Придёт серенький волчок и укусит за бочок

После уборки в одной из комнат дома Адели решили провести перераспределение мест. Илона с Ниной сразу же заявили, что изначальная их комната им же и достанется, Артёма поселят с Камилем, а Игоря — в наконец-то чистую комнату. А что насчёт Демьяна и Паши? Аделя сказала, что потом решит, куда положить первого, а вот с последним другая ситуация... –Да не будет он спать в бедной начищенной нами комнате, пока сам как поросёнок! — негодовала Нина, размахивая руками. –Тебя вообще ничему родители не научили? Я тут стою так-то блять, — поднял брови Паша, поднимаясь из-за стола и опираясь на него. –Это тебя они мыться не научили вовремя, так что руки прочь, даже на пять метров не подходи к нашему священному месту! — завелась девушка. "Семейный" совет превратился в обмен ругательствами от этих двоих, пока остальные молча наблюдали. Спустя две минуты препирательств, Аделя встала, и нарушители покоя мгновенно замолчали, синхронно повернув на неё головы. –Бааа, вы что такое тут устроили? Я всё равно собиралась там одну из кроватей выкинуть, матрас уже даже для коровы не годится, так что там места только на Игоря хватает. –Я всё равно не хочу на улице спать, мне кажется, что там ночью снег пойдёт уже. –Тогда поспи на коврике, в чём проблема? — вмешался Артём. –Раз ты так настаиваешь, то сам там и спи. –Аделя, ты слышишь, как он со мной разговаривает? И ему даже не стыдно! –А чего я должен стыдиться? –Так, всё, прекратили оба! Ты, сестра, не переживай так, а ты, бес, — посмотрела Аделя на крашеного, — прекращай со всеми ругаться. –Так а в итоге я могу спать не на улице? Я не хочу просыпаться каждую секунду от жужжания какого-нибудь насекомого и стука своих зубов. Аделя задумалась на секунду, а затем сказала: –Тогда действительно спи на коврике, что уж я сделаю. *** Паша, решив, что дальнейшие разборки с Аделей бессмысленны, — хотя ему в этом решении больше помогал инстинкт самосохранения — решил как-то устроиться. Сначала он лёг на спину, затем повернулся на бок. На боку моментально стало неудобно. Пол, даже покрытый ковром, твёрдый, и рёбра начинали нещадно ныть от смещения веса грудной клетки на них. Заснуть не получалось никак. Через час пришёл Игорь, скрипнув половицами. –Спишь? — шёпотом поинтересовался он, наклоняясь над Пашей. Тот нехотя разлепил глаза, всматриваясь в лицо темноволосого. –Да хуй я тут усну в таких условиях. — скривился он. Повисло напряжённое молчание. Старший, вздохнув, предложил: –Может, ляжешь со мной? Я не кусаюсь и кровать лишь немного меньше двуспальной, разве что одеяло в ширину маловато, хотя у тебя и своё есть. –Ты уверен, что хочешь спать со мной? — недоверчиво покосился на него светлоглазый. –Решайся быстрее, пока я не передумал, а не отговаривай. Игорь разогнулся, подошёл к шкафу и начал раздеваться под пристальным взглядом внезапно затихшего Паши, пока не остался в трусах. Он плавно прошёл и лёг на дальний от входа край кровати, укрывшись одеялом, и больше от него не было слышно ни звука, кроме размеренного дыхания. Младший, недолго думая, осторожно встал с пола, разминая болящие конечности, взял подушку с одеялом и подошёл к кровати. Другой парень лежал спиной к нему и, кажется, уже видел десятый сон. Паша взял подушку и лёг с краю, укутываясь с головой, после чего крепко уснул после тяжёлого трудового дня. Но стоило ли? *** "Пиздец жарко", — первая мысль, пришедшая Паше в голову после пробуждения. Полусонный мозг всё ещё стремился обратно в царство Морфея, но что-то мешало. Очень мешало. Ну конечно. Длинная рука, обхватившая его поперёк туловища и, собственно, сам Игорь, с жаром шепчущий его имя прямо ему на ухо. Подождите. Что? Светловолосый оторопело распахнул глаза, косясь через левое плечо и пытаясь понять, что вообще здесь происходит, но в ту же секунду пожалел, что вообще проснулся, а не умер во сне. Старший с какой-то непонятной Паше агрессией то ли втирался, то ли вдалбливался пахом в его зад, крепко прижимая к себе и опаляя дыханием шею. В животе всё начало скручиваться в узел, когда он наконец начал чётко различать, что вообще несёт этот придурок. В промежутки между смакованием его имени вмещались короткие слова или фразы по типу: "мой", "самый красивый", "милый", "такой хороший". Сам того не осознавая, младший начал бесконтрольно заливаться краской, а уши и щёки пылали ярче, чем вечный огонь. Он пытался сказать себе, что это омерзительно, и его всего выворачивало от этого, но отрицать очевидного он не мог. Ему нравилось. И это надо прекратить, пока другой не зашёл слишком далеко. –Что. Ты. Творишь. — произнёс он, стараясь говорить чётко, чтобы голос не дрожал. Игорь на секунду замер, напрягся, но отодвигаться явно не собирался. Тогда светлоглазый решил, что это идеальный момент, и резко повернулся, с силой толкая темноволосого и замахиваясь для удара. В темноте были различимы лишь очертания, но он, очевидно, попал по лицу, потому что через секунду его оппонент зашипел и отпустил руку, чтобы схватиться за челюсть. Не теряя времени, Паша ударил второй раз, теперь уже метя прямо в центр лица, но рука скорчившегося от боли парня запоздало перехватила второй удар. Впрочем, небольшой урон всё-таки был нанесён. Темноволосый резко потянул нападающего на себя, и тот рухнул на него. Игорь тут же перекатился, поменяв их позиции, и подмял младшего под себя, устраиваясь между его ног, пока тот не прекращал попыток свернуть первому шею. –Успокоился? — с явным раздражением спросил старший, вдавливая тело под собой в кровать с ещё большей силой. В глазах Паши промелькнул недобрый огонёк, и он, не раздумывая, заорал что было сил. На что он вообще рассчитывал? На то, что его моментально отпустят или кто-то имеет настолько чуткий сон, чтобы моментально подскочить с кровати после целого дня тяжёлого труда? Темноглазый же, не придумав ничего лучше, приблизился к тому и накрыл его рот своим, жарко и жадно целуя. Горячая алая кровь из разбитого носа и губы капала второму на лицо и стекала вниз. Младший оторопело раскрыл глаза, усиливая сопротивление в два раза: он бил Игоря по спине, царапал его и пытался ударить лбом, пока, наконец, другому это не надоело. Он перехватил обе руки Паши, который жадно хватал воздух ртом, скрепляя запястья одной из своих рук, и вновь принялся целовать его. Светловолосый отчаянно брыкался и мычал, пока в его рот бессовестно вторгались, вылизывая дёсны и зубы. Игорь отстранился на несколько сантиметров под недоверчивый взгляд Паши, но не отпустил. –Ты ещё долго будешь играть в недотрогу? — нахмурился он. –Что ты, блять, несёшь? Пусти меня, больной ублюдок! Он лишь тяжело вздохнул, проводя свободной рукой от шеи младшего к паху. Того передёрнуло, но темноволосый не обратил внимания, кладя руку на полувставший член друга — а друга ли теперь? — и сжимая ствол с понятной лишь ему самому нежностью. Нижний застонал и с силой сдавил бёдрами ноги темноглазого, который самодовольно ухмылялся, смотря прямо в глаза. –Теперь понял, что я несу? — не прекращал издёвок Игорь. –Завали е... Диалог прервался скрипением половицы прямо за их дверью. Паша испуганно замер, чуть слышно дыша, а старший развернул их обоих под одеялом в противоположную сторону от входа и зажал ему рот рукой. Дверь открылась, и кто-то осторожно шагнул в комнату. –Бесыыы, вы чего шумите? Ночь на дворе, а у них балаган... Даже если не было ясно по голосу, то по манере общения можно было понять, что это Аделя. Игорь самым невинным и сонным тоном произнёс: –Аделя?... — спросил он, притворно зевнув и прикрывая кровоточащий нос, — Прости, я разбудил тебя? Мне приснился кошмар, и я закричал, а Паша на меня ругался, — с этими словами он залез последнему под футболку, начиная рукоблудствовать по его торсу. Тот, в свою очередь, еле сдерживался, чтоб не начать подставляться под ласки, потому что это было бы его крахом и победой Игоря. –Ооо, вон оно как, — с большей мягкостью в голосе произнесла девушка, — ну ладно, ладно, отдыхай, а то устал поди. –Спасибо большое за пониманием. Можешь закрыть на ключ, пожалуйста? Мне очень тревожно, а у тебя одной он есть. –Ладно, сделаю одолжение. Но только на сегодня. Аделя достала связку ключей и как можно тише закрыла дверь, чтобы не потревожить уже спящих, по её мнению, парней. Как только шаги стихли, темноглазый вновь опрокинул Пашу на спину, целуя линию челюсти и спускаясь поцелуями вниз по шеи. Тот, уже смирившись, вцепился в спину верхнего. Дойдя до плеч, Игорь замер на секунду, после чего приблизился к уху и прошептал, растягивая слова: –Ты такой хорошенький и милый, такой... –Завали ебало, — наконец завершил он начатую несколько минут назад фразу. В отместку старший больно кусает того за надплечье, на что второй лишь шумно втягивает воздух сквозь зубы и с усилием скребёт ногтями по его шее. Паше было трудно признать, что ему нравилось, — он всё ещё был на стадии отрицания — но тело само говорило за него. Обтянутый тканью штанов стоящий член уже начинал болеть без разрядки, а темноволосый лишь подливает масла в разгорающийся огонь. Игорь задрал майку младшего и обвёл руками торс, продолжая дорожку укусов-поцелуев и капая кровью, но тот уже не выдерживал, тяжело дыша и мысленно проклиная всех и вся. –Твою мать, может, ты уже прекратишь нахуй прелюдии? — взвился Паша, хватая верхнего за волосы и силой оттаскивая от терзаемого тела. –Так не терпится? — расплылся в ухмылке темноглазый. Лежащий лишь поджал губы, уводя глаза на секунду в сторону, а затем вновь смотря на парня перед собой. У того зрачки расширились настолько, что темно-карие глаза сейчас казались почти что чёрными. –Это мило, — с этими словами Игорь стянул армейские штаны со второго, вызвав удивленное, но неразборчивое восклицание с его стороны. Паша смотрел куда угодно, только не на старшего, который сейчас буквально пожирал его глазами. И на то была причина: на теле расцветали небольшие красные синяки, пятна крови из носа в этих же местах, майка задрана, влажные от смазки трусы и явные очертания члена, заметные сквозь боксёры, а взгляд помутневший от возбуждения. Было непривычно видеть, как от былой отстранённости не остаётся и следа, как светловолосый плавится в его руках. Игорь отодвинулся и с нетерпением стянул с него трусы, высвобождая уже ставший твёрдым ствол, после чего нагнулся, руками держа подрагивающие ноги Паши, и начал прикусывать нежную кожу на внутренней стороне бедра, подбираясь к паху всё ближе. Младший вцепился в простыни пальцами левой руки, а правой снова ухватился за волосы второго, оттягивая назад и вплетая пальцы меж прядей. –Подожди... что ты собираешься... сделать сейчас? — напряжённо поинтересовался он, дыша как марафонец. В глазах темноволосого заплясали недобрые огоньки. Он осторожно отцепил от своих волос пашину руку и потянулся к тумбочке. Нижний приподнялся на локтях, затуманенным взглядом следя за роющимся в ящиках парнем. Спустя несколько секунд он извлёк оттуда тюбик смазки, и глаза младшего стали по пять копеек. –А на что похоже? — улыбался Игорь. В его выражении лица или словах не было ни намёка на угрозу, но смотрелся он... зловеще. Это было что-то на периферии зрения, что-то незаметное глазу, но угнетающее. Паше стало не по себе. Вот же псих. Не давая ему времени на раздумья, темноглазый лёг рядом на спину и уложил парня к себе на грудь. Тот замер, чувствуя частые удары сердца своей грудной клеткой. Это даже казалось гораздо интимнее, чем то, что было между ними до этого. Тут он почувствовал широкие ладони старшего, раздвигающие его ягодицы в сторону, и вцепился в плечи того, сжимая. Игорь щедро облил смазкой указательный и средний пальцы, а затем осторожно огладил напряжённое колечко мышц пальцами, слегка надавил и оказался доволен результатом. Пашин член, зажатый между ними, дернулся, испуская ещё больше предэякулята, а сам парень сильнее сжал руки и глухо промычал. Тогда темноволосый начал медленно погружать палец круговыми движениями, параллельно шепча какие-то нежности — наутро и сам не вспомнит, что он говорил — и целуя в макушку. Его член уже болел без прикосновений, но он не мог входить без подготовки, иначе это был бы скорее травматичный опыт, чем приятный. Когда младший, по мнению парня, уже расслабился и спокойно принимал один палец, — хоть и недовольно мычал, кусая за надплечья — Игорь стал добавлять пальцы, раздвигая стенки ещё больше и проталкивая пальцы ещё глубже. Добавив безымянный, он решил поменять угол и, толкнувшись, задел простату, и Пашу будто током ударило. Он выгнул спину до хруста, вжавшись в лежащего под ним и звучно застонав. Игорь вынул пальцы и резко вставил обратно, попадая по той же точке, Паша вновь встряхнуло, и он застонал, после чего издал хныканье, и старшему снесло этим крышу. Он поменял их местами, вытащил пальцы и торопливо стянул трусы, высвобождая влажный, стоящий колом член. Нанеся смазку на ствол, он провёл пару раз рукой, распределяя её, после чего закинул ноги Паши к себе на плечи и приставил широкую головку к его проходу. Нижний нетерпеливо взмахнул тазом в попытке насадиться, но темноволосый крепко держал бедра, настолько крепко, что, кажется, еще долго будут видны синяки. На корке мозга огнём обжигало желание сразу войти на всю длину, вдалбливая младшего со всей дури в кровать, чтобы тот в беспамятстве кричал, но Игорь решил сделать скидку тому на первый раз, потому сантиметр за сантиметром погружался в нутро парня, который сейчас загнанно дышал. Его будто распирало изнутри, заполняло до отказа, он чувствовал каждую венку, каждую шероховатость органа, и самое страшное — ему хотелось ещё больше, ещё глубже, боль граничила с неимоверным наслаждением от процесса, сводила с ума, убивала и возрождала его, заставляла гнить заживо. Игорь, войдя на полную длину, осторожно начал двигаться, из раза в раз попадая по простате, отчего и без того узкая дырочка Паши сжимала член в своих тисках, а самого парня трясло. Вдобавок он чрезвычайно громко стонал, и старший зажал ему рот рукой. –Видишь?... Видишь, как хорошо ты меня принимаешь, милый? Посмотри сюда, — Игорь цепко взял подбородок Паши пальцами, заставляя взглянуть на живот, на котором ясно виднелись очертания крупного члена, и чувствовалось, как сильно сжалось отверстие. Парень разжал пальцы, и светловолосая голова откинулась назад на подушку. Игорь сжал пальцы кольцом вокруг основания члена младшего, не давая возможности кончить, а затем резко разжал. Не прошло и секунды, как тот с громким стоном в ладонь кончил на свой живот от таких манипуляций. Но верхний и не думал останавливаться, он лишь ускорился в погоне за собственным удовольствием, пока Паша ломался от сверхстимуляции. Казалось, тот уже полубессознателен: весь в испарине, из глаз льются слезы, а из уголков рта стекает слюна. Если бы рот не был зажат, то скорее всего, он бы уже надрывно кричал на весь дом от бешеного болезненного удовлетворения, срывая глотку, но ему банально не хватало воздуха ни на что, кроме как на рваные вдохи. Весь мир будто сузился до них двоих, в ушах гудела кровь, а пошлые влажные шлепки бёдер о бёдра вместе со скрипом кровати раздавались в ушах со всей силы, будто звук усиливали на колонках, и он бил по разгорячённой нервной системе, оглушая. У Паши снова стоял член, и это ощущалось одновременно приятно и адово. Ему было жарко, критически не хватало кислорода, его задницу распирало от члена его друга, который и создавал недостаток кислорода, его мозг уже не мог сфокусироваться ни на чём, кроме члена внутри. Почувствовав приближающийся оргазм, Игорь ускорил движения бёдер, одновременно надрачивая Паше и втрахивая его в кровать, и они оба очень скоро кончили. Перед глазами взрывались фейерверки, член пульсировал, и остаточная стимуляция делала ноги ватными. Помимо самих затухающих толчков, стенки анала сокращались, волнообразно сжимая член, и это добавляло приятных ощущений. Кончив внутрь, старший вынул опавший член. В голове была блаженная пустота, а во всем теле слабость. Из последних сил он натянул одеяло на себя и рухнул на светловолосого, моментально отключившись. *** Паша проснулся и подскочил на кровати, тут же выругавшись. Что за бред ему снился? А может и не снился. Тело неистово ломило, горло будто раздирали сотни тысяч маленьких когтистых лап, а глаза щипало. Может, приболел? –Приснилось? — с надеждой в голосе прошептал он. –Конечно, — прильнул Игорь сзади.