не ответил. Лишь кивнул. Затем шагнул к камину, швырнул в огонь горсть Летучего порошка и громко произнес: — Бретань, поместье Малфоев. Зеленое пламя поглотило его, и через мгновение гостиная опустела, оставив после себя едва уловимый запах дыма и чувство невыносимой утраты.