Неравенство — не причина отказаться от отношений

Кейси щёлкнул ногтем по тумблеру на панели эвтола, зажал сенсорную панель сканера, убеждая чересчур бдительную машину, что это никто иной, как он. Он. Собственной персоной. Невыносимо медленно текли секунды. Оглушительно орала сигнализация, по капотам и бамперам окружающих машин метались жёлтые и красные огни, и Кейси даже сквозь стены ощущал нарастающее недовольство и ленивое любопытство находившихся в здании людей. Ему померещилась терпкая нотка участия. Хорошее место привлекает хороших людей. Так говорил один хороший человек. С людьми было просто. Просто-просто, как никогда не бывает с техникой. Проклятущая летающая машина, которая и четверти года не могла протянуть без визита в ремонтную мастерскую старика Эштера, была куда более крепким орешком для Кейси, чем все его знакомые вместе взятые. У людей не было от него тайн — настоящих тайн, таких, которые могли бы заставить его поломать голову. Он догадывался о природе их намерений по тому темпу, с которым они вдыхали воздух, чтобы заговорить с ним. Кейси знал, и не знал, каково это — не знать. Но его подержанный эвтол не дышал, и сердца у него тоже не было. Хотя, в каком-то смысле, сердце было — большое, могучее, питающееся высокооктановым топливом, так старомодно выпускающее две бледных полоски выхлопного газа при движении. И была душа. Дешёвая, а потому препаршивейшая, капризная, закомплексованная душонка, зацикленная на Кейси и параноидально опасавшаяся непоправимой беды: угона. Да-да, машина очень боялась попасть в плохие руки, которые со спокойной совестью отправят её на металлолом. Вероятно, она догадывалась, что только Кейси может терпеть её закидоны, смиренно ездить на общественном транспорте, пока она в ремонте, платить за этот самый ремонт всё возрастающие суммы, а также… Да разве все перечислишь? И, боясь потерять благодетеля, машина взрывалась сигнальными огнями и истошно орала, стоило хоть голубю на неё погадить. Она орала, если Кейси парковался на улице, и мимо проскальзывали более молодые и куда менее шумные модели. Она будила его — если бы только его! — посреди ночи, чтобы он только пришёл, только открыл дверь и только-то минуту подержал большой палец на её потёртом сканере, чтобы уверить систему безопасности, что всё под контролем. Он рядом. Он в ней. Именно он. Иронично. Капризная машина была для Кейси куда более непредсказуема, чем его последняя женщина — и не потому ли он так ей предан? Может быть, в их случае дело не в деньгах, которых ему не хватало на что-то более-менее приличное? Наконец, сигнализация заткнулась, и бортовой компьютер, как ни в чем не бывало, показал время: 01:27. Чуть ниже, изображённые более мелким шрифтом, теснились дата: 30 июня 2302 года (278-й год AD Post Apocalypse), температура воздуха: 17 °С, средней паршивости прогноз погоды и многообещающий прогноз, что топлива с лихвой хватит на остаток пути и обратно. Но последнее, впрочем, могло быть очередной милой шуточкой летающей машины: Кейси давно зарёкся верить этой графе на экране бортового компьютера. В небольшом холодильнике под пассажирским сиденьем нашлась бутылочка газировки, из тех, что так приятно целовать в пухлые стеклянные губки и прижимать ко лбу и вискам, когда температура достигает 30 °С. У Кейси озябли пальцы. Лучше было бы вернуться в номер и вскипятить чаю, но что-то останавливало его. Что-то… Вот, сейчас чуть меньше. Больше. Пауза… Ещё раз. Ну, конечно. Кейси не слышал. Он чуял — вероятно, не иначе, как задницей — но чуял, и чутьё не обманывало. На втором этаже гостиницы по соседству с его комнатой ночевала семья: мужчина-подчиняющий, женщина-подчинённая и малыш, ещё слишком махонький, чтобы Кейси почуял и его. Впрочем, к чему чуять тех, кто при всём желании пока не способен ни на подчинение тебе, ни на доминирование над тобой? Младенец, разбуженный сиреной, плакал. Мужчина, изрядно уставший накануне, завёлся с полпинка и хотел начистить морду уроду в эвтоле. Женщина, хоть и не особо сильная, миролюбиво просила никуда не ходить, но было очевидно, что с её мнением считаться не будут. Мужик ведь тоже чуял: за Кейси никто не заступится, и сдачи он не даст. Нет, он может, конечно, на упреждение шибануть по их машине своим ведром и ввергнуть их в кредитное рабство, но задница безошибочно подсказывала возмущенному постояльцу, что Кейси из нормальных. Нормальным всегда труднее живётся. Кейси почти не размышлял, будет ли возможность договориться мирно. Он немного приоткрыл стекло, чтобы выбросить ключ от номера на парковку — иначе ему ещё мог влететь штраф за то, что увёз его. Ничего важного он накануне вечером в номер не перетащил: так, пачка крекеров, зарядка для гаджета, футляр от очков… Ну и чёрт с этим всем. Голова дороже. Эвтол завёлся почти безропотно, словно извиняясь за свою выходку с сигнализацией. Кейси успел увидеть разъярённого мужика на крыльце гостиницы и услышать пару ласковых в свой адрес. Ответив, на сей раз нарочно и с удовольствием, парой гудков, Кейси на своём эвтоле рванулся на юго-восток.

***

Эвтол летел, стремительно оставляя позади степи и леса, по широкой дуге огибая чёрные пузыри строящихся полисов, похожих на гигантские ожоги на теле земли. Впереди сверкнуло, отражая солнечный свет, море — Кейси пришлось надеть другие очки. Пролетая над его искристой поверхностью, он сбавил скорость, чтобы увидеть очертания автомобильного моста, когда-то провалившегося в пучину. Изломанный хребет старой дороги всё ещё соединял два берега. Помпеи встретили Кейси чудесным кофе, так своевременно бодрящим после бессонной ночи. Сколько бы раз он ни заглядывал сюда, его всегда поражала странная временная асимптота, к которой стремился этот город и, заодно с ним, хоть и с некоторым опозданием, мост. Всё, что было создано, растворялось во времени, тем не менее, оставляя некий осадок — и этот осадок таял, но так медленно, что не хватало сотен поколений, чтобы, наконец, поставить точку. Кейси неторопливо прожевал круассан и отправился на поиски гида. Представители этой профессии всегда казались ему самыми обделёнными существами на свете: по культурным местам любят слоняться шибко образованные или как минимум состоятельные люди, то есть, по статистике, почти все они легко подчиняли себе экскурсовода. Нормальные — конечно же, таких большинство — просто молча давали приказ выложить всю известную гиду информацию о местных достопримечательностях, а потом платили по прайсу. Но ведь на десяток нормальных обязательно попадётся козлище, которому не захочется даже заплатить, и он не заплатит. На десяток козлищ приходится отморозок, который решит, что стриптиз на витрине музея или у постамента статуи кого-то и того-то — это отличное развлечение. Кто-то может пойти и дальше. И, главное, постапокалиптический мир соразмерных людей устроен так, что почти всё чуют, что за подобные приказы и их выполнение ничего не будет. Не нужно поворачиваться лицом, чтобы знать — да, у того, кто приказал экскурсоводу сделать минет греческой статуе есть при себе, чем ответить. Или у тех, кто стоит у него за спиной. Все чуют — ведь задница есть у каждого. Но в Помпеях всё было иначе. Какая-то мощная организация крышевала гидов, за что те платили ей дань, но зато автоматически превращались по отношению к туристам в неплохих таких подчиняющих. Такой мог, не потупив взгляд, вести целую группу и шикать, если кто-то будет шептаться. Кейси нравился этот подход: приехали культурно отдохнуть? Отдыхайте культурно! Он сам был из полиса с низким уровнем насилия, и ему не доставляло удовольствия смотреть, как кто-то развлекается за чужой счёт. Кейси был из нормальных. Экскурсовод попался увлечённый, из тех, кто готов водить клиента по раскопанной части города и зависать над каждой едва торчавшей над поверхностью земли обломанной колонной. Невыспавшийся Кейси расслабился, позволил манипулировать собой, заливать себе в голову знания и пищу для размышлений, которую после можно было бы долго переваривать и обдумывать. Процесс обучения в школе — а родители когда-то отдали его в хорошую школу — теперь сводился к тому, чтобы можно было заглатывать информацию, а после, как у мозгов выдастся минутка, усваивать её. Тот, кто это умел, имел больше прав и привилегий в обществе, хотя бы потому, что считался ценным сотрудником в своей фирме. Тот, кто не умел… Сочувствие, соболезнования. Это был ничтожный подчинённый. Наконец, когда Кейси вернули волю и милостливо пожелали хорошего отдыха, не забыв взять плату и, сверх неё, добровольно-принудительные чаевые, он перепарковался, а после завалился спать в один из мотелей у старой дороги, превращённых в эдакий домик старины. Хорошо… Хорошо.