Тёмные дни Дарнаса

      Ещё до того, как Тиранда, пошатываясь, вышла из Храма Луны, она почувствовала, что с её родиной что-то не так. Сопровождение Рассветной Звезды было менее суровым, чем у её насильников-орков, но меры предосторожности всё же были приняты — пара кандалов плотно сковывала её запястья, а магический барьер, наложенный самой светловолосой син’дорайской воительницей, активно подавлял любую магию, которую Тиранда могла бы призвать. Однако эти ограничения были далеко не главным поводом для её скорби по сравнению с тем, что она ощутила, приближаясь к входу в храм.       Что-то было не так с воздухом. Её нюх, как и прежде, был острым, охотничьи инстинкты, служившие ей тысячелетиями, не пострадали от череды покрытых спермой орочьих членов, которые она была вынуждена обслуживать день за днём, и поэтому она была уверена, что атмосфера Дарнаса изменилась. Она напоминала ей, в моменты перед выходом из Храма, редкие визиты в Стальгорн или промышленные кварталы Штормграда. Воздух был маслянистым, с намёком на работу мехов и горящие угольные жаровни. Он был пропитан сладковатым и запретным запахом копчёного мяса и насыщен мускусом волков и чем-то ещё хуже. Это совсем не походило на Тельдрассил.       Рассветная Звезда двигалась вперёд неумолимо, на полшага позади и сбоку от Тиранды, задавая быстрый темп. Она была на голову ниже опозоренной ночной эльфийки, но её фигура была не менее совершенной, с соблазнительно открытыми бёдрами в разрезной поясной ткани и накидке. Доспехи на ногах, такие же изысканные и подчёркивающие фигуру, как пара будуарных чулок, завершали её образ, а звук их шагов рассказывал историю текущей динамики власти между двумя женщинами. Для Рассветной Звезды — властный металлический лязг сабатонов. Для Тиранды — тихий шорох босых ног. Когда они приблизились к арочному выходу храма, эльфийка крови заговорила впервые с тех пор, как забрала Тиранду из тюрьмы. «Не скули и не кричи, когда выйдешь, — посоветовала она, её голос был почти заговорщическим, как от одной воительницы к другой. — Это только ещё больше опозорит твой народ». Но когда они ступили в сам Дарнас, Тиранда не смогла последовать совету. Отчаянный стон сорвался с её губ, и она рухнула на колени в лохмотьях своего пожелтевшего от спермы лунного платья, её рот открылся от шока, груди заколыхались от падения, а безжизненные глаза расширились и заблестели от накатывающих слёз.       Это было кощунство.       Поверхность Тельдрассила была изрыта, и ленты грязного дыма вились в тех же потоках, что когда-то несли листья. Пышная зелень приобрела коричневатый оттенок там, где не исчезла совсем. Мелкие, пропитанные маслом земляные траншеи пересекали ландшафт, словно вены, заполненные всем — от припасов и укреплений до отбросов и мусора, бездумно оставленных захватчиками, которым было плевать на историю или эстетику оккупированной территории. Тёмные железные скобы были вбиты в землю для коновязей, тросов дирижаблей и оснований временных жилищ — убогих хижин и бараков в орочьем и гоблинском стиле. С проницательностью опытной охотницы Тиранда замечала всё — мелкие детали о судьбе её народа, которые другие могли бы упустить. То, как вонючие орочьи батраки раскладывали полоски оленины над своими кострами, — но по тому, как мясо лежало на вертелах, было ясно, что это не оленина. Это было мясо дриад, самое мерзкое из наслаждений. Более того, солнце казалось неправильным, словно смотрело на Тельдрассил сквозь пелену загрязнения. Многие руины кал’дорай были разрушены или осквернены. Стоя на коленях, Тиранда уже покрыла свои икры белой пылью от раскрошившегося мрамора, осыпавшегося у входа в Храм.       Серьёзность и масштаб изменений поражали. Прошло не больше полутора недель с момента заточения Тиранды в Храме, а Дарнас выглядел так, будто его оккупировали годы. Воды перед Храмом были болезненно-коричневыми, с масляными пятнами, переливающимися радужными бликами там, где когда-то резвились рыбы. Сосуды и вышки Компании Венчур каждые сто метров усеивали озеро. Глядя через озеро, Тиранде показалось, что зелёно-крытые здания Ремесленной Террасы были снесены и заменены огромным открытым пространством, а Торговая Терраса на востоке кипела торговлей, которую ни один кал’дорай никогда бы не допустил — унылые процессии ночных эльфийских рабов. Именно в этом направлении Рассветная Звезда повела Тиранду, и, несмотря на отвращение, Тиранда поднялась и последовала за ней. Она боялась тех мерзостей, что могли её ждать, но ради своего народа она не могла, не хотела отводить взгляд.       Путь на восток был полон разврата, которого можно было ожидать, учитывая опыт Тиранды в Храме Луны. Множество жриц Элуны, некоторые из них на поздних сроках беременности, были окружены группами воинов Кил’крон. Орки, похоже, не видели ничего зазорного в том, чтобы трахать женщин на публике, на виду у закованных в цепи взрослых мужчин кал’дорай. Большинство ночных эльфов-мужчин опускали головы и не смотрели в сторону этого оскорбления, но звуки насилия разносились по воздуху — влажные, хлюпающие звуки, которые невозможно было спутать с чем-то другим.       Некоторые воины гоготали над рабами, проходя мимо, поглаживая свои члены над лежащими женщинами в насмешливых жестах доминирования.       «Это твоя спутница жизни? Твоя дочь?» — спросил один громила, потирая свой пузырящийся спермой мочеиспускательный канал о безупречную щёку задыхающейся женщины, оставляя липкий след спермы. — «Можешь гордиться, она родит воина!» Он рассмеялся и потащил свою жертву за волосы, прижимая её лицо между своими мощными ягодицами. — «Засунь свой язык мне в зад, сука — покажи своим мужикам, как тебе нравится вкус моего дерьма!»       Беременная жрица подчинилась, пока процессия рабов проходила мимо, зарываясь лицом в тёмную щель зада орка и отчаянно вылизывая его грубый анус своим ловким языком, постанывая, как шлюха, всё это время. «Мммф… твой зад так вкусно пахнет! Я лучше буду каждый день лизать орочий зад, чем целовать кал’дорай!» Её слова слегка заглушались мускулистыми ягодицами, обрамляющими её миловидную голову, но смысл был ясен. Её огромные груди хлопали по бёдрам орка, а беременный живот непристойно свисал, пока она двумя отчаянными руками раздвигала своего захватчика и принималась за дело, издавая энергичные звуки сосания и лизания. Вскоре второй орк подтащил бёдра совокупляющейся жрицы, чтобы засунуть свой футовый, покрытый бородавками член в её задницу — которая, судя по её хлюпающему виду, уже была местом бурений, вызывающих зависть у старателей Компании Венчур.       Рассветная Звезда не задерживала взгляд на этом зрелище, хотя и комментировала для Тиранды обстоятельства, которые едва ли нуждались в объяснении.       «Мужчины кал’дорай используются как рабочая сила в любых задачах, для которых орочьи батраки слишком глупы. У нас есть трудовые лагеря в Тенистой Лощине и Роще Оракула, где они весьма охотно помогают нашим арканистам вытягивать скрытую лей-энергию этой земли». Она замялась, затем продолжила голосом, в котором чувствовался намёк на стыд. «Ваши женщины и дети, ну…»       Низкий рык раздался, когда один из воинов вогнал свой толстый член в киску другой жрицы, в десяти футах от проходящей Тиранды. Его яйца дёрнулись, словно в спазмах, выпуская несчётные струи его мощного семени в её сочащуюся дыру, пока она извивалась в позе собаки, спина выгнута, задница и киска открыты, её живот, раздутый ребёнком, прижат к земле за её большими, истекающими молоком грудями. Высунутый язык дополнял пустое выражение лица опозоренной ночной эльфийки. Она явно испытывала оргазм от жестокого обращения и кричала в порыве похоти:       «Да, наполни меня своим грязным семенем! Проникни в мою матку и обкончай бесполезное лицо моей нерождённой дочери!» Громадный Кил’крон рассмеялся и плюнул на неё. Один вытащил свой тяжёлый, вялый член и начал без церемоний мочиться ей на макушку, пока другие шлёпали её по толстой заднице, заставляя её двойные ягодицы подпрыгивать под блеском пота и орочьей спермы.       «…женщины, девушки и мальчики, ещё слишком юные для тяжёлой работы… они используются иначе», — закончила Рассветная Звезда. Она остановилась с Тирандой перед рядом колодок, где женщины кал’дорай всех цветов волос, некоторые с рунами на лицах, некоторые без, матроны и юные девушки, были крепко заперты за голову и руки, согнувшись в талии. Десятки колодок были выстроены в ряд вдоль пути к Террасе, и все они были заняты женщинами, хотя у многих лица были скрыты парами обвисших, прыщавых орочьих ягодиц, в процессе толчков. Влажные, гортанные звуки иррумации, смешанные с топотом унылых процессий рабов, создавали ритм непристойности.       «Заг заг! Я иду в лицо!» — провозгласил один лысый и не слишком умный орочий батрак, расстёгивая штаны и вгоняя свой продолговатый, покрытый венами член в рот пленённой юной ночной эльфийки, яростно накачивая. Свет разума почти угас в глазах некогда живой девушки, и её руки безвольно свисали в колодках, пока её горло использовали. Хотя члены батраков были меньше, чем у воинов, они всё равно были крепкими и обычно грязными от дневной рубки дров. Тем не менее, её бёдра блестели от влаги из её безволосой киски, выдавая запретное удовольствие, которое потерянная юность испытывала от своего собственного осквернения. Тренированные глаза Тиранды замечали каждую деталь. Как земля под ртом каждой пленённой женщины была влажной от спермы. Как нити свисали с их подбородков. Как их прекрасные черты были покрыты масками вонючей жёлтой спермы и усеяны жёсткими орочьими лобковыми волосами. Как пузыри комковатой спермы вырывались из носов некоторых с каждым грязным вдохом.       Внезапно один из рабов попытался вырваться из строя, потянув за собой нескольких товарищей — бородатый кал’дорай с голубыми волосами, мускулистый, с длинными косами, падающими на его широкие плечи. Немедленно его надсмотрщики из Кил’крон отреагировали, заталкивая его обратно в строй, но он не поддавался и кричал поверх их шипастых плеч.       «Летана! Летана, ты должна бежать!» Его голос был хриплым, но он, похоже, сохранил рассудок.       Одна из пока не занятых пленниц, только что созревшая девушка с такими же лазурными волосами, струящимися в диких локонах, подобных волосам Тиранды, внезапно словно очнулась от своего спермового ступора и встретилась глазами с мятежным рабом. «О-отец?» — её голос дрожал, словно она была не уверена, пытаясь узнать. Под слоем спермы и её собственных соков у неё было потрясающее тело, пышные груди, превосходящие по размеру даже груди Тиранды, и атлетичная, упругая задница, торчащая вверх из её согнутой позы.       «Летана!» — снова крикнул он, и Тиранда хотела сказать ему, что это бесполезно, его изобьют и вернут в строй, ничего не добившись, кроме гнева захватчиков — но она не могла заставить себя действовать. Вскоре орк сбил его с ног плоской стороной топора, выбив из него дух. Тем временем высокий, толстый, неряшливый орк расстегнул свои кожаные штаны перед девушкой, Летаной, и предъявил член длиной не менее десяти дюймов и толщиной с шею дриады. Два дюйма тяжёлой крайней плоти свисали, как мусор, с кулакообразной головки, полностью покрывая её и даже больше. Летана содрогнулась, и её язык высунулся изо рта.       «Нннх… пахнет, как туша, оставленная на солнце!» — простонала девушка, её голос был затуманенным и одурманенным, пока стражи заставляли её отца смотреть. Влага стекала по её упругим бёдрам, когда она вытянула язык дальше, чтобы пощекотать завёрнутый кончик члена.       «Я не мылся месяц», — объяснил толстый орк, его тяжёлые яйца свисали почти до колен. Его мошонка была кожистой, одно яйцо больше другого, усеянное нарывами и редкими волосами. Мухи гудели вокруг его толстого, вонючего члена, и он подался вперёд, чтобы Летана могла засунуть свой язык в мускусные, дымящиеся глубины его крайней плоти, облизывая огромную головку члена и непристойную, растянутую ткань избыточной кожи, её ловкий язык в итоге собрал кучу спермы, которую она с радостью показала на языке, прежде чем проглотить.       «Ммм! Я обожаю вкус твоего сырка, он такой густой и насыщенный — такой комковатый, что его приходится жевать». Её юное горло непристойно задвигалось, когда она проглотила, затем показала пустой рот. Её лицо было отмечено отвратительной эйфорией, и эмоции в её голосе росли с аффектацией, которую вид её отца не смог вызвать… но обслуживание орочьего члена, похоже, смогло. «Аааа! Б-боже, я так намокаю от вони орочьих членов!»       Хотя его держали на земле, мужчина кал’дорай смог выкрикнуть в отчаянии: «Летанааааа!» Но она снова встретилась с ним глазами, пока толстый орк лениво надрачивал свой член в дюймах от её покрытого спермой лица.       «Оставь меня, отец», — отрезала она, её голос был похотливым, шлюховатым рычанием. — «Я собираюсь прожить остаток своей жизни, питаясь только орочьей спермой и мочой… это заставляет меня чувствовать СЕБЯ ТАК ХОРОШО! Наша раса кончена… я, по крайней мере, могу быть лучшим сортиром». Повернувшись к своему толстому насильнику с болезненной, любящей гримасой, она вытянула язык.       «Пожалуйста, можно я оближу грязь и с твоих яиц тоже?» — спросила она покорным голосом. — «Они такие большие, а твой член заставляет моего отца выглядеть таким педиком в сравнении».       Её отец, услышав это, смог издать лишь сдавленный всхлип, прежде чем его ударили топором по затылку и накинули мешок на голову, возвращая в строй. К счастью, он не увидел, как толстый орк шлёпнул Летану, велев «глупой суке» «заткнуть свой спермоприёмник» и вогнал свой массивный, покрытый грязью член так глубоко в её горло, что его лобковые волосы защекотали её нос, а её гортань растянулась. Она едва была в сознании через 30 секунд, когда он раздвинул её глаз, прижал свой сочащийся мочеиспускательный канал к её глазному яблоку и разрядился тем, что казалось пинтой комковатого, червеобразного жёлтого семени.       Ослеплённая, юная кал’дорай шептала: «Нннх… пожалуйста… затрахай мне череп до смерти…», — мольба, прозвучавшая уже после того, как толстый ублюдок давно ушёл, а она испытывала запоздалый оргазм от грубого использования.       Другие пленницы находились в различных стадиях совокупления, и предыдущий опыт с Раэн показал Тиранде, что здесь замешано колдовство или алхимия — никакие уговоры не могли вытащить женщин из сексуального кошмара, в который их затянули. Нет, потребуется более масштабное и полное решение, которое ей придётся разработать, если у её народа есть хоть какая-то надежда. Чтобы понять больше, нужно было узнать больше, и она решилась задать вопрос.       «К-как некоторые из этих женщин — я узнаю их лица — как они могут быть беременны? Беременны за каких-то десять дней?»       Рассветная Звезда, казалось, неохотно смотрела на более развратные действия, приподняла бровь и позволила себе улыбнуться, пока они продолжали идти к Торговой Террасе.              «Проницательно. Я думала, ты спросишь, Шелест Ветра. Надеялась, что ты спросишь, вместо того чтобы тратить моё время на слёзы и переживания…»       «И Тельдрассил — слишком много раскопок, слишком много осквернения для одной недели. Машины в озере подняты так быстро…»       «Ты права. И ответ на твой вопрос прост, как понимание природы силы, которая вас покорила. Хотя мы все действуем под знаменем Кил’гена из клана Кил’крон, изгнанного из орды Гарроша, у нас разные цели в захвате Тельдрассила». Настроение Рассветной Звезды улучшилось — это была тема, о которой ей было интересно говорить. Любой позор, который она чувствовала от участия в изнасиловании кал’дорай, отсутствовал в её чувствах по поводу самого завоевания.       «Разве вы сами не остатки орды Гарроша?» — спросила Тиранда, и Рассветная Звезда покачала головой, агрессивно толкнув Тиранду вперёд мимо ряда батраков, которые вгрызались топорами в одно из древних деревьев Тельдрассила. Это было не меньшим кощунством, чем изнасилование жриц. Некоторые из них, только что освободившиеся из колодок, забыли заправить свои члены обратно в штаны.       «Мы были последователями принца Кель’таса — но были преданы нашим руководством, которое сложило оружие, чтобы стать Провидцами». Рассветная Звезда выплюнула эти слова.       «К тому времени, как мы должны были воссоединиться с основными силами, ход войны повернулся против принца — и мы сбежали обратно через портал после его поражения и стали бродягами, пока не смогли вернуть нашу честь». Последнее слово она произнесла без тени иронии.       Тиранда нахмурилась. «Вы пришли, чтобы забрать магические энергии Тельдрассила», — заявила она, не вопросительно. Если они были последователями Кель’таса, их мотивы были ясны.       Рассветная Звезда кивнула. «Компания Венчур здесь ради физических ресурсов. Кил’крон — ради славы. А мы — ради неисчислимых источников магии в этом месте. Но у нас есть ещё один союзник, Ветрошепт, союзник, который решает проблему времени — нашу способность провести эту операцию до того, как силы Альянса смогут собраться».       В сознании Тиранды мелькнула догадка. Если её подозрения верны, это действительно серьёзная проблема. «Ни один член Бронзового Драконьего Полёта никогда бы не участвовал в таком…»       Рассветная Звезда снова толкнула Тиранду. Они приближались к Торговой Террасе, где ряды рабов, сломленных ранее, теперь были постоянными. Женщины, мальчики и девочки ночных эльфов сидели в клетках у обочины, почти или полностью обнажённые, с гоблинскими зазывами, рекламирующими цены в монетах. Тиранда видела узнавание в их лицах, когда проходила мимо, но не было ни возгласов, ни приветствий. Либо они были слишком сломлены, чтобы выкрикнуть её имя, либо знали, что такая активность приведёт к расправе.       «Бронзовые драконы — это мечтатели, счастливые ‘исправлять’ историю, но не менять её. Нет, Шелест Ветра, нам помогает Бесконечный Драконий Полёт. Они изгибают поток времени, как ты натягиваешь тетиву лука. Благодаря их влиянию каждый месяц, проходящий на Тельдрассиле, — это лишь закат и рассвет для внешнего мира. Альянс едва начал мобилизацию за десять дней с начала штурма — а мы здесь уже почти год!» Рассветная Звезда запрокинула голову и рассмеялась своим высокомерным син’дорайским смехом.       Они прибыли на Торговую Террасу, пока Тиранда обдумывала это откровение. Там, где когда-то стояли различные лавки и дома, бурлящая микроэкономика, теперь был грязный, промышленный конгломерат из орков, гоблинов и пленных ночных эльфов. Тёмные железные платформы заменили простую архитектуру, вместе с клетками, колодками и тем, что выглядело как виселица. Двигатели рабовозок Компании Венчур извергали в воздух клубы выхлопов. Киоски Кил’крон торговали шкурами, рогами и костями дарнасской фауны в отвратительной торговле. Были эликсиры из измельчённых тимберлингов. Шкуры фурболгов из захваченного Нарльского оплота. И больше всего — рабы. Повсюду рабы.       Мужчин продавали партиями, в основном предприимчивым гоблинам, но наибольшие толпы собирались для продажи женщин ночных эльфов. Одна такая сделка проходила на тёмной железной платформе, когда прибыла Тиранда — гоблин-аукционист, с сигарой, зажатой в углу рта под косым углом, стоял рядом с двумя закованными в ошейники и кандалы женщинами кал’дорай с одинаковым нефритовым цветом волос и схожим телосложением — явно мать и дочь. Мать была плотнее и выше, её волосы заплетены в длинную косу, дочь была скромнее в груди и бёдрах. Обе были голыми и носили одинаковые пустые выражения лиц.       «Этот лот, по отдельности или вместе — мать и дочь из семьи Вечноступов из Альдрассила! Так что вы, там, у кого брат по оружию пал от руки Вечноступов, вот ваш шанс для мести. Теперь они примут любое имя, какое вы захотите!» Гнусавый и резкий голос гоблина-аукциониста был своеобразен — слова звучали как «мафа», «дофта», «бруда» и «шотева». «Парочка довольно свеженьких, если вам охота разрушить что-то новенькое и блестящее. Но не верьте мне на слово, давайте послушаем мамочку Вечноступ. Обоснуй, почему мы не должны просто выкинуть тебя в мусор, милашка».       Аукционист подтолкнул мать вперёд, голую и закованную, под насмешки толпы зеленокожих. Среди них были и несколько син’дорай, все мужчины — но гоблинские и орочьи женщины, похоже, не видели ничего зазорного в полном подчинении своего пола, пока это не касалось их собственной расы. Напротив, орочьи женщины вели оживлённую торговлю очаровательными несовершеннолетними мальчиками кал’дорай на соседней платформе, расхваливая грубыми голосами достоинства каждого пухлощёкого, с упругой попкой, гладкого, стройного, с пухлыми губами юнца. Милые мальчики, умеющие лизать орочьи киски и зады, особенно ценились… и если какая-нибудь воительница хотела пристегнуть страпон и насладиться стонами изнасилованных подростков, кто бы стал жаловаться? Уж точно не матери этих мальчиков, которых «награждали» за рождение хороших лизунов и шлюх-спермоприёмников, позволяя трахаться с самыми большими и престижными орочьими самцами. Это могло привести к жизни наложницы на подушке из мехов, а не к участи общей спермоприёмницы в колодках и кандалах.       Перед враждебной толпой, с руками, связанными за спиной, и голыми грудями и киской, выставленными напоказ для насмехающейся зеленокожей массы, матрона Вечноступ, казалось, с трудом могла защищать себя. Она не выглядела одурманенной и жаждущей членов, как кал’дорай, мимо которых проходила Тиранда, и это делало ситуацию пугающей по-новому — её осознание собственного унижения и унижения её дочери резало по-живому с новой стороны.       «Я…» — начала она, но её голос тут же утонул в хриплых выкриках собравшихся воинов Кил’крон, некоторые из которых уже заставляли новых рабов жадно лизать их массивные, оливкового цвета члены, свободно свисающие наружу. — «Я… искусная охотница», — закончила Вечноступ, чётко выговаривая слова, чтобы быть услышанной сквозь гомон. — «Я могу попасть в глаз кабана с сотни ярдов…»       «Сколько хуёв ты можешь отсосать?» — проревел орочий голос, и раздался хохот. — «Твои руки больше не коснутся лука, тупая пизда!» Женщина ночных эльфов сглотнула и продолжила, несмотря на оскорбления, указывая на юную девушку рядом с ней, явно её родственницу, чьи глаза были опущены к земле. — «М- моя дочь… она искусная швея и писец… вундеркинд в музыке и искусстве…»       «Кому, на хер, это интересно?!» — прогремел низкий бас, и толпа загудела в общем согласии. — «Я заткну эту тупую суку своим хуем, пока она не перестанет отличать лютню от пианино!» К гомону присоединились другие голоса. «Кто больше хуёв возьмёт, ты или твоя шлюха-дочь?» «У них сиськи упругие, но я люблю, когда побольше мяса!» «К чёрту, выбросьте этих шлюх в мусор!»       «Она ещё даже не сломлена, у меня нет времени тратить на бесполезных рабынь». «Я бы не заплатил и медяка, чтобы подрочить на её мёртвое тело, если бы нашёл его в канаве, где срут батраки!»       Аукционист поднял руки, призывая к относительной тишине, пока ночные эльфийки стояли, напуганные и растерянные. — «Нет ставок?» — попытался он уточнить, оглядывая толпу. — «Да ладно, думайте об этом как о проекте для ремонта! Свеженькие, профессор Гремыхряк их ещё даже не трогал!» Этот дополнительный призыв вызвал шепоток разговоров, но без отклика, и аукционист пожал плечами, стряхивая пепел с сигары, повернулся к матери и дочери кал’дорай и сообщил им плохие новости.       «Извини, милашка, похоже, вам с твоей девчонкой — на конюшенную службу!»       «К-конюшенная служба?» — Женщина Вечноступ выглядела встревоженной и непонимающей. Похоже, она и её дочь, как и Тиранда, были в неведении, вне временного поля Бесконечного Драконьего Полёта.       «Ага!» — ответил аукционист. — «Прикованные к земле, обслуживаете варгов, кабанов и боевых коней, пока ваше тело не сломается, и мы не выбросим вас в ближайшую выгребную яму».       Лица двух связанных женщин исказились от ужаса. — «П-подождите!» — вскрикнула мать. — «Я… я отсосу ваши члены!» Она рухнула на колени на краю платформы, обращаясь к толпе в отчаянной болтовне. — «Я буду спать с вашим членом во рту! Только, моя дочь, пожалуйста — пощадите её». Толпа взорвалась энтузиазмом.       «Я заплачу пару золотых, чтобы посмотреть, как эта тупая мразь торгуется за благополучие своей дочери», — прокомментировал один громоздкий орочий торговец, протягивая свой жетон. Другие быстро перебивали его ставку, пока отчаянная матрона рухнула на четвереньки на сцене и выгнула спину, демонстрируя всем присутствующим свою голую киску.       «Вы можете закачивать в меня галоны спермы для размножения», — простонала она, виляя задницей, отчего её ягодицы хлопали, оглядываясь через плечо и балансируя на скованных руках. — «Или просто разъебите мне пизду! Разорвите мою матку вашим огромным хуем, пока я не смогу больше рожать, и единственное, для чего я буду годна, — это быть вашей сортирной шлюхой! Только… пожалуйста, проявите милосердие к моей дочери».       «200 золотых за обеих, от господина с большими наплечниками, справа», — выкрикнул аукционист, признавая ставку. — «И… у нас 250. 300 за обеих. Дадите 400?»       Дочь была ошеломлена и широко раскрыла глаза на происходящее, покусывая нижнюю губу в милом жесте нервозности, её стройное и атлетичное тело полностью на виду в паре футов позади матери, которая раздвигала свои упругие ягодицы, чтобы каждый орк мог хорошо разглядеть её киску и анус. — «М-мама! Ты… тебе не нужно…»       «Раздолбите мне жопу, пока я не буду срать только вашей густой спермой!» — взвизгнула старшая Вечноступ, игнорируя дочь. — «Можете бить меня, разбить мне губы, зажмурить глаза синяками, покрыть моё тело ушибами… я всё равно с радостью буду пить вашу мочу!»       Её глаза были влажными от слёз, пока слова вылетали из её горла, отчаянные кри cries женщины, отдающей всю себя, чтобы спасти последнее, что она ценила. Это развращённое состояние только подстёгивало толпу, и ставки продолжали расти. Прошла целая минута, прежде чем рыдающую, плачущую женщину наконец продали и столкнули с платформы к её новому хозяину, брутальному воину Кил’крон, который тут же ударил её кулаком в лицо и начал насиловать в грязи, пока её дочь была вынуждена смотреть, вгоняя полтора фута твёрдого члена в её киску безо всякого сдерживания или милосердия.       «З-ссспасибо…» — прохрипела женщина сквозь свой сломанный, кровоточащий нос и глаза, которые быстро опухали. — «С-спасибо…»       Тиранде тоже пришлось смотреть — и когда мать Вечноступ начала кончать на 18 дюймах орочьего члена, который навсегда уничтожал её матку и плодовитость, раздавливая её яичники, как жёлуди, лопающиеся в огне, и создавая выпуклость в форме члена в её животе, смещая её внутренности, Тиранда могла лишь наблюдать с тупым удивлением. Отвернув голову, она посмотрела на Рассветную Звезду, которой, похоже, тоже было трудно сохранять беспристрастность.       «Мир изнасилований, позора и рабства… этого ли хотел бы Кель’тас, рыцарь крови?» — спросила Тиранда, опустив глаза. — «Удовлетворяет ли это вашу честь и ваше сердце, показывать мне это? Неужели вы так бесчувственны и мстительны, чтобы заставлять нас всех так страдать?»       Сначала Рассветная Звезда ничего не ответила, её льняное золото волос скрывало выражение лица. Наконец, на фоне мясистых шлепков совокупления в воздухе, она ответила. — «По приказу Кил’крон я показываю тебе это. Я делаю это ради своего народа, Ветрошепт. Ради нашей жажды магии».       «Вы позорите себя, опускаясь так низко».       «Это не то, что было обещано. Но теперь уже слишком поздно. Сияние Тельдрассила будет питать син’дорай тысячу поколений». Это было смелое заявление, но Рассветная Звезда всё ещё избегала зрительного контакта. Тиранда ощущала какую-то нерешительность и сожаление в этой внешне холодной женщине, лишь маленькую искру, возможно, но, как любое семя, оно могло прорасти.       «Ещё одна удачная сделка!» — выкрикнул аукционист. — «Скажу вам, это чертовски лучше, чем чёрный рынок! Теперь, надеюсь, вы приберегли свои деньги, потому что у нас есть особый лот на продажу — имя с некоторой репутацией! Её было нелегко сломать, дамы и господа, но теперь она здесь, и она идеально впишется в ваш гарем, дворец удовольствий или, может, в групповую встречу с вами и вашим военным отрядом, если вам такое по душе! А теперь, в сопровождении особого отряда наших союзников Гримтотем, наш следующий лот!»       Несмотря на разговор с Рассветной Звездой, Тиранда не могла не обратить внимание на платформу, учитывая громкое представление аукциониста. Что он имел в виду под «именем с некоторой репутацией»? Пока она смотрела, её рост позволял ей хорошо видеть поверх толпы, состоящей в основном из более коренастых и низкорослых рас, на сцену принесли тёмную железную клетку, сопровождаемую отрядом массивных воинов Гримтотем, все они были мужчинами, их огромные тауренские тела тёмно-чёрные, указывающие на их происхождение.       Прутья клетки скрывали ночную эльфийку внутри, но не было сомнений, что это женщина, её волосы длинные и струящиеся, глубокого и почему-то знакомого синего цвета… Глаза Тиранды расширились от ужаса и узнавания, когда клетку открыли и вытащили пленницу на сцену за цепной поводок и ошейник.       «Ш-Шандрис!»       Имя, сорвавшееся с её потрясённого рта, было знакомым, и не зря. Ночная эльфийка, которую Тиранда увидела на платформе, действительно была её старой и дорогой подругой — спутницей, которую она знала с детства. Шандрис стояла рядом с ней во время Войны Древних и выросла в охотницу непревзойдённого мастерства — возможно, лучшую, что когда-либо видел Азерот с натянутой стрелой. Она — Шандрис — была доверенным лицом Тиранды во все годы разлуки с Малфурионом, а до того — своего рода ученицей в искусстве исцеления. Обычно встреча с подругой, которую она считала мёртвой, переполнила бы Тиранду радостью, несмотря на эмоциональное истощение от ужасов оккупации Кил’крон. Но в этот раз её лицо исказилось от изумления и неверия. Шандрис… изменилась.       Некогда гордая охотница ночных эльфов возлежала в соблазнительной позе догги-стайл, её лицо — маска похоти и жажды членов, не сохранившая и намёка на прежнюю личность. Стальные пластины были вбиты в платформу, и к ним приварены кандалы — их быстро застегнули на запястьях Шандрис, удерживая её ладони прижатыми к полу. Третья такая пластина служила якорем для её ошейника, привязывая Шандрис, как животное, к самому пошлому коновязному столбу в мире. Как и у большинства женщин ночных эльфов, её тело было воплощением длинных и соблазнительных хищных изгибов, идеального баланса между атлетизмом и пышностью, но закованная и ошейничная, полностью обнажённая, бывшая охотница выглядела скорее как добыча. Не только её поведение изменилось — её груди были увеличены вчетверо каким-то алхимическим способом, свисая тяжёлыми и огромными с её груди до самого пола, лежа как мешки с выпуклой плотью, с толстыми сосками, пронзёнными толстыми железными кольцами, к которым также были прикреплены цепи. Эти цепи были дополнительно закреплены к сцене телохранителями Гримтотем, и одно натяжение цепи заставляло пухлые ареолы вытягиваться и растягиваться. Шандрис мяукала, как сука в течке, при малейшем прикосновении, и из её сосков начала сочиться молочная жидкость. Тиранда едва замечала, что аукционист снова заговорил.       «Этот знаменитый экземпляр, Шандрис Лунное Перо, теперь выставлен на продажу…» «Я больше не отзываюсь на это имя!» — выкрикнула Шандрис, и Тиранда с нарастающим ужасом увидела, что оккупационные силы разрисовали её лицо и тело похабными рунами, изображающими извергающиеся орочьи члены, а также фразами на общем языке: «Спермоприёмник ночных эльфов», «Изнасилуй мою пизду», «Бесплатный сортир» и «Тупая шлюха».       «Моё имя теперь — Тупая Пизда», — продолжила она. Лицо Шандрис было смесью эйфории и пустоты, от чего сердце Тиранды сжалось. Лежащая охотница подпрыгнула своей толстой, пузырьковой задницей перед толпой, на мгновение оглянувшись через плечо. — «Нннх, держу пари, у вас у всех такие большие члены», — промяукала она, её губы, а затем глаза на краткий момент встретились с глазами Тиранды — насколько это вообще возможно для двух ночных эльфов, лишённых радужек. Отсутствие узнавания в них было шокирующим. — «Если вы купите меня, я буду лучшей племенной сукой, которую вы когда-либо видели! Мисс Гремыхряк сделала меня особенной!»       Шандрис повернулась и легла на спину, непристойно раздвинув ноги, а цепи растянули её груди в тугие конические формы по обе стороны груди, их размер был кощунственным по сравнению с её в остальном подтянутым телом. Её киска была пронзена тремя толстыми железными кольцами через половые губы и шипом через клитор, и она раздвинула себя, чтобы показать публике свою дыру. То, что, возможно, когда-то было тугой киской, превратилось в хорошо выебанную, сочащуюся влагой пропасть, явно жаждущую ещё членов и текущую соками на анус эльфийки.       «Посмотрите на мою матку, все», — простонала Шандрис. — «Благодаря мисс Гремыхряк, она будет первой из многих маток кал’дорай, которые родят чистокровных орков!» Толпа, уже шумная, взорвалась энергичными разговорами, сосредоточенными на одной очень важной идее. Полукровки между ночными эльфами и орками рожали бы только изгоев, отвергнутых обеими расами — но если матки ночных эльфов могут быть приспособлены для вынашивания воинов, а не мелкохуих, отсасывающих педиков… это будет последним кусочком пазла для полного уничтожения их расы. Вопль отчаяния Тиранды утонул в шуме.       «Теперь купите меня», — мяукала Шандрис, её голос был голосом похотливой, жаждущей спермы шлюхи. — «Купите меня и используйте мою матку как сортир для вашего густого семени…»       «Нет…» — прошептала Тиранда. Но никто её не услышал. И никто не стал бы возражать бывшей Шандрис, завершая мысль, которая могла привести к концу кал’дорай. Когда она это сделала, Тиранда рухнула на землю, её колени ослабли, второй раз за это утро.       «Моё имя — Тупая Пизда», — сказала Шандрис, её киска текла, а глаза горели желанием. — «И я так сильно кончу, когда вы поможете мне уничтожить мою никчёмную расу навсегда».