Тринадцать дней

L задавал вполне резонные вопросы. Лайт не готов был дать ему вполне логичные ответы, потому что для этого пришлось бы распутывать липкую, узорчатую паутину лжи, из которой было соткано его дело. — Судя по всему, этот скачок во времени ни к чему тебя не обязывает. Разве что предлагает не идти той же дорожкой, что и в прошлый раз, — L потихоньку возводил сахарную башню, и Лайт снова ловил диссонанс: L, живой, как всегда, выстраивает из сладких объектов объекты повыше. Все нормально. — Это верно. Но, зная один из вариантов будущего, я даже не знаю, куда пустить сейчас настоящее. Вариантов несколько. — Мы сразу будем рассматривать тот вариант, в котором ты являешься Кирой, Ягами-кун? — L подытоживающе положил последний кубик сахара. Лайт вздохнул. Сейчас фокус внимания явно не на том, что он преступник, но на необычности его случая. Мог ли он признаться без риска подставить себя под правосудие? Он уже видел все, ради чего хотел, чтобы случилось то или иное: смерть L это или искоренение преступности. Мог ли он позволить себе начать заново..? В случае непризнания он теряет поддержку L и аспект новизны будущего, в случае признания — L, возможно, все еще остается на его стороне, чтобы разобраться в оставшихся вопросах. — L гарантирует мне конфиденциальность и полную личную неприкосновенность? — Лайт почти игриво, опасно взглянул на детектива. В любой момент он все еще мог вписать его. Запросто. Самый лучший механизм — в его часах. Дежурный кусочек Тетради, на любой непредвиденный случай. — Учитывая сложность случая Лайт-куна, я могу ему это гарантировать. По крайней мере, пока мы с этим не разберемся. Но, я все еще не думаю, что ты скажешь мне что-то новое. Лайту почему-то показалось, что тот был готов встать и потрепать его по голове с этими словами, но детектив этого не сделал, лишь спустил одну из ног в обычное положение и равнодушно взглянул на выстроенную башню. Лайт все думал, что же выдать ему первым: тот факт, что он Кира, или то, как сложилось будущее после его смерти, утаивая те или иные факты, но так и не решил. — Что бы ты хотел знать больше: тот факт, что я Кира, или то, как сложилось будущее после твоей смерти? — Лайт наконец произнес. — Не думаю, что меня касается будущее после моей смерти, даже если она внезапна. Смерть — это конец для меня. Конечная точка. — Но я же доказательство того, что нет. — В твоем будущем я воскрес? — Нет, ты был похоронен в Канто вместе с Ватари. — О чем спор? — L развел руками. — Слушай, мне нужно больше сладкого, за всеми этими разговорами… — он аккуратно нажал на кнопку вызова Ватари и попросил пирожных. — Впрочем, пойдем прогуляемся. L повел Лайта… на крышу. У Лайта побежали мурашки. — L, ты в курсе, что на улице дождь? — Это не помешает, — упрямо возразил детектив и повел Лайта по лестнице дальше. Кажется, у Лайта могла начаться паническая атака. Он медленно шел за Рьюзаки, все еще пасуя перед тем, что им предстояло ровно точно так же, как и тогда, выйти на крышу. L отпер тяжелую дверь и спокойно уселся под дождь в позу лотоса. На улице не было ни холодно, ни тепло, размывал воздух лишь греющий, несмотря на дождь, ветер. — В Лондоне… сам знаешь… такая погода не редкость. Я люблю дождь, — кратко добавил L к их молчанию. Лайт, все-таки, вышел из укрытия и сел рядом. Абсурдно так сидеть по дождем, но не абсурднее других идей детектива. К чему все это? Лайт сел рядом, почти плечом к плечу L. Закрыл глаза. Это действительно лучше, чем смерть. — Кира — это я, — произнес Лайт, так и не открыв глаза. Слова соскользнули с его языка, как капли дождя соскакивают с крыши. Легко разбиваясь о землю. О реальность. — Что для меня не новость… — L повернул к нему голову, совсем как в день их знакомства, и с широко закрытыми глазами посмотрел на него сквозь дождь. — И ты действительно ничего не сделаешь? — Ты же не делаешь. Зная мое имя. Пока нет, — было бы логично скрепить такой договор рукопожатием, но L держал руки, как обычно, на коленях. — Справедливо сказать, что у меня нет Тетради, чтобы вписать твое имя. И причин это делать сейчас. — Справедливо сказать, что наверняка у тебя есть страница Тетради, на всякий случай. С твоей стороны было бы глупо не иметь ее, — парировал L. — Нет, L, такого у меня нет, — Лайт почти не лгал. В его распоряжении был лишь маленький кусочек. И целая закопанная Тетрадь. Как будто это что-то меняло. Лайт почти не лгал. — Ты умер, и я занял твое место… Ниа действительно меня поймал. Но второй твой наследник, как и мой отец, погибли, — сказал Лайт, не зная, может ли он выдать больше. Это был не страх, не неуверенность, но скорее расшатанный выбор — доверять ли детективу и вообще кому-либо все, что с ним случилось после нахождения Тетради. Теперь L мог быть уверенным во многом. — Еще, я соорудил механизм в столе, который бы взорвался, если бы вы попытались искать там Тетрадь, — со смешком добавил Лайт. — Ты меня не удивляешь, — коротко сказал L и встал. — Пойдем, мы достаточно промокли.