Любовь длиною в жизнь

      Зена приложила два пальца к губам и издала пронзительный, отрывистый свист, который эхом разнёсся по лесу. Не прошло и минуты, как из тени деревьев появилась Арго — её верная лошадь, мощная и грациозная, с гривой цвета тёмного шоколада. Лошадь фыркнула, почуяв хозяйку, и послушно остановилась рядом. Зена ловко подсадила Габриэль в седло, а затем сама вскочила позади неё. Снова тронулись в путь, и стук копыт нарушил предрассветную тишину.       Через некоторое время, когда серые оттенки ночи начали таять, уступая место бледным проблескам рассвета, перед ними показался дом. Это было скромное жилище бедного крестьянина, сложенное из неровных глиняных кирпичей, кое-где обмазанных известью, чтобы скрыть трещины. Крыша, потемневшая от времени и непогоды, была покрыта соломой, местами просевшей. Единственное окно, маленькое и мутное, было заколочено доской, а деревянная дверь, покосившаяся на петлях, казалась такой ветхой, что могла рассыпаться от одного прикосновения. Вокруг дома виднелся небольшой, давно не возделываемый огород, заросший бурьяном, а вдали маячил одинокий, высохший инжир.       По мере приближения картина становилась всё более удручающей. Вокруг дома царил полный разгром. Горшки были разбиты, их черепки валялись на земле. Старая телега, лишившаяся колеса, лежала опрокинутой. Мебель — простой деревянный табурет, обломки скамьи — была разбросана и изломана. Складывалось ощущение, что здесь прошёлся вихрь, оставив за собой лишь разрушение и хаос.       «Андреа говорил, что видел двух воинов у своего дома, которые всё крушили», — тихо проговорила Габриэль, её голос был полон предчувствия.       Зена кивнула, её взгляд был мрачным. «Похоже, это и есть его дом».       Девушки спешились. Зена помогла Габриэль слезть, затем легонько хлопнула Арго по крупу, что-то тихо шепнув ей. Лошадь послушно фыркнула и, повернув голову, исчезла в ближайших зарослях леса, чтобы дождаться хозяйки. Зена выхватила свой меч, его сталь тускло блеснула в предрассветном сумраке. Её тело напряглось, готовое к любой опасности, а Габриэль встала позади неё, прикрывая тыл.       «Нам нужно зайти внутрь, — прошептала Зена, её голос был холоден и решителен. — Твоя рана… Нужно её промыть и перевязать чем-нибудь».       Они осторожно толкнули покосившуюся дверь. Внутри царил такой же хаос, что и снаружи. Земляной пол был усыпан осколками глиняной посуды, рассыпанной крупой и обрывками ткани. Единственный деревянный стол был опрокинут, а два стула валялись на боку, один из них с отломанной ножкой. Плетёная корзина, когда-то, вероятно, полная овощей, была перевёрнута, её содержимое раскидано по полу. В углу, где, видимо, находилось спальное место, соломенный тюфяк был разорван, а грязное одеяло скомкано. Очаг был разрушен, а пепел разбросан по всей комнате.       Внезапно, когда Зена сосредоточилась на осматривании помещения, кто-то сзади ударил её чем-то тяжёлым. Мир поплыл перед глазами, и Зена почувствовала острую боль в затылке.       Габриэль испуганно вскрикнула, её глаза расширились от ужаса. Она схватила то, что первым попалось под руку — обломок деревянной скамьи.       Зена пошатнулась, потирая ушибленную голову. Когда мир перестал кружиться, она подняла взгляд и увидела женщину. Её волосы были растрёпаны, а глаза горели диким, загнанным страхом. Женщина вновь замахнулась на Зену, держа в руке обломок глиняного кувшина.       «Стой! Не надо!» — резко крикнула Габриэль, преграждая путь женщине. — «Мы не грабители! Мы не желаем тебе зла!»       Женщина не сразу успокоилась, её взгляд метался от Зены к Габриэль, полные недоверия. «Мужчины… Какие-то мужчины… они искали что-то… — бормотала она, её голос дрожал. — Я… я спряталась в подвале… Я думала, вы…»       «Андреа?» — произнесла Зена, её голос был спокойным, несмотря на боль в голове.       Женщина замерла. Её глаза расширились, на лице отразился испуг. «Андреа? Вы… вы знаете моего мужа? Где он? Вы его видели? С ним всё в порядке?» — её вопросы сыпались, полные отчаянной надежды.       Зена приблизилась, её голос стал мягче. «Елена?» — произнесла она, глядя женщине прямо в глаза. — «Мне… мне очень жаль. Твой муж… Андреа… Он был убит».       Услышав это, Елена пошатнулась, её лицо стало мертвенно-бледным. Она покачала головой, не желая верить. «Нет… Нет, это неправда! Он… он придёт! Он всегда приходит!»       Тогда выступила Габриэль, её голос был полон сочувствия. «Елена, это правда. Андреа был убит теми же людьми, кто устроил здесь погром. Мы нашли его… Он пытался вас найти».       Елена прикрыла рот дрожащей рукой, её глаза наполнились безмолвным ужасом. Она медленно осела на пол, пытаясь найти опору. Зена подошла к ней, её сильные руки бережно легли на плечи женщины.       «Мне очень жаль, Елена. Я знаю, как это тяжело», — сказала Зена, её голос звучал с непривычной для неё теплотой. — «Но я рада, что нашла тебя. Моим долгом было сообщить тебе». Зена аккуратно помогла Елене подняться и усадила её на единственный уцелевший стул.       Елена, шатаясь, опустилась на стул, её взгляд затуманился, устремлённый куда-то вдаль, словно она пыталась осмыслить только что обрушившуюся на неё весть. Зена, потирая ушибленный затылок, перевела взгляд на раненую руку Габриэль.       «Есть ли у тебя чем промыть рану? И чем-нибудь перевязать?» — спросила Зена, обращаясь к Елене.       Словно очнувшись от транса, Елена вскочила. «Да! Да, конечно!» — засуетилась она, спотыкаясь о разбросанные по полу вещи. Она направилась в смежную комнату, больше похожую на кладовку, и скрылась там.       Габриэль с грустью глядя на Зену, почувствовала волнение подруги. Зена, казалось, была поглощена тяжёлыми мыслями. Её взгляд блуждал по разгромленной комнате, затем она подумала о лучнике, откуда он появился и почему скрылся, словно призрак. Но больше всего её тревожила Габриэль. Каждая новая опасность, каждая стычка, с которой они сталкивались, лишь усиливала этот страх.       «Габриэль», — голос Зены прозвучал тихо, но в нём была такая боль, что Габриэль вздрогнула. Зена подняла глаза, её взгляд был полон страха, который она редко позволяла себе показать. «С каждой новой неприятностью я… я всё больше подвергаю тебя опасности. И…» Зена сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе. «Я боюсь, Габриэль. Боюсь, что однажды я не успею. Не приду вовремя. Не смогу тебя спасти». Её слова были полны мучительного осознания собственной уязвимости перед лицом судьбы.       Габриэль внимательно слушала, её сердце сжималось от слов Зены. Она подошла к воительнице, её руки нежно легли на лицо Зены, приподнимая его, заставляя посмотреть в глаза.       «Зена», — тихо, но твёрдо произнесла Габриэль, её голос был полон уверенности и нежности. — «Да, каждый новый день даётся тяжело. Опасность на каждом шагу, я это знаю. Но… я всё равно рада, что я рядом с тобой. Поверь мне. Я ни на мгновение не сомневаюсь, что ты всегда меня спасёшь. И всегда появишься вовремя. Я верю, что только благодаря тебе моя жизнь до сих пор не оборвалась». В её глазах сияла безграничная вера в подругу.       Зена ничего не ответила. Слова Габриэль эхом отдавались в её сознании, открывая нечто глубокое и прежде не осознанное. Она живет не только ради спасения людей, не только ради искупления своих прошлых грехов. Она живет ради Габриэль. Её жизнь, её сила, её упорство — всё это теперь имело новый, глубокий смысл. Лишь одна Габриэль заставляла Зену не сдаваться, всегда побеждать и всегда возвращаться. Возвращаться к ней.       Они долго смотрели друг на друга, в тишине, наполненной невысказанными чувствами. Взгляд Зены неосознанно опустился на губы Габриэль, и в этот миг странное, щемящее чувство, то самое, что охватило её, когда Габриэль назвала её «лучшей подругой», вновь вспыхнуло с новой силой. Но она тут же отмахнулась от этих мыслей, словно от надоедливой мухи.       В этот момент, словно по спасительному знаку, Елена вернулась в комнату, держа в руках небольшой глиняный сосуд с каким-то раствором и свёрток чистой белой ткани, тем самым спасая Зену от этого потока непонятных, но сильных эмоций и неловкого молчания.       Зена резко поднялась, её взгляд был устремлён на Елену, что вернулась с перевязочными средствами. Габриэль замерла, её руки всё ещё были подняты, словно она пыталась удержать ускользающее видение. В её сознании мелькнул образ — взгляд Зены, опустившийся на её губы, мгновенный, но такой яркий. Однако мысль тут же рассеялась, когда раздался глухой удар и громкое ругательство. Зена, споткнувшись о сломанную ножку стула, воскликнула: «Чёрт!»       Габриэль не удержалась и рассмеялась, звонко и беззаботно, несмотря на боль в плече. «Похоже, в этом доме не хватает женской руки, Зена!» — поддразнила она.       Зена, отмахнувшись от досадного препятствия, взяла у Елены сосуд с раствором и белую ткань. Она подошла к Габриэль, её движения были осторожными, но уверенными. Зена аккуратно приподняла раненое плечо подруги, а затем, чуть наклонив сосуд, начала промывать рану. Холодная жидкость, смешанная с резким, травяным запахом, полилась на кожу, вызывая жгучую боль. Габриэль широко распахнула глаза, её губы сжались в тонкую линию, пытаясь сдержать стон. Казалось, каждый нерв в руке кричал от острой, пронзающей боли, словно тысячи игл вонзались в неё одновременно. Она почувствовала, как мышцы невольно напрягаются, а тело пробирает дрожь.       Зена, не обращая внимания на гримасу боли на лице Габриэль, продолжала свою работу. Промыв рану, она осторожно взяла кусок чистой ткани и начала аккуратно, но плотно бинтовать плечо, закрепляя повязку так, чтобы она не сползла. Каждое её прикосновение было мягким, но твёрдым, профессиональным.       Елена, молча наблюдавшая за происходящим, вдруг неожиданно прервала тишину, её голос был полон сомнения: «А… а Андреа… он точно мёртв?»       Девушки резко обернулись к ней. В голове Зены мгновенно пронеслись воспоминания: Габриэль, полная отчаяния, не верила в смерть Андреа, падая перед ним на колени. Зена почувствовала укол грусти.       «Почему ты сомневаешься, Елена?» — спросила Зена, её голос был мягким, но в нём слышалась нотка усталости.       Женщина не смогла ничего ответить, лишь беспомощно пожала плечами, её глаза были полны невысказанного горя и надежды.       Закончив перевязку, Зена поблагодарила Елену кивком. «Что теперь?» — тихо спросила Габриэль, взглянув на Зену.       «Тот лучник… — Зена нахмурилась, глядя в сторону двери. — Он мог быть одним из тех, кто здесь орудовал. А значит, он мог проследить за нами. И, возможно, они вернутся сюда». Она повернулась к Елене. «Есть ли у тебя какое-нибудь безопасное место, Елена? Чтобы ты могла побыть там некоторое время?»       Елена утвердительно кивнула. «Да. У меня есть знакомая семья, они живут недалеко. Я могу пожить у них какое-то время».       «Зена, — предложила Габриэль, её голос был полон решимости, несмотря на боль. — Давай останемся здесь. Я помогу Елене прибраться в доме… а ты… ты сходи за Андреа. Принеси его тело, чтобы мы смогли его похоронить».       Зена на мгновение задумалась, оценивая предложение. Это было разумно. И безопасно для Габриэль. Она кивнула, приняв решение. Выхватив меч из ножен, Зена быстро вышла из дома, оставив Елену и Габриэль одних в разорённом жилище, её силуэт растворился в предрассветном сумраке.       Габриэль устало оглядела разгромленный дом, её взгляд задержался на Елене, которая всё ещё сидела, сгорбившись на стуле. Несмотря на боль в плече, сострадание Габриэль пересилило всё остальное.       «Елена, — мягко начала Габриэль, присаживаясь рядом на обломок скамьи. — Не могла бы ты… рассказать мне что-нибудь об Андреа? Каким он был?»       Елена медленно подняла голову, и в её глазах, полных горя, мелькнул огонёк воспоминаний. Казалось, ей нужно было это — говорить о нём.       «Андреа… он был самым добрым человеком на свете», — начала Елена, её голос дрожал, но постепенно становился твёрже. — «Он никогда не повышал голоса. Всегда находил доброе слово для каждого. Он был работящим, очень. С рассвета до заката трудился на нашем поле, чтобы мы никогда не голодали. Его руки… они были сильными, но такими нежными. Он мог починить что угодно, от сломанной телеги до порванной сети».       Елена улыбнулась сквозь слёзы. «Он был… простым человеком, Габриэль. Не искал славы, не мечтал о богатстве. Его богатством были земля, урожай и наша маленькая семья. Он любил смеяться, особенно когда я пекла ему его любимые медовые лепёшки. И он так любил петь, когда работал в поле… простые песни о солнце и дожде, о земле. Его голос был не очень сильным, но в нём была такая искренность, что сердце радовалось».       Она посмотрела на Габриэль, и в её глазах мелькнула гордость. «А ещё он был храбрым, несмотря на свою доброту. Он всегда защищал то, что ему дорого. Он бы никогда… никогда не оставил меня одну. Я знаю, что он пошёл искать меня…» Слеза скатилась по её щеке. «Он был моей опорой, моим солнцем. Я… я даже не знаю, как жить без него».       Елена сотрясалась от рыданий, её плечи дрожали. Горькие слёзы смешивались с пылью на её щеках, а боль от потери Андреа теперь усугублялась жгучим чувством вины.       Габриэль слушала Елену, и на её лице отражалось глубокое сострадание. Слова женщины рисовали образ простого, но невероятно доброго и любящего человека.       На мгновение она замолчала, её взгляд стал отсутствующим, а затем в нём появилась мучительная вина.       «И всё это… это моя вина», — вдруг произнесла Елена, её голос сорвался на шёпот. — «Мы поругались. Если бы я только… если бы я не сказала тех слов… Он бы не вышел. Он был бы жив!» Слезы вновь хлынули из её глаз, и она закрыла лицо руками.       «Это было из-за… из-за мелочей. Из-за моей глупой ревности», — продолжила Елена, её слова были прерывистыми всхлипами. — «Вчера на ярмарке я увидела, как он разговаривает с Ливерией, дочерью пекаря. Она моложе меня, и… и она всегда так кокетничает. Я… я сказала ему, что он засматривается на других женщин, что я ему надоела, что он не ценит меня! Он пытался объяснить, что Ливерия просто спрашивала о пшенице для хлеба, но я… я не слушала. Я была так упряма. Он рассердился и сказал, что ему нужно выйти, чтобы подышать свежим воздухом, потому что я его душу заперла в четырёх стенах своей ревности. И вот… вот что из этого вышло. Он ушёл из-за меня. Он умер из-за меня!»       Елена сотрясалась от рыданий, её плечи дрожали. Горькие слёзы смешивались с пылью на её щеках, а боль от потери Андреа теперь усугублялась жгучим чувством вины.       Габриэль, тронутая до глубины души отчаянными всхлипами Елены, медленно подошла к ней. Она опустилась рядом и нежно обняла дрожащие плечи женщины, прижимая её к себе.       «О, Елена… дорогая, нет», — тихо проговорила Габриэль, её голос был мягким, как успокаивающая колыбельная. — «Не вини себя, пожалуйста. Ревность… это нормальное чувство, когда кто-то нам по-настоящему дорог. Мы боимся потерять то, что ценим больше всего. Это не твоя вина, что ты чувствуешь так. Это лишь доказывает, как сильно ты любила Андреа».       Зена, которая не успела уйти и осталась стоять в дверном проёме, слышала весь разговор и решила добавить свой голос. Её взгляд был твёрд, но в нём не было осуждения, лишь глубокое понимание человеческих слабостей.       «Габриэль права, Елена», — произнесла Зена, её голос был непривычно мягким. — «Ваша ссора… это лишь маленькая тучка на ясном небе. Такое случается в каждой семье. Это не причина его смерти. Не причина того, что произошло. Виноват только тот, кто пустил эту стрелу. Только он. Не ты».       Зена опустилась на одно колено рядом с ними. «Твои чувства естественны, Елена. Но не позволяй вине терзать тебя. Андреа был убит жестокостью, а не твоей любовью. Твоя любовь к нему была его светом. А его смерть — это зло, пришедшее извне, не изнутри твоего дома».       Елена медленно подняла голову, и в её глазах, ещё недавно затуманенных горем и виной, что-то засияло. Это был лишь слабый огонёк надежды, но он был там. Она кивнула, принимая слова Зены.       Габриэль, заметив это, расцвела в милой улыбке. Её взгляд, полный тепла, метнулся к Зене. «Спасибо, Зена», — тихо произнесла она. — «Твои слова… они такие убедительные. Смотри, Елена успокоилась». Габриэль задумчиво добавила, её взгляд задержался на Зене: «Ты и правда всегда появляешься в нужный момент, Зена. Всегда».       Зена улыбнулась, её пальцы на мгновение задержались на плече Габриэль, словно передавая невысказанную благодарность. Затем она резко развернулась и шагнула к выходу, громко закрывая за собой старую, рассохшуюся дверь. Но стоило ей захлопнуть её, как дверь, не выдержав напора, со скрипом оторвалась от петель и рухнула наружу, на землю.       Зена ошарашенно вытаращила глаза на поверженную дверь, а затем, словно приняв этот факт как должное, лишь пожала плечами и, не оглядываясь, направилась в лес.       Габриэль перевела взгляд с исчезающей Зены на рухнувшую дверь, а затем — на Елену. На её лице появилась странная улыбка, одновременно печальная и забавная. «Видишь, Елена, — сказала Габриэль, нехотя усмехаясь, — Зена настолько сильная, что даже двери от её рук падают». Затем она рассмеялась, коснулась плеча Елены и с лёгкостью в голосе добавила: «Но не волнуйся, она всё починит. А пока… нам надо заняться уборкой и ждать её возвращения».       Зена шагала в сторону леса, но что-то заставило её остановиться. Словно предчувствие опасности, или, быть может, просто привычка старого воина, заставила её развернуться и ещё раз внимательно осмотреть всё вокруг разорённого дома. Медленно шагая вдоль разбросанных обломков и перевёрнутой утвари, Зена плавно извлекла меч из ножен, его клинок тускло блеснул в предрассветном сумраке. Она уже чего-то ожидала.       И тут, из ниоткуда, раздался хихикающий смех. Он был тонкий, пронзительный, словно издавал его какой-то маленький гном. Зена крепче сжала рукоять меча, её взгляд метался между тёмным лесом и тенями вокруг дома.       Внезапно что-то мёртвой хваткой вцепилось ей в сапог и больно укусило. Зена поморщилась от неожиданной боли, резко подняла ногу и увидела, как к её сапогу прицепилось маленькое, уродливое существо, действительно похожее на гнома. Оно ослабило хватку. Зена, не теряя ни секунды, схватила его за шкирку и резко подняла в воздух, чтобы рассмотреть.       Это был лепрекон. Его кожа была землисто-зелёного цвета, морщинистая и покрытая бородавками. Нос был длинным и крючковатым, глаза — маленькими и красными, полными ехидного блеска, а тонкие, кривые зубы торчали изо рта, словно иголки. Он был одет в потрёпанный зелёный кафтан, который когда-то, вероятно, был ярким, но теперь выцвел и обтрепался. На голове сидела остроконечная шляпа, украшенная несколькими засохшими клеверами, а на ногах были крошечные кожаные башмачки с огромными, стоптанными пряжками.       «Эй, красавица! — проскрипел лепрекон, болтая ногами в воздухе. — Монетки есть? А? Я люблю монетки!»       Зена, всё ещё ощущая боль от укуса и кипя от негодования из-за наглости существа, резко ответила: «Нет у меня никаких монет! И вообще, я зла! Ты посмел меня укусить! Напал на меня!» Её голос был жёстким, в нём не осталось и следа прежнего терпения.       Лепрекон, кажется, не понял намёка. Вместо того чтобы испугаться, он резко дёрнулся и впился зубами в руку Зены. Боль пронзила её предплечье. В этот миг ненависть и ярость захлестнули Зену. Ей было омерзительно от этого укуса, от наглости и уродства существа. С диким рыком, полным неконтролируемого гнева, Зена, не раздумывая, пнула лепрекона сапогом с такой силой, что тот, издав пронзительный визг, взлетел высоко в воздух, словно маленький зелёный снаряд, и перелетел через лес, исчезнув из виду.       За всем этим из дверного проёма дома наблюдала Габриэль. Её глаза широко распахнулись от изумления.       «О, боги… Зена! — воскликнула Габриэль, её голос был полон шока. — Что это было? И… почему именно таким образом ты решила с ним распрощаться?!»       Зена ничего не ответила. Ей казалось, что на все эти странности просто нет времени. Она лишь решительно развернулась и пошла прочь в сторону леса, чтобы наконец найти тело Андреа. Габриэль беспомощно пожала плечами, затем вздохнула и отправилась обратно к Елене, готовая к уборке.       Габриэль вернулась к Елене, которая всё ещё сидела на стуле, уставившись в одну точку. Сердце Габриэль сжалось от беспокойства. Она осторожно обошла женщину, пытаясь заглянуть в её затуманенные глаза.       «Елена, с тобой всё в порядке?» — тихо спросила Габриэль, хотя и понимала, насколько тяжело сейчас Елене. Она только что потеряла мужа, её дом был разорён.       В ответ Елена медленно поднялась. Её движения были механическими, словно она двигалась во сне. Она подошла к небольшому шкафчику, что стоял на земляном полу в углу. Это был один из немногих предметов мебели, который чудом уцелел после погрома. Шкафчик был грубо сколочен из тёмного, необработанного дерева, его дверца висела на одной петле, а поверхность была покрыта слоем пыли и копоти. Несмотря на общую разруху, он выглядел крепким и надёжным, словно хранил в себе какую-то тайну.       Елена открыла шкафчик и достала оттуда бутылку вина. Она была сделана из тёмно-коричневого стекла, покрытого тонким слоем пыли, а на горлышке виднелась простая, потертая пробка, перевязанная бечёвкой. Она также достала две глиняные кружки. Кружки были простыми, без всяких украшений, чуть шероховатые на ощупь, с широкими треснувшими ободками, но казались крепкими.       Подойдя к Габриэль, Елена протянула ей одну кружку и начала раскупоривать бутылку. Габриэль удивлённо посмотрела на неё, не понимая такого поворота событий.       «Думаешь, это просто разбойники?» — голос Елены был тих, но в нём появилась странная тяжесть. Она откупорила бутылку и наполнила обе кружки бордовым напитком. «Есть история, Габриэль… история, в которую мой Андреа вляпался. Возможно, она будет тебе интересна, и в то же время… пугающе. Мой Андреа… он был не только добрым, но и очень любопытным», — начала Елена, делая глоток из своей кружки. — «Несколько месяцев назад, когда он пахал поле на окраине нашего надела, его плуг наткнулся на что-то твёрдое. Он решил проверить и выкопал… старый ларец. Он был тяжёлым, из потемневшего дуба, окованный железом, и от него пахло землёй и временем. Андреа, конечно, принёс его домой».       Елена вздохнула, её взгляд вновь стал отсутствующим. «Внутри… внутри не было золота, Габриэль. Там были старые свитки и карта. Андреа проводил целые ночи, изучая их. Он говорил, что это карта к древнему кладу, спрятанному где-то в горах, далеко отсюда. Это были не просто монеты, Габриэль. Это были артефакты, принадлежащие какой-то старой знатной семье, которая исчезла много веков назад. Он был так взволнован, так увлечён этой идеей. Он говорил, что если найдёт этот клад, мы сможем купить себе земли побольше, построить новый дом, наша жизнь изменится. Он никому не рассказывал об этом, но… он стал слишком осторожен. Часто оглядывался, прятал свитки. Он верил, что это несёт опасность. Я умоляла его забыть об этом, закопать ларец обратно. Но Андреа… он был одержим этой идеей. Он говорил, что артефакты могли быть очень мощными, и те, кто их спрятал, не хотели, чтобы они попали не в те руки. А самое главное, на свитках было упоминание о каком-то знаке, что был связан с этой семьёй. Знак, который, по словам Андреа, мог указывать на их потомков или тех, кто ищет этот клад».       Елена сделала ещё один глоток, её голос понизился до шёпота. «Неделю назад он сказал, что собирается идти в горы. Что он разгадал большую часть карты. Я пыталась его остановить, у нас и так всё было. Но он только смеялся, говорил, что это наше будущее. А потом… вчера… эти люди. Эти воины. Они искали что-то, Габриэль. Не золото. Они перевернули всё, но не взяли наших скромных монет. Они искали тот ларец. Ту карту. А может быть, и тот знак».       Елена закончила свой рассказ и уставилась на Габриэль, её глаза были полны страха и понимания. «Теперь ты понимаешь? Это не просто разбойники. Это… это из-за клада. Из-за карты. Андреа… Андреа погиб из-за этого. Они убили его, потому что он знал слишком много или потому что у него было то, что им нужно».       Габриэль задумалась. Она спросила у Елены: «Это поэтому ты сомневалась в его смерти? Потому что если он знал или что-то уже нашёл, значит, он им нужен живым.» Елена согласилась и сделала ещё глоток.       Она дала понять, что это лишь одна из теорий. А возможно, они уже взяли, что искали, и просто решили его убить, чтобы Андреа не смог им помешать. Габриэль вновь задумалась, сделав глоток крепкого напитка.       Габриэль погрузилась в глубокое раздумье. Если Андреа действительно нашёл некий ларец с артефактами и картой, а нападавшие искали именно это, то ситуация становилась куда серьёзнее, чем просто нападение разбойников. Это была не случайность, а спланированное действие. Возможно, эти люди были охотниками за сокровищами, или, что ещё хуже, представителями той самой древней семьи, которая спрятала клад.       «Елена, — наконец нарушила тишину Габриэль, её голос был задумчивым. — Что ещё ты знаешь? Что ты знаешь о тех четверых людях? И о том лучнике, который убил Андреа?»       Елена тяжело вздохнула, её взгляд вновь стал напряжённым. Она сделала ещё один глоток вина, словно собираясь с духом, прежде чем начать свой рассказ.       «Андреа был очень скрытным, когда дело касалось ларца, — начала Елена, понизив голос до шёпота, словно боялась, что их кто-то подслушает. — Но он иногда бормотал что-то во сне, или когда был особенно взволнован. Он говорил, что те, кто охотятся за этим кладом, — не просто бандиты. Это… это люди с властью, с ресурсами. И он упоминал их имена, или то, как их называли в старых свитках. Он говорил, что их четверо. И они… они как руки одного тела, что тянутся за тем, что им не принадлежит».       Елена сжала кулаки. «Андреа говорил о них как о Братьях Воронах. Так их, видимо, называли в тех старых текстах. Но у них есть и свои имена… Первый… его звали Кай. Он, по словам Андреа, был самым жестоким. Тёмный маг, черпающий силу из древних руин. Говорили, что он может подчинять себе волю людей и заставлять их делать страшные вещи. Андреа видел его во сне, рассказывал, что у Кая глаза, которые проникают в самую душу, и он всегда носит с собой посох, сделанный из черного дерева, украшенный черепами мелких птиц. Он был лидером, мозгом этой группы. Второй… его имя Ливий. Он был ловким и быстрым, словно тень. Андреа подозревал, что именно он тот лучник, что не оставляет следов. Ливий — мастер маскировки, он может исчезать в лесу так, словно его и не было. Андреа говорил, что Ливий носит лук, сделанный из кости, и его стрелы всегда попадают в цель, словно их ведёт сама судьба. Он был разведчиком и убийцей. Третий… его имя Винцент. Он был мускулистым, огромным мужчиной, способным сокрушить стену голыми руками. Андреа называл его Молотом. Винцент не был таким хитрым, как Кай, или ловким, как Ливий, но его сила была неоспоримой. Он любил грубую работу, разрушения. Его оружие — огромный двуручный топор, который он носил на спине».       Елена вздрогнула. «И четвёртый… самый странный. Его имя Силас. Андреа почти ничего о нём не говорил, лишь то, что Силас всегда оставался в тени, никогда не показывал своего лица. Он был бесшумным, словно призрак. Андреа предполагал, что Силас — это тот, кто знает все тайные ходы и лабиринты в горах, куда, по карте, спрятан клад. Возможно, он был хранителем неких знаний. И самое жуткое… Андреа говорил, что от Силаса всегда веяло холодом, словно от самой смерти. Он был тем, кто собирал информацию и планировал, оставаясь незамеченным».       Елена опустила кружку на стол. «Андреа верил, что они охотятся не только за артефактами. Он думал, что они хотят использовать их силу для своих тёмных целей. И он боялся, что они не остановятся ни перед чем, чтобы получить желаемое».       Габриэль допила свою кружку, и едва её дно коснулось стола, как комната слегка поплыла перед глазами. Она попыталась встать, но ноги не слушались, а в голове приятно зашумело.       Елена, заметив это, рассмеялась. «Это наше деревенское вино, Габриэль. Очень крепкое!»       «Я… я вообще-то не особо пью», — пробормотала Габриэль, покачиваясь. — «Но сегодня… сегодня я сделала исключение». Она вновь оглядела разгромленный дом, и вдруг её взгляд остановился на беспорядке. «Ох… точно! Я же обещала помочь с уборкой». Она потянулась, словно только что проснулась, и решительно сказала: «Ну что, Елена, давай начинать? Негоже Зене возвращаться в такой хаос».       Елена улыбнулась, её лицо просветлело. «Отличная идея, Габриэль!»       И они принялись за уборку, их движения поначалу были неуклюжими, но с каждой минутой становились всё увереннее.       Зена шагала по лесу, крепко сжимая меч в руке. Каждый шаг отдавался глухим эхом в тишине предрассветного леса. Впервые за долгое время ей стало страшно. Не страх перед неизвестным врагом, а глубинная, щемящая тоска и тревога за тех, кого она оставила позади. Она могла бы вызвать Арго, чтобы быстрее добраться до места, но предпочла идти пешком, дабы побыть наедине со своими мыслями, которые кружились, словно осенние листья на ветру. Мысли о Габриэль, о её ране, о её словах, о той мимолётной искре, которую она увидела в её глазах. И о проклятом лучнике, который посмел покуситься на её самое дорогое.       Наконец, она добралась до того места, где ещё недавно лежал Андреа. Тело крестьянина было там, где она его оставила. Зена склонилась над ним. Глядя на его неподвижное, бледное лицо, в её душе поднялась тяжесть. Это был невинный человек, чья жизнь оборвалась из-за чужой жадности и жестокости. Ей стало больно на душе. Больше всего ей хотелось отмотать время назад, предотвратить это. Но она не могла. Она лишь могла скорбеть, чувствуя всю горечь и безысходность момента. Это была ещё одна жизнь, которую она не смогла спасти. Ещё один повод для того груза вины, который она несла на своих плечах.       Зена приготовилась поднять тело Андреа, как вдруг почувствовала, что к её ноге кто-то вцепился. Опустив взгляд, она увидела того самого лепрекона. Зена яростно попыталась стряхнуть уродливое существо, но оно просто так не сдавалось, вцепившись мёртвой хваткой.       «Отпусти, или я отрежу тебе голову, как ножом кусочек жареной свинины!» — прорычала Зена, её голос был низким и угрожающим, полным нескрываемой ярости.       Лепрекон, кажется, понял серьёзность угрозы. Он ослабил хватку и бросился бежать, его крошечные ножки мелькали по земле. Но Зена была в дикой ярости, чтобы просто так его отпустить. Она бросилась в погоню, её шаги были быстрыми и тяжёлыми. Однако она остановилась, когда увидела, как лепрекон споткнулся о толстый корень дерева и кубарем покатился вниз по небольшому склону.       Зена ехидно улыбнулась. Вот он, её шанс. Достав нож, она продолжила идти к нему, намереваясь покончить с ним раз и наверно. Но как только она приблизилась, лепрекон быстро поднялся и, словно молния, обежал её сзади, а затем с невероятной ловкостью вскарабкался на ближайшее дерево. Зена резко повернулась, но его уже не было видно среди ветвей.       В следующее мгновение лепрекон спрыгнул на неё сверху, прямо с дерева, и вцепился ей в шею. Зена поморщилась от боли и неожиданности, пытаясь смахнуть его рукой, но существо держалось крепко. Тогда, не теряя ни секунды, Зена резко прижалась спиной к стволу дерева. Лепрекон, застигнутый врасплох, сдавленно пискнул и упал на землю.       Зена, не давая ему опомниться, замахнулась ногой и со всей силы пнула его в сторону густого леса. Лепрекон, издав пронзительный визг, вновь взлетел в воздух и исчез за деревьями, словно его и не было.       Зена прикрыла глаза рукой, качая головой. Удивительно, чего только не встретишь в этом лесу. Её взгляд вернулся к неподвижному телу Андреа. Тяжело вздохнув, она подошла к мужчине и, крякнув от усилия, взвалила его на свои крепкие плечи. Затем она приложила два пальца к губам и издала пронзительный свист, зовя Арго.       Верный конь прискакал через мгновение. Зена осторожно затащила тело Андреа на спину лошади, затем быстро и ловко привязала его каким-то ремнём, чтобы оно не соскользнуло во время пути.       Дорога назад была быстрой и лёгкой, Арго словно чувствовала тревогу хозяйки. Прибыв на место, Зена быстро спешилась, подхватила тело Андреа и понесла его в дом. Войдя внутрь, она мгновенно окинула комнату взглядом, ища подходящее место, куда можно было бы аккуратно положить тело. Опустив его, она обратила внимание, что в доме по-прежнему царил хаос: всё было разгромлено и грязно.       Её взгляд прошёлся по комнате, пытаясь найти хоть одну живую душу. Но ни Елены, ни Габриэль не было. Стояла гробовая тишина, от которой по спине пробежали мурашки. «Габриэль!» — окликнула Зена, но в ответ была лишь звенящая пустота. Выхватив меч, Зена напряглась, готовясь к худшему, и медленно пошла вглубь дома.       Её взгляд скользнул в угол, и то, что она увидела, заставило сердце Зены сильно забиться в груди. На полу лежала Габриэль. Страх, холодный и пронзительный, мгновенно сжал грудь Зены. Все мысли о мести, о лучнике, о долге — всё отступило перед одним лишь паническим ужасом за жизнь подруги. «Габриэль!» — она бросилась к ней, опускаясь на колени, пытаясь трясти её за плечи, но девушка не подавала признаков жизни.       Леденящий ужас сковал Зену. Она припала ухом к груди Габриэль, молясь, чтобы услышать хоть что-то. И, к её величайшему счастью, сердце Габриэль билось, хоть и медленно. Зена с лёгкостью выдохнула, дрожащими руками проводя по волосам подруги.       Габриэль застонала, её веки дрогнули, и она что-то неразборчиво пробормотала. Зена попыталась привести её в чувство, наклонившись ближе. «Габриэль, что случилось? Что произошло?»       Девушка лишь бессвязно мычала, но Зена почувствовала отчётливый запах алкоголя, исходящий от неё. Стало ясно. С большим трудом Зена попыталась поднять Габриэль, параллельно ища глазами уцелевший стул.       «Габриэль, ну же, что здесь произошло?! Где Елена?» — настойчиво спрашивала Зена, но Габриэль лишь моргнула, с трудом понимая происходящее, и вновь что-то невнятно пробормотала. Усадив её на единственный уцелевший стул, Зена принялась приводить её в чувство, параллельно осматривая тело Габриэль на предмет следов борьбы или новых ран.       Габриэль была не в состоянии что-то ответить, и Зена, тяжело вздохнув, приняла это. Встав, она огляделась вокруг, словно пытаясь что-то найти, какой-то след, подсказку. Но всё было как и прежде: тот же разгром, те же опрокинутые предметы, та же разруха. Приняв решение уходить из дома, Зена вышла на улицу.       На дворе уже по-настоящему расцветало. Теперь разгром и хаос были видны намного лучше в резких лучах восходящего солнца. Пройдя чуть дальше, Зена увидела на земле какой-то мешочек. Пнув его ногой, оттуда вывалились монеты. «Чёртов гном!» — выругалась Зена, вспоминая уродливое существо, которое так нагло себя вело.       Зена свистом позвала Арго и, оставив лошадь у самого входа в дом, вошла внутрь, чтобы забрать Габриэль. Она приняла твёрдое решение покинуть этот дом и переночевать где-нибудь в лесу, подальше отсюда. Слишком много всего произошло в этом месте за одну ночь, чтобы оставаться здесь дольше.       Зайдя в дом, Зена увидела Габриэль, которая сидела на стуле, согнувшись в непонятной позе, её голова клонилась на грудь. Зена прошлась по комнате, её взгляд выхватил из беспорядка две глиняные кружки и ту самую бутылку. Взяв в руки бутылку, она понюхала её содержимое. Этот запах насторожил её. Пахло вином, но там явно было что-то ещё, какой-то странный, горьковатый привкус.       Зена тяжело взглянула на свою подругу, затем на бездыханное тело Андреа, застыв на месте, не зная, что делать и за что хвататься. Оставлять тело Андреа здесь, без погребения, было как-то не по-человечески. Но и пропажа Елены тревожила её не меньше.       Зена подошла к Габриэль и спросила: «Ты готова идти?» Габриэль лишь глупо улыбнулась в ответ, её глаза были затуманены. Ответа так и не прозвучало. Тогда Зена приняла решение: она повезёт двоих на Арго, а сама пойдёт рядом.       Выйдя из дома, она проверила крепления на лошади и снова оглянулась по сторонам. Какая-то неведомая тревога коснулась её души. Ей стало неспокойно. Отбросив все эти мысли, она вновь вошла в дом. Найдя в углу кое-как уцелевшее одеяло, она бережно укутала тело Андреа. Взвалив его на свои крепкие плечи, воин направилась к выходу. Аккуратно закинув мужчину на коня, она надёжно привязала его и отправилась за Габриэль.       Зайдя внутрь, Зена увидела, как девушка пытается устоять на ногах, неуклюже покачиваясь. Зена на мгновение улыбнулась этой мысли, подумав о том, какая же Габриэль сильная, несмотря ни на что. Она подошла к подруге, взвалила её на плечо и покинула дом. Закинув Габриэль на коня рядом с телом Андреа, Зена вновь оглядела местность. Тревога не покидала её. Она всё ещё не могла понять, чем напоили Габриэль и куда пропала Елена.       Дорога была тихой, нарушаемой лишь стуком копыт Арго и шелестом утреннего ветра в листве. Зена встречала рассвет в одиночестве, что было непривычно. Обычно в это время она делила первые лучи солнца с Габриэль, слушая её щебетание или тихие песни. Сейчас она лишь периодически поглядывала на подругу, лежащую на коне, в надежде, что та очнётся и расскажет, что же всё-таки случилось. Но Габриэль по-прежнему молчала и не двигалась, погружённая в глубокий, неестественный сон.       Путь Зены лежал в сторону холмов, к подножию гор. В её мыслях мелькнула идея, что там, среди скал и неровностей, им будет безопаснее всего. Лес постепенно редел, уступая место более открытой местности. Тропа вела по покатым склонам, поросшим невысокой травой и редкими кустами можжевельника. Воздух здесь был чище и свежее, наполненный ароматом утренней росы и диких трав. Над ними высились величественные горы, их вершины были ещё окутаны лёгкой дымкой, но уже начинали окрашиваться в нежно-розовые и золотистые тона. Где-то вдалеке слышался тихий журчание ручья, а над головой кружили хищные птицы, приветствуя новый день.       Дойдя до нужного места, Зена осторожно спустила тело Андреа с Арго и отнесла его чуть подальше, к небольшой пещере у подножия скалы. Опустив мужчину у стены, воин напряглась. Рядом с ним лежала стрела. Зена достала свои две стрелы — ту, что ранила Габриэль, и ту, что была в глазу разбойника. Она убедилась, что наконечник, оперение, длина — всё было абсолютно идентично. Тревога, которая до этого лишь смутно теплилась в её душе, теперь охватила её полностью. Она осознала: оставаться здесь небезопасно. Это место было логовом лучника, или же он знал о нём.       Но выбора не было. Носить с собой труп было не самой лучшей идеей, а Габриэль была слишком слаба. Она даже стоять на ногах не могла, не то что передвигаться самостоятельно.       Резко вылетев из пещеры, Зена метнулась к Габриэль, её сердце застучало сильнее от прилива адреналина. Но когда она увидела, что всё как и прежде — Габриэль неподвижна, а Арго мирно пасется — воин с облегчением выдохнула. Она осторожно опустила Габриэль на землю, уложила её на мягкую траву и прилегла рядом.       Её взгляд устремился в небо. Там, на востоке, восходящее солнце уже озарило горизонт, заливая его огненно-оранжевыми и пурпурными оттенками. Небо над ними было бездонно-синим, плавно переходящим в нежные лиловые и розовые тона ближе к горизонту. Облака, словно перья мифических птиц, были окрашены в золото и багрянец, создавая поистине захватывающий закат (хотя это был рассвет, но его красота была сравнима с самым прекрасным закатом). Воздух был наполнен прохладой и свежестью. Вокруг простирались зелёные холмы, усеянные полевыми цветами, чьи лепестки раскрывались навстречу первым лучам. Далёкие вершины гор казались вырезанными из драгоценных камней, а тени, отбрасываемые ими, медленно отступали, открывая миру спящую красоту.       Зена лежала на траве, её взгляд был устремлен в бескрайнее утреннее небо, но мысли блуждали далеко. Она пыталась осмыслить всё, что произошло за эту ночь. Впервые она чувствовала себя потерянной, словно все её знания и опыт оказались бесполезными перед лицом такой непонятной и таинственной угрозы. Засада разбойников, лепрекон, рана Габриэль, гибель Андреа, исчезновение Елены… Всё это сплелось в неразрешимый клубок. Она привыкла к ясности, к прямолинейным сражениям, где враг очевиден. А здесь, в этом лесу, всё было окутано тайной. Кто эти люди? Зачем им Андреа? И почему они оставили его здесь, а не забрали?       Воин повернулась к Габриэль. Девушка лежала, раскинув руки, её грудь медленно поднималась и опускалась в глубоком сне. Её лицо было расслабленным, слегка бледным, но всё ещё милым. Зена провела взглядом по её ресницам, отбрасывающим лёгкие тени на щёки, по чуть припухшим губам, по еле заметной морщинке между бровями, вызванной, должно быть, болью в плече.       Вновь в голову пришла мучительная мысль: находясь рядом с ней, Зена подвергала Габриэль огромной опасности. Её путь, её жизнь воина были сопряжены с постоянным риском, и она невольно втягивала в этот водоворот свою подругу. Но тут же в памяти всплыли слова Габриэль: «Я всё равно рада, что я рядом с тобой… Я верю, что только благодаря тебе моя жизнь до сих пор не оборвалась». Эти слова, полные безграничной веры и нежности, заглушили страх. Габриэль не жалела ни о чём, её путь был неразрывно связан с Зеной.       Зена протянула руку и осторожно коснулась щеки девушки. Кожа Габриэль была тёплой и невероятно приятной на ощупь. Зена на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь этим простым, но таким ценным прикосновением. В этот миг она позволила себе забыть обо всём, кроме тепла, исходящего от Габриэль. Как вдруг раздался резкий свист, и в ту же секунду в Габриэль, прямо в сердце, вонзилась стрела.       Зена резко подскочила, её глаза широко распахнулись от абсолютного шока. Всё внутри неё словно обвалилось. Удивление, перешедшее в леденящий страх, а затем в безумную, слепую ярость, волной захлестнуло её. Неужели? Нет! Этого не может быть! Её Габриэль… снова.       Зена яростно повернула голову в сторону, откуда прилетела стрела. Перед ней, на вершине ближайшего холма, возвышался высокий, стройный силуэт. Лица не было видно, оно было скрыто глубоким капюшоном, накинутым на голову. Одежда на нём была тёмной, облегающей, сливающейся с тенями утреннего рассвета. Это был лучник. На его спине висел изысканный лук, сделанный, казалось, из отполированной до блеска кости, и целый колчан стрел, оперение которых жутко поблёскивало в первых лучах солнца. От него веяло смертельной решимостью и безмолвной угрозой.       Зена резко достала свой меч, её тело напряглось, готовясь к битве. Но она почувствовала, что не может пошевелиться. Что-то неведомое, словно невидимые путы, сковывало её тело, руки, ноги. Она глянула на свои руки, пытаясь дать им команду, но всё было тщетно. Подняв голову, воин увидела, как лучник натягивает тетиву, его стрела нацелена прямо на неё. В следующее мгновение стрела вылетела и вонзилась прямо в сердце Зены.       В эту же секунду Зена резко открыла глаза. Она тяжело дышала, а сердце бешено колотилось в груди. Шок и леденящий страх всё ещё держали её в своих объятиях. Она поняла: это был всего лишь сон. Её рука инстинктивно легла на грудь, проверяя. Всё было в порядке, никакой раны, никакой стрелы.       Зена резко повернула голову в сторону Габриэль. Девушка, всё ещё в полулежачей позе, смотрела на Зену, её глаза были широко распахнуты, полные испуга.       «Зена! — воскликнула Габриэль, её голос был полон тревоги. — Что тебе такое приснилось?! Ты… ты выглядела так… так страшно». Она перевела дух и, немного успокоившись, добавила, смущённо улыбнувшись: «Но ты такая милая, когда спишь».       Зена резко притянула к себе барда, крепко её обняв. В этот момент она почувствовала невероятное облегчение, словно огромная гора свалилась с её плеч. Прижимаясь к тёплому телу Габриэль, Зена ощутила, как по её венам разливается спокойствие, вытесняя липкий ужас сна. В то же время это было и больно: осознание того, что кошмар мог стать реальностью, пронзало её насквозь. Она вдыхала запах волос Габриэль, чувствуя её бьющееся сердце, и понимала, насколько дорога ей эта девушка.       Габриэль, в свою очередь, была совершенно ошеломлена. Её глаза расширились от удивления и шока от внезапных объятий, но уже через мгновение по телу разлилась волна тепла и радости. Она почувствовала, как крепко её сжимают, и ответила на объятие, прижимаясь к Зене.       Зена прижалась к Габриэль ещё сильнее и поцеловала её в висок.       «Зена… что тебе снилось?» — тихо спросила Габриэль, её голос был слегка приглушён объятием. — «Мне кажется… тебе снилось, что меня убили?»       Слова Габриэль словно отрезвили Зену. Она ослабила объятия, пытаясь прийти в себя. «Сон… он был словно наяву», — пробормотала Зена, её голос был хриплым. — «Мне снилось не что-то волшебное и сказочное, полное мира и добра… А очень жестокая реальность и ужас».       Зена поднялась, её взгляд внимательно осматривал окрестности, затем скользнул к пещере, где она оставила тело Андреа. В ней вновь зародилось беспокойство. Воин достала меч и медленно побрела к входу. Резко ворвавшись внутрь, она мгновенно осмотрела всё вокруг и, увидев, что всё по-прежнему, облегчённо выдохнула.       Вернувшись к Габриэль, которая теперь лежала на траве, держа в руках какой-то цветок и тихо что-то напевая, Зена снова ощутила прилив нежности. Она окликнула подругу по имени, а затем, подойдя чуть ближе, сказала: «Габриэль, ты меня пугаешь». Затем она вновь спросила: «Что произошло? Что случилось, пока меня не было?»       Габриэль положила цветок себе на грудь и глубоко вздохнула. «Последнее, что я помню, — начала она, её голос был слегка заплетающимся, но уже более разборчивым, — это как Елена налила мне вина… и начала рассказывать про то, что Андреа был убит из-за клада, который он искал в надежде обогатиться». Габриэль сделала паузу. «Потом… потом я помню, как кто-то ворвался в дом. Елена кричала, пыталась вырваться. А я… я уже была на полу и ничего не видела, потому что лежала лицом к стене». Габриэль посмотрела на Зену, её глаза были полны серьёзности. «Их четверо, Зена. Это очень опасная компания. Их связывает какая-то магия и тот клад. И… нам лучше бы его не находить. Андреа они убили, потому что либо он слишком много знал, либо он уже что-то нашёл. Возможно, поэтому они и перевернули весь дом и двор, в надежде что-то найти».       Зена слушала Габриэль, и в её сознании всё сильнее крепло осознание того, что она ничего не понимает. Её обширных знаний, накопленных за годы скитаний и битв, не хватало, чтобы хоть сколько-нибудь разобраться в этой хаотичной картине. Кладоискатели, магия, исчезновение Елены, странное поведение лепрекона — всё это не складывалось воедино. Мысль о том, что Елена могла намеренно отравить Габриэль, чтобы избавиться от свидетельницы, не покидала Зену. Но слова Габриэль о том, что она слышала крики и борьбу, прежде чем её отключили, указывали на обратное: Елена, скорее всего, не сбежала, бросив подругу. Здесь было что-то нечисто, но разобраться в этом было невозможно, каждая деталь представляла собой одну сплошную тайну.       Зена решила прилечь рядом с Габриэль, чтобы хоть ненадолго обрести спокойствие.       «Что мы будем делать с телом Андреа?» — тихо спросила Габриэль, нарушая тишину.       «Мы должны его похоронить. Андреа заслуживает покоя», — ответила Зена, её голос был усталым, но решительным.       Воин прилегла на траву, тихо вздохнув. Габриэль посмотрела на Зену и вдруг заметила на её коже странные следы, похожие на укусы: на руке, на ноге, на шее.       «Зена, что это?» — спросила Габриэль, её голос звучал обеспокоенно. — «Неужели… это тот Лепрекон оставил эти следы?»       Зена улыбнулась, вспоминая уродливого гнома, монеты и то, как он дважды прекрасно и далеко летел в ночи звёздного неба, исчезая в сторону тёмного леса. «Это долгая история, Габриэль», — ответила Зена, качая головой. — «И да, это тот чёртов Лепрекон».       Габриэль улыбнулась, вспоминая, как Зена пнула «несчастного зелёного урода». Её взгляд задержался на следах укусов. Медленно потянув руку, она легонько провела пальцами по шее Зены, касаясь укуса.       Зена в это мгновение замерла. Её сердце словно остановилось, дыхание перехватило. Нежность прикосновения Габриэль была такой неожиданной и всеобъемлющей, что воин почувствовала, как по её телу пробежали мурашки. Это было так приятно, так непривычно, что выбило её из колеи. Ей хотелось замереть, раствориться в этом ощущении, но в то же время что-то внутри кричало о неправильности происходящего.       Зена резко отвернулась в другую сторону, стараясь скрыть смятение на лице. «Это моя вина, Габриэль, — произнесла она хриплым голосом, пытаясь вернуть себе привычную суровость. — Что я задержалась. Будто… будто всё это специально происходило, чтобы меня задержать».       Габриэль вновь прикоснулась к шее Зены, её пальцы легко легли на кожу. «Зена, ты не должна себя за это винить», — тихо проговорила она.       Зена вновь напряглась под этим прикосновением, словно натянутая струна. Она тяжело выдохнула, затем медленно повернулась к Габриэль, обхватив её пальцы своей рукой. «Я слишком долго делала то, что можно было сделать намного быстрее, Габриэль», — повторила Зена, её голос был полон отчаяния. — «Вернись я раньше, этого бы не случилось».       Габриэль крепко сжала пальцы Зены и потянула их к своей щеке, прижимая к ней. «Никто не мог знать, Зена», — сказала она, её голос был мягким, но твёрдым. — «Мы никогда не можем знать заранее, что может случиться, что может пойти не так».       Зена прикоснулась к щеке Габриэль, и её пальцы медленно опустились ниже, к подбородку. Габриэль заметно напряглась. Зена почувствовала, как дыхание подруги замерло, когда её рука опустилась на шею, а затем перешла на грудь. Ведя одним пальцем, словно рисуя линию, Зена спускалась всё ниже, пока не дошла до нежного, бархатного цветка, что Габриэль оставила на своей груди.       Это был голубой колокольчик — хрупкий цветок с нежными лепестками, растущий на каменистых склонах. От него исходил тонкий, сладковатый аромат с лёгкими медовыми нотками, который едва уловимо витал в утреннем воздухе.       Зена взяла цветок двумя пальцами, покрутила его, затем поднесла к своему носу. Вдохнув его аромат, она на мгновение прикрыла глаза, погружаясь в собственные мысли.       «Зена… что тебе снилось?» — вновь спросила Габриэль, её голос был полон беспокойства. — «Почему ты проснулась в таком холодном поту и в таком страхе?»       Зена напряглась, но ничего не ответила на вопрос Габриэль. Вместо этого она произнесла, её взгляд устремился вдаль: «Нам нужен отдых. Мы пойдём к морю. Там мы построим плот, поместим на него тело Андреа, совершим погребальный костёр и отправим его в последний путь по воде».       Габриэль, не задавая больше вопросов, согласилась. Она повернулась на другой бок, её дыхание выровнялось, и вскоре она погрузилась в сон. Зена же почувствовала какое-то непонятное недовольство внутри. Что-то неясное охватило её. Слишком часто в последнее время она ловила себя на мысли, что её эмоции перестают быть логичными и очевидными, они становились сложными и необъяснимыми.       Рука Зены тихонько скользнула к волосам Габриэль. Её золотистые локоны, цвета спелой пшеницы под летним солнцем, были мягкими и шелковистыми на ощупь, словно тончайший шёлк. Зена осторожно провела пальцами по прядям, чувствуя их тепло, и ощутила, как по её телу разливается необыкновенное спокойствие, смешанное с нежностью. В этот момент весь мир вокруг, с его опасностями и тайнами, словно отступил на второй план, уступая место этому простому, но глубокому ощущению.       Зена чувствовала внутри что-то непонятное, но безумно приятное. Смесь грусти по ушедшей ночи и неописуемой радости от того, что Габриэль жива, переполняла её. Каждое прикосновение к золотистым волосам барда дарило глубокое спокойствие. Она понимала, что только Габриэль способна подарить ей это умиротворение, эту тихую гавань в бушующем мире. Зена была безумно рада, что Габриэль была жива, что с ней всё хорошо, что она здесь, рядом, дышит и спит.       Что-то неведомое, необъяснимое влечение подтолкнуло её. Медленно приподнявшись, Зена осторожно прикоснулась своими губами к щеке Габриэль. Это был короткий, почти невесомый поцелуй, как дыхание ветра. Бард мгновенно открыла глаза, но не пошевелилась, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент. Её взгляд был расфокусирован, но в нём читалось удивление и зарождающееся тепло.       Затем Зена подарила ещё один поцелуй, но уже более нежный, затяжной, впитывая тепло кожи Габриэль. Тихо, еле слышно, словно выдох, она произнесла: «Я не пережила бы твоей смерти». Эти слова были полны истинной боли и безмерной любви, которая прорвалась сквозь барьеры привычной стойкости. Габриэль почувствовала дрожь в голосе Зены, и её сердце забилось чаще.       Зена вновь прильнула своими губами к бархатной коже щеки барда, и, не отстраняясь, сильнее прижалась носом и щекой. Она вдыхала её запах, наслаждаясь каждым мгновением этой близости. Закрыв глаза, Зена шепнула, её голос был полон решимости: «Я обещаю… больше никогда не оставлю тебя одну».       Габриэль не могла пошевелиться. То ли боялась спугнуть Зену и разрушить это волшебство, то ли всё происходящее настолько поразило её, что она просто не могла найти в себе сил для движения. Но её веки медленно опустились, и она прикрыла глаза, полностью погружаясь в приятные ощущения от прикосновений Зены. Тепло поцелуев, нежность объятия, неожиданное признание — всё это кружило ей голову, вызывая небывалое волнение и сладкое предвкушение. В этот миг, лежа рядом с Зеной, Габриэль чувствовала себя абсолютно защищённой и безмерно любимой.       Зена всё так же не отрывалась от щеки Габриэль, её губы едва касались нежной кожи. «Мне нет жизни без тебя, Габриэль», — прошептала она. — «Ведь смысл этой жизни — это и есть сама Габриэль».       В это мгновение Габриэль открыла глаза, глубоко вздохнула и повернула голову в сторону Зены. Их лица были так близко, что их губы находились буквально в нескольких сантиметрах друг от друга. Габриэль резко поцеловала Зену в губы, а затем, отстранившись, громко рассмеялась.       «Зена! Я не умираю!» — весело произнесла она. — «Я просто выпила вина, и меня унесло куда-то в неведомое состояние».       Зена опешила. От неожиданности и, возможно, от некоторой неловкости, она резко отстранилась от барда. Её лицо, вероятно, покраснело. Она резко легла на траву и отвернулась в другую сторону, свернувшись в позу. «Надо отдохнуть», — пробормотала Зена, закрывая глаза и пытаясь уснуть.       Но этот поцелуй, пусть он и был сделан несерьёзно, не более чем какая-то детская шалость, пробудил в Зене что-то непонятное. Она открыла глаза, осознавая, что внутри неё творится буря эмоций. Это было смятение, нежность, неловкость и неуверенность в себе, которую она редко испытывала. Её сердце всё ещё колотилось, а по телу разливалось странное тепло. Зена попыталась игнорировать все эти мысли и чувства, просто уснуть и заглушить их. Через мгновение, к её собственному удивлению, воин окунулась в глубокий сон, спасаясь от нахлынувших переживаний.