Знание

      Раньше Гермиона проводила летние каникулы в окружении книг и домашней работы. То было спокойное, лишенное общения со сверстниками, время. Сейчас же все изменилось. У нее появились друзья, которые писали ей через день. Рон писал коротко, больше делясь новостями из своей жизни. Письма Гарри же отличались — ему было гораздо интереснее читать о летних приключениях подруги, чем рассказывать о Дурслях.       Но Грейнджер все равно много чего узнала о жизни друга. И пришла в ужас от того, как опекуны обращались с ним. Даже поделилась этим с родителями, которые тут же предложили написать в органы опеки, однако на следующий день передумали. Это было странным.       Гермиона сделала мысленную пометку о том, что нужно будет хорошенько разобраться в этом вопросе. Без магии здесь не могло обойтись. Она буквально чувствовала изящное плетение заклинания, направленное на сокрытие правды о Дурслях. После года учебы в Хогвартсе нельзя было не заметить подобные вещи.       Оказалось, что магия была на каждом шагу. Ей все чаще бросались в глаза волшебники, которых раньше девочка сочла бы за чудаковатых людей; сильнее выделялись волшебные магазины промеж обычных. Окружающий мир стал другим, и пока Гермиона не понимала к добру ли это.       В таких раздумьях она провела большую часть лета. Самым знаменательным событием стал побег Гарри от родственников к Рону. Грейнджер и подумать не могла, что они были способны на такое, но мальчишки превзошли ее ожидания. Радовало лишь то, что друзья должны были встретить в Косом переулке.        Первым она увидела Гарри.       И потеряла дар речи.       Одежда Поттера была вся в пыли, а стекла очков треснули. Сам он выглядел так, будто бы снова сразился с Темным Лордом. Не изменились только глаза, которые лучились неподдельной добротой и надеждой.       — Гермиона! — он действительно был рад видеть подругу.       — Твои очки… — расстроено протянула Грейнджер, однако тут же вспомнила заклинание починки. — Окулус репаро!       Друг сначала опешил от направленной прямо в глаза палочки, но, поняв ее истинные намерения, восторженно воскликнул:       — Спасибо большое! Как новенькие!       Гермиона ощутила то, как щеки начали наливаться теплом.       Еще никто так искренне не благодарил ее за помощь. В тот момент у нее не было и мысли, чтобы разразиться лекциями или нотациями. И совершенно не было ощущения превосходства, которое появилось у Грейнджер в первую их встречу. Высокомерие, подобно страшному яду, покинуло ее разум.       — Всегда пожалуйста, — лучисто улыбнулась она, заправляя прядь волос за ухо. — Познакомишься с моими родителями?       — Конечно, — с волнением сказал Поттер.       Он был предельно вежлив и учтив со старшими, хоть этому его никто не учил. Неужели Дурсли не видели в нем ничего хорошего? Или же попросту не хотели?

***

      Локонс был очарователен.        Локонс был героем.       Воплощение благородного рыцаря из детских сказок.       За лето она успела полностью ознакомиться с его биографией; прочитать все захватывающие дух книги; и даже немного влюбиться в него. Это казалось нормальным восхищаться кем-то настолько, что начать испытывать к нему теплые чувства.       Гермиона невольно словила себя на мысли, что Гарри, невзирая на всю свою славу, никогда бы не стал кичиться подвигами. И воспринимал популярность совсем иначе. Ему претила сама мысль о том, чтобы вести себя как Локонс. Презрение и раздражение читалось в каждом движении Поттера, когда Златопуст решил сделать с ним фото.       Тогда Грейнджер задумалась над одним важным вопросом.       Станет ли герой, пережив несметное количество бед, превозносить себя?       Может истинный героизм крылся как раз в том, чтобы скрывать свои подвиги? И не ждать благодарностей в ответ?       Гермиона хотела было развить эту важную мысль, однако ее прервал манерный голос:       — Мисс Грейнджер.       Драко был полной копией отца, за исключением того, что не умел так искусно играть словами. Потому что каждое слово старшего Малфоя было пропитано ядом.        Маглорожденная.       Прозвучало настолько оскорбительно, что Гермиона отшатнулась, будто от пощечины. Казалось, что если бы они встретились в другом месте, то Малфой убил бы ее на месте. И хоть за семью Грейнджеров заступился мистер Уизли, обстановка продолжала накаляться.       — В былые времена маглорожденных даже бы не впустили в Косой переулок…       — Как хорошо, что эти времена прошли, не так ли? — вмешался Гарри, который до этого препирался с Драко.       В вопросе явно сквозило напоминание о том, что Волан-де-Морт пал.        Гермиона подавила в себе смешок.       Малфой бросил в их сторону уничижительный взгляд.       — Порядок? — с беспокойством спросил Гарри, незаметно беря подругу за руку.       Ей оставалось лишь кивнуть.       Щеки продолжали гореть.       И как-то резко захотелось вернуться в свой привычный мир.

***

      Когда Гермиона писала эссе по Зельям, то невольно заметила то, как Джинни Уизли все никак не могла найти себе места в гостиной Гриффиндора. Она сторонилась веселых компаний и проходила мимо одиночек, любивших засиживаться в дальнем углу. Нигде не нашлось места этой робкой девочке, которая просто хотела с кем-то пообщаться.       И сердце Грейнджер не выдержало, ведь подобное происходило с ней в прошлом году.       — Джинни?        Тень надежды промелькнула на лице Уизли.       — Что делаешь, Гермиона? — как бы невзначай спросила она, усаживаясь напротив.       — Домашнюю работу, — ответила Грейнджер. — Ты как? Справляешься с нагрузкой?       — Вроде бы, — пожала плечами Джинни. — Я летом читала… Учебники Рона.        — Хоть кто-то их читал, — не выдержала Гермиона.       Они обе рассмеялись.       Джинни невероятно шла улыбка, а не то грустное и обреченное выражение лица, которое все чаще замечала Грейнджер. Что-то происходило с сестрой Рона, возможно, причиной тому было поступление в Хогвартс. Или же нечто другое?       Имя тому, кто заставлял Уизли краснеть и зеленеть одновременно, было Гарри Поттер. Только бы слепой не заметил того, как она относилась к нему. Первая детская влюбленность была настолько сильно, что Джинни не могла и рта открыть в его присутствии. Гарри тактично молчал или же пытался поддержать разговор.       Но все было и так очевидно.       Многие об этом уже шутили, добавляя девочке лишних поводов для стыда. Мало того, что одежда Уизли была потрепанной и ношеной, так еще их семья отличалась большой любовью к маглорожденным.       — Если тебе нужна помощь… — несмело начала Гермиона. — Я всегда готова помочь.        — Спасибо, — едва слышно ответила Джинни, обнимая себя за плечи. — Это так странно. У меня столько братьев, а поговорить толком ни с кем не могу.         — Я тебя понимаю. Пока я не подружилась с Гарри и Роном, то тоже была одинокой.       — Как тебе это удалось? — как-то отчаянно спросила девочка. — У меня все никак не получается даже поговорить с Гарри.       — Все сначала было ужасно, — вспомнила Гермиона их первую встречу. — Во многом была виновата я, но и они с Роном были хороши. А потом был горный тролль. Они спасли меня. И как-то все закрутилось…       — Вот бы заполучить горного тролля, — зло пошутила Джинни. — Тогда бы меня заметили.         Бедная, измученная одиночеством и односторонней любовью, девочка. Неужели эти чувства были так сильны, что заставляли ее говорить подобное?        — Будь собой, — посоветовала Грейнджер, собираясь с мыслями. — Не строй из себя кого-то другого. Поверь, Гарри хоть и не показывает этого, но ценит тебя.        Ответом ей послужила благодарная улыбка. Тогда-то Гермиона поняла две непреложных истины, которые пронесет через года.       Джинни Уизли была солнцем, что должно было вот-вот взойти. Она была словно соткана из доброты и веселья, хоть и не всегда умела это правильно показать. И тонкие черты лица с выразительными глазами и пухлыми губами могли в будущем вскружить не одну голову.        Нельзя было любить кого-то так сильно и отчаянно, ведь это могло полностью уничтожить тебя. Или же преломить твой характер. Стоила ли игра свеч?       Спустя годы она будет еще не раз к этому вопросу. И осознавать себя полной дурой из-за нарушенных правил, которые установила сама.

***

       Гермиона всегда чувствовала себя в безопасности, находясь за крепкими стенами замка. Однако все изменилось в тот момент, когда они нашли окаменевшую миссис Норрис.        А еще было много крови и воды.       Наследник Слизерина вернулся.       Все чистокровные ненавидели маглорожденных.       Когда настанет ее черед?       Это напоминало детектив, который Гермиона читала прошлым летом. Среди них был тот, кто готов стать убийцей. И каждый мог стать потенциальной жертвой. Тогда ей стало по-настоящему страшно, ведь даже профессора не могли понять, что происходит в замке.       Профессор Дамблдор, их щит и меч против тьмы, выглядел растерянным тоже. И все чаще отлучался из Хогвартса, при этом получая гневные письма от совета попечителей. Если такой великий маг ничего не мог поделать с таким злом, что уже было говорить о школьниках?       Жертв становились все больше и больше.       Гарри и Рон не отходили от нее ни на шаг, так как понимали, что подруга может пострадать. Поттер вообще затеял собственное расследование, будто бы ему было мало истории с Философским камнем, однако Гермиона не сильно протестовала. Ей действительно хотелось помочь тем несчастным, которые лежали на больничных койках.       — Это Малфой, — безапелляционно заявил Гарри, привыкший винить недруга во всем.       — Возможно, но нужно рассмотреть все варианты…       — Этот слизняк по-любому виноват! — поддержал друга Рон, размахивая перемотанной скотчем палочкой. — Вспомни, как он нахамил тебе. Малфой ненавидит маглов.       Грязнокровка!       Гермиона поморщилась.       Это было обидно и унизительно.       — Нужно за ним проследить, — загорелся идеей Поттер. — Выведем его начистую воду.       Грейнджер хотела было возразить, ведь доказательств было слишком мало, однако перед глазами всплыл несчастный Колин Криви. Да, он часто донимал друзей, фотографируя Гарри на каждом шагу. Это  сильно раздражало, правда, сейчас этого не хватало. Она бы отдала все, чтобы бедный мальчик ожил и начал снимать фото.        Поэтому, скрепя сердце, Гермиона предложила сварить Оборотное зелье.        — Мы нарушим больше половины школьных правил, — как-то обреченно сказала она.       Давно следовало пересмотреть собственные приоритеты. В особенности, если это могло помочь другим. Потому что в жизни было куда гораздо важнее вещи, нежели правила и книги.       — Ты уверена? — они обменялись с Гарри долгими взглядами.       Видимо, он тоже вспоминал их разговор перед сражением с Темным Лордом. Было видно, что друг готов был поддержать любое ее решение. Иначе быть не могло. Их дружба строилась на взаимном понимании и доверии. Поттер прекрасно знал, что нарушение правил было тяжелым решением для Гермионы.        — Нам нужно будет достать кое-какие ингредиенты…       Выбор был сделан.

***

      Гарри был змееустом.       Горькая правда, обрушившаяся на их головы во время его дуэли с Малфоем.        Гермиона до сих пор не могла забыть того, как внутри все сжалось от испуга, когда змея поползла в сторону друга; как пришло мрачное осознание того, что Гарри мог управлять черной гадюкой; как не вовремя вспомнился отрывок из книги, что истинный наследник Слизерина мог говорить на языке змей.       Но хуже всего было видеть недоверчивые лица однокурсников и слышать ядовитый шепот, который тут же превратился в гул.        Сам Гарри ничего толком не понимал.       Рон же с опаской смотрел на него. Неудивительно, ведь даже в чистокровных семьях змееусты были редкостью.        Снейп же разочарованно поджал губы, а потом легким движением волшебной палочки заставил змею исчезнуть. Неужели нельзя было сделать это раньше? Или же ему так хотелось унизить Поттера?       Тогда Гермиона не выдержала — схватила Гарри за руку и потащила подальше от людей. Она нечаянно задела плечом Джинни, которая чуть не плакала. Только не придала этому особого внимания, так как Уизли в последнее время часто хандрила.       — Гермиона…       — Они думают, что ты — это наследник Слизерина, — без обиняков заявила Грейнджер, когда они оказались в одном из пустых классов.       Гарри был поражен.       И несчастен.       — Но я… — ему едва удалось выдавить из себя что-то. — Я бы никогда…       — Нет, конечно, это не ты! — тут же осадила его подруга. — Только теперь все будут думать так. Нужно поскорее заканчивать Оборотное зелье. Мы должны доказать, что ты невиновен во всех этих нападениях.       — А вдруг… — замялся Гарри, опуская взгляд. — Я — это наследник Слизерина?       — Глупости…       — Шляпа хотела отправить меня на Слизерин.       Гермиона замерла на месте.       Это была еще одна горькая правда, которая открылась ей в этот вечер.              Разум кричал о том, что следовало бы все проверить, а не бездумно верить кому-то. Только сердце все равно верило и не желало никаких доказательств.       — Тогда почему ты на Гриффиндоре?        — Я попросил отправить меня на Гриффиндор.        Вот оно как было.       Вот почему Шляпа так долго принимала решение о том, куда направить Гарри Поттера.       — В этом и суть, — тихо сказала Гермиона, подавляя в себе желание обнять поникшего друга. — Ты сам выбрал свою судьбу. Теоретически, ты можешь быть наследником Слизерина, но не причинять никому вреда. Наши поступки определяют нас, понимаешь? Быть хорошим или плохим… Только мы это решаем.       Гарри внимательно слушал, но не спешил с ответом. Было видно, что он колебался и не спешил верить словам подруги. Гермиона понимала, что им еще не раз придется вернуться к этому разговору.       И была готова напоминать ему об этом столько раз, сколько на то потребуется.

***

      — Они говорят, что Волан-де-Морт хотел меня убить, ведь видел во мне серьезного конкурента, — делился последними сплетнями Гарри, при этом помешивая Оборотное зелье. — Джастин вообще сказал, что я науськивал змею на  него.       — И это вместо «спасибо», — протянула Гермиона. — Знаешь, в следующий раз подожди немного, а потом начни его спасать. Будет уроком.       Поттер тихо рассмеялся.       Это было так чудно.       Они сидели на полу заброшенного женского туалета, в котором жила Плакса Миртл, и варили запретное зелье. Ими было нарушено десятки школьных правил, но Грейнджер не ощущала угрызения совести. Более того, она жалела, что не догадалась о зелье раньше, так как это могло уберечь многих от беды. Или же увести недобрые взгляды от лучшего друга.       Почему-то все сразу забыли о несносном Малфое, подходившем на роль наследника Слизерина куда больше, нежели Гарри. Но что было говорить о других людях, если тень сомнения промелькнула на лице у Рона.       Хвала Мерлину, что Уизли вовремя одумался и не стал развивать тему. Такого бы удара Поттер не выдержал. Ему и так было невероятно тяжело сейчас, учитывая все глупые слухи.        — Гермиона? — выдернул он ее из размышлений. — Ты не разговаривала с Джинни?       — Нет, а что такое? — удивленно спросила подруга.       — Ты не заметила, что Джинни начала себя странно вести? — продолжил говорить Гарри. — Я сначала думал, что это связано с первым курсом, но… Она очень странно себя ведет. Я бы поговорил с ней, только Джинни меня сильно стесняется.       — Я разберусь, — согласила Грейнджер, добавляя в варево скрюченные корешки. — Ты мне лучше расскажи про дневник.       Загадочный дневник.       Почему-то Гермиона была уверена, что он был связан со злом. От него веяло темной магией и опасностью. Будто бы в нем жила некая сущность.       Как же она была права.

***

      Это было очевидно!       Это было так очевидно, что Гермионе даже стало стыдно.       Просто следовало сложить все в одно: голос, который слышал только Гарри; место смерти Плаксы Миртл; окаменение  одноклассников. Почему она раньше не догадалась?       Грейнджер увлеченно листала учебник, стремясь найти описание той твари, пытавшейся убить маглов. И ни на что не обращала внимание, хоть и предусмотрительно взяла с собой зеркальце.       И не зря.       Позади раздалось приглушенное шипение. Зеркальце выпало из ее рук. Гермионе ничего не оставалось, как вырвать из книги страницу и скомкать. Друзья наверняка смогут найти подсказку.       Шипение нарастало.       Грейнджер невольно бросила взгляд на зеркало, ощущая то, как земля уходит из-под ног. За ее спиной был василиск.       Вместо того, чтобы убежать или попытаться защищаться, она подумала о том, что Гарри перестанут подозревать из-за нападения на нее. Это была большая плата за то, чтобы от него отлепилось прозвище наследника Слизерина.       Глаза змеи засветились красным цветом.       А после…       Не было ничего.       Гермиона перестала себя ощущать.       Издалека до нее доносились взволнованные голоса; иногда она чувствовала теплое прикосновение ко своей руке, будто бы кто-то сжимал ее окаменевшие пальцы; порою во рту становилось горько.       Только Грейнджер ничего не могла сделать, но все понимала. Наверное, подобное испытывали люди в коме. Каков был шанс у нее выбраться из небытия.       Это был ад.       Ад для разума.       Собственное тело стало клеткой.       Время все шло и шло… Ничего не менялось. Пока однажды Гермиона не смогла наконец вдохнуть.        Гарри снова победил.        Гарри снова спас ее от ада.       Поэтому она крепко-крепко обняла его.        К концу второго курса стала очевидна еще одна истина.       Хогвартс никогда не был безопасным местом.