Казанское веселье

Пиздец. Такое слово всплывает в темной голове при виде своей новой комнаты. Что он забыл в этом месте? Черт его знает.  Мамаша решила проучить неблагодарное чадо, как тогда помнит Руслан, с психу бросила папку с документами на благородный деревянный стол в своем кабинете, разрезав давящую на глотку тишину громким хлопком,  — Чего опять тебе не хватает? — яростно взрывалась женщина, пытаясь проявить на своем искустно сделанном лице весь спектр злобы на сына, но вот незадача, вколотый филлер не позволял осуществить задуманное, вызывая на лице ребенка приступ смеха, заставив прикрыть рот татуированной рукой в надежде скрыть очередной похуизм во время серьезного разговора. Лишняя забава окончательно добили женщину на истерику, что крутила в голове фильтрованные речи для вразумления ума своего разбалованного дитя. — Тебе смешно? Мать разрывается, пахает на тебя без остановок, думает, как бы сыночке будущее обеспечить, а сыночка то и спасибо говорить не умеет. — лились потоками громкие монологи, половина которых была прослушана. Утонченные каблуки гуляли из стороны в сторону в нервной манере, а аккуратные руки с деликатным маникюром были строго скреплены за спиной, создавая образ серьезной дамы, которая решает вопросы мировых масштабов, а не разговаривает с ребенком.  — Значит так. Я не собираюсь опять закрывать глаза на твои выходки и тупое ребячество. Ты идешь к себе в комнату, собираешь вещи и первым же поездом едешь к бабушке. Я поговорю с ней, она найдет тебе занятие чтобы дурь из башки выбить. — устало вздыхает мать, садясь в массивное кожаное кресло и прислоняя ладонь ко лбу, раздумывая о следующих своих действиях, намекая на то, что разговор закончен. Попал. — Ма, какая бабушка? Ты че серьезно так взвелась из-за какого-то клуба? — истерично негодует подросток, все еще думая что говорят ему это на эмоциях, через пару часов буря материнских чувств утихнит и она снова наберет сыну на мобильный, пока тот гуляет по обвалам района, спросив, что заказать на ужин. Так ведь?  — Руслан, сколько раз мне повторить? Сколько? — женщина подняла усталый взгляд на сына, оглядывая его потрепанный внешний вид, поджав накрашенные губы, — У тебя есть все, о чем мечтают твои сверстники, все, чтобы проводить время весело и достойно, но ты выбираешь шляться по блядушникам, а потом сидеть в отделении по причине ареста во время обыска этого твоего «клуба»? — брови злобно сводятся к переносице, вызывая у подростка нервозность до самих кончиков пальцев. Так далеко их стычки еще не заходили, неужели все настолько серьезно?, — Сколько дури там нашли, сказать? Ты хоть знаешь до чего доведут тебя твои похождения? Хватит с меня. У меня нет времени следить за каждым твоим шагом, думаю у бабушки оно найдется. — Показательно взяв телефон, женщина набирает родной матери и отходит к окну, чтобы продолжить разговор уже с ней. — Блядство. — психованно выдыхает шатен, вылетая из кабинета матери с громким хлопком двери. Бесит. Пытается выследить каждый шаг, да че сразу дома не запрет? Мысли роем носятся в лохматой голове, а ноги несут прямо по широкому коридору, доводя до собственной комнаты, где царил подобающий эмо-подростку хаос. Банки энергетиков смирно в ряд у стенки, перевернутый в бесконечном бардаке шкаф, в котором парень копался для того, чтобы удивлять район своим стилем. Постель больше походила мастерскую психованного художника, чем на место для сна. Краски, холсты и измазанное в красочное месиво изголовье. Он просто расписывал кисточку, что не так?  — К бабушке, блять. Да похуй мне, сама же пожалеет. — гордо усмехается Руслан, твердо стоя на горле у своей суки совести, даже не думая уступить матери и, наконец, извиниться за поскудные поступки. Пальцы, криво крашенные черным лаком хватают лямки большой спортивной сумки, приступая к нервному сбору. Джинсы, худаки и личные вещи летают по комнате, а после приземляются в раскрытую сумку, ее вместительность позволяла запастись на долгую поездку, ведь неизвестно на какой срок его решили отправить в этот курорт. На аккуратный выбор шмоток времени он не находит, решая как можно быстрее свалить от «матери-психички», что так и осталась в своем кабинете, беседуя с пожилой бабушкой о том, что скоро ее навестит любимый внук.  Уже сидя на столом, заставленным тетрадями и блокнотами с набросками, шатен, поджав губы, считает личные сбережения, налички мало, карту мать явно заблокирует, но не ехать ведь туда без копейки?  Беспомощность скребет в душе ненавистью к происходящему, а бушующая подростковая эмоциональная чувствительность и вовсе готова разорваться, чтобы разнести к хуям этот дом. Ебучий клуб, какой черт его туда повел? Повеселился блять, спасибо большое.  Мысли путались в голове и росли в геометрической прогрессии, уже давя на виски. Он отчасти понимал решения женщины, но гордыня упрямо воротила нос от осознания и принятия своей неправоты. Смысла сидеть здесь и ждать чуда от сжалившейся матери нет, поэтому подросток, схватив сумку и перевесив ту через плечо, вышел из разгромленной комнаты, не удосуживаясь оставить ее после себя в приличном виде. Решив для себя решить вопрос с деньгами по пути к вокзалу - новые вансы глухо зашагали по деревянным половицам, доходя до кабинета матери. Вновь. Нагло отперев дверь и зайдя внутрь, Руслан видит мать, что только успела положить телефон на стол.  — Уже собрался? Потрясающе. — спокойнее говорит женщина, видимо разговор с матерью утихомирил ее боевой настрой. Бабушка всегда была спокойнее по отношению к выходкам внука, безмерная любовь сглаживала все его косяки, а она в ответ пыталась выгородить его перед матерью. Проблема лишь в том, что бабушка никогда не знала всех подробностей.  «-Гулял ночью?» Нет, бабуль, я курил шмаль в левом нелегальном блядушнике и меня загребли мусора, ведь общие знакомые сьебались, решив оставить это все на мне, абсолютно левом чуваке.  «-Маме пришлось ехать за тобой ночью, забирать с прогулки?» Да, почти, только менты позвонили ей под утро, с порогу заявив что сына приняли с весом, заставив мать сорваться прямо с постели следом за мной, откупаясь от учета и статьи. Ее социальное положение, конечно, сыграло на руку, но каждый новый проеб заставлял задумываться, а поможет ли мама в следующий раз? Но, конечно, никто не будет шокировать пенсионерку такими страстями, поэтому в ее глазах мальчик был просто активным и чуток шебутным.  — Собрался. Бабки на билет будут нет? — без эмоционально интересовался парень, носком обуви пиная порог кабинета и опустив карие глаза в пол. Обижается. — Попроще разговаривай. Я оплачу билеты, но о карманных расходах речи больше нет, надеюсь понял? Тебе 18-ый год, разберешься сам. — Женщина встает с насиженного места и шагает к сыну, протягивая пару купюр.  — Уж спасибо. — На большее не хватило ни желания, ни сил. Спорить с ней, показывая свою уязвимость? Да хоть удушите, до последнего не пискнет. Выхватив протянутые подачки, парень скрывается за углом, вниз по лестнице, на ходу всовывая в уши родные наушники, настраивая свою волну в плейлисте. Да пошло все в пизду. Мать смотрит в спину устало и растерянно, пока фигура, облаченная в мешковатую кофту не скрылась из виду. Точно ли доедет до бабушки? Поймет ли что это сделано для него же? Мысли прервались громкий хлопком входной двери, что выдернул из раздумий, а женщина томно вздохнула, проводя ладонью по своим волосам.  Пиздец.