Казанское веселье

Казань, казалось бы, добродушно встречает шатена ласковыми лучами солнца и теплым ветром, гостеприимно заманивая вглубь города, в тихий район где и живет родная бабушка. Шагать по этим улицам кажется странно, он был здесь лет 8 назад, бегал с ночи до утра с местной ребятней, нагло игнорируя надрывные крики бабушки о том, что пора домой. Вот те же горки, те же лавочки и турники, поменялся разве что их цвет. Неужели ради приличия решили покрасить доисторические детские площадки? Пиная носком вансов камень, что стал его мишенью еще где-то квартал назад, темноволосый поднял голову к небу, разглядывая крышу советской десятиэтажки, вспоминая как сидел на этой самой крыше, в одной руке дешманские сухарики, во второй такого же ценового сегмента газировка, оставлявшая химозный взрыв на языке и яркое солнце, слепящее детскую довольную рожицу, вокруг носились друзья, кидаясь друг в друга камнями, а снизу, на земле, носились местные соседки, вопя что дети проникли на крышу и… «они точно собираются прыгать!» слезно плакала одна из матерей, крича своего сынишку. Теплые воспоминания вызвали на кислом лице усмешку. Вдохнув побольше теплого воздуха, Руслан поправил сумку и, наконец, достиг нужного подьезда.  — Какой там код то, ебана, — уставший от муторной поездки в купе и смены обстановки шатен недовольно бурчит, вспоминая комбинацию, открывающую дверь без наличия ключа. Покружив у двери добрые пару минут, память все таки сжалилась над подростком, предоставляя воспоминания о заветной цифровой комбинации, пуская в прохладный подьезд. Запах затхлости и сырости вьелся с первой же секунды. Отвык. Последние лет 7 в жизни шатена присутствовали лишь роскошные парадные дорогих жилых комплексов, а не зеленые лабиринты с вечно мигающими лампочками и рисунками на потрескавшихся стенах от мелких раздолбаев. Поморщив нос и поднявшись на давно забытый, но родной в корке памяти 5 этаж - кулак занесенный над головой мягко постучал в обшитую дверь.  По ту сторону слышались моментальные копошения и признаки жизни, а через пару минут дверь широко открыла пожилая женщина, лучезарно улыбаясь родному лицу, — Приехал, дорогой, скорее заходи, я тебя уже заждалась! — тараторит активная старушка, подгоняя молчаливого гостя на порог квартиры, — Разувайся и сразу на кухню беги, у меня все готово. — пенсионерка вытирает руки о кухонное полотенце, с заботой осматривая шатены, — Как вырос то!  Руслан, стоявший на пороге, только и успевал открывать рот, но каждый раз был перебит болтливой бабушкой. Усмешка трогает тонкие губы, тут скучать не придется. Разувшись, парень прошел вглубь маленькой квартиры, отмечая уют и мизерное количество перемен с тех самых детских времен. Встречи с бабушкой всегда происходили в Питере, куда ей добродушно покупала билеты мать, зазывая в гости увидеться. На фоне этого, побывать в родной для Руслана Казани, где он хоть и не родился, но провел все свое осознанное детство - не получалось. — Иду, иду, бабуль.. — Кинув сумку в гостинной, кареглазый шагает по памяти туда, откуда его зовут уже как минут пять. Перешагнув порог маленькой кухоньки, выполненной в привычном старом, но чистом и ухоженном ремонте, парень сел за стол, уставившись в окно, что выходило во внутренний двор дома, ту самую несчастную площадку. — Как у тебя самой дела то? — Отношения с бабушкой всегда были теплыми по сравнению с мамой, она не настаивала, не ругала, относилась к внуку уж слишком трепетно, чем и заполучила его вечную любовь и благодарность. С ней не хотелось ни обманывать, ни даже чудить во время прогулок. Чудеса да и только. — Потихоньку, родной, слышала поругались вы с мамой то! Чего ж она тебя аж ко мне отправила? — Чувственная душа старушки переживает по каждому поводу, отчего та ойкает и грустно вздыхает, ставя перед внуком тарелку со свежими блинами. — Кушай давай, ишь худющий какой! — Причитает бабушка, отходя обратно к плите.  Парень усмехнулся, успевает ведь и взгрустнуть и отругать за плохой аппетит и блинов напечь… — Ба, не волнуйся ты так, помиримся мы и поем я, поем.. — лакомое угощение уже оказывается во рту, вместе с пальцами. Лишь бы не узнала что руки то немытые, — Вот погощу у тебя и поеду мириться. — Выставляет себя благородным мальчиком, что конечно же первый пойдет на уступок. Попытавшись интерпретировать эту фразу на правдивый лад, получилось бы так: Поеду домой когда эта психованная успокоится и позвонит просить прощения, делаю ставку что это займет неделю. — Погостишь? Она мне по сказала что ты тут с концами, дорогой. Уже и в школу звонила, ту, что на соседней улице то. — Удивленно распахнула руками женщина, подходя к окну чтобы распахнуть форточку. — Вы уж там между собой решайте.. Я сама толком не знаю, но тебе рада и мне хватает. — Тон был обеспокоенным, ведь как никак визит внука был связан с руганью в семье, что естественно тревожило старушку. — Какая школа? — Перестав жевать, во все глаза смотрит шатен, не понимая о чем речь. На дворе середина августа, разве он не приехал сюда провести лишь остаток лета перед десятым классом в спокойствии, подальше от вечных психов? Какая нахуй школа? Одно дело погостить в родном районе, покрасоваться шмотками и повстречать давних друзей, далее помахав им ладошкой и сьебаться в свою роскошную квартирку, завалившись на засранную красками постель, уснув под очередной сериал. — Бабуль, ты шутишь что ли?  — Чего ж шучу, сказала что доучиваться будешь здесь, раз с ней тебе все не нравится, так кричала что я аж не знаю что ты натворил такого. — Аппетит окончательно покидал худощавую тушу с каждым новым словом сказанным в его адрес, грязные от блинов руки скользнули по худым ляшкам обтянутым в скинни с дырками на коленях, а сам парень встал с места, не понимая какого хуя теперь делать.  — Я пойду позвоню маме, да вещи разберу.. — Не желая устраивать бабушке еще больше поводов для переживания и мыслей о том, что внучек не рад такому месту жительства, парень быстро ретировался с кухни, в след услышав лишь наставления о том, чтобы шел в свою старую комнату, где уже прибрались к его прихожу.  На ходу подхватив внезапно потяжелевшую сумку, пустые глаза осматривали уже не казавшийся уютным ремонт, старые половицы и потертая жизнью мебель. Два года тут? Его не смущала компания в виде бабушки, его смущало отсутствие друзей, карманных расходов, привычной школы, квартиры.  «И это все целых два года? Блядь, да она ебанулась. Блядь, блядь, блядь.» Сев на край скрипучей кровати, ладони накрыли лицо, пропуская меж пальцев глубоких вздох и воздержания от громкого потока матов и проклятий. Атмосфера давила на плечи, чувство собственной безпомощности давили на глотку, а ножом в спине оказался липкий страх о будущем. Хотя, если подумать, что он теряет кроме как высокого уровня жизни? —Да, да, успокаивай себя, долбаеб. Бери нахуй, звони мамаше и говори ей прекращать ебать всем голову. Пускай покупает билеты на следующую неделю. — В привычной манере пыхтит себе под нос Тушенцов, ругая себя за тупое смирение. Схватив телефон, забитые пальцы судорожно искали контакт матери, а раздавшиеся гудки будто били по голове армейскими ботинками. Слишком долго тянется время, сука, очень долго.  — Что, уже не такой боевой настрой? — На том проводе слышится гадкий сарказм, женщина явно поняла что у её сына желаемое не сошлось с реальностью, уж слишком хорошо его знает. Понимает что имеет большое преимущество в этом разговоре. — Ты серьезно хочешь сказать что я буду торчать тут два года? Не смеши меня, — старательно тихо шипит Руслан, дабы бабушка не услышала его речей, — ты же понимаешь что у меня в питере друзья, школа, нет? — Случайно не те друзья, что оставили тебя одного на днях в клубе, поняв что едет полиция? Ох, ну без таких друзей конечно и правда будет тяжко. — Слышится новая подступающая волна злости, диалог перетекает явно не туда. — Значит так. Ты первее меня бежал подальше из дому на вокзал, ты даже не попытался извиниться и решить все мирно! Ты всегда думаешь, что извиняться и исправлять ситуацию буду я, так что посиди и хорошенько подумай, виноват ли ты в том, что случилось? — Кричала мать в трубку, оглушая ухо подростка, что отстранил телефон от себя подальше, даже без включенной громкой связи. — Мама! Ты не.. — Звук сброшенного звонка оборвал подступающую ругань, заставив на секунду застыть. — Блять. Голова тяжело упала на заботливо взбитую подушку, веки моментально закрылись, а ноги подтянулись к груди. Думая о том, что делать дальше, без возможности вернуться домой из-за реакции матери, бабушки и собственного гадкого характера, которому страшнее смерти будет принять поражение. В мыслях крутятся слова матери о его «друзьях», а ведь и правда, нахуя ему эти долбаебы? Ебаные крысы, которые признают в нем своего лишь при совместной пьянке и наличии косячков.  В ушах гудит от переизбытка метающихся в груди чувств и бесконечном замешательстве как поступить дальше? Под такой тягостный монолог, парень погружился в беспокойный сон, перенося все существующие проблемы на следующий день.