Тьма в его сердце

Тэхён – Прекрати трясти коленом, это нервирует даже меня, – недовольно проворчал Сокджин, сидя рядом со мной в конференц-зале. – Пожалуйста, не забудь, проект мы готовили вместе, – в сотый раз напомнил я. – Тэхён, я что, похож на идиота? – холодно спросил он. В ответ я отрицательно качнул головой. – Конечно же нет. Сокджина всегда считали самым умным из нас. Настоящий профессионал в своем деле. Но наблюдая за ним, и слушая его агрессивные вздохи, я готов был взорваться. Кто заставлял его сидеть приклеенным ко мне? – Не нужно этого. – Чего? – непонимающе спросил он. – Вздыхать, словно тебя силком затащили сюда. Я говорил, ты узнаешь о начале конференции заранее. – Я здесь по собственной воле, – отмахнулся он. – Но ты злишься. – Не на тебя, и ты это прекрасно знаешь. – Ты такой упрямец! – сказал я, складывая руки на груди. – А знаешь, ты прав, я меньше всех хочу этой конференции с правлением, но сейчас сижу здесь только ради тебя. Поэтому помолчи и не накаляй обстановку, – бросил он. Полагаю, это и есть братская любовь? Дверь распахнулась и в кабинет вошла моя ассистентка – Лиён. – Лондон на линии, – девушка подошла к столу и протянула мне папку с документами. – Это прислали факсом только что, – пояснила она. Затем она бросила короткий взгляд на Сокджина, и в ее глазах промелькнуло нечто, что заставило меня нахмуриться. Только этого не хватало. – Лиён, не заставляй наших инвесторов ждать, – раздраженно сказал я. Ассистентка кивнула и поспешила настроить видеосистему. Движения ее выглядели неестественно, словно она специально старалась контролировать их. Сначала она нагнулась сильнее, чем следовало бы. После выпрямила спину, как будто вдоль ее позвоночника натянули стальную нить. Последнее, что заставило меня убедиться в своих подозрениях, Лиён, искоса глядя на Сокджина, кокетливо откинула волосы на плечо. Такое случалось каждый раз, когда мой брат находился в комнате. Сокджин был красавчиком, он с легкостью знакомился с представительницами противоположного пола, и безумно любил женское внимание. Однако отношения на рабочем месте неприемлемы, как правило, это грозит сопутствующими рисками, а зная брата, риски будут не малые. KVT одна из лучших сетей отелей в мире, и если позволить сотрудникам вольное поведение в делах сердечных, статус отеля скатится вниз со скоростью пожара на высохшем лугу. На экране телевизора появилось четкое изображение: совет директоров и главный акционер, по совместительству владелец гостинично-ресторанной империи KVT – Ким Чэвон. Стоило мне поймать взгляд Чэвона, сердце в разы ускорилось. – Винсент, Сокджин, рад вас видеть. Не будем терять ни минуты, перейдем сразу к делу, – деловито сказал мужчина. – Винсент, полагаю, это твоя идея? Я едва заметно дёрнул бровью, понимая, что конференция уже прошла неудачно. – Нет, это моя идея, – с вызовом в голосе отозвался Сокджин, сложив руки на груди. – Наша общая идея, – сказал я одновременно с братом, что выглядело весьма комично, а в моем случае – трагично. Мы обговаривали это ранее. Я хотел представить проект, как нашу совместную работу с Сокджином, чтобы сделать это привлекательным для Чэвона. Правление Ким состояло преимущественно из мужчин, уверенных, что женщина ничего не смыслит в бизнесе. Каждый из совета директоров мог высказаться, внести свою идею или предложение. Однако последнее слово всегда оставалось за Чэвоном. Я окинул взглядом грозного господина Кима. Ему не мешало бы подстричься. Вообще Чэвон предпочитал носить прическу покороче. Когда волосы отрастали, были видные его небольшие залысины правее и левее лба. Виски со временем окрасились в стальной цвет и приглаженные гелем для укладки отражали свет из окон. Чэвон заботился о своей внешности, он регулярно занимался спортом, любил гольф и в свободное время играл в большой теннис. Он был высоким и подтянутым. Для мужчины его лет выглядел отлично. Еще он любил женщин, но любил их только в своей постели, а не на руководящих должностях в крупных компаниях. Это главная причина, по которой он не доверял мне ни один из проектов. По его словам я был слишком женственным и мягкотелым для мужчины. И это его во мне раздражало. Я отличался от своего брата как характером так и поведением. Что окончательно оттолкнуло отца, так это моя ориентация. Под столом я сжал руки в кулаки, чувствуя, как раздражение вперемешку с негодованием поднимаются откуда-то из груди, рискуя выплеснуться наружу. – Ты, – начал Сокджин, но тут же поправил себя, – вы считаете, что это имеет значение, господин Ким? О нет, надвигается буря. – Это наша общая идея, – растеряв весь свой энтузиазм, промямлил я. Господин Ким улыбнулся уголком губ, продолжая сосредоточенно взирать на меня с экрана телевизора, так, будто собирался поучать непослушного, глупого ребенка. Он тянул с ответом, а я этого не любил. Ожидание – самая страшная вещь. Не просто так приговоренным к смерти людям не сообщают дату их конца. Перед смертью они должны помучаться. – Винсент, ты знаешь, я не люблю, когда меня обманывают, – вздохнул Чэвон. Я решил переключить его внимание на другие вещи. – Да, эм… Проект еще стоит подкорректировать, но основная концепция была изложена мной полностью, там же приблизительный бюджет: затраты и прибыль. Я просчитал риски, преимущества и недостатки. И считаю, что мы готовы выйти на рынок Юго-Восточной Азии. – Я не думаю, что это стоит того, – покачал головой Чэвон. – Но Юго-Восток Азии – новый развивающийся регион, это огромный пласт перспектив и вложений в будущее! Поток туристов с каждым годом увеличивается, предприниматели массово застраивают эту местность, и производства ведущих компаний мира в ближайшие десятилетия сосредоточатся именно в этом регионе. Я смотрю в будущее, и думаю, это определенно стоит того. – Да, ты прав, но также это бесконечные политические, религиозные и этнические конфликты. Мы охватили некоторые районы Азии: север был выгодным решением, но дальше, – Чэвон покачал головой, – боюсь, мы еще не готовы к этому. Да и такой сложный проект не по плечам молодому и неопытному парню вроде тебя. – Да можешь ты хоть раз отбросить свои предрассудки, и позволить ему заняться этим проектом? – Раздался яростный голос Сокджина. Я вздрогнул и сжал зубы. – Ты уже делал так! Он еще студентом засыпал тебя идеями, их исполнение ты поручал другим людям! И, как правило, они имеют стальной характер и трахают своих секретарш, что по определению делает их лучшими специалистами, чем Тэхён! Не так ли, Чэвон? – Сокджин громко стукнул кулаком по столу, и я отвёл взгляд от экрана телевизора. Глаза слезились, но я старался сдерживать это, чтобы не показывать всем, какой я слабый маленький сопляк, не способный самостоятельно плавать в океане, среди акул большого бизнеса. – Ты, гребанный гомофоб и эгоист, ты знаешь это? – Брат вскочил из-за стола, стул позади него опрокинулся. – Не смей разговаривать со мной в таком тоне, помни, благодаря кому ты занял это место! – Господин Ким встал, и оперся руками о столешницу, пронизывая уничижительным взглядом камеру. Остальные члены конференции застыли, неловко переглядываясь между собой. В этих костюмах и с толстыми брюшками они были похожи на пингвинов, стоящих на льдине, и не способных решиться прыгнуть в ледяную воду. Они всегда слепо следовали решениям Ким Чэвона, и если среди них и имелся человек других взглядов, то он предпочел бы промолчать и держаться как можно дальше от ледяной воды. – Ты будешь уважать меня, – прогремел голос из динамиков, – хочется тебе этого или нет. – Уважают тех, кого есть за что уважать, а ты упал в моих глазах много лет назад. – Всё, что ты имеешь, дал тебе я! И я могу это отнять в любой момент! Я невесело усмехнулся: все, что он дал Сокджину – буквально было на пределе его возможностей, а что Чэвон дал мне? – Ничего. – Хватит! – выкрикнул я. – Орёте друг на друга как два барана. Сын весь в отца. – Твоё решение окончательно? – строго спросил я. Внутри всё ещё теплилась надежда, что Чэвон передумает и позволит мне заняться проектом. Господин Ким, покачал головой, проявляя свое недовольство. – Это окончательное решение, Винсент, – закончил он твердым голосом, отрезая все дальнейшие возможности для дискуссии.

***

– Урод, – прошипел Сокджин, вырывая меня из глубокого мыслительного процесса. Он рухнул на стул, покачал головой и запустил руку в волосы, отходя от ссоры с отцом. Меня переполняли гнев и ярость. Сокджин всё испортил. – Не называй его так! Ты, – я не мог подобрать слов, и, сделав глубокий вдох, сжал руку в кулак и ударил брата в плечо. – Ау, Тэхён, какого черта? – зашипел он, при этом, даже не дернувшись. – Зачем ты это устроил? Если бы ты не начал ссору, я уговорил бы его отдать проект мне! Первая предательская слеза скатилась по щеке, но я быстро стёр ее. Я не хотел, чтобы кто-то видел меня слабым, даже если этот «кто-то» мой брат. Всю свою жизнь я старался быть сильным. Сокджин зарычал и вскочил со стула. – Значит, я виноват, да, Тэхён? – Прогремел его голос. Он со свистом выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы. В углу комнаты кто-то зашевелился. Теперь я вспомнил, что мы с братом не одни здесь. Сокджин тоже заметил Лиён, потому что через секунду грозно произнес: – Наён выйди. Лиён не пошевелилась, упрямо вздернув нос, она с вызовом взглянула в глаза Сокджина. Помимо вызова я заметил в её голубых радужках оттенки страха. – Я Лиён. – Я сказал, выйди отсюда! – Повысил голос Сокджин и девушка вскочила с места и выбежала из кабинета. Я вытер слёзы со щек. Сокджин действительно выглядел угрожающе, но кроме этого, он выглядел полным придурком. Общаться так с моими подчиненными я ему не позволю. – Иногда, ты ведешь себя в точности как отец. Ты орёшь на мою ассистентку, унижаешь ее, называя другим именем, чем это отличает тебя от него? – Я схватил стакан с водой со стола и встал, смело глядя на брата. – У меня создается впечатление, что из нас двоих маленький и незрелый человек – это ты, Сокджин. Я увидел, как сильно он клацнул зубами, его глаза сузились, а подбородок выпятился вперед. Он ненавидел сравнения с отцом, я хорошо знал это, знал и воспользовался этим специально. – Не нужно сравнивать меня с этим монстром! – Он монстр? Ты когда последний раз в зеркало смотрел, а? Сокджин отшатнулся от меня, и сжал губы в тонкую линию. – Почему ты его так ненавидишь? Он не был лучшим отцом, но и худшим его не назовешь, – сказал я. Брат дернул головой и отвернулся от меня, хватая со стула куртку. – Откуда ты знаешь, каким он был отцом? Мы росли без него, – бросил он и вышел из зала, громко хлопая дверью.

***

Стоя напротив зеркала в уборной, я разглядывал своё лицо. Смятое бумажное полотенце отправилось в урну, в последний раз окинув себя взглядом, я собирался уже уходить, как вдруг услышал голоса. Вдоль противоположной стены находились серые туалетные кабинки, и заканчивались они в конце комнаты. Звук шел из самой последней. И тут я понял, что на эмоциях зашёл в женскую уборную. Я уже хотел тихо уйти, но услышал то, что мне совсем не понравилось. – И он такой горячий, – заговорила первая девушка, – не понимаю, как ты держишься, мое тело уже расплавилось бы от этого солнышка. Я сразу узнал этот голос, его обладательницу звали Мисук, она работала в финансовом отделе. – Замолчи Мисук, он же брат моего начальника, – сердито прошептала вторая девушка. А чтобы узнать второй голос, мне даже не пришлось прикладывать усилий: моя ассистентка Лиён. – Что это? Я слышу ревность в твоем голосе, Лиён? – Нет, – отмахнулась девушка. – Ну, признайся, то, что он брат Винсента делает его еще горячее и значительно повышает ставки, – мечтательно заключила Мисук, – ты только представь, сколько у них денег. – Я представляю, но даже будь он без гроша в кармане, я бы не отказалась остаться для сверхурочной работы, – засмеялась Лиён. – Это была бы просто волшебная ночь: луна, шелковые простыни и он надо мной. Я зажмурил глаза: разговор был просто отвратителен. Да и кто вообще мечтает о шелковых простынях? Они же такие неудобны. Всё время собираются в кучу, и не дают спокойно наслаждаться процессом, будь то секс или сон. – И он был таким горячим, споря со своим отцом. Три потрясающих мужчины эти Ким, – послышался голос Лиён. – Так это что же, ты и папашу Ким объездила бы? – лукаво спросила Мисук. – Конечно, а кто не объездил бы? У него гораздо больше опыта в этой сфере, – засмеялась Лиён, заставив меня в отвращении скривить губы. – Ты хотела сказать денег? – Ну, разумеется, куда без них! Девушки засмеялись, и их смех был похож на что-то мерзкое, вроде кваканья лягушек. Я отодвинулся от раковин и собирался уже как-нибудь заявить о своем присутствии, но от услышанного застыл с открытым ртом. – Сегодня мне стало жаль его, они с отцом так кричали друг на друга, и Винсент был очень расстроен этим разговором, и даже заплакал! Другой на моем месте почувствовал бы неловкость от подслушивания, но только не я. В груди горячими волнами нарастал гнев. Я мог бы прямо сейчас уволить их обеих за нарушение рабочей этики. К Лиён у меня были небольшие претензии: как ассистентка она мне совсем не нравилась. Мисук, напротив, была прекрасным специалистом. Кто же знал, что талант в финансовой сфере сопровождался длинным языком? – …И ночью, три раза! – услышал я обрывки разговора. Громкий смех Мисук разнесся по помещению, эхом отзванивая у меня в голове. Мысленно досчитав до десяти, я сделал глубокий вдох и все же смог взять себя в руки. – Готова поспорить, что у него в штанах, – начала Мисук, и я решил, что это отличный момент выйти из тени. Главным образом потому, что мне не очень хотелось слышать о том, что находится в штанах у Сокджина. Мерзость. – Лиён, Мисук, вы не должны вернуться к работе? Молчание. Выдохнув, я продолжил: – Лиён, кто сейчас сидит в моей приемной, когда вы обсуждаете в туалете величину… Эм, финансового состояния моего брата? – устало спросил я, хотя вопрос был скорее риторическим. Сплетницы не спешили выходить из туалетной кабинки, застигнутые на месте преступления. – И если не хотите лишиться своих мест, то прекращайте разносить сплетни. Через секунду послышался щелчок замка кабинки, в дверь просунулась светловолосая голова Лиён. Её глаза испуганно забегали по сторонам. Она испытывала и страх и стыд, и даже чувство вины – все это читалось у нее на лице. – За работу, – еще раз напомнил я, и, развернувшись, вышел из уборной. Сокджина я нашёл в своем кабинете. В руках у него была папка, та самая, что Лиён ранее передала мне в конференц-зале. – Уже остыл? – спросил я брата, но тот даже не обратил на меня внимания. Его полностью поглотили документы. Я нажал кнопку на табло электронного селектора, нервно постукивая ногами по полу. – Лиён, два кофе: мне как обычно, а Сокджину черный двойной без сахара. – Будет сделано, господин Ким, – прозвучал голос ассистентки. Глаза закрывались против воли, потерев кулаками веки, я зевнул и уронил голову на обитую мягким материалом спинку кресла. – Тяжелая ночь? – ухмыльнулся Сокджин, демонстрируя мне ровные белые зубы. Я молниеносно схватил маленькую статуэтку птички и замахнулся, делая вид, что собираюсь швырнуть её прямо в брата. Сокджин захлопнул папку и поднял её на уровень головы, защищаясь. – Ты сейчас у меня получишь! – завопил я, вытягивая руку вперед и указывая на Джина статуэткой. Он встал, кинул папку на стол передо мной и резким движением забрал птичку у меня из рук. Услышав его смех, я не смог сдержать улыбку. – Спокойно, воин, – он пробежался по статуэтке взглядом, подмечая, что когда-то это был его подарок мне, привезенный из Индии. Голубка из горного кварца. – Очаровательно. – Что именно? – отозвался я, занимая свое место. – Мой взрослый брат все еще коллекционирует статуэтки птиц, как в детстве. Я потянулся, и забрал птичку назад, не спуская с брата недовольного взгляда. – Ты серьезно собирался кинуть в меня этой птицей? – спросил он, изогнув брови. – Нет, рассчитывал, что обойдусь одной угрозой. Лиён с подносом проскользнула в кабинет. Сокджин, изогнув шею, проследил за движением ассистентки, и в его глазах вспыхнул интерес. Как только дверь хлопнула, я ястребиным взглядом взглянул в карие глаза брата. – Что? – спросил брат, – чем именно ты недоволен в этот раз? Я надеялся, что свою порцию братского гнева на сегодня уже получил. Он подхватил две чашки кофе и поставил одну передо мной. – Даже и не думай, – предостерегающе начал я. – О чем ты? – Я надеялся избежать этого разговора, но ты вынуждаешь меня. Сокджин сел в кресло, сделал глоток кофе и пожал плечами, словно понятия не имел, к чему я веду. – Я все еще не понимаю, – сказал он, покачивая мыском ботинка и наклонив голову вправо. – Ты знаешь, не смей приближаться к моим сотрудникам, – пригрозил я ему пальцем. Он рассмеялся. Однако мне совсем не было смешно. – Я серьезно, Джин, ассистентку не трахать! – Ты забываешь, что я твой босс, Тэ-тэ. А даже если бы это было не так, мама передала каждому из нас равное количество акций. Лиён такая же твоя сотрудница, как и моя. Да и что такого, если мы переспим, это вообще не твое дело, тебе не кажется? – Сокджин раскинул руки в стороны. – И замечу, это она раздевает меня глазами, а не я ее. От его самоуверенного тона меня передернуло. – Что такого? – в напускной задумчивости я приложил палец к губам, затем придвинувшись ближе к столу и сложив руки в замок перед собой продолжил: – Дай подумать, Лиён лишится работы и возможности реализоваться, но это в лучшем случае, ведь тебе плевать на нее. В худшем случае, на тебя донесут за харрасмент, – закончив, ядовито улыбнулся я. – Как тебе такое, братец? – Так себе перспектива, – остудив свой пыл, сказал Сокджин, почесывая затылок. – Вот и прекрасно! А теперь давай ты дашь мне спокойно выпить свой кофе. Через пару недель будет год, как я работаю в отеле управляющим. Когда-то я рассчитывал занять место в правлении, наравне с Джином. Но отцу никогда не нравилась эта идея. Он видел меня незрелым, глупым мальчишкой и говорил, что я не должен лезть в дела взрослых. Сокджин всегда был любимчиком в семье. После развода родителей мне пришлось довольствоваться теми крохами внимания, которыми отец одаривал меня: одна встреча и пара телефонных разговоров в год. Брат в свое время получил все и сразу, отец доверял ему, хотя это было совсем не взаимно. Родительская любовь самая страшная вещь на свете: она может вознести к небесам или уничтожить полностью, оставив после себя лишь выжженную землю. Родители могут дать ребенку крылья, а могут отрезать их, потребовав после этого благодарности. Мои крылья отрезали уже давно, и они не подлежат восстановлению. Обиднее всего, что того процента акций, что значился за мной, хватало чтобы иметь голос, но все еще не достаточно для того, чтобы быть услышанным. Контрольный пакет акций принадлежал Чэвону. Поэтому все решения принимал он. Возможно, так будет лучше, я приму это. Ведь родители всегда знают, что нужно детям.