Тьма в его сердце

Тэхён Закутавшись в чёрное пальто и нацепив тяжёлые кожаные ботинки, я порхал по улицам Сеула как проснувшаяся весной бабочка. Настроение было отличным — через неделю мой день рождения. Я уже представлял, как мы с Чимином будем попивать просекко в каком-нибудь баре в центре города. А вот Сокджин приехать не сможет — мой братец весь в работе. Но думаю, что мы с Чимином и вдвоём отлично проведём время. Толкнув крутящуюся дверь, я вошёл в отель, но свернул не к лифтам, а к ресторану. Моя прошлая попытка подружиться с госпожой Чхвэ принесла свои плоды. Старушка больше не говорила мне гадостей, а утром даже поздоровалась, и в её взгляде не было ни капли неприязни. Я же говорил: от сырных сэндвичей Чосона никто не устоит! Наши отношения с ней двигались в правильном направлении — ещё немного усилий, и она, возможно, даже улыбнётся мне. Проходить в кухню я не собирался, чтобы не пропитать одежду запахами еды. Нужно было только предупредить Суи, у которой как раз сегодня смена. Она всё организует. Я заметил, что она стоит у барной стойки — не одна, а с девушкой. Незнакомка была с прямыми чёрными волосами до лопаток, в кожаной куртке и джинсах. Кажется, они спорили: Суи выглядела раздражённой и активно жестикулировала руками, а плечи незнакомки были напряжены. У меня совсем не было времени ждать, когда они закончат, думаю, Суи не сильно разозлится, если я вмешаюсь в их разговор. — Суи, мне нужно четыре жареных сырных сэндвича к семи вечера, пожалуйста, — сказал я, но тут же замолчал, когда незнакомка повернулась ко мне лицом. Саён. — Господин Ким, здравствуйте, я как раз вас везде ищу. Интересно, зачем она здесь. Надеюсь, не скандалить пришла. — Я слушаю тебя. — Саён, ты переходишь все границы, — сердито процедила Суи. Затем она обратилась ко мне: — Простите, Винсент, я уже всё объясняла ей, но Саён, видимо, не понимает. — Всё в порядке, — кивнул я Суи. Саён бросила на администратора взгляд, полный ненависти, набрала в лёгкие побольше воздуха и сказала: — Господин Ким, Суи уволила меня две недели назад. Я пыталась с вами поговорить, но в кадровом отделе мне не дали ваш номер. У меня забрали пропуск, и мне никак не удавалось пройти к вам в кабинет. Суи как-то говорила мне о том, что Саён была недовольна своим увольнением и искала меня, чтобы поговорить об этом лично. Но какой смысл мне беседовать с ней? Уволили её за дело — не без моего участия. Суи уверяла меня, что разберётся с Саён, и хотя администратор могла давно попросить охрану решить этот вопрос, она этого не сделала. Суи была очень добра. Я надеялся, что Саён, в конце концов, поймёт, что её не вернут, и перестанет искать со мной встречи. Но раз она всё ещё здесь — значит, не поняла. — Мне известно об этом, Саён, — спокойно сказал я. На лице девушки отразилось замешательство. — Известно? — Да. — Я думала, вы не в курсе этого, — озадаченно сказала она. — Саён, ты, может, и считаешь меня «разбалованной куклой с папиными деньгами», — процитировал я её недавние слова, — но это не меняет того факта, что я здесь хозяин. Поверь, я знаю обо всём, что происходит в стенах моего отеля. Лицо Саён покраснело — она поняла, что я слышал их с подругой разговор. Но, по большому счёту, мне всё равно, обсуждают ли меня мои сотрудники или нет. Гораздо важнее, чтобы они хорошо выполняли свою работу. Саён была хорошей официанткой, но делала вещи, которые могли навредить отелю. — Так в этом всё дело? — вспыхнула она. — Вы уволили меня из-за того, что вам кто-то насплетничал обо мне? Мне хотелось улыбнуться — никто и ничего мне не рассказывал. Я услышал это сам. — Это не повод для увольнения! Верните меня! — приказала она таким тоном, словно была здесь хозяйкой. — Это не обсуждается, — отрезал я, складывая руки на груди. — Я подам в суд! — взревела Саён, на её лице отразилась гримаса злости. — У тебя нет для этого оснований. Я не закомплексованный нарцисс с комплексом неполноценности, чтобы увольнять тебя за разговоры обо мне и моей семье. Нет, — я покачал головой. — Я уволил тебя за отношения с посетителями. Разве ты не знаешь об этом? Щёки Саён побагровели от злости, она покосилась на Суи. По её взгляду я видел: она знает, за что её уволили, но решила напасть на меня в надежде восстановиться в должности. — У меня не было отношений с клиентами! Суи может говорить вам всё, что угодно, но она не живёт со мной, чтобы следить, с кем я сплю. — Суи говорила мне лишь о твоём неподобающем поведении. Остальное я узнал не от неё. Я знаю, что ты имела личные отношения с господином Намджуном, а также знаю, что ты оказывала непозволительные знаки внимания господину Чон Чонгуку, — твёрдо сказал я. — Вы не можете этого доказать! — уверенно выдала она, но в её глазах уже плясали страх и отчаяние. — Мне и не нужно доказывать. – Вы не можете со мной так поступить, я исправлюсь. Я не буду больше нарушать правила, дайте еще один шанс, пожалуйста, – взмолилась она. Одна часть меня, которая всегда всех жалеет, готова была простить её, но другая часть, которая отвечала за порядок и полагалась на холодный расчёт, не дала мне этого сделать. – Слишком поздно, Саён. Суи предупреждала тебя, шанс был, да вот только ты им не воспользовалась, – сказал я. Лицо Саён мгновенно изменилось. Не было жалобно нахмуренных бровей и страха и отчаяния. Были лишь ненависть и бесконечное возмущение. Хотя возмущаться нужно было, прежде всего, мне. – Я знаю, почему ты так поступаешь, – начала она надорванным голосом. Пропала вся её любезность, Саён перестала осторожничать, а это значит, что она смирилась с увольнением и сейчас готовится напасть в последний раз. Но чтобы она ни сказала, ей не тронуть мою душу. – Всё дело в Чонгуке. Я знаю, что у вас с ним что-то происходит. –Саён, довольно, – грозно сказала Суи, – покинь отель, иначе я попрошу охрану помочь тебе. Но Саён не услышала. Она приблизилась ко мне и сказала, так громко, что, наверное, слышали все посетители. Благо, их в такое ранее утро было немного в зале. – Чтобы ты знал, я не просто оказывала ему «непозволительные знаки внимания», – передразнила она меня, – мы с ним трахались как кролики, прямо у тебя под носом. – Она засмеялась. – Так что у меня были личные отношения не только с Намджуном, но и с твоим Чонгуком. – Давай, Мин, выведи её, совсем уже чокнулась. – Голос Суи вернул меня в реальность.Мин – сотрудник службы безопасности – схватил Саён и выпроводил из зала, видимо, Суи всё-таки вызвала охрану. Несколько секунд я пребывал в полной прострации, переваривая слова бывшей официантки. «Но и с твоим Чонгуком». Чонгук не был моим. «Мы с ним трахались как кролики, прямо у тебя под носом». – Винсент, вы в порядке? – осторожно поинтересовалась Суи. –Сайён, она… – Она больше не попадёт в отель, передай это охране, – перебил я девушку. Мне вдруг стало жарко, тяжело вздохнув, я развязал пояс пальто. – Суи, мне нужны четыре жареных сэндвича с сыром к семи вечера. Два со шпинатом и два с… пусть Чосон сделает с индейкой. Суи кивнула. – Поняла, господин Ким. Развернувшись, я направился к себе в офис. Саён только что сказала, что имела отношения не только с Намджуном, но ещё и с Чонгуком. С тем Чонгуком, с которым мы не обсуждали то, что происходит между нами, и не давали этому названия. С тем Чонгуком, который вот уже на протяжении целого месяца общается со мной и приглашает на встречи, которые он ни при каких обстоятельствах не желает называть «свиданиями». С тем Чонгуком, который является эгоистом и бабником, который ни за что в жизни не привязал бы себя к единственному человеку. Ну и, наконец, с тем Чонгуком, с которым я никогда не был искренним, которого я обманываю ради глупой договорённости с другом. С этим Чонгуком я был, и этот Чонгук продолжал спать с другими после того, как доставлял меня в отель. Зайдя в кабинет, я первым делом сбросил с себя пальто и повесил его в шкаф, затем пригладил руками рубашку и расчесал волосы. Он ничего мне не должен, я ничего ему не должен. Именно это, как мантра, крутилось в моей голове снова и снова. Но в груди всё равно не прекращалась ноющая боль. Сердце стучало о рёбра, как загнанная в клетку птица. И, кажется, появилось это неприятное ощущение вокруг носа, которое предвещало слёзы. Нет, плакать из-за Чонгука, с которым мы даже не вместе? Вот ещё! Но если мы не вместе, то что из себя представляют наши отношения? Как я могу это обозначить? На дружбу это не было похоже. На нормальные любовные отношения – тоже. В кармане моего пальто зазвонил телефон. И тогда я понял, что какое-то время просто стоял у шкафа и смотрел в одну точку, размышляя о своём. Нет, так продолжаться не может. Я вытащил из кармана телефон. Звонил Чонгук. Настроение упало до нуля. Сбросив звонок, я занял своё рабочее место и принялся просматривать документы, которые на моём столе оставила Лиён. Снова зазвонил телефон. Чонгук не собирался успокаиваться, он ведь всегда добивается своего. Но кому-то нужно было прекратить это. Я сбросил вызов и выключил телефон. Чонгук может катиться к чёрту.

***

Запах сэндвичей растекался по всему этажу. Пакет в моих руках все еще был горячим. Окинув нерешительным взглядом большую светлую дверь, я сделал вдох и тихо постучался. Надеюсь, сегодня госпожа Чхвэ будет в хорошем настроении. Дверь сразу отворилась, но на пороге показалась не она, а какая-то женщина, на вид ей было около сорока лет. Смуглая кожа, карие глаза и тёмные короткие волосы, собранные в низкий хвост. – Здравствуйте, – нерешительно сказал я. Затем обернулся, чтобы удостовериться у правильной ли двери стою. На просторном этаже было только четыре двери, две в правом крыле, две в левом. Я точно не мог ошибиться с дверью. – Вы к кому? – спросила женщина. – К госпоже Чхвэ, вернее, я принёс ей сэндвичи, – сгорая от неловкости пояснил я. В глазах женщины отразилось понимание. – Аа, вы должно быть сосед? Виджун? – Винсент, – поправил я. – Да, Винсент, прошу прощения, – она отошла, придерживая дверь, – проходите. Я замялся на пороге. – Не думаю, что госпожа Чхвэ будет рада моему приходу. Мне бы только передать сэндвичи. – Фелиция, кто там пришёл? – спросила госпожа Чхвэ, выплывая из-за спины незнакомой мне женщины. Помнится, Лихён говорил, что у неё есть дочь. Возможно, Фелиция и есть её дочь. – Здравствуйте, госпожа Чхвэ, – улыбнулся я. Она прищурилась и принялась сканировать взглядом моё лицо. – Виджун? – спросила она. – Нет, я Винсент, ваш сосед. Госпожа Чхвэ сжала морщинистые губы, а затем дёрнула подбородком. – Я так и сказала, – фыркнула она. – Сэндвичи опять принёс? – Да, – закивал я, вытягивая перед собой бумажный пакет. – Ну, заходи, Фелиция поставила чайник, – пораздумав несколько секунд, пригласила она. Пока хозяйка не передумала и не прогнала меня, я вошёл в её апартаменты. Фелиция закрыла за мной дверь и пригласила меня проследовать в кухню. Квартира госпожи Чхвэ была меньше моей в два раза. Холл я рассмотреть не успел, но по пути в кухню пробежался взглядом по интерьеру гостиной. На полу была керамическая светлая плитка, стены в бежевых оттенках, без рисунков или узоров. А вот мебель, как бы помягче сказать, её будто выбирал слепой человек, у которого к тому же напрочь отсутствовал вкус. Диван был в готическом стиле, на ножках из тёмно-коричневого дерева, обит фиолетовой бархатной тканью. На этот диван могло бы поместиться ровно три человека, но не поместится даже один. Диван был завален одинаковыми подушками из той же ткани, что и обивка. Ровно девять штук, лежат идеальным строем, плотно прилегая друг к другу. Рядом с диваном находился небольшой столик, назвать стиль я не мог. Но он был похож на нечто современное. Стеклянная столешница, под которой закреплена мраморная белая плитка с розовыми разводами, столик на деревянных ножках белого цвета. В гостиной не было телевизора, зато стояла деревянная тумба чёрного цвета, а на ней старинный граммофон для проигрывания музыкальных пластинок. Ещё было трюмо с зеркалом в современном стиле, края у него были не острые, а закруглённые, рядом стул из белого дерева с оранжевой обивкой. От такого количества цвета у меня рябило в глазах. Мебель была не старая, но совершенно не сочеталась друг с другом. Впрочем, чего я ожидал от такой претенциозной женщины? Её наряды всегда пестрили яркостью и вычурностью. Если розовый, то фуксия, если синий, то индиго, если зелёный, то салатовый. Никаких скучных, тёмных и пастельных оттенков. Так было и в квартире. Пожалуй, даже в таком интерьере была своя система, потому что собачья лежанка, которая сейчас пустовала, была сделана из ткани, которой был обит диван. Войдя в кухню, я уже не удивлялся: на полу был тонкий палас, цвета свежей травы, жёлтый кухонный гарнитур, белый столик из дерева, и стулья, обитые зелёной тканью. Госпожа Чхвэ кивнула мне, показывая на стул, и я послушно сел. На соседний стул запрыгнул её фоксик, который не сводил с меня подозрительного взгляда. Прекрасно. Вошла Фелиция, я молча передал ей сэндвичи и вернулся на специально отведенное для меня место. Я чувствовал себя кем-то вроде собаки, которой приказали сидеть, и я послушно сидел. – Госпожа Чхвэ, садитесь, – сказала Фелиция.– Я сама налью чай. – Не указывай мне, я еще в состоянии налить чай своему гостю, – пробубнила госпожа Чхвэ. Ух ты, я её гость. Не бездельник, а гость. Нужно отметить этот день в календаре. Фелиция отошла в сторону, и госпожа Чхвэ поставила передо мной чашку чая. Затем она поставила ещё две чашки, я полагаю, для себя и Фелиции, и села за стол напротив меня. Чай пах земляникой. Один из моих самых любимых запахов. Фелиция поставила на стол сэндвичи, что я принёс, и овсяное печенье. – Мне понравились твои сэндвичи в прошлый раз. Те, что с травой, не очень. Прошлые были с овощами, а не с травой, как она выразилась, но кто я, чтобы спорить. – Я рад, что они пришлись вам по вкусу. Госпожа Чхвэ сделала глоток чая и взглянула на меня исподлобья. – Скажи, ты всё ещё водишь к себе мужчин, Виджун? Я сначала не понял, к кому она обращается, но потом вспомнил, что она назвала меня Виджуном. у порога, да и фраза о мужчинах явно была адресована мне. – Госпожа Чхвэ, я Винсент, – поправил я. – Я так и сказала, – пробубнила старуха и сделала ещё один глоток чая. – Никаких мужчин я не вожу, всё время ко мне захаживал лишь один человек – это мой родной брат. Ещё ко мне часто приходит друг. – Тот светловолосый красавчик? – изогнула бровь госпожа Чхвэ. – Да. А госпоже Чхвэ бы поучиться такту. С другой стороны, учиться ей уже поздновато. – Красивый у тебя друг. Но мужчин я помню нескольких. Один был с уродливой собакой, второй без. Я усмехнулся. – Госпожа Чхвэ, оба раза это был мой брат. А вот то, что его собака уродлива, я с вами соглашусь. Клянусь, на губах госпожи Чхвэ на секунду проскользнула тень улыбки. Поэтому я решил добить это, окончательно растопив её сердце. – Не то, что ваш… Э-э… Ваш пёс, – кивнул я на ушастого телохранителя, сидящего по левую руку от меня. Стул справа от меня заняла Фелиция. Она, не чувствуя ни капли неловкости, которую я в отличие от неё буквально ощущал осадком на своих губах, потянулась к середине стола и взяла себе сэндвич со шпинатом. – Это Лесси, моя девочка, – пояснила госпожа Чхвэ, на её губах появилась небольшая улыбка. Кажется, победа за мной. Я пробывал в гостях у госпожи Чхвэ около двух часов. Всё это время она без умолку трещала о своей собаке. А когда я похвалил её мебель, что явно было пустой лестью, она получила новую порцию воодушевления и начала рассказывать мне о каждом предмете в её квартире: что, где, когда и при каких обстоятельствах она купила. Я засобирался домой, а Фелиция вызвалась меня проводить. Мы вышли за дверь, и я не мог не задать мучающий меня весь вечер вопрос. Спрашивать при госпоже Чхвэ я постеснялся. – Фелиция, я правильно понимаю, что вы её дочь? Женщина по-доброму улыбнулась, но отрицательно качнула головой. – Я социальный работник, – пояснила она. Я был в смятении. – Но я ни разу не видел вас. – Я работаю всего три недели с госпожой Чхвэ. До этого она выгоняла всех, кого к ней подсылала социальная служба, – сказала Фелиция, сложив руки перед собой и запахивая потуже свой серый кардиган. – Вы не знаете, где её дочка? – спросил я. – К сожалению, я не знаю многого, но за это короткое время, что мы провели вместе, я поняла, что госпожа Чхвэ давно перестала общаться с дочерью. – Насколько давно? – не унимался я. Фелиция задумалась. – Я полагаю, что они не общаются уже около тридцати лет. Я удивлённо вскинул брови. – Как такое возможно? Фелиция пожала плечами. – Давние обиды. – Но прошло тридцать лет. Разве эти обиды всё ещё имеют силу? – недоумевая, спросил я. – Вы не поверите, как долго один человек может хранить в себе обиду. Я думаю, они обе уже не помнят, что стало причиной раздора. В какой-то момент выработалась привычка, – предположила Фелиция. – Но у дочери госпожи Чхвэ наверняка уже есть свои дети, а может, даже внуки. – Вполне возможно. Такая лёгкая, но вместе с тем трудная вещь – обида. Она лишила дочь матери, а мать ребёнка. Внуков – бабушки, а правнуков – прабабушки. Я всё ещё пытался осмыслить её слова. В душе оставалась какая-то пустота. – Ну, спокойной ночи. – Приятно было познакомиться, Тэхён. – И мне. Я зашёл в квартиру и скатился по двери на пол. Этот день был тяжёлым. Столько всего произошло, что касалось меня лишь косвенно, но я всё равно чувствовал себя, словно по мне прошёлся грузовик. Я вынул телефон из кармана и включил его. Два пропущенных от мамы. Три смс от Чимина. Пять смс и четыре пропущенных звонка от Чонгука. Это нельзя больше продолжать. Мне нужно сказать ему правду и закончить эту историю. Открыв диалоговое окно, я напечатал короткий текст: Тяжёлый день, было много работы. Поговорим завтра? Нажав "отправить", я не стал дожидаться ответа от Чонгука. Просто выключил телефон.