Тьма в его сердце

Тэхён Следующее утро началось с двухчасовой тренировки на первом этаже фитнес-зала жилого комплекса, в котором находились мои апартаменты. В наушниках играла энергичная музыка. Я пытался сконцентрироваться на спорте и отключиться от внешнего мира, но все мои попытки оборачивались крахом. В мыслях я снова и снова возвращался к человеку, который пробуждал во мне желание, неизведанное ранее. Такое, которое одолевает в миг и заставляет людей заниматься чем-то непотребным в самых неподходящих местах: в лифте, в примерочной, в тёмном переулке, на лестничной площадке. Никто не в силах справиться с этим чувством, никто не может дотерпеть до дома. Вот и я уже который раз ловлю себя на мысли, что при виде Чонгука хочу сорвать с него всю одежду. И каждый раз, когда моё сознание невольно возвращалось к нему, я увеличивал скорость беговой дорожки. На секунды это помогало, пока не привыкал к скорости и не начинал думать о нём снова. В целом, время, проведённое с Чонгуком, нельзя было назвать таким уж плохим. С ним было весело и комфортно. Правда, иногда он жутко раздражал меня — например, когда отрицал очевидные вещи и юлил. Как пару дней назад в клубе: он не был со мной честен, говоря о Минси. Я злился, потому что знал — между Минси и Чонгуком что-то определённо происходит. Я заметил это ещё тогда, в ресторане, когда Минси решила задеть меня своими дешевыми выходками. А в клубе я полностью убедился в чувствах этой брюнетки. Я был прав и был уверен в этом. Я не люблю, когда меня пытаются убедить в обратном. Поэтому Чонгук либо отличный лжец, либо действительно не замечает плотоядных взглядов Минси. Из зала я вышел совершенно обновлённым и мокрым, но, как ни странно, полным сил. Хоть какая-то польза была в этом. Тренировка ненадолго успокоила моё разыгравшееся либидо и заставила думать лишь о холодном душе. Я поднялся на свой этаж и вышел из лифта, на ходу просматривая сообщения на телефоне. Но, услышав звон ключей, поднял голову и замер буквально в пяти шагах от своей квартиры. Конечно же, это была моя соседка госпожа Чхвэ в сопровождении своей собаки. Должно быть, они возвращались с утренней прогулки. Старуха возилась с дверным замком и одновременно тянула кольцо с поводком на себя, но упрямый пёс встал в стойку при виде меня и не хотел сдвигаться ни на дюйм. Его вздыбленная холка говорила о том, что он не рад мне. Что ж, это было взаимно. Я почти дошёл до двери, но вдруг это исчадие ада дёрнулось в мою сторону, громко залаяв. Я хотел закричать, но едва успел вдохнуть. Выставил руки вперёд, растопырив пальцы, и попятился назад, но, запнувшись, упал прямо на бок. В ушах звенело от громкого лая, а бедро поразила тупая боль. – Уберите его! – крикнул я, тяжело дыша и распластавшись на полу. Телефон отлетел в сторону, как и бутылка с водой. Госпожа Чхвэ наконец обернулась и сердито посмотрела на меня. Её верхняя губа дёрнулась от раздражения и, кажется, усталости — как если бы я был молью, поселившейся в её кашемировых костюмах. – Чего орёшь-то? Мой пёсик не кусается. Ты замахнулся на него, что ли? – ворчливо спросила старуха. – Он не любит, когда к нему подходят слишком близко, – добавила она уже спокойнее. Госпожа Чхвэ разобралась с замком и подтянула собаку к себе. Та нехотя, всё ещё скалясь, повиновалась. Я осторожно встал на ноги и принялся отряхивать свою пятую точку. – Иисусе, я даже не приближался к вашей блохастой псине, – ответил я с брезгливым выражением лица. Старуха что-то гневно пробубнила себе под нос и зашла в свою квартиру. В холле повисла тишина, прерываемая лишь моим тяжёлым дыханием. Я подобрал телефон и, нагнувшись за укатившейся бутылкой, вдруг снова почувствовал тупую боль в бедре. Кажется, ушиб ногу или потянул связки. И во всём виновата старуха и её невоспитанная собака! Растирая больное место и прихрамывая, я зашёл в квартиру. Приняв душ, я выпил таблетку обезболивающего, чтобы не отвлекаться на боль в ноге, быстро оделся, привёл себя в порядок и вызвал такси до работы. День в отеле начался вполне спокойно. Мы с отцом поговорили о делах: обсудили бюджет и прибыль за последний месяц. Вопросы его касались лишь работы, и это в очередной раз подпортило мне настроение. Он что, умрёт, если хоть раз спросит, как у меня дела? В любом случае, времени думать об отце у меня не было. К обеду Лиён принесла в мой кабинет документы, связанные с закупками расходных материалов и оборудования. Я долго и тщательно проверял цифры и наименования. И только после полной проверки смог расписаться и передать их в другой отдел. Далее пошли документы из банка, ведомости по зарплатам и прочая рутина. На столе завибрировал телефон, оповещая меня о новом сообщении. Я догадывался, кто это мог быть. После нашего недавнего «не-свидания» в компании его друзей он вдруг начал слать мне сообщения. В основном это были примитивные «как дела?» или «чем занят?». Но иногда он слал нечто нетривиальное — как вчера вечером, когда спросил, что на мне надето. Вот и сейчас это был Чонгук: Давай встретимся вечером. Он снова проигнорировал знак вопроса, видимо потому, что совсем не спрашивал меня, а оповещал, как будто я уже был согласен. Я не стал долго думать и ответил: Ты забыл знак вопроса. Но тебе повезло. Я согласен сходить с тобой на ещё одно «не-свидание». Забери меня в шесть. Было ещё четыре пропущенных от Сокджина, но я решил перезвонить ему во второй половине дня, если найду для этого время. Я часто игнорировал звонки и сообщения, поступающие на мой личный номер. А в последнее время и вовсе откровенно подзабил. Вопросы мамы и Сокджина раздражали меня. Психологи советуют избавляться от всего, что вызывает раздражение. Так я и поступал. Сокджин и мама как-нибудь переживут. К обеду я спустился в ресторан, чтобы проверить, как идут дела у работников, и заодно пообедать. Но в коридоре застал один очень интересный разговор. – …И этот парень спрашивал о каком-то официанте Тэхёне, весь такой взъерошенный и мокрый, настоящий красавчик! – воодушевлённо зашептала Суи. Правда, на шёпот это мало было похоже. Суи работала администратором на ресепшене, её смена как раз была в тот день, когда Чонгук решил беспардонно вторгнуться в мой мир ради номера телефона. Я знал, что его появление не останется незамеченным. Этот разговор был тому доказательством. – Да, мне говорили, что он был здесь некоторое время назад. И ещё говорили, что потом он ушёл с Винсентом, – задумчиво протянула Салли. – Интересно, что же ему понадобилось от него? Саён была той самой «милашкой», о которой мне недавно рассказывал Намджун. Он встречался с ней несколько раз. Не могу сказать, что обрадовался, когда услышал это: я был вне себя от злости на девицу, которая решила пренебречь всеми правилами и завела отношения, какими бы они ни были, с посетителем ресторана. Могло показаться, что я ревную, ведь Намджун когда-то очень нравился мне. Но я вовсе не ревновал. Сейчас нас с ним ничего не связывает, и вряд ли что-то будет. Моё недовольство было исключительно профессиональным, никаких личных мотивов. – Не знаю, но он явно что-то хотел. И Винсент повёл его куда-то. Кто вообще этот Тэхён, о котором он спрашивал? – добавила Суи. – А ты что, знаешь его? Саён громко фыркнула. – Конечно, знаю. Это Чонгук. А с другом его — Намджуном— я знакома очень близко, если ты понимаешь, о чём я, – засмеялась она. – И у Дживона — ещё одного из них — тоже есть мой номер. Так что любой из троих может мне позвонить, я не буду против, – добавила она. Вот как, значит. Саён наверняка спала не только с Намджуном, но и с Дживоном. Сколько ещё наших гостей побывало в её постели? – А зачем ты вообще раздаёшь свой номер всем подряд? Не боишься, что будут проблемы? Саён вздохнула, словно Суи была самым глупым человеком на свете. – Чтобы наверняка. Я увеличиваю шансы. И нет, проблем не будет, – уверенно выдала она. – Шансы на что? – Найти настоящую любовь. – Не смеши, ты ищешь не любовь, а кошелёк потолще, – упрекнула её Суи. Саён засмеялась: – Одно другому не мешает. Только не говори, что ты не такая. – Я не такая! Не могу быть с человеком без чувств. – Ты глупая, чувства не важны! – фыркнула Саён. – Тшш! Не ори так. В любом случае, этому Чонгуку твой номер точно не нужен, он ушёл с Винсентом . – У них с Винсентом ничего не может быть, гарантирую, – уверенно заявила она. – Он сюда больше не придёт. Кому как не тебе знать: он же заказывал номер и приходил с разными парнями и девицами в этот отель. По моей коже прокатился холодок. Чонгук водил своих игрушек в наш отель. Мы встречались всего пару раз, но от мысли, что он всё ещё может спать с другими, мне стало не по себе. Я не имел на него никаких прав. Мы не были парой, даже наши встречи он отказывался называть «свиданиями». Это многое объясняло. Чонгук нравился мне, но не до такой степени, чтобы ревновать. Именно этим я пытался себя успокоить, заглушая тяжесть под грудиной. – Тише! Мне вообще нельзя говорить об этом,Саён! – гневно зашипела Суи. Как так вышло, что за всё это время я ни разу не встречал его в отеле? А вне отеля? Мы варились в одном котле. Неделя гольфа,скачки, мероприятия, курорты и благотворительные вечера, где Чонгук и я могли бы пересечься. Вероятность была высокой. Но я его не помнил. – Интересно, а Винсент знает, что Чонгук таскает парнишек по отелям? – усмехнулась Саён. – Как думаешь, он сам не оказался одним из них? – Замолчи. Если он услышит, уволит меня! – Не смеши. Винсент — никто. Разбалованная кукла с деньгами. Все знают, что отелем управляет Сокджин. Винсент — только ширма. Вот стерва! Её слова больно ударили по мне. Ведь я всё своё время и силы отдавал этому отелю. Я не был разбалованной куклой. Я не был ребёнком. Первым порывом было подойти к Саён и с громким скандалом уволить её. Но то, что делало меня хорошим управленцем — это такт, ум и любовь к своему делу. Я не мог позволить себе раздувать и выносить на публику скандал. Тем более, если я это сделаю, то окажусь тем, кем меня видит Саён — разбалованным ребёнком. Тихо развернувшись, я направился в ресторанный зал. Решу позже, что делать с этой ситуацией.

***

После того как я занял неприметный столик в самом конце зала, мне позвонил Чимин, который хотел пообедать со мной. Уже через двадцать минут он сидел рядом, поедая цыплёнка табака и запечённые овощи, которые я любезно заказал для него. — Кто из них тебя обсуждал? — спросил он, отправляя в рот кусочек баклажана. — Покажи. Чимин ждал моего ответа, медленно пережёвывая овощи. Напряжённо выдохнув, я коротко кивнул в сторону Саён, которая в тот момент принимала заказ у взрослого, явно состоятельного посетителя. Господин Ли— один из наших постоянных постояльцев. Он часто приходит в ресторан со своей женой и детьми. Никогда не видел его в компании любовницы — или хотя бы возможной. Либо он умело скрывает свою вторую жизнь, либо просто верен семье. Мне, как человеку, на себе испытавшему последствия развода родителей, хотелось верить во второе. Хотя со временем верить в людей становилось всё сложнее. В голове пронеслась мысль, от которой по коже пробежали мурашки: а если Саён и ему сунет свой номерок? Это будет катастрофа — и для меня, и для отеля. Если она позволяет себе такое вольное поведение с молодыми, почему бы не предложить себя и тем, кто постарше — и женат? Это может серьёзно задеть гостей. А оскорблённые богатые гости легко могут превратить мою жизнь в ад. Боже, о чём я вообще думаю? Это оскорбит кого угодно. — Уволь её, — коротко сказал Чимин, пожимая плечами и разрезая овощи. Его слова заставили меня очнуться, посмотреть на ситуацию яснее. — Я думаю об этом, но... — Но что? — Я хочу верить, что моё желание уволить её никак не связано с Чонгуком. С раздражающим звоном он отложил вилку в сторону. — Тэхён, она нарушает одно из твоих главных правил. У тебя есть полное право её уволить. Кто знает, чем она занимается с постояльцами отеля или с посетителями ресторана? Это аморально! А если это взрослый человек с семьёй? — он покачал головой. Чимин думал точно так же, как и я. — Уволь её, пока не стало слишком поздно. Пока она не стала проблемой, которую тебе придётся разгребать всем своим временем и силами. Саён не была из привилегированной семьи. Честно говоря, она даже не была из среднего класса. Я знал, что её мама умерла, не дождавшись пересадки почки. После её смерти Саён осталась одна. Разве я могу винить её за то, что она отчаянно пытается пробиться в мир, где ей больше никогда не придётся работать? У каждого свой путь. Её путь — найти обеспеченного мужчину. Желательно — мужа. — Вообще-то я уже знаю, чем она занимается с постояльцами, — тихо сказал я. Мысль о ней и Намджуне уколола что-то в глубине. Это не была ревность. Это даже не грусть. Просто неприятный сюрприз — как когда заходишь в магазин за перчатками, а все цвета категорически не подходят к пальто. Глаза Чимина загорелись любопытством. Он отставил стакан с минеральной водой и уставился на меня в ожидании продолжения. — Помимо того, что она раздаёт номер, она спит с Кимом. Глаза Чимина округлились, потом он нахмурился и покачал головой, будто не понял, о ком речь. — Подожди. Кто такой Ким? — спросил он. — Ким Намджун, — прошептал я. Его брови резко взлетели вверх, рот приоткрылся — будто ему не хватало воздуха. — Намджун? И ты только сейчас об этом говоришь? — возмутился он. Теперь уже я нахмурился. — Ты ведь видел его тогда в ресторане. Он был с Чонгуком. — Где я мог его видеть, Тэхён? Я не выходил из комнаты за баром до двух ночи. Я видел только Чонгука, потому что он подошёл к стойке, — прошипел он, сверля меня слегка безумным взглядом. Рассерженный Чимин напоминал злую куклу Чакки. — Я думал, ты видел… — спокойно сказал я, поправляя прядь волос. Разве я не упоминал Намджуна? — Не видел. Ты не говорил про него ни слова. Только про Пака. Я бы точно запомнил, если бы ты сказал, что друг Чонгука — это твоя первая школьная любовь! Пак. Фамилия Дживона. Я никогда не слышал о династии Пак раньше. В отличие от Чонов. — Он не был моей школьной любовью. Это была просто симпатия, — пробормотал я. Чимин выдохнул, откинулся на спинку и скрестил руки на груди. — Неважно. Если Чонгук до сих пор не понял, кто ты — значит, Намджун тебя не узнал, — медленно сказал он, вслух обдумывая. — Не узнал. Но из всех его друзей он интересовался мной больше всего, — сказал я, вспоминая вопросы Намджуна о моей биографии. Он не мог меня узнать. Как можно узнать того, кого ты не знал вообще? Чимин задумчиво провёл пальцем по щеке и кончиком языка прошёлся по нижней губе. — Очень интересно, никто из них не подумал, откуда у простого официанта деньги на развлечения, которые ему не по карману? Кстати, об этом. — Пока я был с ним, мне не приходилось ни за что платить, — признался я. Чимин удивлённо ахнул. — Ты же никогда не позволяешь платить за себя. Кто ты и что сделал с моим другом? Я рассмеялся. — Тэхён — управляющий отелем не позволял, Тэхён — официант позволяет. — Надо же, звучит как раздвоение личности, — усмехнулся Чимин. — Мне и самому так кажется. В тот вечер я вошёл во вкус и играл свою роль очень хорошо. Не Оскар, но и не Золотая малина. Это одновременно и радует, и пугает меня, — ответил я. — Это мелочь. В любом случае на Чонгуке это не отразится, — поспешил успокоить меня Чимин. Я нахмурился. — С чего ты взял, что я думаю о нём? — подозрительно спросил я. — У тебя на лице написано, — пожал плечами Чимин. — И что же там написано? Чимин задумчиво приложил палец к губам. — Словно ты отобрал у ребёнка леденец, — усмехнулся он. — Расслабься и получай удовольствие. Я потянулся к стакану, чтобы смочить горло. Почему-то я совсем не чувствовал себя расслабленным. При мысли о том, что Чонгук всё узнает, мне становилось не по себе. — Он всё ещё без ума от тебя или стал терять интерес? — вдруг спросил Чимин. Вспомнив его нетерпеливые, полные жара и желания прикосновения, я коротко улыбнулся: ох, он совсем не терял интерес, а скорее наоборот — его интерес рос в геометрической прогрессии. — Он не без ума от меня, но я всё ещё его любимая игрушка, — вызывающе ответил я, наблюдая, как губы Чимина кривятся при слове «игрушка». — Отвратительно, — выплюнул он. — Сам подбил меня на это, — пожал плечами я. — Я говорю о том, что это звучит отвратительно. Но раз мы говорим о Чонгуке — твоя правда. Ты для него игрушка, — ответил Чимин, разводя руки в стороны. Игрушка. Я для него игрушка. Кукла, с которой он ещё не успел наиграться как следует. Но когда Чонгук получит своё, он переключится на новую игрушку. А меня постигнет участь всех ненужных вещей. Хорошо, если он хотя бы голову мне не свернёт. Хотя если узнает об обмане, то точно свернёт. От этой мысли мне стало грустно. Не то, чтобы я хотел иметь какие-то настоящие отношения с ним, но и быть лишь игрушкой меня не прельщало. Я никогда не был игрушкой для кого-либо. На самом деле мой опыт в любовных делах был сопоставим с размером нашей Солнечной системы в галактике Млечный Путь: он был ничтожно мал. — А он игрушка для меня, — добавил я, наивно полагая, что от этих слов мне станет легче. Но легче не стало. Чимин улыбнулся, дёрнув плечиком. — Раз так, то продолжаем? — спросил он. Я коротко кивнул, вспоминая некоторые эпизоды прошлого. — Да. Мои первые отношения можно назвать самыми серьёзными из тех, что у меня когда-либо были. Парня звали Сунхёк, мы были ровесниками и вместе ходили на математику и историю. Я не помню, как мы познакомились, казалось, мы знали друг друга всегда. Сунхёк был блондином. Ростом около ста семидесяти восьми сантиметров, он был атлетического телосложения, но всё же его нельзя было назвать крупным. Он был моим первым парнем и первым мужчиной. Я, как оказалось, тоже был его первым сексуальным опытом. Мы встречались год до выпускного и три летних месяца после, и разошлись, когда нас обоих захватила учёба в университете. Находясь на разных концах страны, выстраивать отношения было трудно. Сунхёк был превосходным парнем, мне было хорошо и комфортно с ним. Эти воспоминания отзывались теплом в груди и вызывали улыбку на губах, однако с моей стороны это была не любовь. Тогда мы оба слишком мало понимали в этом. На самом деле я понятия не имел, почему вообще стал встречаться с ним. Сунхёк был не в моём вкусе, но он постоянно бегал за мной хвостиком, чем и заставил обратить на него внимание. В школе у меня был соперник — Кан Джинхён. Он был влюблён в Сунхёка, но тот не замечал его. Я начал ходить на свидания с Сунхёком, чтобы в очередной раз обойти Кана, разозлить его. Но потом всё стало слишком сложным. Мне понравился Сунхёк— в отличие от других игроков из футбольной команды он не был тупым. С ним было интересно, кроме того, Сунхёк относился ко мне как к принцу. Это подкупало, поэтому я не хотел отказывать ему. Однако после школы расстояние разъединило нас, и хотя Сунхёк не хотел расставаться, я сделал это — бросил его по телефону. Иногда я начинал винить себя за это. Не стоило поступать так со Сунхёком. Возненавидел бы он меня, если бы узнал, что я стал встречаться с ним только чтобы позлить Джинхёна? Бросил бы меня первым? К сожалению, я так и не узнаю этого. Но едва ли меня можно считать подлым. Причина, по которой я начал встречаться со Сунхёком, была неважна, потому что в наших отношениях я был искренним. Другие двое моих партнёров не были столь важны в моей биографии, как Сунхёк. Оба были удобным вариантом, чтобы отвлечься от рутины, но отношений, как таковых, у нас не было. Просто взаимовыгодное партнёрство и встречи пару раз в неделю. После школы у меня не было времени на эти бессмысленные вещи. Так вышло, что я никогда не любил. И самое страшное, что может сейчас случиться — это если я влюблюсь в Чонгука. Он умел красиво говорить и очаровывать одной лишь улыбкой. Но вариант развития событий, где я теряю голову и влюбляюсь в него — невозможен. Чонгук, конечно, не самый плохой человек. Он весёлый, остроумный и очень харизматичный. Даже в его высокомерии и самодовольстве есть своя прелесть, но этого всё равно недостаточно, чтобы потерять голову. Мне это не грозит. Поэтому я ещё немного поиграю на его нервах, и если он выдержит, то будет вознаграждён правдой.