Знание

      В один из летних вечеров, когда все остальные дети отдыхали на каникулах, Гермиона разложила на столе все школьные принадлежности. Тут тебе высилась стопка чистых тетрадей, которых должно было хватить на все основные предметы, но была парочка и запасных; в ровный ряд лежали идеально подточенные карандаши и пишущие синим ручки; место рядом с ними занимали острая точилка и несколько кусочков ластика. Этого всего должно было хватить на новый учебный год, однако Грейнджер все равно решила все перепроверить.       После этого она принялась за учебники, которые прочла несколько недель назад. Каждая книга была обернута в защитную обложку, а закладки, с милыми котиками, можно было встретить промеж страниц.        Все было идеально.       Гермиона была полностью готова ко школе, поэтому могла позволить себе немного отдохнуть. Ее как раз ждала увлекательная книга о приключениях и магии.       Но тут раздался звонок в двери.       На часах уже было около восьми вечера, и родители не ждали гостей. Гермиона встревоженно прислушалась к тому, что происходило на первом этаже, услышав взволнованный голос отца, а после начала говорить незнакомая женщина.       — Милая, будь добра, спустись, — как-то рассеянно позвал ее отец.       Сердце гулко забилось.       В голове забились тревожные мысли, которые девочка попыталась отогнать, однако одна из них вышла на первый план. Если требовалось ее присутствие, то произошло что-то серьезное.       В гостиной Гермиону ждал сюрприз. На диване сидела строгого вида женщина, облаченная в нечто похожее на мантию, а на голове у нее высилась остроконечная шляпа. В руках она бережно держала деревянную палочку.       — Мисс Грейнджер, рада поделиться с вами радостной новостью, — торжественно произнесла незнакомка. — Вы зачислены в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Меня зовут профессор Макгонагалл. Я буду сопровождать Вас в Косом переулке, чтобы вы могли приобрести все необходимое для школы.       Гермиона больно ущипнула себя за руку.        Это должен был быть сон. Иначе быть не могло. Никакой магии не существовало. Да и она была абсолютно нормальной девочкой.       — Это ошибка, — ей удалось выдавить из себя пару слов.       — Это невозможно, — натянуто улыбнулась женщина. — Прочтите письмо.       Гермиона дрожащими руками взяла письмо из рук профессора. И перечитала его раза три перед тем, как отложить в сторону.       Нет.       Она была абсолютно нормальной…       Она такая странная.       У меня до сих пор ожоги после ее вулкана.       Заучка!       — Неужели с вами не случалось ничего странного? — подливала масла в огонь профессор Макгонагалл. — Необъяснимого?       Гермиона невольно вспомнила весенний научный ярмарок, где презентовала свой проект. Ей удалось построить модель вулкана, которая исторгала из себя якобы лаву, но на самом деле это была простая химическая реакция. Правда, ситуация вышла из-под контроля, когда вечные обидчики подошли к ней и начали насмехаться.       Тогда вулкан взорвался.       Настоящей лавой.       У забияк остались ожоги на руках, а ей присудили второе место. От этого было вдвойне обидно.       — Кое-что было…       Профессор удовлетворенно улыбнулась. И принялась рассказать о волшебстве.        А потом Гермиона почувствовала то, как земля уходит из-под ее ног. Весь привычный мир рухнул в одночасье. Она ничего не знала о том другом мире, который не поддавался никаким законам науки и логики.       Девочка оказалась неподготовленной ни к новому учебному году в Хогвартсе, ни к таким глобальным изменениям в своей жизни.        Паника захлестнула ее с головой. Сколько всего предстояло подготовить и узнать… И тогда внутри поселилось странное предвкушение, ведь сколько всего она должна была изучить. 

***

      «История магии».       Это была первая ее книга из волшебного мира.        Гермиона прочла содержимое вдоль и поперек, узнала обо всех особенностях и правилах волшебного сообщества. И никак не могла определить для себя две вещи.       Почему чистота крови так ценилась среди магов?       Откуда в ее семье могла появиться магия?       Грейнджер даже составила свою родословную и сопоставила с известными семьями в волшебном мире, но никаких зацепок так и не нашла.       Оставалось только поверить в колдовство, которое жило внутри нее все это время. Возможно, из-за этого она почти ни с кем не могла дружиться. Могли ли другие дети чувствовать угрозу из-за этих сил? Или же виной тому были ее отличные оценки и желание следовать всем правилам?       Она давно уже смирилась с отсутствием друзей, хоть и сильно переживала об этом. Родители уверяли ее в том, что рань или поздно они у нее появятся, однако время шло. Грейнджер чувствовала себя одинокой и уязвленной.       Иногда так хотелось поделиться мыслями с кем-то; обменяться новостями; поиграть со сверстниками. О дружбе и любви она читала во многих книгах, да только сама никак не могла ощутить их в реальной жизни.       Что-то должно было измениться.       Так не могло больше продолжаться.

***

      В поезде было жарко и шумно.       Гермиона совершенно не могла сосредоточиться, отвлекаясь на проходящих мимо ее купе людей. Кто-то из них размахивал волшебной палочкой, вызывая сноп золотистых искр; некоторые обменивались коллекционными карточками с шоколадных лягушек; пара юношей рьяно спорили о том, кто в этом году победить в Чемпионате по квиддичу. Она не могла не слушать чужие разговоры, ведь они приоткрывали дополнительные двери в магический мир. Одно дело было узнавать обо всем из книг, а другое — увидеть воочию.       Ей хотелось было вернуться к чтению учебника по Трансфигурации, но тут в двери купе постучали. Это были две девочки, которые тоже были зачислены на первый курс.       — Меня зовут Лаванда Браун, — мило представилась кудрявая девочка, носившая сразу несколько браслетов и ожерельев. — Мы можем к тебе подсеть?       — Парвати Патил, — кивнула вторая, которая выглядела куда строже, чем подруга. — О, ты уже переоделась в форму.       Гермиона слегка покраснела, ведь в отличие от других школьников, ходивших по поезду в повседневной одежде, уже успела переодеться в фирменную черную мантию. Во-первых, она не хотела помять одежду, что могло  показать ее не в лучшем в свете. Во-вторых, хотелось уже почувствовать себя настоящей ведьмой.       — Гермиона Грейнджер, — улыбнулась девочка так, чтобы не было видно ее длинных передних зубов. — Вы можете остаться.       Не прозвучало ли это слишком напыщенно?         Не испортила ли она все снова?       Но Лаванда и Парвати даже не обратили на это внимание, раскладывая свои вещи. Гермиона с замиранием дыхания вслушивались в их разговоры, будто желая перенять беззаботность и веселость. И невольно заговорила сама.        Они говорили о факультетах и замке; о квиддиче и новой песне Селестины; о призраках в Хогвартсе и вещих снах. Грейнджер даже успела воспарять духом, так как девочки вполне могли стать подругами, пока к ним в купе не заглянул взволнованный мальчишка.       — Я потерял жабу, — чуть не плача сказал он. — Вы не видели ее?       — Фу, нет, — поморщилась Лаванда. — Еще только жаб нам не хватало.       — Нужно было лучше за ней смотреть, — добавила Парвати. — Вот же раззява, да, Гермиона?       Вид у мальчика был совсем несчастный. Скорее всего, эта жаба многое значило для него, иначе он бы не стал тратить время на ее поиски. И было ужасно неправильным то, что девчонки смеялась над ним.        Как бы Грейнджер не захотелось завести друзей, но глумиться над кем-то ради чужого одобрения она бы никогда не стала. И кто еще смог бы помочь этому мальчику? Наверное, он обошел уже не одно купе, а никто так и не вызвался на помощь.       — Я не видела твоей жабы, — покачала головой Гермиона. — Пойдем поищем ее вместе.        Лицо Невилла, так звали хозяина жабы, озарилось улыбкой. Он тут же принялся рассказывать о своей домашней любимице все, что могло быть полезным для ее поиска. Гермиона краем глаза заметила то, как зашептались между собой девчонки.       О, такие шепотки были хорошо ей знакомы.       Не суждено было им стать подругами.

***

      Они обошли почти весь поезд, однако Тревора так и не нашли. Оставалось обойти всего лишь несколько купе, правда, Грейнджер была уверена в том, что удача не будет на их стороне. Поэтому она без предварительного стука резко открыла хлипкие двери.       Перед ней сидели двое мальчишек, которые разложили перед собой гору сладостей. Неужели они не знали, что это вредно для зубов?        — Невилл потерял жабу, — быстро и уверенно произнесла она. — Вы ее не видели?       Ответом ей послужила тишина.       Гермиона хотела было возмутиться, но осеклась на полуслове, замечая кое-что интересное. Первый мальчишка, чьи волосы были рыжего цвета и весь нос усеян веснушками, держал в руке волшебную палочку. Похоже, что он пытался колдовать, но ничего не выходило. Второй же жадно наблюдал за ним.        — Вы колдуете, — ошеломленно произнесла она. — Но вне Хогвартса этого делать нельзя.       — Да мы балуемся…       — Рон просто хотел показать один фокус, — бросился на защиту друга второй мальчик.       Гермиона пристально взглянула на него.  Он был худым и каким-то замученным; его одежда была явна велика и поношена; черные  взлохмаченные волосы явно нуждались в расческе. А еще они прикрывали шрам в виде молнии.        Мальчик-Который-Выжил.       О нем она читала в «Истории Магии».       Тот самый герой, который сумел одолеть темного волшебника, будучи младенцем.       — Есть правила, которым нужно следовать, — ответила девочка спустя некоторое время, когда наконец смогла собраться с мыслями. — Вам повезло, что сюда не зашли старосты.       Сколько же вопросов хотелось ему задать!       Как сильно она сдерживала себя в тот момент!       Они представились друг другу. Рон даже захотел продемонстрировать тот самый фокус, перекрасив свою крысу в желтый цвет, да только ничего не вышло. Тогда Гермиона не выдержала, понимая, что в его заклинании неправильно абсолютно все. И начала читать небольшую лекцию о построении заклинаний.        Все это время Гарри скромно молчал, внимания каждому ее слову.  Она не могла заставить себя перестать анализировать его. Чем больше Гермиона задавала мальчишкам вопросов, тем круглее становились их глаза. Неужели магловская девчонка знала о магии больше, нежели победитель Темного Лорда и выходец из чистокровной семьи магов? Внутри начала поднимать свою голову гордыня, пока она не встретилась взглядами с Гарри Поттером.       И ей тут же стало невыносимо стыдно.       В его зеленых глазах плескался неподдельный интерес и восторг. Он внимал всему тому, что Гермиона объясняла, впитывая в себя эти знания. Так ее никто еще не слушал.       Тогда Грейнджер поняла, что для него все это — магический мир — был тоже в новинку. И Гарри был таким же обычным мальчиком, которого воспитали маглы. Поэтому и ничего толком не знал о магии.       Поттер хотел было предложить девочке остаться, но стыд все еще обжигал щеки.       — Мне пора, — пробормотала Гермиона, поспешно покидая злополучное купе. — Нужно найти жабу Невилла.       Чем она в тот момент была лучше Лаванды и Парвати?

***

      Ничего не изменилось.       Она снова получала лучшие оценки, снова отличалась безупречным поведением. И ее снова ненавидели все одноклассники, хоть и обучались они не математике, а — волшебству.        Зубрила!       Кроме того, что Гермиону недолюбливали когтевранцы, которые явно хотели заполучить себе такой ум, так еще и на каждом шагу издевались слизеринцы. Это еще можно было пережить, пока ребята из Гриффиндора не начали избегать ее.       Она так раздражает.       Мечтам о друзьям так и не было суждено сбыться. Никто не мог выдержать ее гадкий характер, выстроенный на определенных принципах. Грейнджер не давала списывать, ведь считала это унизительным для человека, который просил об этом. Не терпела невежества и хамства. Не выносила нарушения школьных правил, придуманных для того, чтобы обезопасить учеников.       Строит из себя черти что.       Последней каплей стало занятие по Заклинаниям, где ей удалось сотворить идеальное Вингардиум Левиоса.       Рон презрительно задрал нос, уязвленный собственной глупостью. Даже Гарри, который всегда придерживался нейтральной позиции, посмотрел с каким-то укором.       Этого она уже не могла выдержать.       Глаза больно защипало.       Нет, Гермиона не станет плакать перед всеми. Никто не должен был увидеть момент ее слабости, так как потом будут одни сплошные насмешки. Грейнджер поспешно собрала вещи и помчалась в женский туалет, задевая группку учеников.       Это были ребята с ее курса.       Среди них был возмущенный Рон и тихий Гарри.       А еще была фраза, которая послужила ножом в спину.       Неудивительно, что у нее нет друзей.

***

      Гермиона плакала и плакала, будто пытаясь слезами вымыть боль, затаившуюся в глубине души. Глаза опухли и щипали; из носа текла слизь; в груди нестерпимо ныло. Слишком многое накопилось внутри, чтобы и дальше оставаться там.       Она была пришлой.       Никому не нужной.       Бельмо на глазу.       Какой же Грейнджер была глупой, раз подумала о том, что сможет подружиться с кем-то? Видимо, высшие силы решили обделить ее дружбой, одарив ясным умом. Да только не было никакого толку с этого ума, когда было одиноко и больно!       Что такого она делала, что ее все ненавидели? Всего лишь была исправной ученицей?       От слез начала болеть голова.       Гермиона решила выйти из кабинки, чтобы умыться, так как лицо неприятно стянуло. И замерла на месте, увидев перед собой горного тролля с огромной дубинкой.       Дальнейшее Грейнджер помнила урывками. Если в каких-то воспоминаниях она могла немного путаться, но в трех фактах девочка даже не сомневалась.       Тролль хотел убить ее.       Гарри и Рон пришли спасти ее.       У нее появились верные друзья.       Потому что такие события, как победа над горным троллем, связывала куда сильнее, нежели другие клятвы. И потом, будучи по уши в строительной пыли и мерзкой вонючей слизи, они крепко обнимались между собой.

***

      Друзья.       Гермиона до конца не верила в то, что у нее появились настоящие друзья. Первым же делом она написала родителям, которые прислали ответ через два дня. Они были искренне рады за дочь, потому даже пригласили мальчишек на рождественские каникулы.  Только вот Гарри и Рон решили остаться в Хогвартсе, ведь первый не хотел возвращаться к Дурслям, а второй не смог поехать к старшему брату.       Вторым делом Грейнджер тут же отметила в блокноте их дни рождения, чтобы не забыть о подарках. Она была неопытна в общении с другими людьми, что заставляло ее изрядно беспокоиться.       Вдруг Гермиона могла сказать что-то не то?       Или же поступить не так, как от нее ждали?       Серьезным испытанием  для девочки стало то, что Гарри и Рон постоянно нарушили школьные правила. Гермиона даже устала считать то количество правил, которые могли послужить причиной для их исключения из Хогвартса. Но это было еще полбеды, так как она сама невольно следовала примеру мальчишек. Чего только стоила встреча с Пушком!       — Тебе нужно пересмотреть свои приоритеты, — однажды посоветовал ей Уизли. — И станет легче жить.       Возможно, что Рон был прав.       Гермиона боялась себе признаться в том, что ей отчасти даже нравились их приключения. А еще она явственно чувствовала то, как крепнет дружба между ними.       Они всюду были вместе; всюду вместе влипали в неприятности.        Все чаще троица устраивалась перед камином и делала уроки; постоянно гуляли вокруг окрестностей замка; вместе ненавидели слизеринцев; по выходным навещали Хагрида.       Самым ценным для Гермионы стало то, что она могла наконец обсудить с кем-то свои проблемы и достижения. Или же поговорить о обычных, ничем непримечательных, вещах. Так девочка узнала о том, что Рон до смерти боится пауков, а Гарри умеет стричь кусты.        — Ты скучаешь по обычной школе? — вдруг спросила Грейнджер, когда они остались наедине. — У тебя, наверное, там остались друзья.       — У меня никогда не было друзей, — с грустью сказал Поттер, заставляя ее сердце болезненно сжаться. — Я даже ни с кем толком поговорить не мог.       Гермиона ощутила горечь во рту, потому что прекрасно понимала его. Все чаще в ее голове появлялись мысли о том, что в Хогвартсе было много таких детей. Сломанных и отвергнутых обществом. Они искали место, которое можно было назвать домом; они хотели иметь людей, разделяющих с ними тяжкое бремя.       — Теперь все позади, — она накрыла его руку своей ладонью.

***

      Философский камень был украден.       Они ввязались в игру, которая была им не по зубам.       Первым пострадал Рон, пожертвовавший собой ради друзей. Шахматы всегда были его коньком, поэтому они все же победили в этой партии.       И когда появилась загадка с зельями, Гермиона отчетливо поняла: настал ее черед чем-то жертвовать ради друзей. Гарри выглядел обеспокоенным, и всячески пытался отговорить подругу от необдуманных решений.        Грейнджер схватила склянку с зельем, которое должно было либо отравить ее, либо пропустить назад. И сделала глоток, видя то, что Гарри был готов выбить склянку из рук.       — Гермиона!       Это был не яд.       — Со мной все хорошо, — поспешила успокоить его Грейнджер. — Я выбрала правильно.        Тогда Поттер облегченно вздохнул на мгновение, а после  начал объяснять ей, как добраться назад. Он думал об благополучии подруги даже в такой безвыходной ситуации, пренебрегая своей безопасностью. Только Гермиона не выдержала — обняла его крепко-крепко.       — Ты — это великий волшебник.       Именно сейчас она видела в нем то, что одолело Темного Лорда. И чего тот так боялся.  Это были смелость и храбрость, преданность и жертвенность. Настоящее проявление доброты, невзирая на все те тягости, которые Гарри пережил в детстве.        Свет всегда побеждал Тьму.       И хоть тьма оставила на нем свой отпечаток, пересекающий его лоб, Поттер оставался прекрасным человеком.