Тьма в его сердце

Чонгук Тэхён уснул только к четырём утра. За окном ещё стояла тьма, и лишь круглая луна освещала улицы, будто незвано стучась в окна. За его спиной было чёрное небо, звёзды и горы, покрытые снегом. Даже не знаю, почему в такой темноте снег был виден так отчётливо. Возможно, всё дело в звёздах и луне, а может — в огнях Аспена. Ставлю на первое. Вид был потрясающий, но я едва обращал на него внимание. Потому что прямо передо мной посапывал парень, чей вид был в разы лучше. Он лежал на спине, одна рука согнута в локте и покоится на его животе, другая вытянута вдоль тела. Мы не спали полночи, но почти не разговаривали, в основном проводили время по-другому. Тэхён был измотан, его глаза закрывались помимо воли, но, лёжа со мной лицом к лицу, он упорно боролся со сном. Сон победил. Я не мог оторвать взгляда от его идеального тела. Одеяло прикрывало его только до талии. Голова была повернута ко мне, поэтому лицо скрывала тень. Но мне и не нужен был свет, чтобы помнить каждую клеточку его лица. Это было интуитивно, по-особенному. Я знал, где расположена каждая родинка на его лице, знал, что когда он улыбается, на щеках появляются едва заметные ямочки. Я знал его так, словно видел каждый день в течение двадцати лет. Я стал зависим от Тэхёна. Понимал, что не смогу расстаться с ним, как бы сильно этого ни хотел. Я понял, что пропал, когда вчера, разговаривая с Джису, он вдруг улыбнулся и помахал мне. Сердце резко ускорилось, и мне показалось, будто я лечу в пропасть. Он делал это — раз за разом сбрасывал меня вниз, но после наступало странное умиротворение. Второй раз это случилось ночью, когда я пошутил — и он засмеялся. В уголках его глаз появились тонкие морщинки. Он был ведьмаком, иначе почему из-за простого смеха мне хотелось притянуть его к себе и прижаться губами к его улыбающемуся рту? – Стэф? Почему ты дома? Девушка сидела в гостиной на диване, подобрав ноги под себя. Она выглядела расстроенной, и кажется, я понимал, почему. – Решила посмотреть ток-шоу, – натянуто улыбнулась она. Я взглянул на экран телевизора, который висел на стене напротив дивана. – На выключенном телевизоре? Стэф кинула быстрый взгляд на экран и улыбнулась. – Хреновая из меня лгунья. – Да, очень хреновая, – усмехнулся я. Стэф обхватила себя руками и отвернулась от меня. Перед этим, я заметил, как заблестели ее глаза. Вздохнув, я подошел к комоду и вытащил оттуда голубое стеганое покрывало. Затем, присел рядом с мачехой и укрыл ее ноги этим покрывалом. – Спасибо, – вяло улыбнулась она, вытирая щеки от слез. Я редко видел, как Стэф плакала, она была очень сильным человеком. И каждый раз, когда я видел ее поблескивающие от влаги глаза, мое сердце разбивалось на сотни осколков. – Не за что, – ответил я. – Так он снова забыл о том, что вы должны были сегодня поужинать? Она приподняла голову и взглянула в потолок. С детства я уяснил одно: отец всегда отдавал себя работе. Его компания была для него на первом месте. Все знали это: наши родственники, прислуга, я, Стэф. Знали и в каком-то смысле принимали это. Поэтому слезы Стэф сейчас не вписывались в обычную картину. Дело не в работе отца. – Сказал, что нужно доделать один проект, – уныло отозвалась она. – Но ты ведь плачешь не по этому? Мачеха вздохнула и покачала головой. – Не думаю, что нам нужно обсуждать это, – сказала она. Я невесело усмехнулся. – Стэф, мне пятнадцать, а не пять, можешь сказать мне, – надавил я. Она не смотрела на меня, вместо этого начав перебирать в руках край одеяла. – Он написал, что у него работа. Я позвонила ему, но он не отвечал. А потом я позвонила его секретарше. Она сказала, что твоего отца нет в офисе, а ее он отпустил пораньше. – Вот как, отец соврал. – А еще она сказала, что днем к нему в офис приходила какая-то женщина, и они очень долго пробыли в кабинете и ушли вместе. – Что? – слишком громко спросил я. – Не может этого быть! – Кире нет смысла врать, – пожала плечами Стэф. Конечно же, первая моя мысль: отец изменяет Стэфани. После ухода моей матери, он весь год кувыркался с разными дамочками и лишь после встретил Стэф. Но озвучивать это ей я не стал, она итак была расстроена, мои слова сделают только хуже. – Это могла быть ошибка, я поговорю с ним и все узнаю, он не посмеет обижать тебя! Стэф махнула рукой. – Не нужно, Чонгук! Прошу не говори ему, нужно время, чтобы разобраться, – попросила она. Я вскипел. – Разобраться в чем? Я не дам ему так с тобой поступать! Он должен держать свое слово, иначе, зачем вы связывали себя клятвами и кольцами? – Чонгук, не нужно! Пожалуйста, не делай этого. Пообещай мне. – Но… – Я сказала, пообещай мне! Я взглянул на нее исподлобья и рассерженно процедил: – Обещаю. На губах Стэфани появилась слабая улыбка. – Спасибо, малыш. – Не называй меня так! Я слишком взрослый для этого дерьма! – Даже взрослым, ты всегда будешь для меня ребенком, моим малышом Чони. – Не родным, – усмехнулся я, разваливаясь на другой стороне дивана. – Приемышем, – хохотнула Стэф. – Именно так. Приемыш Чонгук и самозванка – мама Стэф. Увидев на ее лице улыбку, я немного расслабился. Телефон в моем кармане затрезвонил, но я сбросил вызов. Поднявшись с дивана, я схватил пульт от телевизора с маленького столика и принялся переключать каналы. По одному из каналов шел мультик «Русалочка» – любимый мультик Стэф, его я и оставил и занял свое место по другую сторону дивана. – Ты собирался на вечеринку, не нужно оставаться со мной, я не маленькая девочка. – Я не из-за тебя остался, слишком много чести, просто это мой любимый мультик, – сказал я, откидываясь на спинку дивана и закидывая руки за голову. – Как же Бонсу? Она наверняка ждет тебя. – Нет никакой Бонсу, я собирался идти с Сухё. Стэф удивленно вздохнула. – На прошлой неделе, ты говорил, что зависал у Бонсу, теперь Сухё? Я усмехнулся. – Бонсу и осталась на прошлой неделе. Эта неделя для Сухё. – Они хотя бы твои ровесницы? – осторожно спросила Стэф. Я рассмеялся. – Бонсу восемнадцать, Сухё семнадцать, – скучающе произнес я. – Ты настоящий бабник! – воскликнула Стэф. – Ничего не могу с собой поделать, – покачал головой я. – Ничего, пройдет какое-то время, и ты встретишь ту, которую не захочется отпускать, – сказала она. Я скривился. – Такого не будет. – Будет. – Нет. – Ага, – закивала головой она. – Нет! Это у Чонов семейное, – рассмеялся я, но заметив, как плечи Стэф поникли, заткнулся и хотел врезать сам себе. – Я не это имел в виду, Стэф. Отец не такой. Хотя я прекрасно понимал, что отец точно такой же, как я. Я верил в их со Стэф любовь, но всегда боялся, что он обидит ее. Видимо это произошло. Что за женщина к нему приходила, почему он солгал своей жене? – Все в порядке, Чони, давай смотреть «твой любимый мультик», – с натянутойулыбкой передразнила меня она. Прошло двадцать минут, Стэф без конца озвучивала персонажей мультфильма, и это веселило ее, как и меня. Ненавижу видеть ее грустной. Отец не достоин ее, наша семья недостойна ее, весь мир не достоит Стэф. – Эй, Стэфани, – позвал я, – но она не ответила, а продолжила петь песню с экранной Ариэль. – Стэф! – Ну что? – возмущенно вскинула брови она, нельзя прерывать Стэф во время просмотра «Русалочки». – Ты не самозванка. Ее глаза посветлели, и она спросила: – Что? – Ты мама —не самозванка, – повторил я, наблюдая, как на ее губах расползается теплая улыбка. Я не позволю отцу обижать ее. Если ты не создан для отношений, то и не стоит в них вступать. Но если уж вступил, то будь добр отвечать за это до последнего. Ну а я никогда не заведу отношения, потому что не создан для этого. Я пытался заснуть, но всё время открывал глаза и засматривался на нагое тело Тэхёна. Каким-то образом он смог сделать то, о чём мне когда-то говорила Стэф: я встретил того, кого не хочу отпускать. Я предпринимал попытки провалиться в сон до семи утра — не вышло. Мне нужно было проветриться. В голове было столько мыслей, что только свежий воздух мог мне помочь. Поэтому я тихо встал с кровати, укрыл Тэхёна одеялом посильнее, задвинул шторы, чтобы он мог подольше поспать, и ушёл. Я принял душ и оделся потеплее, взял джип в гараже и поехал в центр, где уже начали просыпаться люди. Я остановился в небольшом кафе и заказал себе панкейки с ягодами. То, что нужно, чтобы восполнить силы после активной ночки. Кстати о ней. Каждый раз, закрывая глаза, я видел картинки нашего с ним секса: в гостиной, в кровати, у большого зеркального шкафа в спальне и в ванной, когда Тэхён хотел смотреть на горы из окна, пока я медленными толчками, вжимаясь пальцами в его упругие ягодицы, доводил его до исступления. Я всё ещё помнил его крышесносный запах и ощущал на языке его вкус. Многие вещи, которые я делал с ним этой ночью, были впервые для меня. Я никогда не пробовал незнакомцев на вкус, мой язык держался как можно дальше от их половых органов. Но с Тэхёном всё было по-другому, казалось, что я умру, если не смогу поцеловать его там, где он нуждался в этом больше всего. Он был потрясающ, и кажется, я превращался в одержимого, потому что больше всего сейчас хотел вернуться, разбудить его и заниматься диким и нежным сексом весь день. Официантка поставила передо мной заказ и приветливо улыбнулась мне. Она не собиралась уходить. — Вам что-нибудь ещё нужно? — спросила она. Да, уткнуться лицом в грудь Тэхёна и провести так оставшийся день. — Нет, спасибо, — ответил я. Не буду шокировать бедную официантку своими тайными желаниями. Девушка кивнула, но с места не сдвинулась. — Вы так рано здесь. Я моргнул и оглянулся — помимо меня в кафе сидели несколько девушек, одинокий мужчина и семейная пара с двумя детьми. Не густо. — Да, не спалось, — сказал я. Я наполнил кружку свежезаваренным чаем и сделал глоток согревающего напитка. — Вы не хотели бы сегодня прийти на обед сюда? Я угощаю, — проведя кончиком языка по нижней губе, улыбнулась она. Я видел, как девушка выгнула спину, чтобы её и без того большая грудь казалась ещё больше, а также видел игривый блеск в глазах. — У меня есть парень, — как на автомате выдал я. Да, Тэхён — мой парень, который лишал меня способности ясно мыслить. — Это просто обед, ничего такого, — пожала плечами брюнетка. Однако её глаза говорили совсем о другом. — Тогда я лучше останусь голодным, — хмуро бросил я, чувствуя раздражение внутри. Официантка поняла всё сразу и не стала предпринимать новых попыток «зацепить» меня. С Тэхёном все ощущения были новыми, сильнее и ярче. Я думал, что умру во время первого раза, просто взорвусь, потому что казалось, я не смогу это вынести. Ни с одним человеком секс не был такой потрясающий. Ни с кем я не занимался тем, чем занимался с Тэхёном, и ни один человек не задерживался в моей голове дольше одних суток. Он вошёл в мою жизнь, ворвался, как к себе домой, и перевернул там всё вверх дном. И я совсем не был против. Запутавшись в своих мыслях, я просидел в кафе около четырёх часов и только потом решил поехать домой. Стоя на парковке, я заметил небольшой цветочный магазинчик и решил захватить для Тэхёна цветы. «Парни тоже любят цветы», — подумал я. Небольшой букет вызовет на его лице улыбку, нельзя упускать возможности заставить его улыбаться. И вот я стоял перед ним, а Тэхён улыбался — мой план сработал. Я прижался своими губами к его и погладил талию своего парня. А когда отстранился, заметил, что его улыбка поникла. — Где ты был? — спросил он. В голосе сквозило подозрение. — Мне нужно было о многом подумать, — ответил я. — Я, пожалуй, пойду, — усмехнулся Намджун. — Только в этот раз уж сдержите свои порывы, одной ночи нам всем было вполне достаточно. Я проводил друга взглядом, сдерживая улыбку. Тэхён покраснел и спрятал глаза. Когда мы остались в кухне одни, он спросил: — О чём тебе нужно было подумать? — О многом. О прошлом, о нас. Тэхён прикусил губу и хмуро взглянул на меня, в его глазах я заметил отблеск надежды. — О нас? Так мы всё-таки есть, Чонгук? — Да. Он нервно дёрнул подбородком. — Ты в этом уверен? — Я ещё никогда не был в чём-то так уверен, — ответил я. И это была чистая правда. Мне хотелось поцеловать Тэхёна, но за моей спиной послышался громкий голос, который остановил меня. — О, голубки проснулись! — воскликнул Дживон. Обойдя стол, он опустился на стул у противоположной стороны стола. — Я не выспался. — Не смей, — предупредил его я, замечая, как Тэхён снова становится красным как рак. Мне не нравилось, что ему приходилось так смущаться, любой дискомфорт, который чувствовал он, приносил дискомфорт и мне. Но больше всего я переживал, что Дживон ляпнет что-нибудь, о чём Тэхён не должен узнать. Вроде того, что я должен был до конца ноября заняться с ним сексом. Сегодня двадцать седьмое ноября, и я добился своего, но совершенно не чувствовал радости от этой мысли. Я боялся, что если Тэхён узнает об этом, то тот, кого я не хочу отпускать, уйдёт сам. — А что? Вас, должно быть, слышали даже в соседнем Янпхёне, — засмеялся он. Я сжал зубы от злости. От Дживона столько шума, как от коробки с гремучими змеями. — Почему не пошли кататься? — спросила Джису, зависшая в проходе. — Наверняка утром Чонгук был даже не в состоянии натянуть лыжный костюм, — усмехнулся Хосок, появляясь у девушки за спиной и обнимая любимую. — Потому что ночью он натягивал кое-что другое, — хохотнул Дживон. Все засмеялись. Тэхён вскочил со стула и окинул ребят грозным взглядом. Я переживал, что это может его расстроить, глубоко в душе он был очень мягким и не таким непробиваемым, как казалось на первый взгляд. Он взглянул на Дживона и улыбнулся ядовитой улыбкой: — Не завидуй другу, Дживон. Он, в отличие от некоторых, знает, как правильно сажать парня к себе на колени, — сказал он, заставив меня прыснуть от смеха. Джису и Хосок тоже веселились. — Да-да. Откуда тебе знать, официантик? Ты ведь даже не кувыркался со мной, — усмехаясь, ответил Дживон. — Мне не нужно делать этого, чтобы узнать, на что ты способен, — фыркнул он. — Нет же, давай, — позвал он, похлопав по своим коленям. — Я не против показать тебе шоу, — призывно поиграл бровями Дживон. Мои руки на талии Тэхёна стали жёстче. Я метнул гневный взгляд в сторону Дживона. — Если ты не заткнёшься, то шоу тебе покажу я. Уголки губ друга потянулись вверх. — Спокойно, Чонгук, просто утренние шутки. Дживон отступил — он наверняка помнил, как в третьем классе, обозвав мою мачеху, получил кулаком в морду. Два зуба было выбито, его родителям пришлось потратиться на дантиста. — Смотрю, у всех хорошее настроение? — спросила Минси, входя в кухню. Лицо Тэхёна, до этого улыбчивое и светлое, померкло при виде брюнетки. — А чего замолкли? Кстати, хочу сказать, актёр из тебя не очень, где-то переигрываешь, где-то не доигрываешь, — бросила она, даже не взглянув на Тэхёна, который лишь устало закатил глаза от подобных комментариев. — Минси, скажи, ты почему постоянно кусаешься? — спросил Хосок. — Да вот приходится отбиваться от всяких сусликов, Хосоки, — пожала плечами она и наполнила кружку чаем. — Ну, так купи себе уже намордник и оставь сусликов в покое, — сказал Тэхён, складывая руки на груди. — Прости, не расслышала, что ты сказал, — усмехнулась Минси. — Я куплю тебе слуховой аппарат, — ответил Тэхён. — Сомневаюсь, что ты себе это позволишь, разве только переспишь с каким-нибудь стариком из отеля. — Переживай за то, с кем ты спишь, — холодно сказал он. — Вернее, с кем ты не спишь. Минси нечего было сказать, кажется, слова Тэхёна ударили в самую цель. — Пойдём, Чонгук, — сказал он, хватая меня за руку. — Обещаю поработать очень хорошо, чтобы ты дал мне денег на слуховой аппарат для Минси, — добавил Тэхён, одной фразой заставляя Минси разозлиться, всех остальных рассмеяться и загудеть, а меня — завестись и захотеть его. Мы ушли к себе, раунд был за Тэхёном.