Знание

            Это было странное время.             Пока Гарри носился с загадкой добытого яйца, а Рон пытался загладить свою вину перед другом, Гермиона позволила себе отдалиться. Виной тому, как она себе внушала, был конец семестра, сопровождающейся горой домашних заданий и проверочных работ. Только вот незадача — все давно было уже выучено и сдано. Времени было предостаточно, но…       Обманывать себя Грейнджер не любила.       Поэтому, скрепя сердце, готова была признать, что тратила большую часть времени на общение с Виктором, который оказался весьма интересным собеседником. Она до сих пор не понимала того, как все завертелось, ведь это было не свойственным для нее. В  круг общения Грейнджер входило ограниченное количество людей. Проще было оградиться от других, нежели расстраиваться потом из-за того, что люди не оправдали ее ожиданий.       Виктору же удалось преодолеть все рубежи.       Гермиона была в растерянности.       Их общение было легким, построенном на взаимном уважении и искреннем интересе. Они обменивались историями из своих привычных миров; рассуждали на глобальные темы по типу освобождения домашних эльфов от рабского труда; помогали друг другу в изучении новых чар. Так Грейнджер научила его создавать синие огоньки, а Крам показал полезное заклинание призыва воды.        Конечно, им было тяжело общаться из-за языкового барьера. Он долго учил правильное произношение ее имени, а она пыталась произнести приветствие на его родном языке.        Чем больше Гермиона проводила с ним времени, тем больше понимала, что Виктор не пытался строить из себя звезду, нет-нет, ему претило чужое внимание. Подобное испытывал Гарри, когда заходила речь об его подвигах.       — Спасибо, — однажды признался Крам, когда они гуляли около озера.        — За что? — не поняла она, ловя на себе его странный взгляд.       — Ты относишься ко мне так, как к другим, — медленно ответил он. — Не обращаешь внимания на мою славу.       — У меня иммунитет к такому, — попыталась пошутить Гермиона. — А вообще… Слава — это тяжелое бремя. Я понимаю как тебе бывает трудно.        Ей невольно вспомнился злой Гарри, который чуть не отгонял от себя людей, жаждущих общения с героем. Она сама была готова гнать их поганой метлой. Неужели нельзя было увидеть в человеке человека?       — Гермиона, — вдруг сказал Виктор, прерывая ее поток мыслей. — Могу ли я попросить тебя о кое-чем?       Внутри все замерло.       В тот момент она ощутила себя настоящей идиоткой, потому что нельзя было так реагировать на простой вопрос. Грейнджер все чаще стала замечать за собой то, что во время общение с ним ее заполняло необъяснимое чувство. Все чаще начали проявляться неловкость и смущение.       В памяти всплыл подслушанный разговор Лаванды Браун и Парвати Патил.       — Когда я говорю с ним, то внутри все трепещет.        — Будто бы бабочки в животе?       — Осинный рой, не меньше!       Похоже, что она серьезно влипла.       — Да, — румянец выступил на ее щеках. — Можешь спрашивать.       Виктор смущенно замялся, будто подбирая правильные слова.       — Гермиона, окажешь ли ты мне честь пойти со мной на бал?       Определенно, это были не только бабочки в животе, а еще и синусовая тахикардия в придачу.       Виктор ей действительно нравился.       Больше, чем просто друг.       Проклятье!       Первая влюбленность не обошла стороной даже Гермиону Грейнджер.       — Да, я пойду с тобой на бал.       Виктор неловко улыбнулся.       Гермиона смущенно заправила прядь волос за ухо.       Разум кричал  о том, что самое время было остановиться; что из этого не выйдет ничего хорошего; что все обречено на провал.       Ей было плевать, потому она чуть ли не в первый раз прислушалась к сердцу.       И все было хорошо, пока не начались безумные приготовления к Святочному Балу.

***

      Кто бы мог подумать, что Святочный Бал станет испытанием куда хуже, чем битва с драконом?       Гермиона искренне не понимала смущенных однокурсников, которые никак не могли пригласить на бал желанную пару. Конечно, некоторые из них все же набирались смелости и справлялись с задачей, но были и те, кто никак не мог решиться.        Хуже всего обстояли дела с девчонками, буквально сошедшими с ума из-за возможности провести время с кем-то из чемпионов Турнира. Виктор не на шутку был раздражен многими девушками, которые не воспринимали его отказ.        — Как они не поймут, что у меня уже есть пара? — сокрушался он во время очередной их посиделки в  библиотеке.        С Гарри была схожая ситуация, однако тот  еще не осознавал всего творящегося безумия. Потому что был полностью поглощен своей первой влюбленностью. И никак не решался ее пригласить.       Ему нравилась Чжоу Чанг.       Об этом знал весь Хогвартс.       Только вот она встречалась с Седриком.       Гарри об этом не знал.       Должна ли была Грейнджер рассказать ему об этом? Ей не хотелось становиться вестником дурных вестей, разбивая надежды друга. Это было бы слишком жестоко. Вдруг Чжоу все же передумает и выберет его?        У него оставался крошечный шанс, в отличие от Рона, получившего решительный отказ от Флер Делакур. Жалости к нему Гермиона не испытывала, ведь не надо было называть других девочек троллями. Справедливость все же существовала.       Ее не особо волновал Святочный Бал, когда произошло сразу несколько знаменательных вещей. Сначала Малфой наслал на нее заклинание, увеличивающее зубы, за что сразу же получил от Гарри.        Было обидно.       Было так обидно, что Гермиона едва сдерживала слезы, пока бежала в Больничное Крыло. В ушах звенел смех Панси Паркинсон.       Страшила!       Она никогда не считала себя красавицей, но слышать подобное было по-настоящему больно. Собственные недостатки были хорошо известны ей, и загнаны куда подальше, чтобы лишний раз не расстраиваться. Но иногда, тяжелыми вечерами, Гермиона изучала себя в зеркале.       Никто не пригласит тебя на бал!       Воронье гнездо на голове. Длинные передние зубы. Сутулая спина.        Второй пункт могли исправить родители, но не хотели, убеждая дочь в силе естественной красоты. Все уговоры были бесполезны. Гермиона отчаялась исправить в себе этот изъян, пока мадам Помфри не дала ей волшебное зеркало. И тогда она не удержалась — больше положенного смотрела в него, наблюдая за тем, как красиво уменьшаются зубы.       Это помогло на время усмирить насмешливые голоса слизеренцев в голове.        Вторым знаменательным событием стал случай, происшедший с девушкой на перемене. Невилл, пунцовый от смущения, приглашал ее на бал. Гермиона и раньше замечала то, как он неоднозначно относился к ней, когда она ему помогала с домашней работой.       Отказывать ему было неловко и жалко.       Невилл выглядел очень расстроенным.       Если бы не приглашение Виктора, то возможно она бы и пошла с ним, но… Крам, как оказалось позже, опередил многих.       — Гермиона, ты не могла бы пойти на бал со мной и с Гарри?       Рон смотрел на нее совершенно по-новому. Будто все это время не понимал того, что перед ним была «стоящая девчонка», а не просто лучший друг. Конечно, Гермиона прекрасно знала Уизли, который не отличался проницательностью, но все равно было больно.        Если даже друзья не считали ее девушкой, то что было говорить о других?       Это был нож в спину.       Это было куда хуже, чем насмешки Малфоя и его свиты.        Гермиона с надеждой покосилась на Гарри, только тот до сих пор находился под впечатлением от отказа Чжоу.       — У меня уже есть пара, — тихо сказала Грейнджер. — Я иду с ним на Бал.       — Врешь!       — Ты три года не замечал того, что я «стоящая девчонка», — ядовито ответила она, ощущая раздражение. — Но нашлись люди, которые это заметили!       Рон еще долго пытался расспросить ее об партнере, что еще больше взбесило Гермиону. Благо, что на помощь пришла Джинни, подтвердившая слова подруги.        В тот момент она пообещала себе, что обязательно заставит всех ахнуть на празднестве. Это должно было наконец помочь ей побороть неуверенность в себе.

***

      Гермиона потратила три часа на то, чтобы достичь желаемого эффекта. Ей было  немного жаль потраченного времени, ведь его можно было провести с большей пользой. Или же вообще не заниматься всей этой ерундой, но она всегда доводила все до идеала.       И теперь, критично изучая себя в зеркале, Грейнджер осталась довольна результатом: ее волосы были собраны в красивую привычку, подчеркивающую изгиб шеи; легкий макияж подчеркнул выразительные глаза и губы; голубая мантия струилась по телу, выгодно выделяя фигуру. Она словно сошла со страниц журнала «Ведьмин досуг».        Что же, подготовка успешно завершилось. Шахматные фигуры расставлены для партии. Оставалось только сыграть свою роль до конца.        Гермиона в волнении сжимала края мантии, когда ждала Виктора в одном из школьных коридоров. Как он воспримет столь разительные изменения? Вдруг догадается о том, что она испытывала к нему? Вот уже на пути появилась знакомая фигура.       Ей так хотелось в тот момент вернуться в Башню и спрятаться под одеялом!       Виктор замер на месте.       Гермиона почувствовала то, как начало щипать глаза. Возможно, во всем была виновата новая тушь. Или же она ждала какой-то иной реакции друга на ее преображение.       — Ты прекрасна, — наконец сказал Крам, протягивая коробочку с бутоньеркой на руку. — Надеюсь, что тебе понравится.       Грейнджер тут же залилась краской.       Мерлин, ну почему это было так смущающее?       Когда он взял ее под руку, то по всему тела прошла дрожь. В голове промелькнула мысль о том, что Виктор наверняка это заметил. Однако… Какая была разница?       Пора было насладиться Балом.       Все происходящее напоминало сказку.       Вот стоял  Малфой, который потерял дар речи, увидевши Гермиону; чуть дальше стоял злой и обиженный Рон; со всех сторон были слышны возмущения фанаток Крама.       Но самым большим открытием для девушки стал Гарри Поттер.       Грейнджер не понимала, почему Гарри смотрел на нее так. Внутри что-то болезненно сжалось и оборвалось. На Чжоу Чанг он даже не обратил внимания.       Восхищение. Удивление. Нежность.        Все это читалось в пронзительном взгляде зеленых глаз.       Все это быстро сменилось разочарованием и обидой.        Что-то было не так.       Былое веселье и легкость позабылись. Теперь Гермиона не могла перестать анализировать происходящее.        — Все в порядке? — с беспокойством спросил Виктор.       — Да, — выдавила она, мысленно ругая себя последними словами.       Они пришли сюда вместе.       С ее стороны было некрасиво думать о Гарри.        Поэтому Гермиона полностью отдалась духу праздника.

***

      Ближе к полуночи, рассорившись с Роном в пух и прах, она устало садиться на скамейку. Ноги гудели и ныли от бесконечных танцев; красивая прическа давно уже растрепалась; мантия ужасно помялась. А еще Гермиона, скорее всего, навсегда потеряла одного из друзей, который увидел в ней нечто большее, нежели просто подругу.       Пять очков за то, что наконец смог увидеть.       Минус десять за то, что все случилось слишком поздно.       Ей не нравился Рон в романтическом плане, но другом он был хорошим. Быть может, если бы обстоятельства сложились иначе… Нет, все равно бы ничего не вышло. Почему Уизли все так усложнил? Гарри бы никогда не стал так делать…       Нет.       Хватит было думать о Гарри.       — Это был чудесный вечер, — раздался позади голос Крама, который отходил о чем-то поговорить с Каркаровым.        Это было спорное утверждение.       — Спасибо тебе, — улыбнулся он.       Виктор очень редко улыбался. Гермиона бережно собирала и запоминала такие моменты.       —  И тебе спасибо, — мягко сказала она, стараясь не сталкиваться с ним взглядом.       Потому что над ними была омела.       Смущение переполняло ее изнутри.       Крам сначала не понимал, что именно заставило подругу так себя вести, а потом увидел омелу над ними.       И он поцеловал ее осторожно и нежно, словно боясь спугнуть или навредить. Гермиона неловко попыталась ответить, понимая, что возможно делала все не так, ведь раньше ни с кем не целовалась.        Это был ее первый поцелуй.

***

      Гермиона еще с прошлого года хорошо усвоила урок о том, что нельзя было полностью доверять Дамблдору, однако все же взяла из его рук кубок с зельем.       — Вы ничего не почувствуете, — уверял он. — Все закончится быстро.       Если бы она знала, что действие зелья было схоже чем-то с магией василиска, то в жизни бы не выпила его. Только потом, находясь под толщей воды, Грейнджер вновь ощутила себя пленницей собственного разума.       Это преследовало ее в кошмарах.       Это поселило в ней дикий, сродни первобытному, страх.       Страшно, страшно, страшно…       Вновь эта пытка…       Гермиона не могла пошевелиться; не могла закричать; не могла ровным счетом ничего.       Ей нужно было продержаться час.       Час, который превратился в целую вечность.       Где-то на периферии она слышала знакомый голос. И даже понадеялась бы на спасении, но голос растворился в знакомом шипении. А потом ее тело, будто бы пушинку, кто-то поднял. Вода перестала давить со всех сторон.       Аплодисменты и крики оглушили Грейнджер. Рядом был Виктор, который возвращал себе привычный человеческий облик. Будь она в более вменяемом состоянии, то поразилась бы его таланту к Трансфигурации.       Только ее мысли занимало кое-что более важное.       — Где Гарри?       Гермионе было жизненно необходимо увидеть друга. Ей было нужно это.       Где же он был?       Время было на исходе.       Из озера выплыли Рон и сестра Флер.       Гарри все не было.       Чертов Гарри Поттер!       Снова проявил благородство, наплевав на собственные интересы.       — Вот и четвертый чемпион!       Поттер едва успел отдышаться, когда к нему подбежали друзья. И вместо того, чтобы спросить их об исходе соревнования, Гарри искал ее.       Он понимал, что значило для нее снова стать беспомощной, но при этом все видеть и осознавать. Потому тут же, под любопытные и осуждающие взгляды, бросился к подруге, чтобы успокоить, ведь Виктор ничего не знал об окаменении.       — Ты как? — лихорадочно прошептал Гарри, притягивая Гермиону к себе так, чтоб никто не мог видеть ее лица.        Она честно старалась плакать, старалась казаться невозмутимой. Только эмоции все равно победили: в глазах начали скапливаться слезы. И вместо вразумительного ответа на вопрос друга из ее горла вырвался всхлип.       — Все позади, — продолжал шептать он. —  Я рядом. Ты больше не там.       — Гарри, — раздался голос Рона позади. — Тебя зовут…       — Не сейчас, — отмахнулся он. — Это все подождет.       Гермиона попыталась было вывернуться из его объятий, так как Поттеру следовало идти на оглашение результатов, однако тот был непреклонен. Более того, Уизли, который ненадолго замолк, укрыл их еще одним махровым одеялом.       — Я взял пару порций Бодрящего Зелья, — сказал он, протягивая друзьям кубки. — Они хорошо согревают. И помогут успокоиться.       Грейнджер чуть снова не расплакалась. Они  по-настоящему переживали и заботились о ней, невзирая на все обстоятельства. Узел в груди начал постепенно ослабевать. Ледяной страх уступал место благодарности.       — Спасибо вам, — еще раз шмыгнула носом она.        — Они не имели права так поступать с тобой, — в голосе Гарри звучали стальные нотки. — После всего того, что тебе пришлось…       — Для них главное было показать хорошее шоу, — согласился Рон.          Но вот какой ценой?       — Гермиона? — неуверенно спросил Виктор, который все это время был неподалеку.       — Мне нужно отойти, — виновато сказала она, обращаясь к друзьям.        И поспешила вернуться к Краму.

***

      Мисс Грейнджер, простая, но амбициозная девушка, похоже, питает слабость к знаменитым волшебникам, которую один только Гарри не может удовлетворить. С момента прибытия в Хогвартс Виктора Крама, болгарского ловца и героя последнего Кубка мира по квиддичу, мисс Грейнджер играет чувствами обоих мальчиков.        — Гермиона, ты знала, что разбила мне сердце? — с притворным отчаянием спросил Гарри, за что сразу же получил тычок под ребра.        — Убери это от меня, — поморщилась Грейнджер, пытаясь вырвать из его рук газету.        Чертова Рита Скитер разошлась не на шутку. Ей удалось полить грязью не только Гермиону, но и еще с десяток людей. Хуже всего дела обстояла с Виктором, который неоднозначно воспринял эту статью. Возможно, виной тому были намеки на отношения между друзьями.       Неужели в нем взыграла ревность?       Почему?       Не с Гарри она пошла на бал; не с другом девушка танцевала весь вечер; не с Поттером Гермиона целовалась в зимнем саду. Этих всех фактов должно было хватить, чтобы понять то, кто ей действительно нравился.       Мальчишки были такими идиотами.       Хотя, миссис Уизли была не лучше, учитывая крохотное яйцо, что было прислано в подарок.       Крам открыто влюблен в коварную мисс Грейнджер, уже пригласил ее погостить у него в Болгарии на летних каникулах и настаивает, что «никогда не испытывал таких чувств ни к одной другой девушке».       — Это, конечно, не мое дело, — вдруг замялся Поттер, ловя на себе подозрительный взгляд. — Но это действительно так?       — Мне-то откуда знать? — пожала плечами подруга. — У Виктора спрашивай.       — Спросил, — она чуть было не опрокинула на эссе пузырек с чернилами. — Не смотри на меня так, Гермиона. Не я распускал эти мерзкие сплетни. Он просто хотел узнать… Есть ли что-то между нами.       Гермиона на всякий случай отодвинула от себя домашнюю работу. В голове тут же промчались унизительные сцены разговора между Поттером и Крамом. С каких это пор такие серьезные вещи решались без ее участия? Хотелось многое высказать другу, который рассеянно переписал раздел о Сонном Зелье, но что-то останавливало. Наверное, было плохой идеей встречаться в библиотеке, где нельзя было толком и поговорить.       — Просто прекрасно, — выдохнула Грейнджер. — И когда моя личная жизнь стала всеобщим достоянием?       — Добро пожаловать в клуб, — хмыкнул Гарри. — Слушай, не переживай ты так. Мы нормально поговорили. Крам все понял.        — Как он мог вообще об этом подумать?        — Для многих это кажется очевидным, — будничным тоном ответил Поттер. — Не обращай внимания. Ты мне лучше скажи… Он тебя не обижает? Если только посмеет, то помни, что я почти победил дракона.       Это прозвучало так по-детски, что Гермиона невольно улыбнулась. Он всерьез беспокоился о ней, а не о своей репутации. В этом был весь Гарри Поттер, предпочитающий помогать другим, нежели себе.       Сердце пропустило удар.       — Не думаю, что он станет с тобой тягаться, — подыграла Грейнджер. — Все в порядке.       Гарри задумчиво смотрел на нее, будто желая что-то сказать. Она была готова ответить на любой вопрос или же выслушать нотацию, но друг так и не решился. Это было странно.        Тогда Гермиона не обратила на это внимания, ведь впереди их ждало третье испытание.

***

      Она запомнила этот день на всю жизнь: ночную тишину разорвала вспышка света; перед трибунами упал обессиленный Гарри, крепко держащий Седрика; над ними склонился Дамблдор, на чьем лице промелькнул ужас. Все люди замерли, ведь никто не до конца не понимал того, что случилось в лабиринте.        Ей удалось лишь увидеть то, что Поттер был весь в крови, а Диггори не шевелился. Потом где-то рядом истошно закричал его отец. Рон тогда схватил подругу за руку так сильно, что на следующий день проступили синяки. Потому что Гарри что-то кричал и плакал.       Внутри все перевернулось.       Это было странное ощущение, которое возникает перед началом какой-то катастрофы. Вот-вот все должно было измениться.        Гермиона почувствовала то, как по щекам градом катилось слезы.        Волан-де-Морт вернулся.       Седрик был мертв.       Детство закончилось.

***

      Мадам Помфри выгнала ее из Больничного Крыла, ведь Гарри нуждался в отдыхе. Грейнджер не возражала, понимая то, что друг не спал больше суток. Дамблдор методично вытягивал из него подробности о возрождении Темного Лорда. Сириус уверял, что это делается ради того, чтобы  ему стало легче.       Но легче не становилось.       Гарри видел смерть. Во всех ее ипостасях.        Это навсегда изменило его.        Это сломало его.       Гермиона старалась не плакать при нем, потому как не хотела того, чтобы он беспокоился еще об этом. Рон выглядел тоже подавленным, однако держался лучше ее.       Их прежний мир был разрушен в одночасье.       И когда Виктор, нашедший девушку в одном из коридоров замка, завел речь о летних каникулах… Грейнджер истерически рассмеялась. Ну какая могла быть поездка в Болгарию? Ее лучший друг не только нуждался в помощи и поддержки, но и еще мог в любой момент подвергнуться нападению Волан-де-Морта.        Тогда-то она и поняла, что вряд ли у них с Крамом что-то получится дальше. В подобной ситуации ее мог понять только Гарри. Он бы приложил все усилия для того, чтобы помочь Грейнджер.       Поттер бы отдал все ради друзей.       Потому что у него было золотое сердце.       ( он вынес тело Седрика на себе, он рассказал обо всем его отцу, он признал его победителем Турнира)       Слезы вновь навернулись на глаза.       — Ты всегда будешь выбирать его, — тихо сказал Виктор. — Всегда.       Она замерла на месте.       Почему эти слова так зацепили ее?       Грейнджер не видела ничего плохого в том, чтобы быть преданной друзьям. С чего вообще были такие выводы? Гарри бы никогда не стал…       Стоп.       К чему были эти сравнения?       Их нельзя было сравнить…       В голове что-то щелкнуло.       И рухнуло.       Поттер с Крамом действительно были схожи во многом, что и привлекало ее во втором. Однако же различия между ними… Отталкивали Гермиону от Виктора в пользу друга.       Тогда до нее наконец дошло.        Ей нравился Гарри.       Нет.       Она была влюблена в лучшего друга.       Это было сродни удару под ребра: выбивает из тебя дыхание.       Гермионе почти страшно, ведь первая влюбленность оказалась ложной, став всего лишь отвлечением внимания от истинных чувств. Где же был ее хваленый ум, когда все началось? Почему она сразу не поняла, что Виктор — это отражение Гарри? Только без ярлыка лучшего друга, а потому более реальнее.        Ей  стало тошно от осознания того, чем все может закончиться. Их дружба могла оказаться под угрозой из-за каких-то глупостей. Без отношений с ним Грейнджер смогла бы жить без проблем, в отличие от дружбы… Моменты их ссор были физически невыносимы для нее. Гарри был единственным, кто понимал и заботился о ней без корыстных мотивов.       Они могли общаться без слов или же заканчивать друг за другом предложения. Гермиона сдерживала его от глупых поступков, когда он наоборот подталкивал ее выйти за рамки привычного мира. Друзья уравновешивали и дополняли один другого.       И тогда она поклялась себе в том, что подавит в себе эти чувства. Или же попытается перерасти. Главным было не переступать грани дозволенного, а еще случайно не раскрыться перед ним. Иначе Гарри мог бы вцепиться в нее, вынуждая признаться.       Влюбляться в него было большой ошибкой.       Любить его было запрещено.       Гермиона почти смогла соблюсти свои же правила, однако не выдержала перед летним расставанием. Поцеловала Гарри в щеку, замечая то, как его шея начала краснеть.        Ошибка. Ошибка. Ошибка.       Ей оставалось только развернуться и быстро зашагать к родителям, чтобы не сталкиваться с ним взглядами.