Любовь длиною в жизнь

      Зена погрузилась в глубокий сон, который принёс долгожданный покой после череды тревожных событий и неожиданных эмоциональных потрясений. Она спала крепко, без сновидений, словно её разум пытался наверстать упущенное за эту тяжёлую ночь.       Зена очнулась, и в то же мгновение её тело, словно по команде, напряглось, готовое к действию. Она сразу же поднялась, оглядываясь вокруг. Всё было по-прежнему: те же холмы, те же дали. Лишь Габриэль стояла неподалеку, нежно поглаживая Арго и о чём-то тихо с ней разговаривая.       Зена поднялась с травы, ощущая лёгкую скованность в мышцах, и подошла к ним. "Всё хорошо?" — спросила она, её голос был слегка хрипловат ото сна.       Габриэль повернулась, на её лице играла лёгкая улыбка. "За время вашего отсутствия ничего не произошло, воин," — шутливо ответила она. Затем добавила с гордостью: "Кажется, Арго уже привыкает ко мне".       Зена улыбнулась, её взгляд потеплел. Она подошла чуть ближе, погладила шелковистую шерсть лошади. "Я так и знала," — прошептала Зена, — "я верила, что вы подру́житесь".       День был по-настоящему прекрасен. Солнце стояло высоко в небе, заливая всё вокруг чистым, золотистым светом. Небо было безоблачным, пронзительно-голубым, такого глубокого оттенка, что казалось, будто его можно потрогать. Воздух был тёплым и свежим, напоённым ароматами диких трав и нагретой земли. Трава на холмах, изумрудно-зелёная после утренней росы, искрилась под лучами солнца, словно усыпанная миллионами крошечных бриллиантов. Лёгкий ветерок шелестел в ней, создавая ощущение безмятежного покоя.       Зена решила проведать тело Андреа. Она направилась к небольшой пещере, что служила ему временным пристанищем. Внутри было холодно и сыро, воздух пах сырой землёй и затхлостью. Стены пещеры были неровными, покрытыми тёмным мхом и влажными подтёками. Единственный источник света проникал сквозь узкое отверстие входа, отбрасывая причудливые тени на каменный пол, усеянный мелкими камнями и опавшими листьями. Вокруг царила глубокая тишина, лишь изредка нарушаемая капающими каплями воды.       Зена поморщилась от неприятного запаха и, напрягаясь, подняла тело Андреа, взвалив его на свои крепкие плечи. Выйдя из пещеры, она скинула его на Арго и надёжно привязала.       Габриэль поморщилась, глядя на это зрелище. «Никогда не думала, что буду слоняться по лесам и горам с… трупом», — проговорила она, пытаясь сдержать гримасу.       «Мне тоже не приходилось так путешествовать», — промолвила Зена, слегка улыбнувшись. Она предложила Габриэль присесть на коня.       «Нет, Зена, я лучше сама пойду пешком», — ответила Габриэль, качая головой. — «Я представляю, как тебе было тяжело этой ночью. Ты толком не спала, и, скорее всего, не выспалась».       Зена приятно улыбнулась, оценив заботу подруги, и кивнула в знак благодарности. «Спасибо за понимание», — произнесла она.       Габриэль внимательно посмотрела на воина. «Ты действительно выглядишь уставшей, Зена. Может быть, тебя что-то беспокоит? Ты выглядишь неважно».       Зене не нашлось слов. Она лишь коротко кивнула, запрыгнула на коня, и они отправились к берегу моря.       Девушки двигались медленно и неспеша, их шаги отдавались глухим эхом в утренней тишине. Дорога к морю была долгой, и они молчали, словно каждой из них не хотелось нарушать эту тишину, погрузившись в собственные мысли. Зена ехала на коне, а Габриэль шла рядом, её взгляд был устремлён на дорогу.       Зена сидела на Арго, на спине которой покоился мёртвый Андреа. Её разум был похож на спутанный клубок нитей, каждая из которых вела к новому вопросу без ответа. Недоумение и смятение были главными её спутниками. Она, опытный воин, прошедшая через сотни битв и интриг, впервые чувствовала себя настолько потерянной.       Эта ночь и начавшееся утро принесли слишком много непонятного. Всё началось с обычного, казалось бы, нападения разбойников. Но потом всё пошло не по плану. Страх за раненую Габриэль, та паника, когда она нашла её без сознания в доме, ужас от мысли, что снова не успела… Эти чувства всё ещё жгли её изнутри. Затем был лепрекон – этот уродливый, но на редкость наглый гном, который дважды нападал на неё. Зена усмехнулась, вспоминая, как он летел над лесом после её удара ногой. В этой ситуации было что-то абсурдное, но она всё равно чувствовала раздражение и злость от его укусов и дерзости.       Мысли о Елене и её исчезновении не давали покоя. Рассказ Габриэль о вине, которую Елена испытывала из-за ссоры с Андреа, и её попытки утешения… Затем история о древнем кладе и загадочных «Братьях Воронах», которые, по словам Елены, преследовали Андреа. Зена вспомнила лучника, который ранил Габриэль в доме и которого она видела на холме. Тот же тип стрел, что и найденная у тела Андреа, и та, что чуть не лишила жизни её подругу. Злость на этого лучника, на тех, кто за ним стоял, кипела в её венах. Это была чистая, холодная ярость, желание найти и наказать виновных.       А потом был сон. Тот кошмар, где она была парализована, а стрела лучника пронзила сердце Габриэль. Холодный пот, шок при пробуждении, невероятное облегчение от того, что это всего лишь сон… и затем нежность, когда она обнимала Габриэль, убеждаясь в её жизни. Смятение от прикосновения к её волосам, неожиданная слабость от запаха её кожи, неловкость, когда губы Габриэль коснулись её губ. Это был детский поцелуй, но он потревожил что-то глубоко внутри, что Зена не могла ни понять, ни объяснить. Эти новые, незнакомые чувства вызывали у неё недоумение и лёгкое беспокойство.       Она чувствовала себя уставшей, но не столько физически, сколько ментально. Вся эта ночь была чередой загадок и эмоциональных качелей. Забота Габриэль о её усталости лишь усиливала это странное смешение чувств: благодарности, нежности и желания защитить, чего бы это ни стоило.       Зена ехала вперёд, её взгляд был устремлён вдаль, но мысли были здесь, в этом хаосе её переживаний. Что ждёт их дальше? Где Елена? Что за клад, и почему он стоит столько жизней? И что это за новые, непонятные чувства, которые будоражат её душу при одном лишь взгляде на Габриэль?       Тишину, окутывавшую дорогу, резко нарушили шум голосов и звон клинков. Это был лязг стали о сталь, короткие, резкие удары, сменяющиеся протяжным скрежетом, словно два хищника впивались когтями друг в друга. Звучали удары, похожие на колокольный звон, но более низкий и зловещий, перемежающиеся с глухим стуком по щитам или доспехам. Казалось, что каждая секунда приносит сотни этих звуков, сливающихся в единую, тревожную симфонию боя.       Габриэль напряглась, её глаза расширились от тревоги. Она указала на небольшую поляну впереди, откуда доносились звуки сражения. Зена спрыгнула с Арго, её движения были быстрыми и отточенными. «Спрячься где-нибудь, Габриэль!» — коротко приказала она. Бард послушно кивнула. Зена помогла ей забраться на спину Арго, затем ударила коня по крупу, и верный скакун устремился куда-то дальше, прочь от опасности.       «Встретимся у берега моря!» — крикнула Зена вслед удаляющейся Габриэль. Достав свой верный меч, Зена, не раздумывая, отправилась в сторону, откуда доносились звуки сражения.       Приближаясь, Зена увидела на поляне настоящее месиво. Толпа солдат сцепилась в ожесточённой схватке. Это были воины разных фракций, и их отличия были видны невооружённым глазом.       С одной стороны бились солдаты, одетые в тёмно-синие мундиры из плотной шерсти, местами запятнанные кровью и грязью. Их кожаные доспехи, усиленные металлическими пластинами на груди и плечах, были выкрашены в тот же глубокий синий цвет, но их края были отделаны золотой тесьмой, которая теперь тускло поблёскивала. На головах у них были стальные шлемы с узкими прорезями для глаз, не оставляющие лиц открытыми. Эти воины были вооружены длинными прямыми мечами и тяжёлыми круглыми щитами, украшенными изображением белого льва на синем поле. Они сражались слаженно, как единый организм, их движения были чёткими и отработанными.       Им противостояли воины в совершенно иной экипировке. Их одежда состояла из коричневых кожаных курток и штанов, грубо сшитых, но прочных. Поверх курток они носили кольчуги, покрытые пятнами ржавчины и пота, что говорило о долгих походах. На головах у них были открытые шлемы без забрал, сквозь которые были видны их суровые, обветренные лица. Отличительной чертой этих солдат были ярко-красные повязки на руках, многие из которых были изодраны в клочья. В качестве оружия они использовали короткие, широкие мечи и тяжёлые секиры, а их щиты, если они вообще у них были, представляли собой просто сколоченные деревянные круги без всяких символов. Их движения были более хаотичными, но в них чувствовалась дикая, первобытная сила. Зена наблюдала за битвой, пытаясь понять, что заставило эти две группы схлестнуться в таком ожесточённом бою.       По внешнему виду и стилю боя Зена сразу определила, что столкнулась с противостоянием двух хорошо известных в этих землях фракций.       Рыцари Серебряного Льва (Синие мундиры)       Это были солдаты Рыцарей Серебряного Льва, элитного отряда, верного Барону Эрику де Ворнену. Барон Эрик был известен своей строгой дисциплиной и непреклонной верой в порядок и закон. Он происходил из древнего рода, который веками управлял плодородными землями к западу отсюда. Эрик был справедливым, но бескомпромиссным лидером, который стремился искоренить преступность и анархию в своих владениях. Его люди были хорошо обучены, их главной целью было установление контроля и защита мирных жителей, хотя порой их методы могли быть весьма жесткими. Слухи ходили, что Барон Эрик недавно начал кампанию по поиску некоего древнего артефакта, который, по преданию, мог восстановить былое величие его рода и укрепить его власть над всей провинцией.       Вольные Бродяги (Коричневые куртки)       Им противостояли Вольные Бродяги, отряд, возглавляемый харизматичным, но безжалостным вождём по имени Ко́рд. Корд был легендой среди изгоев и разбойников. Он не признавал ничьей власти, кроме своей собственной, и вёл своих людей, кочуя по диким землям и лесам. Его воины были опытными следопытами и бойцами ближнего боя, полагающимися на свою свирепость и неожиданность. Корд и его Бродяги были известны своими набегами на богатые караваны и поселения, но ходили и более тёмные слухи – о том, что они охотятся за древними реликвиями, не столько ради богатства, сколько ради некой скрытой силы, которая, по верованиям Корда, могла дать им абсолютную свободу и господство над всем миром. Он был жесток и расчётлив, его единственным законом была выгода, и он не останавливался ни перед чем, чтобы получить желаемое.       Зена теперь понимала, что она оказалась между молотом и наковальней. Обе стороны могли быть опасны, и обе, возможно, имели свои интересы в том самом кладе, о котором говорила Елена.       Зена стояла, напряжённо вглядываясь в кровавое месиво на поляне, и в её глазах читалось недоумение. Она знала эти отряды, знала, что между ними давняя война, подпитываемая борьбой за земли и власть, а теперь, видимо, и за древние реликвии. Однако, несмотря на привычное стремление защищать слабых, она понимала, что нет смысла вмешиваться. Здесь не было простых людей, которым требовалась помощь. Это была битва между двумя сторонами, каждая из которых преследовала свои цели, и ни одна из них не была "добром" в чистом виде.       Наблюдая за битвой, Зена видела, что Вольные Бродяги, несмотря на свою ярость, постепенно проигрывали. Дисциплина и слаженность Рыцарей Серебряного Льва брали верх над дикой, но менее организованной силой Бродяг. Но даже в этом хаосе, за движениями отдельных воинов можно было наблюдать бесконечно.       Её взгляд остановился на двух бойцах, выделяющихся из общей массы.       Один из них был Рыцарь Серебряного Льва — статный воин в синих доспехах, его шлем с узкой прорезью не позволял разглядеть лицо, но по движениям чувствовалась холодная решимость. Он орудовал длинным прямым мечом, его удары были точными и выверенными, словно каждый взмах был частью заранее продуманного плана. Он двигался плавно, как вода, уворачиваясь от ударов, а затем мгновенно переходил в контратаку. Его тяжёлый круглый щит с изображением белого льва служил ему надёжной опорой, отбивая удары с глухим стуком, словно могучий гонг. Он не тратил лишних сил, каждый его выпад был эффективным, нацеленным на ослабление противника. В его движениях читалось не просто мастерство, а непреклонная вера в свои действия, почти фанатизм.       Его противником был Вольный Бродяга — широкоплечий мужчина с яростным взглядом, его лицо было испачкано грязью и кровью, а красная повязка на руке развевалась, как знамя. Он держал тяжёлую секиру, её лезвие тускло поблёскивало. Он сражался яростно и хаотично, его удары были мощными и непредсказуемыми, рассчитанными на пробивание любой защиты. Бродяга кружился, словно дикий зверь, его тело двигалось в такт с каждым взмахом секиры, пытаясь достать противника с неожиданных углов. В каждом его движении была отчаянная решимость и ненависть к врагу, желание сокрушить его любой ценой.       Их битва была жестоким танцем. Рыцарь, словно неподвижная скала, принимал на себя сокрушительные удары секиры на свой щит, а затем, едва Бродяга выдыхался, мгновенно контратаковал, нанося быстрые колющие удары мечом. Бродяга, издав злобный рык, пытался прорвать защиту, размахивая секирой в широких, дугообразных движениях. Он использовал своё тело как оружие, пытаясь сбить Рыцаря с ног, но тот ловко уворачивался, сохраняя дистанцию и хладнокровие.       Один из приёмов Рыцаря был особенно красив: он резко отбил секиру щитом, затем, воспользовавшись моментом, когда Бродяга на мгновение потерял равновесие, резко подался вперёд, делая выпад мечом. Бродяга, инстинктивно отпрыгнув, избежал удара, но лезвие меча чиркнуло по его кольчуге, оставив длинную царапину. В ответ Бродяга, словно взбешённый бык, кинулся на Рыцаря, пытаясь нанести удар снизу, но Рыцарь ловко парировал, отбросив секиру в сторону. Их глаза, если бы их можно было увидеть, горели бы огнём ненависти и жажды победы. Каждый из них боролся не просто за свою жизнь, а за идеалы, которым был верен.       Битва Вольных Бродяг близилась к концу. Их яростная, но менее слаженная атака захлебнулась под натиском дисциплинированных Рыцарей Серебряного Льва. Когда последний воин Бродяг пал, бой стих. Рыцари Серебряного Льва, залитые кровью и потом, но стоящие ровным строем, встали в один ряд и низко поклонились своим поверженным врагам. Это был знак глубокого уважения к доблести противника, даже если тот был врагом. Для Рыцарей, символизирующих порядок и честь, это было признание силы и мужества тех, кто сражался до конца, независимо от стороны конфликта. Это был ритуал, закрепляющий их собственную доблесть и демонстрирующий, что они сражаются не с безликими бандитами, а с достойными противниками, пусть и заблудшими.       Поверженные воины Бродяг, многие из которых едва держались на ногах, начали медленно подниматься с поля битвы. Когда они все оказались на ногах, они, в свою очередь, низко поклонились Рыцарям Серебряного Льва. Этот поклон был не только ответом на жест уважения, но и молчаливым признанием поражения и принятием правил этого особого, извращённого кодекса чести. Это был способ сказать: "Мы проиграли сегодня, но мы вернёмся, и вы это знаете". Это был ритуал, который позволял обеим сторонам сохранять достоинство даже в поражении и готовиться к следующим столкновениям.       Затем Бродяги развернулись и, не оглядываясь, пошли прочь, унося своих раненых. Внезапно один из воинов обернулся в сторону Зены. Зена напряглась, по телу пробежал холодок страха. Её руки медленно легли на рукоятку меча. В этот момент один из воинов Серебряного Льва вскрикнул её имя. Зена стала всматриваться, пытаясь увидеть знакомое лицо за забралом шлема. Воин вышел из строя и быстрым шагом направился в сторону Зены. Но воин всё равно не имела понятия, кто был перед ней, ведь лица всех Рыцарей были закрыты их шлемами, как и у этого солдата.       Зена, чувствуя нарастающую тревогу, старалась держаться подальше, её тело было напряжено, а меч крепко сжат в руке, готовый дать отпор в любую секунду. Она боялась, что это ловушка, тщательно спланированная и подстроенная. Мужчина, вышедший из строя Рыцарей, быстро поднялся к ней, и, сняв свой шлем, встал на одно колено.       Зена узнала его. Перед ней был Каликс, воин, чьё лицо, хоть и стало старше и покрылось шрамами, было знакомо до боли. Его глаза, цвета чистого осеннего неба, смотрели на неё с прежней смесью обожания и уважения.       Их знакомство произошло много лет назад, в те времена, когда Зена была совсем другой. Она не была доброй защитницей невинных, какой стала сейчас. Тогда она была безжалостным военачальником, ведущим свою армию через земли, сея страх и разрушение. Её имя шепталось с ужасом, а покорённые деревни пылали за её спиной. Кровожадная убийца, она возглавляла отряд наёмников и разбойников, и её власть была абсолютной.       Каликс был молодым, но уже опытным воином в одном из небольших, но гордых княжеств, которое Зена намеревалась захватить. Он возглавлял отчаянное сопротивление. Их пути пересеклись в битве за древнюю крепость, где силы Каликса были обречены. Зена, восхищённая его безрассудной храбростью и мастерством в бою, решила не убивать его. Вместо этого она бросила ему вызов: либо он присоединится к её армии, либо она уничтожит всё, что ему дорого. Каликс, видя безысходность ситуации и желая спасти свой народ, принял её предложение, но поклялся, что однажды вернёт себе честь.       Их отношения начались со странной смеси взаимного уважения и неприязни. Каликс презирал её жестокость, но восхищался её силой и тактическим гением. Зена же, видя в нём искру благородства и непреклонной воли, которую редко встречала среди своих головорезов, постепенно начала меняться. Он был тем, кто впервые заставил её задуматься о последствиях своих действий, о жизнях, которые она отнимала. Каликс стал её тенью, её советником, а со временем – её тайной любовью. Их связь была глубокой и сложной, полной противоречий. Он видел в ней не только воина, но и женщину, способную на сострадание, а она в нём – якорь, удерживающий её от полного погружения во тьму. Но эта идиллия не могла длиться вечно. Путь Зены к искуплению, который начался благодаря Каликсу, неизбежно вёл к разрыву. Она должна была отказаться от своей прежней жизни, чтобы стать той, кем она является сейчас. Их расставание было мучительным. Каликс, верный своим принципам, не мог следовать за ней в её новом пути, пока она не очистилась от всех грехов. Он чувствовал, что его место – защищать тех, кого она когда-то угнетала, и восстанавливать разрушенное. Зена, в свою очередь, не могла просить его бросить всё ради неё, зная, какой груз она несёт. Они расстались с обещанием, что, возможно, когда-нибудь их пути снова сойдутся, когда мир станет более справедливым.       И вот теперь, спустя годы, он стоял перед ней на коленях, её бывший возлюбленный, Рыцарь Серебряного Льва.       Зена, поражённая такой неожиданной встречей, произнесла его имя: «Каликс!» Она шагнула вперёд и крепко обняла его, чувствуя, как его сильные руки отвечают на объятие. Отстранившись, она посмотрела на него с удивлением. «Я так удивлена… видеть тебя. Ты… теперь настоящий воин, служащий Серебряному Льву?»       Каликс, всё ещё стоя на одном колене, посмотрел на Зену, его взгляд был спокоен и твёрд. «Да, Зена, — произнес он, — теперь это мой дом. Моё место».       Воин поднялся с колена, и Зена почувствовала, как между ними вновь повисло напряжение, смешанное с воспоминаниями. Каликс улыбнулся ей, и в его глазах читалось тепло.       «Ходят слухи, Зена», — начал он, его голос был мягким, но в нём слышалась глубокая убеждённость. — «Что ты изменилась. Что теперь ты сражаешься за добро, наводишь свои порядки, помогая простым людям, защищая народ от зла». Он кивнул, его улыбка стала шире. — «Я… я всегда верил в то, что ты станешь другой».       Зена улыбнулась, её взгляд был тёплым и искренним. Радость от встречи с Каликсом была очевидна. «Да, произошло слишком многое, что привело меня к этому пути», — подтвердила она, её голос был слегка приглушён воспоминаниями.       Каликс обернулся на усиливающийся гул своих людей, затем с сожалением произнёс: «Мне пора возвращаться. Но… я хотел бы когда-нибудь встретиться с тобой снова, Зена».       Зена улыбнулась. В следующее мгновение она почувствовала, как мужчина потянулся к ней для поцелуя. «Это лишнее, Каликс», — тихо сказала Зена, мягко преграждая путь. Каликс вопросительно поднял бровь. «Неужели всё прошло. Или… у тебя есть кто-то другой?»       В этот момент, словно по сигналу, на дороге появилась Габриэль, видимо, всё видевшая и решившая выйти из укрытия. Каликс заметил её и добавил, слегка улыбнувшись: «Ну, или другая...».       Зена посмотрела на Габриэль, затем на Каликса, который теперь как-то грустно улыбался. Он вновь глянул на свой отряд и уже почти собирался сделать шаг в сторону, как Зена схватила его за руку. «Я всё равно очень рада была тебя видеть, Каликс», — сказала она, её взгляд был полон искренности. — «И, возможно, когда-нибудь мы ещё встретимся».       Мужчина улыбнулся ей в ответ и быстрым шагом помчался к своему отряду.       Габриэль подошла ближе, остановив коня. «Кто это был?» — спросила она, её голос был ровным, но в глазах читалось любопытство.       Зена ничего не ответила.       «По его глазам было видно, что он всё ещё любит тебя, Зена», — добавила Габриэль.       Зена постаралась уйти от темы этого разговора, её взгляд устремился вдаль, к горизонту.       Габриэль, сидевшая на спине Арго, предложила Зене присесть рядом, но воин покачала головой. «Нет, — ответила Зена. — Давай продолжим путь».       Габриэль вздохнула. «Было бы неплохо помолиться, чтобы на нашем пути больше никто не встретился, — сказала она. — Иначе мы труп так и не доставим на нужное место и не похороним».       Зена с отвращением взглянула на свёрток, скрывающий тело Андреа. В её глазах мелькнула тень усталости, но она лишь кивнула Габриэль.       Девушки продолжили свой путь, и двигались они недолго. Внезапно Габриэль воскликнула: «Я уже вижу его!»       Перед ними расстилалась захватывающая картина. Холмистая местность постепенно уступала место широким, просторным полям, залитым золотистым светом солнца. Высокая, колышущаяся трава цвета спелой пшеницы переливалась волнами под лёгким ветерком, словно огромное золотое море, простирающееся до самого горизонта. Над ними лазурное небо сливалось с бескрайними просторами, создавая ощущение бесконечности. Воздух стал влажным и солёным, принося свежесть и лёгкий запах йода.       Вдали, едва различимая поначалу, а затем всё более отчётливая, открывалась великолепная синева моря. Оно было такого глубокого, насыщенного оттенка, что казалось, будто кто-то вылил на горизонт огромное количество драгоценных камней. Лёгкая дымка на горизонте намекала на бесконечные просторы, а еле слышный шепот волн обещал долгожданный покой. Чем ближе они подходили, тем яснее становились детали: белые гребни волн, разбивающиеся о невидимый берег, чайки, кружащие в небе над водой, их крики доносились до них, словно приветствие. Всё вокруг дышало мощью и умиротворением, резко контрастируя с пережитым хаосом.       «Наконец-то мы добрались, — выдохнула Габриэль, слезая с Арго. — Мне казалось, этого никогда не случится». Она тут же подошла к Зене, чтобы помочь ей спустить тело Андреа. Габриэль заметила, что Зена выглядела невероятно уставшей, её движения были замедленными, и чувствовалось, что силы покидают её.       Опустив тело на землю, Зена начала устало осматриваться по сторонам, ища хоть что-то, во что можно было бы поместить мёртвого.       «Я вижу старую лодку!» — крикнула Габриэль, указывая вдаль.       Её взору предстала ветхая рыбацкая лодка, полузатопленная прибоем. Её деревянные борта были покрыты зелёным мхом и водорослями, а краска давно облезла, обнажая посеревшие от времени доски. Где-то были щели, заделанные старой паклей, а на дне виднелись лужицы стоялой воды. Вёсла, если они и были, давно исчезли, и лишь обрывки старых канатов висели по бокам, свидетельствуя о её прошлых плаваниях. Зена пригнала лодку ближе к берегу. Воин попыталась сама затащить тело Андреа, но почувствовала, как силы окончательно покидают её. Мышцы дрожали, а голова кружилась от усталости.       «Давай я помогу!» — предложила Габриэль, подставляя плечо.       Вдвоём, с трудом, они затащили тело мужчины в лодку. Затем, бережно уложив его, девушки накрыли Андреа тем самым одеялом, которое Зена принесла из дома.       Зена достала кремень и кресало. С каждым движением чувствовалась тяжесть усталости. Сперва ей никак не удавалось высечь искру, руки дрожали. Габриэль наблюдала за ней с пониманием. Наконец, с третьей попытки, искра выскочила и попала на сухую траву, которую Зена заранее приготовила. Слабое пламя вспыхнуло. Оно медленно начало ползти по сухой траве, затем охватило край одеяла.       Пламя разгоралось медленно, затем всё увереннее охватывало одеяло, а потом и ветхие доски лодки. Дым, сначала тонкий и едкий, повалил вверх, смешиваясь с запахом моря. Девушки стояли рядом, наблюдая, как огонь пожирает дерево и ткань, превращая всё в танцующие языки пламени. Жар от костра ощущался даже на расстоянии. Лодка, объятая огнём, начала медленно, едва заметно отдаляться от берега, уносимая приливом.       Девушки стояли плечом к плечу, их лица были озарены отблесками пламени. Они молча наблюдали за огненным костром, который медленно, но верно уносил тело Андреа прочь. Наконец, Зена нарушила тишину, её голос был удивительно спокойным. «Я уже привыкла к нему».       Габриэль повернула голову, её глаза расширились. «О Боги, Зена!» — воскликнула она, не веря своим ушам.       В ответ Зена, к удивлению Габриэль, начала смеяться. Это был не громкий, заливистый смех, а тихий, хриплый смешок, который редко можно было услышать от воительницы.       Зена посмотрела на Габриэль, её смех стих до тёплой улыбки. Она положила руку на плечо барда. «Ты забавляешь меня, Габриэль», — произнесла Зена. Габриэль усмехнулась. «Кажется, я уже второй раз это слышу».       Габриэль положила свою голову на плечо Зены, и воин обняла её, обхватив плечи своей сильной рукой. Бард вздохнула с облегчением. «Я безумно рада, что наконец-то это всё закончилось, и мы свободны», — проговорила Габриэль, прижимаясь ближе.       Зена не согласилась, её взгляд стал задумчивым. «Нет, Габриэль. Елену мы так и не нашли».       Габриэль приподняла голову. «Что же ты планируешь делать дальше, Зена? Неужели возвращаться в тот дом?» Бард слегка поморщилась. «Мою голову посетила очень интересная мысль... Дом стоял совершенно один, посреди леса. Хотя обычно люди живут компаниями, чтобы легче выживать и помогать друг другу. Разве не странно?»       «Это было первое, о чём я подумала, когда вошла в тот дом», — подметила Зена, её взгляд стал задумчивым.       Габриэль согласилась: «Это действительно всё очень странно и загадочно. Неужели они действительно могли жить вдвоём в таких условиях?» Зена кивнула, вспоминая детали. «Дом был очень беден. Там не было ни скота, ни огорода. Казалось, что к нему уже много времени не прикладывалась человеческая рука. Чем жили эти люди? Чем питались? Как на жизнь зарабатывали?»       Габриэль повернулась в сторону воина и тихо шепнула ей на ухо: «Когда ты такая задумчивая, Зена… ты такая красивая».       Зена сильно засмущалась. Её рука машинально сильнее сжала Габриэль, а затем так же резко отпустила. Она метнулась быстрым шагом в сторону Арго, словно спасаясь бегством, и произнесла: «Нам нужно двигаться дальше».       Габриэль рассмеялась, глядя ей вслед. «Что не так я сказала?» — спросила она с весёлой интонацией.       Зена ничего не ответила. Подойдя к лошади, она тайком улыбнулась, тепло разливалось по её груди.       Габриэль позвала Зену и направилась к ней. «Зена, — сказала она, слегка улыбаясь, — ты иногда так странно себя ведёшь. Но мне не помешает снова сказать, что твой задумчивый вид прекрасен и красив».       Зена вновь улыбнулась, её взгляд потеплел. «О тебе, Габриэль, я думаю то же самое».       Зена запрыгнула на коня и протянула руку, чтобы помочь Габриэль залезть.       Габриэль посмотрела на раскинувшиеся вокруг леса и горы, а затем спросила: «Куда теперь лежит наш путь?»       Воин ответила: «Все очевидно, Габриэль... Нам нужно вернуться в дом Елены». Габриэль не одобрила это решение, на её лице мелькнула тень беспокойства, но выбора у неё не было.