Ни слова.

Вновь начался саботаж. (ты всех заебала с саботажами) Свет заморгал, двери закрылись. Корабль вздыхал, как будто жил своей жизнью. Все разбежались. Кто-то пытался починить проводку, кто-то следил за панелями в админе. Но Чюпеп и Он — остались в нижнем моторе. В маленьком, душном отсеке между коридорами. Они не говорили. Они просто стояли рядом. — Нас осталось семеро. — сказал Чюпеп. — А доверять можно, может быть.. двум. — добавил Он. Он опёрся спиной о металлическую стену. Было душно. Темно. Они оба молчали слишком долго. И оба — слишком уставшие, чтобы играть дальше. — Почему ты всё время молчишь? — вдруг спросил Чюпеп. Он поднял на него взгляд. — А что мне говорить? Что я смотрю на тебя, когда ты отворачиваешься? Что знаю, как ты замираешь, когда я вхожу в комнату? Что ты думаешь, будто это всё случайность? Я молчал потому что боялся, что ты отвернёшься. Чюпеп не сразу ответил. — Я… я бы не отвернулся. Но я тоже думал, что всё это — мои фантазии. Он подошёл ближе. Плотно. Настолько, что воздух между ними будто исчез. — Ты не выдумал. — тихо, почти шёпотом. Рука Его легла на шею Чюпепа, а другой — на талию. Он прижался лбом к его лбу. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышно через стены. — Я так устал притворяться. — сказал Он. И тогда — они поцеловались. Не спешно, не резко. Сначала — осторожно, как будто проверяя друг друга. Затем — с силой, которая копилась с начала раунда. Языки сплелись, дыхание сбилось. Вся тревога, страх, напряжение — вырвались наружу. Он провёл губами по щеке Чюпепа, а потом скользнул ниже — поцелуй в шею. Чюпеп задрожал, не от страха — от того, как сильно он этого хотел. Пальцы впились в скафандр друг друга, как будто бы боялись, что тот исчезнет. — Если кто-то увидит… — выдохнул Чюпеп. — Пусть видят. — прошептал Он. — Только пусть попробуют тронуть тебя. Он продолжил целовать его шею — жадно, но не грубо. И Чюпеп впервые за весь раунд почувствовал себя не одиноким, а нужным. Они так и остались в этом отсеке. Слишком близко. Слишком долго. Это длилось всего пару минут. Но в этих минутах — вся игра.