Охота

      Ин Хо проводит его по остальным комнатам довольно быстро, рассказывая лишь об их предназначении. Они идут через банкетный зал со сценой, комнату для развлечений с покерным и бильярдным столом, роскошный кинотеатр и не менее роскошные уборные комнаты. Наконец, Ин Хо приводит его на небольшую веранду, высеченную прямо в скале и надежно скрытую густыми деревьями.       — Отсюда мы будем начинать, — говорит Ин Хо, выходя на улицу. — По всему острову бегать не придется, потому что для этой игры уже огорожена определенная площадь.       С этими словами он достает из внутреннего кармана пиджака в несколько раз сложенный лист бумаги и передает его Ки Хуну.       — Это карта острова, — продолжает он. — Я отметил ограждения и твой маршрут, а чтобы тебе было проще запомнить, выписал отдельные ориентиры.       Если честно, Ки Хун с детства страдал топографическим кретинизмом и мог заблудиться даже в родном районе, поэтому в карту он вглядывается с неким скептицизмом, хмуря брови и читая надписи, сделанные аккуратным почерком Ин Хо. «Упавшее дерево справа», «резкий спуск в овраг» и «большой светло-серый булыжник» совершенно не внушают ему доверия. Скорее всего, в стрессовой ситуации все это просто вылетит у него из головы.       — Пойдем, я покажу тебе маршрут, — предлагает Ин Хо, начиная уверенно идти, будто уже успел выучить эту дорогу вдоль и поперек.       Ки Хун молча следует за ним, напряженно всматриваясь в окрестности, сверяясь с картой и выискивая ориентиры, указанные Ин Хо. Кажется, он составил этот маршрут сам, а значит, предварительно прошелся по нему и убедился, что это наиболее оптимальный путь до засады, в которой Ки Хуну надо будет сидеть. Снова проявляет заботу?       Ему до сих пор сложно поверить, что Ин Хо на это способен. И тот факт, что когда-то у него была жена, тоже довольно тяжело вписывается в общую картину этого человека.       — Можно вопрос? — подает голос Ки Хун, даже не успев ничего толком обдумать.       — Конечно, — с готовностью отзывается Ин Хо, останавливаясь у того самого упавшего дерева.       Очень хочется отмахнуться и сказать что-то вроде «забудь», но Ки Хун решает, что терять ему совершенно нечего, поэтому все-таки спрашивает:       — Ты пошел на игры из-за жены?       Расслабленное лицо Ин Хо вмиг меняется. Он хмурится и отворачивается куда-то в сторону, теперь в большей степени выглядя на свой возраст. Немного помолчав и, видимо, собравшись с силами, он произносит:       — У нее была тяжелая форма цирроза печени, — кажется, он полностью погружается в свои воспоминания и уже здесь не присутствует, — и она ждала ребенка. Ей было опасно рожать, но она решила рискнуть. А чтобы увеличить вероятность успеха, требовалось пройти дорогостоящее лечение, которое мы не могли себе позволить. Я тогда работал полицейским и взял в долг у одного человека, но когда об этом узнали на работе, решили, что это была взятка. Поэтому я лишился работы и был готов пойти на все, что угодно, лишь бы оплатить лечение для жены. А когда я вышел победителем, было уже поздно.       Слушая его рассказ, Ки Хун невольно вспоминает о своей матери, которой тоже не стало, пока он пытался выжить в этих безумных играх. Похоже, у него с Ин Хо намного больше общего, чем он думал.       — Мне очень жаль, Ин Хо, — только и может произнести Ки Хун голосом, полным искреннего сочувствия. — Прости, я спросил у тебя, не подумав.       — Ничего, — тихо отвечает тот. — Я… хотел рассказать тебе всю историю.       И вновь Ки Хун не думает, что делает. Он преодолевает расстояние в пару шагов, разделяющее их, и осторожно обнимает застывшего Ин Хо. Однако в отличие от предыдущего раза, Ки Хун совершенно не жалеет о своем поступке. Почему-то ему показалось, что Ин Хо сейчас это нужно как никогда.       Ему и самому не верится, что он мог настолько проникнуться услышанным. Еще в объятиях намного теплее. А когда Ин Хо оживает и аккуратно, даже в какой-то степени боязливо, обнимает в ответ, Ки Хун растворяется в этом моменте окончательно. Кажется, им обоим этого не хватало.       — Пойдем дальше, — выдыхает Ин Хо в его шею, отчего по коже начинают бежать мурашки.       Нехотя Ки Хун все же его отпускает и начинает идти следом. Он никак не ожидал, что Ин Хо сам захочет открыться и рассказать о своей трагедии. До сегодняшнего дня у него было предположение, что некая аура загадочности и скрытности — неотъемлемая часть этого человека, а то, что происходит у него внутри, он не показывает никому, кроме своих самых близких людей. Но что, если это действительно так? Что, если Ки Хун каким-то непонятным образом теперь входит в этот ограниченный круг?       Все указывает на то, что так и есть. И это вызывает у него… радость?       — Я возненавидел людей после случившегося, — вдруг продолжает Ин Хо спустя пару минут неспешной ходьбы. — Но лишь тех, кто не ценит, что имеет. Кто ради денег готов пойти на все: красть, убивать и предавать. Их намного больше, чем может показаться, Ки Хун. Хотя… тебе ли не знать. Я и сам был таким.       Ин Хо делает паузу, во время которой Ки Хун смотрит на его спину перед собой, раздумывая над тем, сказать ли ему «я тоже». Когда он приходит к выводу, что Ин Хо уже об этом знает, тот продолжает:       — И мне хотелось преподнести им ценный урок, как преподнесли мне, когда я попал на игры, — он останавливается перед спуском в овраг, какое-то время задумчиво смотря вниз. — Мне понадобилось какое-то время, чтобы принять это решение, и в итоге я обратился к О Иль Наму.       — Тогда тебе это приносило удовольствие, — заключает Ки Хун, делая шаг вперед и оборачиваясь на Ин Хо. — А сейчас?       — Сейчас? — зачем-то переспрашивает тот, тоже сходя с места. — Сейчас все стало по-другому.       Конечно, такие пространные ответы не устраивают Ки Хуна, но он решает пока на него не давить и продолжает медленно шагать вперед, пересекая поросший засохшими кустарниками овраг. Ему казалось, что он никогда не поймет Ин Хо, но сейчас он точно может сказать, что представляет, каково ему пришлось. Возможно, Ки Хун и сам бы оказался перед таким выбором. И, чего скрывать, соблазн принять такое предложение довольно велик, особенно если ты уже долгое время находишься в эмоциональном раздрае и хочешь хотя бы на минуту почувствовать себя живым. Любой ценой.       Но со временем даже самые глубокие раны неизбежно затягиваются, а вместе с этим, как правило, приходит и осознание того, что все это время ты совершал одну ошибку за другой.       Когда они поднимаются из оврага и пробираются через бесконечные кусты, Ин Хо опережает его, показывая наиболее свободный путь. Наконец, они выходят к камню, около которого делают очередную остановку.       — Здесь ты должен будешь ждать меня, — говорит Ин Хо. — Густые кустарники скроют тебя так, что никто, кроме меня, не увидит, а камень будет нашим главным ориентиром.       — Понял, — кивает Ки Хун, подходя к нему ближе и заглядывая в глаза. Кажется, Ин Хо не был к этому готов, потому что он удивленно моргает, торопливо натягивая на уставшее лицо свою привычную хитрую маску. На это Ки Хун лишь едва слышно усмехается, таким образом без слов прося его больше не прикидываться. — И все же… Что изменилось?       Уголки губ Ин Хо слегка растягиваются в подобии печальной улыбки. На протяжении ужасно долгих нескольких секунд он смотрит на Ки Хуна изучающим взглядом и только после этого отвечает:       — Я встретил тебя.       Ки Хун настолько ошарашен этими словами, что продолжает стоять в растерянности, лихорадочно подбирая слова, пока Ин Хо ждет его реакции. Да и что на это вообще обычно говорят? «Спасибо»? «Я рад»? А рад ли этому Ки Хун на самом деле? Конечно, скорее рад, чем нет, поскольку именно поэтому у Ин Хо появились мысли о прекращении игр. И даже не просто о прекращении, а о правосудии над всеми этими богачами. Должно быть, Ки Хун произвел на него неизгладимое впечатление.       — Но почему? — вместо нормального ответа он задает очередной вопрос, не в силах удержаться, потому что почувствовал, что сейчас ему ответят на что угодно.       — Три года назад ты ничем не отличался от остальных, но то, чем ты занимался после первого выигрыша, меня поразило, — улыбаясь своим воспоминаниям, объясняет Ин Хо. — Ты не просадил эти деньги в казино и даже не воссоединился со своей семьей, чтобы жить беззаботно с ними, не работая до конца своих дней. Ты превратил свою жизнь в один нескончаемый путь. Сделал то, на что у меня не хватило воли и решимости.       В голове Ки Хуна мельком проносится мысль о том, что все это было бы напрасно, если бы он не впечатлил Ин Хо. Так что тот, возможно, был прав, когда решил не тратить силы впустую и возглавить игры. Кто знает, получилось бы у Ки Хуна настолько близко подобраться к своей цели, если бы не это.       — Но сейчас мы оба — незаменимые элементы нашего плана, — подытоживает он.       Ин Хо лишь благодарно улыбается и начинает двигаться дальше, пробираясь через густые заросли. Пройдя следом за ним, Ки Хун оказывается на небольшом пустыре, покрытом песком и окруженном деревьями со всех сторон.       — Чтобы привлечь внимание свидетелей и вместе с этим не попасть под пули, нам надо устроить драку, — напоминает Ин Хо, ненадолго отходя к краю обрыва, чтобы заглянуть вниз. — А отсюда тебе придется прыгнуть.       Неуверенно подойдя к краю и посмотрев на разбивающиеся о скалы волны, Ки Хун понимает, что у него начинают подкашиваться ноги. По его скромным прикидкам, высота тут метров тридцать, и если ему повезет не получить пулевое ранение, то неудачный прыжок в воду с такой высоты точно его убьет.       От греха подальше он отходит от края на приличное расстояние и вновь оказывается рядом с Ин Хо. Тот виновато поджимает губы, будто без слов пытаясь сказать, что больше вариантов у них нет.       — Хорошо, — говорит Ки Хун, пытаясь хоть как-то отвлечься от того факта, что ему придется прыгать с высоты девятиэтажного здания. — Как должна будет выглядеть эта драка? В смысле, кто нападает первым, кто наносит удары, а кто больше защищается?       — Давай покажу, — любезно предлагает Ин Хо. — Нападай на меня.       Нахмурившись, Ки Хун с опаской заносит руку, глядя прямо в глаза напротив. Он не пытается ударить и даже придать своим движениям хоть какую-то скорость, поэтому Ин Хо просто берет дело в свои руки. Сначала он делает вид, что уворачивается от его руки, после чего сразу берет его в захват с явным намерением опрокинуть на землю.       Несмотря на то, что Ки Хун внезапно даже для себя обнаруживает, что ему нравится чувствовать на себе всю эту силу, падать ему не очень хочется, поэтому он начинает активно сопротивляться, и ему это даже удается. В итоге они оба стоят друг напротив друга, но в этот раз инициатором активных действий становится уже сам Ки Хун.       Эта драка напоминает скорее какой-то необычный вальс, настолько слаженно они двигаются, умудряясь при этом не причинять друг другу боли, хотя Ки Хун почти полностью уверен, что Ин Хо делает все вполсилы.       Спустя минуту он выдыхается окончательно и снова почти падает под напором Ин Хо. Однако тот сразу это чувствует и вовремя придерживает потерявшего равновесие Ки Хуна, подкладывая ладонь ему за спину и притягивая к себе почти вплотную.       — Подозревал, что будет сложно, но чтобы настолько… — тщетно пытаясь выровнять дыхание, произносит Ки Хун.       — Ты намного лучше большинства, — так же тщетно успокаивает его Ин Хо, который, кажется, даже не запыхался. Видимо, Ки Хуну пора бросать курить.       Он ненадолго зависает, просто смотря на слегка самодовольную улыбку Ин Хо и полностью растворяясь в моменте этой близости, чужих прикосновений, которых ему, оказывается, ужасно не хватало.       — Поэтому ты выбрал именно… такую просьбу? — спрашивает он, сразу замечая, как огонек в темных глазах гаснет.       — Можно и так сказать, — произносит Ин Хо. — Ведь это был единственный способ заполучить тебя. Хотя бы на одну ночь.       Раньше Ки Хун бы охотно согласился, но сейчас он уже в этом не уверен. Он испытывал тягу к этому человеку еще в момент, когда тот вмешался в игры под ненастоящим именем, но времени все это обдумать у него как-то не было. А потом он узнал, что Ён Иль и тот, за кем он охотился целых три года — один человек. Поначалу его это взбесило, поначалу он вообще хотел убить Ин Хо при первой же возможности, но теперь все стало слишком сложно даже для понимания самого Ки Хуна.       И он хотел бы с этим разобраться, но только не здесь и не сейчас.       Сейчас ему просто хочется поцеловать Ин Хо.       И Ки Хун больше не сопротивляется своим желаниям, не обдумывает моральную сторону вопроса, а просто действует. Прочно встав на ноги, он притягивает к себе Ин Хо за его пиджак и впивается в его губы своими, точно зная, что это будет взаимно.       Жалкую долю секунды Ин Хо пребывает в замешательстве, но довольно быстро приходит в себя и отвечает на поцелуй, будто умирающий от жажды, наконец-то получивший стакан воды. С таким напором и желанием Ки Хун не сталкивался ни разу в своей жизни, поэтому ему моментально сносит от этого крышу.       Ладони Ин Хо оказываются на его затылке, сминая волосы и прижимая ближе, хотя Ки Хуну казалось, что ближе уже некуда. Он отпускает его пиджак и запускает свои руки под него, начиная исследовать чужую спину. Под его пальцами перекатываются упругие мышцы, от чего ему начинает хотеться избавиться от этой рубашки и в полной мере все ощутить.       — Ки Хун, — с трудом оторвавшись, обращается к нему Ин Хо.       Посмотрев на него, Ки Хун забывает, как дышать: растрепанные волосы, слегка покрасневшие скулы и мятый пиджак. А осознавать, что всегда идеальный Ин Хо сейчас так выглядит именно из-за него — отдельный вид удовольствия.       — Да? — так и не отдышавшись, подает голос он.       — Мы можем… сделать это прямо сейчас?