Тьма в его сердце

Тэхён – Повторить, – крикнул Чимин, жестом подзывая бармена, чтобы тот подал нам новые коктейли. – Так и что на этот раз натворил твой папаша? Мой рассеянный взгляд скользнул по лицу лучшего друга. С Чимином мы дружили уже около трех лет. – Как всегда, обесценивание моих стараний и игнорирование моего существования, – монотонно произнёс я. – Можно больше конкретики? – Я не хочу говорить об этом, – отмахнулся я. Барная стойка, за которой мы сидели, была расположена в форме буквы «о». В центре располагался большой бар, и несколько барменов, которые как деловые пчелки бегали от одного клиента к другому. Этот клуб был одним из самых модных в Сеуле. На входе строгий фейсконтроль, однако сюда могли попасть люди различных социальных групп. Помещение клуба совмещало в себе две зоны. На первом этаже располагался танцпол и бар. Второй этаж был спроектирован в виде огромного балкона, огибающего все помещение по кругу. На втором этаже, располагались столики с диванчиками, оттуда гости могли наблюдать за танцующими на первом этаже людьми. Вот только второй этаж был не для всех, только вип-персоны могли попасть туда. Мы с другом входили в негласный список «элиты Сеула», но нам больше нравилось наслаждаться музыкой и обществом на первом этаже. Все кто собирался выше, были напыщенными индюками, с палкой в заднице, которая не давала им возможности нормально разговаривать с людьми, чей социальный статус был хоть немного ниже. – Почему ты не хочешь рассказывать об отце? Ты не доверяешь мне? – обиженным голосом спросил он. Официант поставил перед нами по новой порции коктейля и лучезарно улыбнулся. – Он опять сказал что-то не то или снова поставил Сокджина выше? – спросил Чимин, интонацией выдававшей сильный интерес, такой, который заставлял его идти напролом как упрямый баран. – Чимин! – воскликнул я, злобно сверкнув глазами. Друг возмущенно вскинул брови и даже приоткрыл рот, сделав вдох так яростно, что казалось, от переизбытка кислорода у него закружится голова. – Не смей кричать на меня! – зашипел он. – Я не хочу говорить об этом, понимаешь? Мне нужно провести вечер, не вспоминая об отце, работе или даже Сокджине. Чимин нехотя кивнул. – Прости, – сказал он, откидывая от лба упавшие пряди, тон его не был раскаивающимся, – возможно я немного надавил. Чимин не был доволен своей внешностью. Светлые волосы, пухлые губы,миниатюрность и нежные черты лица в своей комбинации делали его похожим на куклу и раздражали его. Именно поэтому он всегда отбивался и показывал свой дрянной характер, не позволяя никому даже голос на себя повысить. Он был слишком эмоционален, драматичен, любопытным и в какой-то степени наивным, но никак не глупым. – Да, как стотонный танк. Чтобы спрятать улыбку я обхватил губами трубочку и стал потягивать из стакана свой клубничный мохито. Сладкий холодный напиток наполнил тело теплым, как патока блаженством. Это была уже третья порция. – Лучше быть танком, чем велосипедом, – сказал он, дернув плечиком. Его рубашка кровавого цвета немного съехала с плеча, но он быстро ее поправил. Чимин сам создавал одежду и держал маленький бутик в цетре Сеула. Благодаря такому выгодному расположению, туда часто забредали богатенькие сыночки, которые привыкли тратить в день такие суммы, которые люди зарабатывали за год. Чимин вкладывал душу в это дело, однако мировой известности, о которой он мечтал, пока не случилось. Мне так сильно нравились его творения, что даже сейчас я был одет в рубашку и брюки придуманные Чимином: нежно-голубая рубашка, расстегнута на верхние пуговицы подчеркивая ключицы, а облегающие брюки выделяли сексуальные изгибы фигуры. – Думаю, нужно еще выпить, – сказал друг. Вечер только начался, а я уже чувствовал, приятную слабость из-за коктейлей. С приближением ночи в помещении становилось все больше посетителей, музыка играла громче, а воздух ощущался горячее. Я поправил причёску и улыбнулся подмигнувшему мне бармену, чувствуя легкость, струившуюся по моим венам от мохито. – Знаешь, больше в моей жизни не будет места всем этим бесполезным стенаниям. Я перестану отдавать всего себя работе и буду наслаждаться каждой секундой этой жизни. – Это правильно, – кивнула Чимин и подняла бокал в воздух. – И прямо сейчас я хочу двух вещей: еще выпить, и найти какого-нибудь симпатичного парня, чтобы потанцевать. Алкоголь, играющий с моим разумом, заставлял желать огня и страсти. Грязных танцев и поцелуев какого-нибудь красивого незнакомца. Когда в последний раз я позволял себе отдаться мгновению? Предыдущий год прошел для меня в клетке под названием KVT, в которую я заключил себя сам. – Наши желания похожи, но сейчас, я отлучусь на минутку, – вывел меня из мыслей голос Чимина. – Мне сходить с тобой? – Нет. Он неуклюже соскочил со стула и через несколько секунд раствотолся в толпе, оставляя меня наедине с коктейлем. Возможно, в университете я был свободен? Нет. Даже тогда у меня было слишком много дисциплин, выбранных мною же. Времени катастрофически не хватало на все, что в том возрасте требовалось молодому парне. Пожалуй, только в школе я чувствовал себя по-настоящему свободным, и необремененным ответственностью. Сегодня нужно все исправить. Я задумчиво наблюда за покачивающимися кубиками льда в стакане, но отвлёкся услышав низкий мужской голос. – Кентукки оул, десятый. Мои губы сложились в улыбке. Вот так просто, Кентукки оул десятый. Ни здравствуйте, ни пожалуйста. Просто Кентукки оул десятый. Если я не ошибаюсь, такой же виски предпочитает мой брат. Дорогой напиток, позволить который себе может не каждый. Я не обладал способностью на расстоянии угадывать засранец человек или нет. Но в этом конкретном случае, не было сомнений – засранец. Он находился ко мне очень близко, одно движение вправо, и наши плечи соприкоснутся друг с другом. Но я не спешил поворачивать голову. Надеюсь, мужчина уйдет и не решит сесть за барную стойку, иначе нам с Чимином придется сменить места. От него приятно пахло лавандой, кедром и чем-то, едва уловимым, отдающим свежестью, помимо этого, чувствовался запах табака. Рядом со мной опустилась его рука: крупная ладонь и крепкое предплечье, оплетенное венами, покрытое редкими темными волосками. Я прикрыл глаза и облизнул пересушенные губы,опьянённый коктейлями, музыкой, темнотой и этим приятным запахом. Официант протянул мужчине его заказ. – Сто пятьдесят долларов, господин. Сто пятьдесят долларов? Господин? Я распахнул глаза, и еле сдержал смешок, награждая золотой медалькой свою интуицию. Я не ошибся, это был тот же виски, что любил выпивать Сокджин. Мой незнакомец не просто засранец, а безумно богатый засранец. На такое определенно стоит посмотреть. Я лениво повернул голову в сторону мужчины, но стоило мне заметить темную шевелюру и выдающийся профиль, моя улыбка померкла, а тело словно парализовало. Я уже видел его в кафе. Он скользнул взглядом по моему лицу, чуть дольше задерживаясь на губах. Холодные чёрные глаза пробирали до глубины души. Брови были нахмурены, а губы, сжаты, словно он был чем-то недоволен. Его руки и тело, должно быть, ковали из камня с десяток великих скульпторов. Сейчас он был в простой черной футболке, но выглядел, словно сошедшее с Олимпа божество. Я думал, что рубашка, которая была на нём в нашу первую встречу – самое сексуальное, что может случиться с этим мужчиной, что ж, я глубоко заблуждался. Он продолжал разглядывать меня, и делал это весьма грубо, так, что мне стало не по себе. Казалось, я сижу голый, не защищенный и кусочком ткани, и позволяю ему рассматривать меня как препарированную лягушку. Я не любил излишнее внимание, но в компании мужчин никогда не робел. А из-за этих прожигающих меня насквозь темных глаз, возникало желание обхватить себя руками, чтобы создать хоть какой-то барьер между нами. – Пялиться – неприлично, – хмуро бросил я. Взгляд невольно скользнул на разворот широких плеч обтянутых черной хлопковой тканью футболки, и ниже, к поясу его джинсов. – Ты забавный – небрежно подметил он. Я приоткрыл рот в удивлении и зашевелил губами, но, кажется, потерял способность говорить. Забавный? Я кто для него? Обезьянка в зоопарке? – Нет, это ты забавный, – фыркнул я. В его глазах появился странный огонек. Мой взгляд скользнул к его мощной загорелой шее, и мне вдруг захотелось кое-что сделать. – Будешь на меня так пялиться, я тебя укушу, – зачем-то выдал я. – А ты сразу к делу переходишь? Я скривил губы. – Не в том смысле, я бы укусил тебя, только чтобы сделать больно. – Не обманывай себя. Ты хочешь гораздо больше, чем просто укусить меня, – бросил он и отвернулся. Я усмехнулся. Ну, до чего самоуверенный засранец! – Расслабься, медведь, ты не в моем вкусе. – Медведь? Почему медведь? Я пожал плечами. – Здоровый ты, – пояснил я, переводя всё своё внимание на трубочку от коктейля. – Интересно, – протянул он, потерев пальцами подбородок, а затем улыбнулся, кажется, удовлетворенно. – Я думал, что малюсенькая улыбка вызовет у тебя инсульт. Он пропустил эту колкость мимо ушей и пододвинулся ко мне ближе, позволяя расслышать его слова. – Дживон клялся, что ты ненормальный, но я знал, что он врёт, чтобы прикрыть свое уязвленное эго. – О чем ты? – непонимающе моргнул я. – Обычно ни парни, ни девушки ему не отказывают, тем более кто-то вроде тебя. Он поднес стакан с темной жидкостью к губам, пробуя обжигающий виски. Словно завороженный я наблюдал за его подрагивающим кадыком, и каплями конденсата на стакане, стекающими по запотевшему стеклу. Это алкоголь со мной играет. Я всем телом развернулся в его сторону, упираясь коленями в накаченное бедро, обтянутое темно-синими джинсами. Очень сексуальными джинсами. – Что значит «кто-то вроде тебя»? Что, по-твоему, со мной не так? – Ну, если ты хочешь знать. Он пробежался взглядом по моим ногам и лоферам, затем поднялся выше, к ключицам, и хмыкнул, подмечая что-то в своей голове. Я подтянул рубашку, стараясь полностью закрыть до горла. Но выглядело это нелепо, и мужчина усмехнулся. Затем его взгляд скользнул на плечо, с которого от моих неуклюжих действий спала рубашка, и его глаза потемнели. – Чего ты улыбаешься постоянно, как умалишенный? – недовольно спросил я. – Забыл, что сам хотел увидеть мою улыбку? – Вовсе не хотел. Он долго смотрел на мою рубашку, затем скользнул взглядом к губам. – Хотя знаешь, с тобой всё прекрасно, не переживай, – отмахнулся он, допивая остатки виски из стакана. – Бармен, повтори. Я шумно фыркнул от возмущения, появилось навязчивое желание выхватить из рук засранца стакан и разбить стекло о его голову. – Раз начал, договаривай, – прорычал я. Он засмеялся и спокойно встретил мой холодный взгляд. Сейчас я не заметил в его глазах той отстраненности, которую он пытался продемонстрировать ранее. Вместо этого, затмевая друг друга, там искрили азарт и интерес. – Дживону не отказывают парни твоего социального статуса. – Моего социального статуса? – недоуменно переспросил я. – И какой у меня социальный статус по его словам? – Уж точно не высокий. – Интересно, – протянул я, пряча улыбку. – Позволь узнать, что конкретно указывает на мой не высокий социальный статус? – Одежда, обувь, – безразлично ответил он. Всего-то, я уж было подумал, что меня приняли за легкодоступного паренька. – А он, должно быть, разбирается в женской моде? – Нет, но моя подруга разбирается, – сказал медведь, качнув стаканом с виски в сторону. Я проследил за его жестом, и наткнулся на фигуру девушки, наблюдающей за нами. На ней было серебристое, свободного кроя, платье, едва прикрывающее интересные места ее тела. Если она сделает какое-нибудь резкое движение, то ее грудь вырвется наружу, и окажется на обозрении у всех окружающих её людей. Тем не менее, платье на ней смотрелось потрясающе. – Твоя подружка? – безразлично спросил я. – Просто подруга. – Та девушка не выглядит радостной от того, что ты сидишь рядом со мной. Боится, что принесешь им какую-нибудь заразу из мира простых людей? Мужчина рассмеялся, но не ответил. – Чего тогда спустился к смертным? Он кивнул на стакан в своей руке. – Выпить захотел. – Для этого не обязательно было спускаться, – пожал плечами я. – Там же есть официанты. – Здесь можно курить. – Там тоже можно, – парировал я, кивая в сторону вип-зоны. – А что если мне хотелось выпить именно с тобой? – спросил он хриплым голосом, оборачиваясь всем телом ко мне. По телу пронесся импульс, наполняя мою грудь теплом, и я нервно сглотнул. Алкоголь, музыка и темнота, да еще сексуальный дерзкий мужчина рядом, определенно не способны были помочь мне сделать верное решение этим вечером. Я хотел наплевать, на то, что он насмехался надо мной минуту назад, наплевать, на то, что он высокомерный кретин, как и его дружок из кафе, но затуманенный рассудок нуждался в этой близости, нуждался в этих губах и его запахе. И я готов был бы пасть от его природного обаяния и очарования его темных глаз, но у меня был мозг и принципы, позабыть о которых не заставит меня даже ящик алкоголя. Большая рука бесцеремонно накрыла мое колено. Он улыбнулся своей греховной соблазнительной улыбкой, и посмотрел на меня исподлобья. В его глазах танцевали бесята, разжигая большой огонь, который, грозился спалить меня дотла. – О чем ты сейчас думаешь, скажи, – попросил он, поднимаясь рукой, заставляя меня оцепенеть от этого прикосновения. Теплая ладонь так хорошо чувствовалась даже через одежду, что я даже не пытался его остановить. Не хотел этого. Я открыл рот, чтобы не задохнуться от переполняющих меня эмоций, но тут же закрыл его, увидев приближающуюся подругу мужчины. Девушка в серебристом платье. Тяжело было ее не узнать: темноволосая красавица с оливковой кожей, карими глазами и пухлыми губами, кажущимися еще больше из-за красной помады. Это Ко Минси – начинающая, но небезызвестная модель и актриса в Корее. – Думаю, тебе пора, – кивнул я в сторону Минси. Сбросив его руку со своей ноги, я отвернулся, выискивая глазами друга. В толпе показалась светлая макушка Чимина. Я вздохнул, облегченно и немного разочарованно. Мозг хорошо понимал, что с такими типами лучше не связываться, но тело взывало к другому. – Это Чонгук был с тобой? – удивленно спросил Чимин, запрыгивая на барный стул. Я обернулся, ни мужчины, ни его подруги уже не было. – Кто? – Чон Чонгук. Зал перед глазами иногда покачивался, а музыка то утихала, то оглушала меня. Я всё ещё не понимал, о ком говорит Чимин. – Неужели его лицо не кажется тебе знакомым? – спросил он. – Он актер какой-то что ли? Чимин дёрнул плечом, судя по его напряженному виду, некий Чон Чонгук не слишком ему нравился. Он глубоко вдохнул, готовясь сбросить этот огромный ком информации на меня. – Компания JK Comporation. Всего два слова, и на меня лавиной сошло озарение. – Компания? Оу, – вырвалось из моего рта. Я пытался переварить полученную информацию. – Тот самый Чон? Человек, который застроил практически всю страну? – Да, – кивнул она. – О. – Хватит стонать, – засмеялся Чимин. Осознав, что сижу с открытым ртом, я постарался его закрыть. Чон Чонгук, надо же. А я ведь сразу понял: богатый засранец. Его отцу принадлежала частная строительная компания, которая существовала вот уже пять поколений. Неудивительно, что он ведет себя как индюк, это у него в крови. Прочистив горло, я выпрямился и взглянул на друга. – Я не стону, я удивлён. – Повторите, – потребовал Чимин у бармена, но был остановлен мной. – Нам ничего не нужно, спасибо. Бармен улыбнулся и принялся протирать стаканы. – Как это не нужно? – спросил друг. – Нам хватит! Ты на ногах еле стоишь, – заворчал я. – Нормально я стою! – возразил он, вздернув подбородок. – Ага, если держишься за стеночку. Он подумал насколько секунд, затем раздраженно фыркнул. – Ладно, твоя взяла. Я оглянулся, в надежде еще раз увидеть незнакомца. Но мужчина словно испарился. Чимин посмотрел на меня с вопросом в глазах, он понял, что я пытаюсь увидеть Чонгука. – Тебе не кажется, что он слишком молод для этой компании? – спросил я. – Компанией владеет его отец, как и управляет. Какую роль играет Чонгук в их семейном бизнесе, я не знаю. Но ясно, что рано или поздно компания отойдет ему. То, как он говорил о нем, с явным пренебрежением в голосе, позволило мне кое-что понять. – Тебе он не нравится. Чимин скривил губы и странно посмотрел на меня. – Он же ужасен, – фыркнул она. – Эдакий коллекционер разбитых сердец. Как он умудряется влюблять в себя девчонок и парней, проведя с ними лишь одну ночь? Кстати, чего хотел от тебя? Я пожал плечами. – Ничего, он просто пришел выпить. Он окинул мое лицо внимательным взглядом. – Я надеюсь, ты не запал на него. Я понимаю, никто не отказывается от Чона, его тело, лицо, губы, пресс и зад… – Я отказался бы! Он же видел больше половых органов чем венеролог!– направление его мыслей мне совсем не нравилось. – Внешне он красивый, это сложно отрицать, но внутри, – я покачал головой. – Он открыто насмехался надо мной, видите ли, я не соответствую их уровню. И наряд у меня не такой и обувь не очень. Одним словом – второй сорт. И как я хоть на секунду мог попасть под его обаяние? – Второй сорт? – задыхаясь от негодования, прохрипел Чимин. – У тебя самое лучший наряд здесь! Потому что его сделал я! – Ты такой скромняга. – Потому что это правда! Пойдем! – скомандовал Чимин, протягивая мне руку. – Пошли, поднимемся наверх, пусть его челюсть окажется на одном уровне с полом. Я рассмеялся, но с места не сдвинулся. – Чимин, я уверен в себе, поэтому не собираюсь ничего ему доказывать. – Я хочу доказать! Что значит второй сорт? Ты богатый наследник гостиничной империи, в двадцать два справляешься с целым отелем! Слабо улыбнувшись, я покачал головой. – Не выйдет, мне по большому счету нет до него дела. Я не собираюсь мериться… Ну, этим. Ты сам понял. – Не понял, – покачал головой друг. – Яйцами, – прошептал я. – И не мог бы ты говорить тише о том, что я наследник гостиничной империи. Остыв, Чимин сел на стул и надул губы. – Ненавижу этих зажравшихся сынков, они считают, что весь мир у их ног. – Однажды реальность ударит по нему очень больно, – предположил я. – Всё же в этом мире вращается по кругу. Делаешь зло – получаешь зло. Все просто. Хотя я совсем не верю во всю эту чепуху с кармой. – Да никакой кармы на него не хватит. Он будет и дальше жить в панцире из своего превосходства над другими, и оскорблять чужую одежду, – чуть тише добавил он. На моих губах появилась слабая улыбка. – Так вот в чем дело? Он оскорбил твоё творение, поэтому ты так завёлся. Чимин молчал, но всё было понятно и без его ответа. – Конечно! Если он снова попадется мне на глаза, я скажу ему пару крепких слов. Иисусе! Он вообще не меняется. Как был кретином, так и остался! Его слова заставили меня задуматься. Откуда бы ему знать, что он кретин?