Перекрёсток семи дорог

— Напомни, зачем мы сюда притащились. — Потому что тут самый дешевый кемпинг на всем берегу! При этом есть даже собственный бесплатный душ! И даже вроде бы мусор с пляжа должны убирать. Конечно, было бы здорово снять отель с горячей водой, кроватью и вай-фаем, ну или хотя бы бунгало, но, Хэ-сюн, ты видел, какие на всё цены?! Сейчас ведь самый сезон! А у меня после дня рождения градоначальника Хуа до сих пор дыра в кармане, ха-ха! Так что для бога нищих кемпинг — лучший вариант! Палатка у нас есть, костер разведём, а за прекраснейшие восходы тут денег не берут! — Я не об этом. Зачем мы вообще на этом побережье? — Потому что мы хотели отдохнуть на берегу моря! — У меня есть целый остров. И я вполне могу там отдыхать. И он вообще бесплатный! — Прости, Хэ-сюн, но этот кемпинг по комфорту даст фору твоим Черным водам. Вот уж куда я точно не собираюсь! — Что ж ты сразу не сказал?! Это еще один неоспоримый плюс курортов Черноводья! Всё, пока. — Хэ-сюн! Доставай палатку! Оглядевшись, не снимает ли кто их случайно на телефон, Черновод вытряхнул из узкого рукава огромный баул, набитый туристической утварью. — Вот и наше забронированное место под палатку — в сааамом дальнем углу... Вот гуй, что за вонь! — Цинсюань демонстративно зажал нос двумя пальцами, недовольно огляделся и прогнусавил: — Мусор с пляжа действительно убирают. Прямо сюда. Так вот почему оно было самым дешевым в лагере... Черновод закатил глаза. Впрочем, ему, в отличие от этого дуралея, дышать было совсем не обязательно, а тот пусть страдает. Палатка отчаянно не хотела устанавливаться ровно, заваливаясь то на один бок, то на другой, в чем винить её было сложно, учитывая, сколько дыр и заплаток уже красовалось на ней. — Хэ-сюн, где ты взял эту палатку?! Она же времен Гражданской войны, если не старше! — Стои́т? Стои́т! Значит, она нормальная. — Что у тебя стоит, Хэ-сюн? Хахаха, точно не палатка! Скинемся и купим новую, а эту можно смело сдать в музей. Сейчас на рынке какие только ни продают... — Ладно. Потом как-нибудь. Сейчас поставим эту. Смастерив из подручных материалов и палок дополнительные крепежи, Хэ Сюань многозначительно указал на чудо-конструкцию, вольно продуваемую сквозняками через дыры: вот, мол, я же говорил, что она еще годится. Небожитель со смешком откинул тяжелый брезент и полез закидывать внутрь вещи. Тем же вечером их кемпинг настиг шторм: дождь хлестал сплошной стеной, ветер уносил всё, что было плохо привязано, Цинсюань сосредоточенно держал наветренную сторону палатки, потихоньку договариваясь с родной стихией о снисхождении, Хэ Сюань лежал на свернутом спальнике и созерцал комнатный фонтанчик, льющий через прореху в крыше прямо в кастрюлю, установленную на его животе. К утру буря угомонилась, оставив после себя огромные теплые лужи и ноющего Цинсюаня: — У меня волосы из-за этой мокроты слишком пушатся, заколка не держит! И одежда вся промокла! Хэ-сюн, я возьму твою толстовку? — Она тебе велика, утонешь. — Ну ты же спасешь утопающего? — Размечтался. — О, нет! Вся наша еда!! Всё промокло и расквасилось. Я не знаю, что из этого можно приготовить... Демон тут же сунул нос в пакет с провиантом, содержимое которого сейчас напоминало похлебку «Тысячелетнего мира и согласия». Он выудил из жидкости кусок, предположительно, сыра, разломал его на тарелке и принялся меланхолично жевать. — Хэ-сюн, прекрати это есть, оно же испортилось! — С чего ты взял? — На нем плесень! — Это сыр с плесенью. Модный деликатес, — пробубнил Черновод с набитым ртом. — Ах, глупый демон... Настоящий сыр с плесенью, чтоб ты знал, — предмет кулинарного искусства! Его производят только в определенном месте, очень долго, и используют только так называемые благородные сорта плесени — с тонким приятным ароматом земли и дождя, а не с духом дальних странствий... Такой сыр нам не попробовать никогда, наверное, хахаха, очень дорогое удовольствие! — Эта плесень благородна по происхождению или, может, была удостоена привилегий за свершение великого подвига? — Хэ Сюань продолжал с энтузиазмом уничтожать неблагородно заплесневевший сыр. - Она хоть не возносилась? — Хэ-сюн, ну правда, не ешь ты всякую ерунду, живот заболит. — Я демон. Я мертв, у меня уже ничего не заболит. — Но ведь голова у тебя, по твоим словам, болит регулярно! — Так это из-за твоей болтовни, это другое. — Я лучше запеку тебе батат, выкинь эту дрянь. Как вообще возможно подобное есть! До сих пор не могу забыть твои объявления той зимой: «Доем ваши новогодние салаты и холодцы. Недорого». Как можно было до такого додуматься?! — Это не мои. — Там был написан твой номер телефона! — Так ты удалял смски от потенциальных клиентов с моего телефона? — Не было нужды! Никто не слал тебе смски, потому что все люди давно пользуются мессенджерами, но на твой кирпич установить их невозможно! — Нормальный кирпич. Ему всего-то лет двадцать. — Он перемотан синей изолентой! — Он звонит! И мне лень переносить оттуда в новый все контакты. — Все два контакта? Я помогу тебе с этим, Хэ-сюн. Это будет сложно, но вместе мы справимся! Ты не так давно говорил, что нашел в море хороший рабочий телефон, где вот он? — В твоём кармане. — О-о-о... Юный бог, даром что покровитель нищих, есть содержимое пакета с утонувшей едой отказался и вместо этого с тоской разглядывал буклет доставки еды из какого-то модного местного ресторана. Кемпинг тем временем всё больше заселялся людьми. Оба Сюаня весь день провели за просушкой одежды и спальников. Тратить на подобные мелочи духовную силу божеству было жалко, а демону — лень. В перерывах между делами Цинсюань скакал по берегу то с удочкой, то с сачком, то с телефоном: — Сфоткай меня на фоне моря, Хэ-сюн! Ой, только принеси мой телефон из палатки! — Сам неси, тебе ведь надо. — Ну пожалуйста! Я только нашел удачный ракурс! А на твой допотопный кирпич ничего невозможно сфоткать! — Могу лопату к лицу приложить. При достаточной силе удара изображение выходит весьма детальное! — Тогда это будет наша совместная фотография! — Да что ты пристал, как банный лист к... кхм. — К чему? — ... — К чему я пристал, ну Хэ-сюн? К чему?! Тебе всё равно придется ответить, ты же знаешь! Вся боль трех миров прозвучала в тяжелом вздохе Демона Черных Вод, а его спутник от смеха грохнулся в воду. Вечер же, разумеется, снова пошел не по плану. Может, из-за неправильной мангальной зоны, а может, по вине вина — частого спутника отпускников, — в лагере разгорелся пожар. Пламя от костровища перекинулось на ближайший шатёр и грозило всем остальным палаткам. Люди метались в страхе между морем, своими пожитками и разносимыми ветром огнями. Цинсюань, проснувшись от криков, вылетел из спальника в одних трусах и помчался разбираться с очередной стихией, изо всех сил крича: «Всё в порядке!! Не поддавайтесь панике! Всего-то пожар посреди лагеря, ничего особенного, ха-ха-ха!» Организовав живой мост для передачи ведер с водой к месту пожара, он увел подальше семьи с перепуганными детьми, незаметно для смертных утихомирил ветер и теперь с гордым видом расхаживал между людьми, умудряясь поговорить одновременно со всеми: ободрял, успокаивал и травил байки. Меньше часа спустя огонь был потушен, последствия устранены, а люди, отходя от шока, подсчитывали ущерб и благодарили друг друга и Ши Цинсюаня. Разумеется, тут же было решено организовать общий праздничный ужин с вином и песнопениями, на который настойчиво приглашали и небожителя. — Хэ-сюн, идем посидим все вместе. — Меня никто не звал. — Я зову. Это ведь ты сконденсировал воду на те дальние очаги, иначе мы бы еще часа два там провозились. Я знаю, что ты не хочешь видеть людей, но вот шашлык, шашлык же ты хочешь видеть? Нас обязательно угостят, как минимум благодаря моей неотразимости! Хахаха! Да и слышать нас тебе всё равно придется, даже если останешься в палатке. Ну, идем же! — Иди. Мне там точно никто рад не будет. Я посплю. — Ты и твой кирпич в синей изоленте чем-то похожи — оба вечно в режиме энергосбережения! — Толстовку надень! — пробурчал Хэ Сюань ему вслед. Цинсюань сидел с глубокой тарелкой, полной до краёв жареного мяса, запечённых овощей, грибов и ещё каких-то блюд, старательно подкладываемых ему доброхотами с общего стола. Но в действительности его больше интересовал пластиковый стаканчик, который он то и дело пристраивал к горлышкам винных бутылок. И если тарелка его неизменно оставалась полной, то стакан — напротив — постоянно оказывался пуст. Ближе к середине ночи, утомленные пережитым стрессом и последующим праздником люди разошлись по своим палаткам и трейлерам. Цинсюань провожал их хмельным взглядом, при этом продолжая ленивый разговор с последним собеседником, оставшимся за столом, — крепким мужчиной среднего возраста с глубоким голосом и приятной улыбкой, который то и дело обновлял небожителю вино. — Воистину, ты ниспослан нам богами! Без твоего смеха праздник бы точно не удался. Да и праздновать было бы нечего — что бы осталось от кемпинга, если бы не твоя помощь! — Спасибо, но не думаю, что кроме меня никто не справился бы с этим! Эх, мне пора, приятно было поболтать с тобой! — Небожитель откровенно клевал носом, но все же хотел быть вежливым с этим милым и дружелюбным собеседником, с которым они проговорили уже полночи. — Вино ещё осталось, и ты оставайся! Да и наготовленное надо доедать! — Мужчина никак не хотел прощаться со своим новым знакомцем, таким светлым, смешливым и божественно оптимистичным. — Утром! Утром со всем разберёмся! Я знаю специалиста по доеданию, а сейчас пора. Меня совсем уже, наверное, потеряли, хаха! — Твой попутчик не производит впечатления человека, дорожащего чьим-либо обществом, — неожиданно серьезным тоном вдруг произнес мужчина. — И если по отношению к большинству людей я не могу с ним не согласиться, то по отношению к тебе это... это просто даже жестоко! О, боги, как можно было подобрать настолько неподходящую компанию! Я наблюдал за вами еще вчера. Ты такое солнышко, Цинсюань. Как ты умудрился найти себе такого угрюмого и вечно недовольного спутника? С подобными людьми тяжело, по себе знаю. Они питаются вами, ничего не способные дать в ответ. И если... Цинсюань стряхнул хмель, резко схватил собеседника за воротник, потянув, и зло прошептал, глядя ему прямо в глаза: — Прекратите! Вы не знаете, о чем говорите! Спасибо за вино, мне пора! — Отпустив растерянного мужчину, небожитель подскочил с табуретки и стремительно удалился. Пройдясь горящими ступнями по холодной кромке моря, чтобы окончательно прогнать опьянение, Цинсюань в задумчивости побрёл к штопаной палатке, стоящей на отшибе от основного лагеря. Демон лежал в углу к нему спиной, свернувшись в клубок от ночной прохлады. Черные волосы рассыпались по лицу и подушке. Перед Цинсюанем предстали широкие, совершенно костлявые плечи, спина с выпирающими позвонками и ребрами, испещренная затейливыми шрамами. Сюань сейчас более всего напоминал своих драконов: словно состоящий из одних костей, хрупкий до содрогания — кажется, тронь, и он рассыпется прямо под пальцами. Но это только первое обманчивое впечатление, пока не вспомнишь, какая невероятная мощь заключена внутри, какая стальная воля держит его в этом мире. Первым порывом было завернуть демона в одеялко, чтобы не продрог, что Цинсюань и сделал. — Хэ-сюн, ты спишь уже? Я вернулся. Наелся, натанцевался и, похоже, окончательно потерял заколку. А ещё принес тебе целую тарелку мяса, овощей, и чего-то там ещё накладывали. Поешь, не часто мне достаются такие вкусности. Сюань, молча разглядывая угол палатки, поджал свои колени еще ближе к груди, что в их системе общения означало, что общаться он как раз и не хочет. — Нас позвали завтра доехать до города и ещё на прогулку по сопкам. С другими людьми идти ты, конечно, не согласишься, но может, вдвоем прогуляемся? Мне сказали, там красиво! Эй, твоя батарейка всё же села, несмотря на режим энергосбережения? — Отстань, — глухо пробурчал Черновод углу палатки. — Ну чего ты надулся, как рыба-ёж? Не так уж долго меня не было. — Ну так иди гуляй подольше со своими дружками. — Я хочу гулять с тобой! Ты рад? — Чему тут радоваться? Зачем сидеть рядом с угрюмым, вечно всем недовольным демоном, когда вокруг дивный новый мир? — Понятно, Сюань слышал тот дурацкий разговор. — Ну хочешь, никуда не пойдем. Эй, не дуйся! Принести тебе еды? Хочешь, даже из палатки не будем вылезать! — Всю неделю? — Всю неделю. — Цинсюань тихо залез под одеяло, прижавшись к жилистой спине демона и по-хозяйски закинув свою ногу тому на бедро. Кончиками пальцев юноша аккуратно убрал мешающиеся черные пряди с его бледного лица и шеи, а затем не удержался и поцеловал острую косточку плеча. Затем ещё раз не удержался и поцеловал. И ещё раз. И потом ещё... — Не подлизывайся, — сонно пробубнил Черновод. — Спи, мой хороший. Я просто боюсь замёрзнуть ночью в одиночестве. Демон, хмыкнув, положил свою холодную ладонь на его колено, прижался теснее к горячей груди и закрыл глаза. Совсем скоро Ши Цинсюань спал и, как обычно, что-то сам с собой обсуждал во сне. Черновод аккуратно выскользнул из спальника и подоткнул одеяло под бок раскинувшегося небожителя — впрочем, это ненадолго, всё равно будет вертеться и через полчаса скинет с себя и одеяло, и весь спальник. Демон засмотрелся на изящное лицо, белое в свете луны, проникающем через дырку в потолке палатки. Тысячи лет, бессчетные ли пройденных дорог и морских путей, мириады вечеров, проведённых за тяжёлыми разговорами, так и не приблизили его к ответу, что же держит их вместе. Ради чего этот вольный ветер готов плесневеть с ним в дырявой палатке ещё хоть тысячу лет, не требуя в ответ даже доброго слова. «Ты такое солнышко, Цинсюань». Верно, так и есть. Звезда, не жалеющая своего тепла ни для одной самой кошмарной твари на свете, дарящая жизнь и ради этого сжигающая самое себя в термоядерном взрыве посреди ледяной космической бездны. За его улыбками не видно, что про себя он вспоминает в последнюю очередь. Сначала должны пообедать все вокруг, потом уже он — чем останется. Сначала он исполнит все просьбы всех нищих на свете, потом уже вспомнит, что не спал пару недель. И если за ним не следить, так и не поест, и не поспит, и не отдохнёт, и грохнется без сил в ближайшую канаву. А ведь Хозяин Черных Вод может купить для своего бога всё это долбаное побережье даже вместе с отдыхающими — сокровищ, покоящихся на дне его владений, хватит и на более смелые фантазии. Просто этой самой фантазии у Черновода как раз нет. Да и плевать. Хэ Сюань спокойной уверенной походкой проследовал к морю — и дальше, с каждым шагом погружаясь всё глубже, пока окончательно не скрылся из виду меж непроглядной водой и ночным небом... *** Цинсюань ошарашенно оглядывал богато обставленную комнату в спа-отеле с завораживающим морским видом из окна, куда Черновод привел его с закрытыми глазами: «Не подглядывай, это секрет». — Тут есть горячая ванна. Пожалуй, слишком много ванн. Наверное, даже швабры в подсобке в джакузи полощут. И кровать. И вай-фай, — угрюмо перечислял демон, пока Ветерок разглядывал каждую вазочку и общупывал каждую подушечку. — И внизу хороший ресторан. — Хэ-сюн, ты... Ты же никого не убивал и не шантажировал, чтобы всё это организовать, ха-ха-ха? — И мне жаль, что ты потерял любимую заколку. — Что? А, да не страшно! Это просто повод завести другую любимую заколку! — Такая пойдёт? — Черновод протянул тонкую, удивительно изящную серебряную заколку с изображением двух карпов, украшенных мелкими, явно драгоценными камнями. — О, небеса! Это же... какая красота... — Слезы защипали глаза божества. — Закалывай уже свой хвост и пойдем есть! Они спустились в огромный двухэтажный ресторан европейской кухни и уселись за столиком в дальнем углу. Сюань протянул своему спутнику меню: — Выбирай. — Я? — Цинсюань отвлекся от разглядывания птички за окном. — Давай ты, как обычно, закажешь, чего хочешь, а меня вполне устроит лапша, ха-ха. Ну и у тебя немножко подегустирую. — Тут должен быть, наверное, тот высокородный сыр с чистокровной плесенью, что ты хотел попробовать. И вино к нему тоже закажи себе. Смотри, только не пролей. И что ты там ещё облюбовал в том буклете... — Что? В каком буклете? — Я устал смотреть, как ты киснешь, разглядывая еду и вещи, которые не можешь себе позволить, и вздыхаешь над тарелкой мяса, потому что слишком редко с ним встречаешься. Ещё я решил, что сидеть безвылазно неделю в приличном отеле приятнее, чем в драной палатке. — Хэ-сюн... Я вздыхал над буклетом, потому что мне больно видеть, как ты ешь что попало. А накормить тебя нормально у меня практически нет возможности. Вот досталось вчера блюдо вкусностей, и то чужих... Я хотел, чтобы ты вспомнил, что еда — это тоже способ наслаждаться жизнью, что она вкусная и ароматная, и... фактурная. А вместо этого ты сам решил накормить меня? Ха-ха-ха-ха... — Серебряный смех рассыпался по залу, отражаясь в хрустальных бокалах, готовых подставить свои бока под терпкие заморские напитки. — Спасибо тебе, мой милый! Давай я выберу вино, а ты всё остальное. Ну и сыр, куда без него... И всё же, ничего в нашем мире не бывает бесплатно - кроме проклятых канг. Откуда такие несметные богатства? Ты же не ходил к градоначальнику Хуа, правда? — Ничего особенного, просто немного разобрал завалы в своих владениях. Нашел кое-что полезное, продал кое-что бесполезное... — Так вот чем ты занимался полночи... Я проснулся на рассвете один в палатке и тебя потерял. — Не страшно! Это просто повод завести другого... — Нет, Хэ-сюн, с тобой это так не работает. Ты один-единственный!