Любовь длиною в жизнь

      Открылась дверь, и вошла Ливерия. Она прошла в комнату со словами: «Не помешала?» Габриэль улыбнулась и мило ответила: «Ты как раз вовремя».       Ливерия прошла ещё дальше. В руках она держала какие-то вещи. Положив их на стол, где всё ещё стояла Зена, она проговорила: «Это два полотенца и две ночнушки. Можете проследовать за мной, я покажу, где можно принять ванну».       Габриэль, взяв полотенца и ночнушки, начала следовать за Ливерией, но её взгляд остановился на Зене, которая всё ещё стояла, прислонившись к столу. Габриэль тихо и нежно окликнула её: «Зена…» Воительница перевела свой взгляд на барда. Затем Габриэль развернулась и начала медленно шагать в сторону воительницы, сказав Ливерии: «Подожди нас на улице». Ливерия кивнула и скрылась за дверью.       Подойдя ближе, Габриэль спросила: «Всё ли у тебя хорошо, Зена?» Зена ничего не ответила. Её взгляд был также прикован к Габриэль, изучающий и полный чего-то невысказанного. Бард подошла ещё ближе, сократив расстояние между ними. Её рука коснулась пальцев Зены, которыми та держала стол, опираясь на него. Тело Зены напряглось от этого прикосновения. Габриэль обеспокоенно посмотрела на неё, а затем спросила: «Не беспокоит ли тебя что-то?»       Зена отвернула голову, словно пытаясь спрятаться от её взгляда. Внутри неё бушевал смерч противоречивых эмоций. Стыд и неловкость от того, что произошло минуту назад, смешивались с неожиданной нежностью и сильным влечением, которое она не могла контролировать. Ей хотелось одновременно сбежать и прижаться к Габриэль, рассказать всё, и в то же время скрыть свои чувства, которые казались ей неправильными и опасными.       Затем Габриэль двумя руками коснулась лица Зены и тихо проговорила: «Если тебя что-то беспокоит, ты можешь поделиться этим со мной. Ведь для этого и нужны друзья». Зена, при слове «друзья», болезненно улыбнулась и опустила голову. Габриэль вновь подняла её лицо, ещё ближе к ней подойдя. Зена смотрела ей в глаза, ощущая что-то непонятное и необъяснимое, смесь тепла, вины и жгучего желания. Затем её взгляд упал на губы — те самые губы, к которым она недавно со страстью прикасалась. Зена вновь отвернула голову, словно пытаясь скрыться от этого воспоминания. Внутри неё всё сжалось от смущения и почти панического страха быть раскрытой.       Габриэль повернула её лицо к себе, а затем прошептала: «Зена, не молчи. Говори». Зена ничего не ответила. Сказать было нечего. Хотя внутри столько всего было, но было это всё настолько непонятным, настолько новым и пугающим. Затем Габриэль добавила: «Скажи о своих чувствах, скажи, как оно есть». Зена оживилась, и её руки потянулись к талии барда. Затем Габриэль добавила: «Скажи о том, что тебя беспокоит, ведь для того и нужны друзья, чтобы выслушать, поддержать».       Зена поняла, что Габриэль имела в виду совсем другое. Боль от недопонимания пронзила её. Она ощутила разочарование, смешанное с горькой иронией судьбы. Её сердце сжалось, осознавая, что она не может открыть Габриэль то, что действительно чувствовала. Это было ощущение одиночества даже в такой близости. Затем она накрыла своими руками руки Габриэль и опустила их.       «Нас ждёт Ливерия», — тихо сказала Зена, её голос был ровным, но в нём слышалась скрытая боль.       Зена уже было направилась в сторону выхода, но Габриэль схватила её за плечи и, развернув, прижала к стене, сказав: «Ты не уйдёшь, пока не скажешь!» Внутри Габриэль бушевали обида и настойчивость, смешанные с глубокой заботой. Ей было больно от недопонимания и страшно от отчуждения Зены, но при этом она чувствовала решимость добиться ясности.       Зена ошарашенно вытаращила глаза, чуть приоткрыв рот. Сила Габриэль была неожиданной и заставила её поддаться, прижавшись к стене. Зена не знала, что сказать, но на её лице появилась нежная улыбка, полная облегчения и какой-то скрытой радости от этой неожиданной близости. Она нежно схватила руки барда, которые всё ещё держали её, и, прикрыв глаза, прижалась губами к руке девушки. Даря сладкий, обволакивающий поцелуй, она опускалась по руке всё ниже и ниже, целуя каждый сантиметр кожи с такой нежностью и любовью, словно это был самый драгоценный нектар.       Габриэль не понимала, что происходит, но она наслаждалась этими нежными поцелуями, чувствуя, как тепло разливается по её руке и поднимается выше. От прикосновений Зены по телу пробегали мурашки, а сердце приятно замирало. «Когда ты злишься, Габриэль, ты такая забавная», — проговорила Зена, её голос был низким и ласковым.       Габриэль, словно по-детски психанув, попыталась выдернуть свои руки, но крепкая хватка Зены не дала ей такой возможности. Затем Габриэль улыбнулась. «Мне жаль видеть тебя такой странной и напряжённой, но я рада, что ты хотя бы улыбнулась».       Этот разговор прервал звук открывающейся двери. Габриэль резко отошла от Зены, даже не понимая, что заставило её так быстро отстраниться. Девушки посмотрели в сторону двери и увидели Ливерию.       На лице Ливерии читалось явное недовольство. Её губы были плотно сжаты, а брови сведены, словно она пыталась сдержать вспышку раздражения. «Я не люблю ждать. Поторапливайтесь», — произнесла она тоном, не терпящим возражений.       Зена, вздохнув, первой решила покинуть комнату. Внутри неё кипело раздражение, смешанное с острой досадой от прерванного момента. Она чувствовала себя пойманной на месте преступления, хотя формально ничего не совершала. В то же время её охватывало облегчение, что Габриэль ничего не поняла.       Вслед за ней, с таким же недовольным лицом, вышла Габриэль. Она чувствовала себя обиженной из-за резкого вмешательства Ливерии. Вся теплота и близость, которые только что были между ней и Зеной, мгновенно испарились, оставив после себя лишь чувство досады и неудовлетворённости.       Выйдя на улицу, Зена вспомнила, что в доме остались полотенца. Она коснулась плеча Габриэль. «Я догоню», — сказала она. Войдя в дом быстрым шагом, Зена прошла к столу, чтобы взять полотенца.       Развернувшись, её взгляд упал на кровать. На ту самую, где недавно она целовала спящую Габриэль. Воспоминания нахлынули на неё с новой силой, яркие и обжигающие, словно пламя. Она вновь ощутила мягкость губ Габриэль под своими, сладкий вкус её поцелуя, то головокружительное ощущение, когда она скользнула языком, нежность её кожи под пальцами. В памяти всплыл тот тихий, желанный стон, что вырвался из её груди, и неожиданное, пронзительное наслаждение, что охватило её тело.       Зена вновь почувствовала, как внизу что-то ноющее заставило напрячься всё тело. Это было знакомое и тревожное возбуждение, которое не давало покоя, напоминая о запретной близости и неоконченном желании.       Зена, всё так же держа в руках вещи и полотенца, решила присесть на кровать. Медленно опустившись, Зена глубоко задумалась. На неё нахлынуло острое чувство вины за сделанное. Она винила себя, её собственные действия казались ей нечестными и низкими. Ей показалось, что она словно воспользовалась беззащитным положением Габриэль, её сном, её доверием. Внутри всё сжалось от самопрезрения и горького осознания своего поступка. Мысли метались в голове, обвиняя её в предательстве и нечестности. Она чувствовала себя отвратительно от того, что позволила себе поддаться мимолётному порыву.       Зена прикрыла глаза руками, словно пытаясь стереть увиденное и сделанное. Но после встала, словно найдя в себе силы противостоять этому чувству, и двинулась в сторону выхода. Выйдя на улицу, она не увидела ни Габриэль, ни Ливерии. Она не знала деревни, не знала, куда идти.       Послышался голос мужчины, который спросил: «Чем могу помочь?»       До боли знакомый голос. Зена резко развернулась и увидела своего друга из своей деревни, Самуила.       «Самуил?!» — выдохнула Зена, её глаза расширились от удивления и облегчения. Она едва могла поверить своим глазам. «Что… Что ты здесь делаешь?»       Самуил улыбнулся, его лицо было утомлено, но глаза светились радостью. Он был высоким, широкоплечим мужчиной с копной тёмных волос и добрыми глазами. На нём была простая дорожная туника, но под ней угадывались сильные мускулы.       «Зена! Какими судьбами? — он подошёл ближе, крепко обняв её. — Мы искали вас повсюду, как только до нас дошли вести о том, что вы оказались в Арионе. Архиус… он отправил к нам вестника с просьбой о помощи, когда на деревню напали. Мы с Адрианом и Майей прибыли несколько дней назад, чтобы помочь с восстановлением. Никогда бы не подумал, что найду тебя здесь, да ещё и с полотенцами в руках!»       Самуил заметил полотенца и ночнушки, которые Зена всё ещё держала.       «А где Габриэль? Она в порядке?» — его взгляд стал серьёзным.       Зена накинулась на Самуила с объятиями. Она была безумно рада видеть своего старого друга, которого не видела так долго. Парень крепко обнял её в ответ.       «Я расскажу тебе, как мы здесь оказались, Самуил, но позже, — проговорила Зена, отстраняясь. — А сейчас нам нужно найти Габриэль и Ливерию. Где у вас тут баня?»       Парень, улыбнувшись, взял её под руку. «С радостью подскажу! И, кстати, Зена… я заметил, где ты живёшь. Такие дома предоставляют только очень почётным гостям. Каким образом ты получила такой статус?»       Зена лишь отмахнулась. «Я с радостью приму тебя в гости и всё объясню, но сейчас нам правда нужно найти девушек».       Друзья шли по деревне медленно. По пути Самуил проводил некую экскурсию, рассказывая то, что Зена и так уже знала: о виноградниках, о местных обычаях и о том, как у них тихо и мирно, если не считать недавнее нападение.       Дойдя до долгожданного места, парень отпустил руку Зены и показал на баню рукой. «Мы ещё увидимся, Зена!» — сказал он.       «Спасибо тебе, Самуил, — ответила Зена, её голос был полон искренней радости. — И… я безумно рада тебя видеть!»       Зена смело вошла внутрь бани. Едва переступив порог, она оказалась в небольшом предбаннике, где на деревянных вешалках висели чистые полотенца и лежали стопки свежих простыней. Воздух здесь был уже тёплым, насыщенным влагой и ароматом трав: хвои, эвкалипта и чего-то сладкого, похожего на ромашку.       Дальше находилась основная комната. Это было просторное, но уютное помещение, целиком отделанное светлым, отполированным деревом, которое блестело от влаги. В центре стояла массивная каменная печь, раскалённые камни которой издавали тихое шипение, когда на них попадала вода. Пар клубился под низким потолком, создавая мягкую, расслабляющую дымку. Вдоль стен располагались несколько уровней широких деревянных полок, приглашающих присесть или прилечь. Свет проникал сквозь небольшие, высоко расположенные окна, заливая комнату тёплым, приглушённым золотистым светом. В углу стояли большие деревянные кадки с водой, а рядом с ними — ковши, готовые к использованию. Всё вокруг говорило о чистоте, уюте и древних традициях омовения.       Зена, пройдя чуть дальше вглубь бани, услышала доносящийся смех — звонкий, заразительный смех Габриэль, переплетающийся с более тихим, но не менее радостным смехом Ливерии. Девушки были уже в ванне, и оттуда доносилось плескание воды. Это была не просто кадка, а скорее обширный, полукруглый бассейн, выложенный гладкими, отполированными речными камнями нежно-серых и бежевых оттенков. Пар клубился над тёплой водой, создавая ощущение интимности и уюта. Глубина бассейна позволяла сидеть, погрузившись по грудь, а по краям были предусмотрены широкие, плоские выступы, на которые можно было облокотиться. Через небольшие, но высокие окна в комнату проникал приглушенный свет, рисуя на поверхности воды танцующие блики. С одной стороны, из стены, был вмонтирован каменный желоб, по которому бесшумно стекала свежая, чистая вода, поддерживая её температуру. Вокруг бассейна на полу лежали соломенные циновки, а рядом стояли небольшие плетёные корзины с душистыми травами и мылом.       Зена увидела картину, от которой ей стало как-то неловко, стыдно, как-то неприятно. Её желудок сжался в тугой узел. Она видела, как Габриэль, абсолютно голая, находилась в воде, а сзади неё находилась Ливерия. Воин видела, как её руки натирали спину барда какой-то мочалкой или чем-то похожим на неё. Зена неосознанно сжала кулаки, чувствуя прилив ревности, горячий и обжигающий, смешанный с ощущением собственного ничтожества и вины за то, что сделала раньше. Негодование и гнев нарастали внутри, затмевая всё остальное.       После, Ливерия, убрав мочалку, нырнула под воду, а следом за ней и Габриэль. Зена нахмурилась, затем подошла к краю бассейна.       Первой из воды вынырнула Ливерия. Вытерев глаза пальцами и проведя рукой по мокрым волосам, она резко открыла глаза, испугавшись. Увидев перед собой воина, Ливерия проговорила: «Мы не стали тебя ждать и решили принять ванну вдвоём». Она оттолкнулась ногой от стены бассейна и мощным, грациозным рывком переплыла на другой край, её тело скользило по воде с невероятной лёгкостью. Её руки быстро и уверенно легли на деревянные перекладины бассейна, удерживая её на поверхности.       Затем из воды вышла Габриэль. Она, даже не убирая воду с глаз, ошарашенно посмотрела на Зену. Улыбнувшись, она пробормотала: «Зена, наконец-то ты уже пришла»       Зена скрестила руки на груди и недовольно посмотрела на эту картину. Внутри неё бушевала буря эмоций: ревность, боль, разочарование и какая-то странная обида. Ей хотелось что-то сказать, но слова застряли в горле. Её взгляд был холоден, а челюсть напряжена.       Ливерия поплыла в сторону, где после поднялась, опираясь руками о край бассейна. Подойдя к столу, она накинула на себя полотенце. Габриэль, которая переключила своё внимание от Зены к Ливерии, проводила её взглядом, смотря на её изящное голое тело. Зена не могла упустить этот взгляд. Внутри неё вспыхнула волна чистой, обжигающей злости, смешанной с острой ревностью. Её челюсть напряглась, а кулаки непроизвольно сжались. Она почувствовала, как холодный укол негодования пронзает её насквозь. Это было болезненное осознание, что внимание Габриэль, её восхищённый взгляд, направлены не на неё. Взгляд Габриэль всё так же блуждал по голому телу крестьянки, словно она оценивала её грацию и формы.       Зена, отойдя чуть дальше, совсем случайно, даже не держа такой цели, толкнула глиняный горшок. Тот упал так звонко, что звук разнёсся по всей бане, но обратила внимание лишь одна Габриэль. Ливерия продолжила, даже не обращая внимания, накинула на себя полотенце и вышла прочь. Габриэль вопросительно посмотрела на Зену.       Она не стала говорить о том, что ей было неприятно вся эта ситуация. Внутри неё кипел сложный коктейль эмоций: стыд за свой необдуманный поступок с поцелуем, ревность, которая жгла её изнутри при виде Габриэль и Ливерии, и неловкость от того, что её слабость была почти замечена. Она не хотела показаться слабой или собственнической в глазах Габриэль, тем более после того, как сама только что нарушила границы. Признаться в ревности означало бы раскрыть свои истинные чувства, а к этому Зена была совершенно не готова. Она предпочла скрыть свои переживания, заперев их глубоко внутри, чтобы не дать повода для вопросов и неловких объяснений.       Молчание Зены, как и всегда, выводило из себя бедную Габриэль. С досадой на лице бард глубоко вдохнула и нырнула под воду. Зена скривила недовольное лицо, наблюдая за ней, но когда Габриэль не появлялась больше минуты, её стало это настораживать.       «Габриэль…» — тихо, почти незаметно произнесла Зена. Она начала метаться из стороны в сторону вдоль края бассейна, не зная, с какой стороны подойти. Из-за мыльной и мутной воды не было видно ничего. Тревога начала нарастать в её груди. Она чувствовала себя беспомощной и раздражённой оттого, что не могла разглядеть подругу.       Окликнув девушку уже более громко и серьёзно: «Габриэль!» — Зена подошла к самому краю, уже готовая прыгнуть в воду, чтобы спасти барда. Но в одну секунду Габриэль вынырнула из воды прямо перед ней, резко выдохнув и улыбнувшись. Зена, не успев опомниться, потянула руку к Габриэль, чтобы помочь ей выбраться, но та, схватив её за руку, потянула на себя.       Это произошло мгновенно. Рука Габриэль оказалась на редкость сильной, и Зена, потеряв равновесие, полетел в воду. Громкий всплеск разнёсся по всей бане, разбрызгивая воду во все стороны. Струи воды взметнулись вверх, словно фонтан, а затем обрушились обратно, окатив всё вокруг. Зена, тяжело плюхнувшись в тёплую воду, на мгновение скрылась под поверхностью, прежде чем вынырнуть, мокрая и ошарашенная.       Вынырнув из воды, лицо Зены было сначала удивлённым, ужас накрыл её с ног до головы, а затем выражение сменилось чистой яростью. Габриэль начала громко смеяться, её смех разносился по бане.       «Какого чёрта ты делаешь, Габриэль?!» — рявкнула Зена, отплёвываясь от воды. В ответ Габриэль подплыла к ней ближе и, схватив её за шею двумя руками, прижала всем телом к стене бассейна. «Тебе было необходимо остыть, Зена», — прошептала она, глядя прямо в глаза воительнице.       Зена выдохнула, её гнев утих под натиском неожиданной близости. «Ты права», — пробормотала она, а затем, брызнув водой в лицо Габриэль, добавила: «Но не обязательно было меня скидывать в воду!»       Габриэль, рассмеявшись, брызнула ей в ответ и отплыла назад. «Ты слишком долго раздевалась!»       «Да, но по итогу я всё равно в одежде!» — огрызнулась Зена, указывая на свои мокрые доспехи.       Габриэль нырнула под воду и, вынырнув, оказалась прямо перед Зеной. Рукой, что находилась под водой, она прикоснулась к её доспехам, её пальцы скользнули по холодному металлу. «Могу это исправить», — проговорила она, в её глазах мелькнула игривая искорка.       Зена недовольно посмотрела на девушку, а после отплыла на противоположную сторону, сказав: «На сегодня с меня хватит». Опершись руками о перекладины, она провела рукой по мокрым волосам, а потом убрала воду с лица. Габриэль повторила её позу, оставаясь на противоположной стороне. После чего она задала вопрос: «Почему ты так странно себя ведёшь, Зена?»       Зена тихо, посмотрев по сторонам, ответила: «Я не доверяю Ливерии».       Габриэль изумлённо распахнула глаза. «Ливерия хороший человек, Зена. Она не желает нам зла и ничего плохого она не сделала!»       Зена вновь поглядела куда-то в сторону и задумчиво произнесла: «Это пока, Габриэль… это пока она ничего плохого не сделала». Затем она подплыла к Габриэль ближе и устроилась слева от неё, их плечи едва соприкасались.       «Что именно тебя беспокоит, Зена?» — спросила Габриэль, её голос был полон искреннего участия.       Зена тяжело вздохнула. «Мне… трудно это объяснить».       Габриэль, намыливая свою руку второй рукой, нашла противоречие в словах Зены. «Ты озвучиваешь вполне возможное ошибочное мнение, а объяснить своё мнение это стоит больших усилий?» — в её голосе звучало лёгкое недоумение.       Зена проигнорировала этот вопрос, ссылаясь на более глубокие чувства. «Мне просто неспокойно внутри, Габриэль. Моё предчувствие ещё никогда меня не подводило».       Габриэль развернулась к стене, её руки легли на перекладины. С лёгкой обидой в голосе она произнесла: «Лучше бы твоё предчувствие хоть раз подвело бы тебя, Зена… чтобы ты допускала хоть малость сомнения». В её словах чувствовалась боль от вечного недоверия Зены к миру, её неспособности просто расслабиться и поверить в добро.       Зена уставилась куда-то вдаль, её взгляд был серьёзен. «Возможно, ты права, Габриэль», — сказала она тихим голосом, в котором слышалась нотка неуверенности. «Возможно, я просто слишком привыкла ждать удара в спину. Мир, в котором я живу, научил меня быть осторожной». Она отвернулась, её глаза вновь уставились в невидимую точку на стене бани. «Но есть вещи, которые чувствуешь нутром. И это чувство редко обманывает. Ливерия, она лишь слуга Архиуса. Она делает то, что он ей прикажет. Не стоит об этом забывать.».       Затем Габриэль вновь повернулась и, прижав спину к стене, с улыбкой на лице проговорила: «Если ты, Зена, ревнуешь, то так и скажи. Я права?».       Зена, выпучив глаза, немного напряглась. Коротко ответив: «Нет», — она нырнула под воду, а после также быстро вынырнула. Внутри неё бушевала буря: её сердце бешено колотилось, а по телу пробегала дрожь. Она чувствовала себя пойманной, словно Габриэль читала её мысли, и это было одновременно пугающе и притягательно.       Габриэль повеселела и вновь повторила: «Ты ревнуешь, Зена!» Зена ответила: «Я не ревную!» Затем она подплыла ближе. Её взгляд остановился на лице Габриэль. Зена улыбнулась, а после спросила: «А ревнуешь ли меня ты, Габриэль?»       На что Габриэль махнула рукой: «Да ну брось, Зена, чего это мне тебя вдруг ревновать». Девушка улыбнулась, словно сама не поверив в свои слова.       Услышав отрицательный ответ Габриэль, Зена усмехнулась, но в душе ей было грустно слышать такие слова. Ей хотелось, чтобы Габриэль ответила по-другому, чтобы в её словах проскользнула хоть доля ревности, которая подтвердила бы особенность их связи. Однако виду Зена не показала, лишь её сердце сжалось от лёгкого укола разочарования.       Габриэль задумчиво посмотрела наверх, её пальцы неосознанно коснулись губ. Зена поймала себя на мысли, что неотрывно смотрит на эти губы, чувствуя, как внутри вновь нарастает знакомое волнение. Затем Зена подплыла ближе, сократив между ними расстояние так, что их тела почти соприкасались под водой. Габриэль всё так же задумчиво смотрела вверх, словно глубоко погруженная в свои мысли.       Зена решила добавить, её голос стал тише, почти шёпотом: «Неужели, если кто-то ко мне в душу проникнет настолько глубоко, Габриэль, ты ни на секунду не почувствуешь ревности?»       Габриэль всё-таки вернулась на землю, её взгляд опустился с потолка на Зену. Но её ответ всё равно прозвучал отрицательно.       «Нет», — произнесла она, её голос был ровным, без тени сомнения. Она добавила: «Ты можешь принадлежать не только мне, Зена. Ты можешь принадлежать и другим людям, кому ты сама посчитаешь достойным открыть свою душу и впустить в неё. Да и… А что вообще такое ревность в твоём понимании, Зена?» — спросила Габриэль, её голос был мягким и заинтересованным.       Зена ни на секунду не задумываясь начала говорить, её голос был низким и задумчивым. «Ревность, Габриэль, это когда ты чувствуешь, что кто-то пытается отнять у тебя то, что, как тебе кажется, принадлежит только тебе. Это страх потери, страх, что кто-то другой станет ближе к тому, кого ты ценишь, чем ты сама. Это когда чужое счастье становится твоей болью, если это счастье связано не с тобой. Это ощущение, что твою уникальную связь с кем-то пытаются разрушить или ослабить. Это когда ты хочешь быть единственной для человека, которого любишь, и любая другая близость причиняет тебе страдания».       Габриэль очень внимательно её слушала, её взгляд был прикован к Зене. Но затем она перебила, спросив словно в пустоту: «Где же Ливерия?»       Зена мгновенно напряглась. Внутри неё вспыхнула волна горькой досады и разочарования. Ей было невыносимо обидно, что Габриэль, казалось, совершенно не слушала её, что её слова, такие важные и искренние, просто пролетели мимо. Чувство унижения пронзило её, осознание того, что она только что открыла часть своей души, а Габриэль думает о другом. В груди заныло от несправедливости, и она почувствовала себя глубоко недооцененной. Зена выдохнула с какой-то тяжестью, словно каждый вдох давался с трудом. «Зачем ты её ждёшь?» — произнесла она, её голос был полон скрытого негодования.       Габриэль хотела что-то сказать, но Зена, что медленно поплыла к краю бассейна, заставила барда замолчать. Затем, наконец, Зена решила полностью выйти из воды.       Как только она вылезла из бассейна, её тело, усеянное каплями воды, предстало перед Габриэль. И вот тут, прямо перед ней, она принялась снимать с себя доспехи. Её движения были плавными и преднамеренными, несмотря на мокрый металл, который цеплялся за кожу. Сначала она расстегнула ремни на плечах, и тяжёлые наплечники соскользнули на пол с глухим стуком. Затем с ловкостью и привычной грацией она принялась за нагрудник. Каждое движение открывало Габриэль всё больше её сильного, но удивительно изящного тела. Металл медленно сползал, обнажая упругие мышцы спины, а затем и линии талии. По мере того, как доспехи отделялись от тела, струйки воды стекали по её коже, отражая мягкий свет бани.       Габриэль смотрела на Зену, затаив дыхание. Её глаза расширились, а сердце забилось учащённо в груди. Она чувствовала одновременно восхищение и нечто похожее на трепет, наблюдая за этим зрелищем. По её телу пробежали мурашки, а внутри разлилось тепло, незнакомое, но притягательное. В её груди росло ощущение восторга, словно она видела произведение искусства.       Зена, раздеваясь, держала взгляд на Габриэль, её глаза были наполнены невысказанным посланием. В её взгляде читалось вызов, дерзость и глубокая интимность, словно всё это было сделано только для Габриэль. Её губы были чуть искривлены в лёгкой, манящей улыбке, которая говорила больше, чем любые слова.       Когда она поняла, что Зена смотрит на нее, не отрывая взгляда, ощущение стало еще более интенсивным. Внутри нее разлилось странное, но приятное возбуждение, которое заставляло сердце биться быстрее. Она чувствовала себя одновременно смущенной и польщенной, словно была центром вселенной Зены. Этот взгляд был магнетическим, он притягивал и одновременно сбивал с толку.       Габриэль ощущала внутри себя вихрь эмоций: восторг от увиденного, недоумение от такой откровенности, и неосознанное, но сильное желание ответить на этот взгляд. Это было что-то новое, незнакомое, но удивительно притягательное, что-то, что заставляло ее забыть обо всем остальном и просто наслаждаться моментом.       И вот, когда Зена полностью разделась и предстала перед ней абсолютно голой, Габриэль почувствовала, как её щёки вспыхнули румянцем. Ей стало неловко, настолько сильно, что она попыталась отвернуться, притворившись, что что-то рассматривает в воде, или чем-то себя занять, чтобы не смотреть. Но её взгляд, предательски упрямый, всё равно возвращался к Зене, словно её собственные глаза имели свою волю, неудержимо притягиваемые к этому захватывающему зрелищу.       Зена медленно подошла к краю бассейна, где Габриэль всё ещё пыталась отвести взгляд. Её движения были плавными и уверенными, каждое напряжение мышц читалось под гладкой кожей. Затем, не отрывая взгляда от Габриэль, она очень ловко, почти бесшумно ступила в воду. Это было не прыжок и не медленное погружение — скорее искусное скольжение. Одна нога первой коснулась поверхности, затем другая, и Зена плавно опустилась в воду, почти не создав всплеска. Вода поднялась до её плеч, обволакивая тело, словно вторая кожа. Она двигалась с врождённой грацией, присущей хищнику, каждое её действие было продумано и совершенно. Пар окутывал её, создавая мистический ореол, пока она окончательно не погрузилась, исчезнув в мутной воде.       Как только Зена скрылась под водой, Габриэль мгновенно пришла в себя. Ощущение неловкости и смущения, вызванное видом обнажённой Зены, сменилось ожиданием и лёгким трепетом. Сердце забилось чуть быстрее, предвкушая, что произойдёт дальше. Её взгляд был прикован к тому месту, где только что исчезла воительница, ожидая её появления из мутных вод. Габриэль, глядя на то место, где только что исчезла Зена, тихо прошептала: «Вау…» Её взгляд удивлённо блуждал куда-то вверх, затем в сторону, словно она пыталась осмыслить увиденное.       Зена грациозно вынырнула из воды, её волосы были мокрыми и прилипли к лицу, но глаза горели. Габриэль улыбнулась. Она хотела было что-то сказать, но шум, что раздался, не дал такой возможности.       Тишину прервала Ливерия, когда вышла из какой-то комнаты. Медленно шагая к бассейну, она проговорила Зене: «Ты права, однако Архиус не уточняет деталей». Затем она сделала паузу, её взгляд метнулся к Габриэль, и она продолжила: «И многое сделано с моего желания, а не по приказу Архиуса». Подойдя уже ближе, чтобы обе девушки её видели, Ливерия добавила: «И твоя подруга также во многом права, Зена, — зла Ливерия никому не желает».       Зена, чувствуя тяжесть в душе и растущее разочарование, решила выйти. Её движения были резче, чем прежде, но всё ещё сохраняли присущую ей грацию. Она мощно оттолкнулась ногами от дна и, опершись руками о край, быстро вытянула себя из воды, позволяя струям стекать с её сильного, мокрого тела. Капли воды блестели на коже, прежде чем разбиться о пол. Габриэль, видя, как Зена выходит, снова поймала свой взгляд на её теле. Она не могла оторваться от этого зрелища, чувствуя волнение, смешанное с неловкостью.       Воин, не говоря ни слова, быстро вышла из бани, оставив Габриэль и Ливерию в недоумении. Девушки удивленно посмотрели друг на друга. Габриэль, словно чувствуя вину за подругу, извинилась перед Ливерией за Зену, объясняя: «Её жизнь научила тысячу раз убедиться и лишь один раз сделать шаг.» Ливерия понимающе кивнула, давая понять, что извиняться не за что, ибо Зену тоже можно понять.       Габриэль мгновенно покинула бассейн, ощущая тревогу и даже небольшую обиду на Зену. Она быстро схватила полотенце и начала активно вытираться, а после одеваться. Ливерия хотела что-то сказать, но решила, что сейчас это будет лишним. Габриэль, запыхавшись, догнала Зену. Её рука коснулась руки воительницы, и та резко повернулась, её взгляд был холоден и полон отчуждения.       «Зена, стой! Пожалуйста, поговори со мной!» — выдохнула Габриэль, её голос дрожал от усталости и волнения.       Зена лишь отдернула руку, словно прикосновение Габриэль обжигало. Её лицо было маской безразличия, но внутри бушевала буря обиды и невысказанных чувств. Ей хотелось кричать, объяснять, но слова застряли в горле, задушенные гордостью и страхом быть вновь непонятой. Она чувствовала себя преданной, её искреннее откровение о ревности было проигнорировано, а затем ещё и Ливерия подтвердила её худшие опасения.       «О чём говорить, Габриэль? О том, что моё предчувствие тебя не волнует? О том, что ты не веришь мне?» — её голос был низким и резким.       Габриэль сделала шаг ближе, её глаза были полны мольбы. «Зена, это не так! Я просто… я не понимаю. Ты всегда такая сильная, а тут… ты так себя ведёшь».       Слова Габриэль, призванные успокоить, лишь разожгли огонь гнева в Зене. «Я веду себя так, как считаю нужным! А ты… ты слишком наивна, Габриэль! Ты не видишь очевидного!»       Она резко отвернулась, намереваясь уйти.       Зена стремительно двинулась к дому, не оглядываясь. Габриэль смотрела ей вслед, её плечи поникли от разочарования. В этот момент к ней подошла Ливерия. Её взгляд был сочувствующим.       «Что с ней, Габриэль?» — тихо спросила Ливерия, её голос был мягким.       Габриэль тяжело вздохнула. «Я не знаю, Ливерия. Она… она говорит, что я наивна, что я чего-то не вижу. И что ты…» Габриэль осеклась, не решаясь повторить слова Зены о недоверии.       Ливерия понимающе кивнула. «Зена всегда была подозрительной. Её жизнь научила никому не доверять слепо. Я знаю, что она думает обо мне». Она сделала паузу, затем продолжила: «Но ты же ей доверяешь, Габриэль? И знаешь, что я не желаю вам зла».       «Конечно, доверяю! Ты мне, точнее нам, очень помогла, Ливерия, — Габриэль посмотрела на неё с искренней благодарностью. — Просто… Зена такая сложная. Мне иногда кажется, что я никогда не смогу по-настоящему понять её». В её голосе прозвучала нотка печали.       Ливерия слегка улыбнулась. «Возможно, Зена просто… боится. Боится открыться. А ты, Габриэль, со своей открытостью, невольно заставляешь её сталкиваться со своими страхами».       Габриэль нахмурилась. «Страхами? Что ты имеешь в виду?»       Ливерия слегка улыбнулась, её взгляд был задумчивым. «Иногда самый большой страх — это потерять то, что тебе дорого. Особенно, если ты привык к одиночеству и внезапно находишь кого-то, кто делает твою жизнь полной». Она посмотрела в сторону дома, куда ушла Зена. «Представь, что кто-то очень близкий тебе вдруг начинает уделять внимание другому человеку. Даже если это просто друг, или кто-то, кто кажется таким же важным. Как бы ты себя почувствовала? Может быть, немного… не по себе?»       Габриэль задумалась, кусая губу. «Наверное, да… Немного странно. Но это же естественно, когда у твоих друзей появляются новые знакомые».       Ливерия кивнула. «Конечно. А теперь представь, что этот человек для тебя не просто друг. Что он для тебя… весь твой мир. Твоя поддержка, твоя сила, твой компас. И вдруг кажется, что кто-то другой может занять это место». Она взглянула на Габриэль. «Зена очень ценит то, что у неё есть. И, возможно, она просто… очень боится это потерять. Её действия, её слова… это может быть просто способом защитить то, что она считает своим. Своё место рядом с тобой, например».       Габриэль покачала головой, её брови слегка нахмурились. «Но почему она тогда так злится? И зачем говорить про недоверие? Разве не должно быть наоборот, если она боится потерять?»       «Люди ведут себя по-разному, когда им страшно, Габриэль, — Ливерия пожала плечами. — Не все могут выразить свои истинные чувства так, как принято. Некоторые прячутся за гневом, другие — за холодностью». Она снова улыбнулась, на этот раз с намёком на нежность. «Тебе просто нужно быть немного терпеливее. И, возможно, чуть внимательнее к её… защитным реакциям».       Габриэль задумчиво посмотрела на дом. «Значит, она просто боится...» — прошептала она, всё ещё не до конца понимая глубины слов Ливерии, но чувствуя лёгкое облегчение от того, что в поведении Зены появился хоть какой-то смысл, пусть и не совсем ясный для неё.       «Давай вернёмся в дом, Габриэль. Ты, наверное, замёрзла», — предложила Ливерия, её голос был мягким и участливым. Она взяла полотенце для Габриэль.       Они пошли по тропинке, ведущей к дому, едва ступая по влажной земле. Вечерний воздух Ариона был свеж, неся запахи моря и деревьев. Габриэль куталась в полотенце, а Ливерия шла рядом, не торопясь.       «Ливерия, — начала Габриэль, её голос был задумчивым. — Ты говорила, что Зена боится потерять то, что ей дорого. И что я… могу быть этим. Но… почему я?»       Ливерия слегка улыбнулась. «Ну, Габриэль, кто ещё с ней так долго? Кто видит её не только как воина, но и как… просто человека? Кто смеётся над её шутками и терпит её бурчание? Кто готов идти за ней хоть на край света?»       Габриэль усмехнулась. «Ну, это потому что я её подруга. Лучшая подруга, я надеюсь».       «Конечно, лучшая подруга, — согласилась Ливерия. — Но ведь бывает дружба разная, правда? Бывает та, что просто приятно проводить время. А бывает та, что меняет всю твою жизнь. Заставляет тебя чувствовать себя живой, нужной. Не просто спутником, а… центром чьего-то мира».       Габриэль задумалась, её брови слегка нахмурились. «То есть, ты думаешь, я для Зены как… как смысл жизни?» Она представила Зену, свою сильную, бесстрашную подругу, и смутно почувствовала, что это слишком громкие слова, слишком большая ответственность.       «Не совсем так, — мягко поправила Ливерия. — Скорее, ты для неё опора. Та, без кого она не может быть собой. Та, чье отсутствие ощущается как пустота. Понимаешь? Это когда твоё присутствие просто необходимо».       «А, ну это да, — Габриэль кивнула, её лицо прояснилось. — Я же её бард! Кто ещё напишет про неё такие потрясающие песни? Кто будет слушать её истории? Конечно, я ей нужна. В этом смысле. Как её муза, её хронист». Она даже слегка расправила плечи, гордясь своей ролью.       Ливерия лишь едва заметно улыбнулась. «Именно. Ты для неё очень важна, Габриэль. Необычайно важна».       Они подошли к дому. Ливерия открыла дверь, пропуская Габриэль вперёд.       «И не забывай, — добавила Ливерия, когда Габриэль ступила на порог, — что иногда люди, которые боятся потерять, ведут себя… немного странно. Просто будь рядом. Этого иногда достаточно».       «Спасибо, Ливерия, что проводила», — сказала Габриэль с искренней благодарностью.       Ливерия кивнула в ответ, и Габриэль закрыла за собой дверь. Повернувшись, её взгляд упал на кровать. Там, свернувшись калачиком, лицом к стене, лежала Зена, её плечи слегка вздымались от глубокого дыхания.