Тьма в его сердце

Чонгук Я подошёл к краю обрыва и осмотрелся. Вдалеке виднелся альпинистский лагерь. За ним простирались тёмно-коричневые горные хребты и пожелтевшие сопки. Чтобы забраться сюда, мы проделали большой путь, потратили около четырёх часов, однако я не чувствовал усталости — продолжал стоять на ногах и наблюдать за полётом птиц. А вот отцу было тяжело — я находился в трёх метрах от него, но всё равно слышал его тяжёлое дыхание. Можно было бы всё списать на разряженный воздух, но сегодня у нас был совсем лёгкий маршрут, Стэф называла его детским. Мы не поднимались высоко в горы, соответственно воздух здесь был в порядке. Это и скалолазанием нельзя было назвать — у нас не было альпинистского снаряжения, и весь путь мы прошли пешком. Обычный поход. В другие дни мы ходили либо вдвоём со Стэф, либо компанией по четыре-пять человек: я и Стэф, её подруга Лора, старшая дочь Лоры — Эйприл и ещё один друг Стэф — Мейсон. Мы выбирали средний маршрут. Но сегодня с нами был отец, поэтому трасса была совсем лёгкой. Он не большой любитель восхождений. Однако эта высота тоже была впечатляющей, а дорога интересной — по пути нам даже удалось увидеть горных козлов. У Стэф сегодня день рождения, взбираться в горы в этот день было традицией. Начал её отец, когда она была примерно моего возраста. Сзади послышалось шевеление, и я обернулся. — Кто выкуривает по пачке в день, умирает в горах, — оптимистично напомнила она, передавая отцу воду. Я подавил смешок. — Спасибо, милая, но я уже бросил курить, — усмехнулся отец, присаживаясь на большой круглый валун. Стэф хитро прищурилась — она всегда так делала, когда знала, что её обманывают. — Ты забыл свои сигареты утром на кухне. — Не правда, я буду всё отрицать! — засмеялся отец. Стэф погладила отца по плечу и с улыбкой на лице взглянула на меня. — Чонгук, пообещай, что не переймёшь вредную привычку своего папы и не станешь выкуривать по пачке в день. — Обещаю, — сказал я. Она сердито взглянула на меня, едва пряча улыбку. — Знай, я всегда буду рядом, чтобы стукнуть тебя разок, если увижу, как ты куришь, а потом заставлю тебя взбираться на Халласан без передышек. Понятно? — Кристально. Мне до тупой боли в лёгких хотелось зажечь сигарету и как следует затянуться, но я не мог этого сделать. Словно издеваясь, у дальней стены, прямо напротив меня висело предупреждение о штрафе за курение в этом зале. Поэтому мне придётся терпеть, пока не выйду на улицу. – Как продвигается твой новый проект? – спросил Намджун, наконец отлипая от своего сотового. Я отвёл взгляд от таблички с перечёркнутой сигаретой и заторможено взглянул на друга. Что он сказал? – Повтори, – попросил я. Намджун обернулся, решив посмотреть, на что я пялюсь, но никого там не обнаружив, он вернул ко мне взгляд и усмехнулся. – Как проект продвигается? – спросил он чуть громче, чем в прошлый раз. – О каком проекте ты говоришь? О Тэхёне или о строительстве дома в Каннаме? Намджун откинулся на спинку стула и дерзко улыбнулся мне. – А о чём ты хочешь поговорить? – спросил он. О чём мне хотелось поговорить? Может о том, что вчера Тэхён весь день не отвечал на мои сообщения и звонки? Или о том, что я не могу прийти в отель, потому что по его словам он сразу же лишится работы? Или мне поговорить о том, что вчера я места себе не находил, воображая сотни вариантов, где Тэхён мог пострадать: попасть в аварию, быть похищенным и перевезённым в другую страну или завербованным в спецслужбы, а на самом деле он просто игнорировал меня? Даже и не знаю. – Ни о чём не хочу говорить, – буркнул я, разрезая свой стейк. Вчера вечером он решил написать мне два коротких предложения после целого дня молчания, а потом снова исчез. Что с ним не так? – Ты сейчас тарелку разрежешь, – заметил Намджун, кивая на мои руки. Я взглянул на стейк перед собой, отбросил вилку и нож на стол и метнул в друга раздражённый взгляд. – Какого чёрта он вообще выключает телефон? Разве его придумали для того, чтобы держать выключенным? – возмутился я, будто Намджун мог что-то знать об этом. Друг вскинул руки, словно пытаясь успокоить разъярённого быка, и медленно заговорил: – Остынь, Чонгук, и давай по порядку. Но я не слышал его. Меня переполняла злость. Злость на этого парня, который обвинял в эгоизме меня, а сам предпочёл сбрасывать мои звонки. А ещё злость от того, что единственный человек, который помогал мне справляться с дерьмовыми мыслями и гневом, лежит в могиле уже девять лет — и в этом была моя вина. Даже и не знаю, в каком порядке начинать. – А если кто-то захочет с ним связаться по очень важному вопросу? Как думаешь, он сможет это сделать, если грёбаный телефон выключен всё время? – вспылил я. Телефон Намджуна разрывался от потока сообщений, раздражая меня этим ещё больше. – Кто там так сильно хочет тебя услышать? – кивнул я на его сотовый. Намджун быстро прочёл сообщения и устало отбросил телефон в сторону. Кажется, этот «кто-то» — нежеланный абонент в списке контактов друга. – Кое-кто из отеля. Услышав это, я напрягся. Тэхён однажды назвал Намджуна милым, так может он быстро переключился с меня на него? Я часто замечал, что он странно смотрит на друга, с плохо скрываемым интересом и волнением. Никто другой из моей компании не удостаивался такого большого количества его внимания, как Намджун. Так что лучше бы у него была своя официантка из Хэтфилд, иначе на его лице появится парочка синяков. Хотя погодите. Какая своя? Тэхён не был моим. – Официант или официантка? – спросил я. – Чёрные волосы, часто обслуживала нас в ресторане, и та, с которой я спал, – сухо ответил он и принялся за свой обед. – Саён. Саён. Та самая. С большой грудью. Я знал подобных ей. Отчаявшиеся золотоискательницы. Такие девушки стараются зацепиться за любого богатого мужика, даже если ему под семьдесят и он похож на пропавший помидор. Они могут искать свою «жертву» хоть всю жизнь, но если повезёт, то уже через пару лет они будут просиживаться на Бора-Бора и попивать мартини, пока новый муж будет трахать новенькую любовницу на другом конце света, прикрываясь универсальной отмазкой «работа». – Так у вас с этой Саён что-то серьёзное? – спросил я. Мускул на щеке Намджуна дёрнулся, словно ему было неприятно об этом говорить. – Нет, просто хорошо проводили время. Она в постели настоящий смерч, высасывала из меня все силы, – двусмысленно сказал Намджун. Смерч? Смерч — это хорошо. Раньше я бы заинтересовался, но сейчас у меня в приоритете было другое погодное явление, которое ещё не показало свою силу, и имя ему Тэхён. – И чего она хочет? – спросил я. Намджун вскинул палец, как бы говоря, что сначала дожует кусок мяса, а затем расскажет. Он не связывал себя отношениями и предпочитал встречаться без обязательств, но в последнее время его мнение на этот счёт поменялось. Неужели Саён именно та, на ком он остановится? Нет. Они встречались от силы раза три, а в его глазах уже такая вселенская усталость, словно Намджун женат на ней более сорока лет. – Её уволили две недели назад, – сказал он, поднося стакан с водой ко рту. – Владелец отеля уволил. Вроде молодой парнишка, а такие идиотские правила придумал. – А за что уволили? – безразлично спросил я. Зачем мне вообще информация о какой-то официантке? – За непозволительное поведение и сексуальную связь с посетителем. Аа, ясно. Идиотские правила в действии. Именно из-за этих правил я не мог прийти к Тэхёну. А мне бы очень хотелось взглянуть на его личный номер в отеле, где он жил. Возможно, он не устоял бы перед моим обаянием и показал бы мне ещё кое-что, никак не связанное с его номером. – За секс с тобой? – догадался я. – Да, – ответил он. – Достала меня уже, пишет весь день. Думает, что мне есть до этого дело. Вот оно. Многие так делали. Они считали, что одна ночь вместе — в случае Намджуна пара ночей — даёт им право на что-то большее. Стоять. Молодой владелец? – Разве мы с Ким Сокджином не одного возраста? Почему молодой парнишка?– непонимающе спросил я. – Я тоже думал, что управляет Сокджин, но Саён говорила, что именно в этом отеле начальник — Винсент. Винсент, какое идиотское имя. – У Сокджина был брат, года на три-четыре младше его, все таскался за ним хвостом, – объяснил Намджун. – Но при нас он держал его на расстоянии, волновался, что он может связаться с кем-нибудь из старшей школы. Я даже не помню его лица, не водился с малолетками, – пожал плечами он. – Честно говоря, не помню, как его зовут, но раз она Ким, значит это и есть его брат. Брат. Интересно. Но Тэхён говорил, что его начальник Сокджин — сын владельца отеля, он ничего не говорил о брате. – Так вот кто выдумывает эти дебильные правила, – задумавшись, сказал я. – Да, Сокджин не стал бы страдать такой ерундой. А вот братец его был немного двинутым, – сказал он. – В смысле? Проблемы с головой? – Нет, Сокджин не говорил о нёмнапрямую, но иногда упоминал, что он постоянно учится: зубрилка до мозга костей. Он часто возил его на разные дополнительные занятия. Я нахмурился. – Почему он возил, а не родители или водитель? – Да родителям до них обоих не было дела. Господин Ким-старший давно не жил с семьёй, а мать их постоянно отсутствовала. – Намджун усмехнулся. – Самые громкие вечеринки были в доме у Сокджина. – Если ты с ним общался, то почему не запомнил брата? Разве ты не должен был постоянно его видеть? Намджун покачал головой. – Чувак, меня не привлекают дети. К тому же он никогда не был рядом. Когда Сокджин устраивал тусовку, его отправлял к друзьям или родственникам, или бог знает к кому ещё. – Задумавшись на секунду, он сказал: – Оу. Однажды он застал меня в постели с одной девчонкой. Как же Сокджин тогда взбесился из-за этого. Я запомнил его футболку «Скуби-Ду», но вот лицо — не помню, хоть убей. Выходит, что почти все богатые семьи страдают одинаково, родителям зачастую нет дела до своих отпрысков, они либо работают, либо занимаются своей жизнью. А для детей нанимают штат нянек и учителей. Вот и Кимы не были счастливым семейством. Хотя почему меня это вообще волнует? Ни с одним Кимом я не был знаком. Да и не хотел бы. Пижон, тот, что Сокджин, тогда очень мило беседовал с Тэхёном, как будто он его друг или парень или бывший, а значит он мне уже не нравится. А его братец точно ненормальный фрик, который суёт нос в личные дела подчинённых. Хотелось бы мне увидеть этого чудака. Сам, наверное, синий чулок, вот и нападает на красивых девчонок. Кстати о девчонках. – Так и чего этой Саён нужно от тебя? Залечить её душевные раны по случаю увольнения сексом? Намджун рассмеялся и покачал головой, мол, нет, ей не это нужно. – Она с чего-то решила, что я могу помочь ей вернуться назад. Думает, что мы с этим Винсентом знакомы. Бред полнейший. Его плечи дернулись, он опустошил стакан с водой, взял телефон в руки и что-то принялся печатать. – Хочешь помочь? – спросил я. – Найду ей другую работу. Я лениво улыбнулся. – Ты совсем размяк, заботишься о любовнице. Намджун поднял голову от экрана телефона и метнул в меня укоризненный взгляд. – Это не забота, это долг. Её уволили из-за меня, значит мне и помогать ей. – Но ведь это она прилепилась к тебе. Добровольно. Ты не заставлял её. Намджун устало вздохнул и закатил глаза. Его лицо приобрело такой вид, словно ему приходилось беседовать с самым глупым человеком на свете. – Это называется ответственностью. – А что насчёт её ответственности? Разве только ты несёшь ответственность за это? – спросил я. – Полагаю, за свои действия она уже ответила, её лишили работы, а вот меня больше интересует моя ответственность. Поэтому я найду для неё другое место. Давно он вспомнил об ответственности? Год назад он менял девчонок, не разбирая их лиц, да и имя Саён запомнил только с третьего раза. Намджун может строить из себя кого угодно, но он всё равно остаётся тем же, кем был год, два и три назад. Люди не меняются. Пока Намджун был занят перепиской с Саён, я решил проверить свой телефон. Ни одного звонка, ни одной смс, а Тэхён даже не прочёл то, что я ему написал. Как же меня бесил этот парнишка! Специально для него я был таким, каким не был никогда и ни с кем. И ради чего? Ради одного перепиха, который он задолжал мне? А нужно ли мне это? Обычный парень, абсолютно не в моём вкусе. Конечно, у него симпатичная задница и синие бездонные глаза, из-за которых иногда в моей речи возникали паузы. Но кроме этого? Просто заноза с завышенным самомнением и змеиным характером. Сегодня же найду другого. А то со своей миссией переспать с ним, я совсем забыл, для чего мне нужна была нижняя часть моего тела. – Кстати, ты отлично свернул с темы, так что там у тебя с твоим официантом? – спросил друг, откладывая телефон. – Он не мой, – гневно выдал я. – И ничего с ним, уже забыли. Намджун в течение нескольких секунд изучал моё лицо. – Ты отступаешь? – в замешательстве спросил он. – Нет. Но сегодня я хорошенько повеселюсь с кем-нибудь другим, – усмехнулся я. Найти вечером парня, или даже девчонку не составит труда, ткну пальцем в любую понравившуюся, и та сама будет рада оказать мне услугу. Почтёт за честь, так сказать. – Мне казалось, что ты переживаешь из-за него, – вдруг сказал он. Протестующий возглас вырвался прямо из моего горла. – Хах! Я абсолютно точно не переживаю, просто меня раздражают люди вроде него. Гребаный недотрога, который делает вид, что он один из католических монахов. Указывает, как мне следует себя вести и постоянно критикует. Появляется, когда ему вздумается, и исчезает, когда вздумается. И вообще, почему он вдруг решил, что вправе устанавливать свои правила в общении со мной? – вывалил я на друга всё, что накопилось за недолгое время общения с Тэхёном. Намджун на это лишь коротко улыбнулся. – Ты бесишься, как человек, которому не всё равно. Я закипал. Как из того, что я высказал ему, он вычленил совершенно другое? – Мне абсолютно всё равно! Ты знаешь, зачем я это затеял. – Уже не знаю, – покачал головой он. – Он безразличен мне, – бросил я в своё оправдание. – Если бы это действительно было так, то был бы спокоен, а ты совершенно точно не спокоен, – подметил Намджун. Чёрт! Он прав лишь в одном. Я весь день был на взводе, но лишь потому, что Тэхён раздражал меня. – Знаешь, что бы я сделал на твоём месте? – заговорщицки спросил Намджун. Я не пошевелился, его советы мне ни к чему. Но Намджуну не нужно было моё согласие, чтобы высказать свою гениальную идею. – Я просто сходил бы в отель и спросил у него, почему он не отвечает. – Если я приду туда, его могут уволить, – как на автомате бросил я. Брови Намджуна сошлись в удивлении на переносице. А затем на его губах заиграла странная улыбка, как если бы он долгое время ломал голову над загадкой, а сейчас наконец нашёл решение. – Ты всё-таки беспокоишься о нём, и не отрицай, – махнул рукой он. – За то время, что вы общались, он стал тебе небезразличен. – Мне плевать на него, Намджун. Я возьму своё и уйду в закат. Я не тот, кто стелется перед парнями, мне это не нужно, – бросил я и встал со своего места. – Мне пора. Я достал из кошелька две купюры и бросил их на стол. – Через неделю наш традиционный уикенд в Аспене. Ты не забыл? – спросил он, на губах его всё ещё играла эта дурацкая улыбка, словно он знал больше всех и видел меня насквозь. Но он и представить себе не мог, что творилось в моей голове. А если бы знал, как меня раздражает Тэхён, не улыбался бы как идиот. – Конечно, – ответил я. – А Тэхён летит с нами? – спросил он. – Нет, – бросил я через плечо и направился на работу. Тэхён бесил меня своим молчанием и сложным характером. Он легко указывал всем вокруг на их недостатки, тогда как свои даже не замечал. Он был вздорным и сумасшедшим, и почему-то именно его я больше всего хотел видеть с собой в Аспене, но никогда не признаюсь в этом Намджуну, и тем более себе самому.