Охота

      С момента заключения их странной договоренности Ин Хо жил лишь этим, во всех красках представляя, как пройдет обещанная ночь. Он хотел все спланировать, возможно, снять номер в дорогущем отеле, заказать элитный алкоголь и сделать все, чтобы это ощущалось как что-то настоящее, несмотря на то, что Ки Хун пошел на это лишь ради того, чтобы ВИП-ы остались в живых. Ин Хо собирался компенсировать невзаимность красотой картинки и представлять, что впереди у них еще много подобных вечеров, несмотря на то, что это в корне не так.       Но когда Ки Хун сам потянулся, чтобы его поцеловать, Ин Хо словно вернулся к жизни. Словно через его тело пропустили две тысячи вольт, и он пришел в себя. И сейчас эта ассоциация кажется ему вполне логичной, потому что последние годы он и не жил вовсе. Как можно назвать жизнью существование без подобных эмоций? Как можно было столько лет отрицать свою потребность в живом человеке рядом? В человеке, который хочет к тебе прикоснуться, обнять, поцеловать.       И он, кажется, счастлив, что таким человеком для него в итоге оказался именно Ки Хун.       Словами не передать, как Ин Хо нравилось смотреть на него в последние дни. Видеть, как раны на его теле и на душе затягиваются, как он живет новой жизнью, как постепенно выходит из роли героя, жаждущего спасти всех, и становится похожим на себя.       Когда Ин Хо зашел в комнату, где спал Ки Хун сегодня утром, ему стоило огромных усилий, чтобы не лечь рядом с ним и не послать их поездку на остров куда подальше. Он спал без задних ног, раскинувшись на смятой постели и почти полностью сбив с себя одеяло, из-за чего Ин Хо еще раз смог увидеть его невероятно изящную для мужчины талию, о которой он вспоминал постоянно на протяжении этих трех лет. Еще тогда он считал, что его тело слишком красиво для человека с таким образом жизни.       Сейчас же Ин Хо уверен, что Ки Хун — произведение искусства.       Которого он недостоин. Поэтому всякий раз его мысли об этом отдавались режущей болью в груди. То, что предложил ему Ки Хун, ощущалось как последний шанс, после которого его возненавидят еще сильнее, но в тот момент Ин Хо уже было на это плевать. Спасаться он все равно не собирался.       — Прямо сейчас? — уточняет Ки Хун, возвращая его из круговорота мыслей в реальность. — Но тут ведь… неудобно. И холодно.       — Не здесь, — произносит Ин Хо, проводя рукой по волосам Ки Хуна, пока у него есть такая возможность. — Пойдем обратно, там есть комнаты на случай, если гости захотят остаться на ночь.       Лишь бы он согласился.       — Идем, — уверенно отвечает Ки Хун, хватая Ин Хо за руку и утаскивая за собой тем же путем, что они сюда и пришли. — Я запомнил дорогу.       Ин Хо сжимает его руку в ответ и позволяет вести. Таким распаленным он видел Ки Хуна только тогда, когда тот в первый раз пытался убедить всех игроков проголосовать против продолжения игр. Больше всего ему интересно, каким образом Ки Хуну вообще этого захотелось, потому что на такой вариант развития событий Ин Хо не рассчитывал вообще, несмотря на свой врожденный талант к планированию.       Ему безумно хочется задать Ки Хуну прямой вопрос, но страх того, что ответ ему не понравится, слишком велик. Поэтому Ин Хо собирается просто прожить этот вечер, не думая о последствиях и не пытаясь просчитать все наперед. Все равно, с Ки Хуном это, видимо, не работает.       Как только они оказываются в помещении, Ин Хо вновь становится главным и ведет его наверх — туда, где располагаются комнаты. ВИП-ы, спонсировавшие все строительство на этом острове, не скупились, поэтому в каждой спальне помимо дорогущей мебели есть своя ванная комната и куча вещей для личного комфорта, начиная от халатов и тапочек и заканчивая презервативами.       На протяжении всего их пути Ин Хо периодически заглядывает в глаза Ки Хуна, опасаясь, что тот передумал, но этого не происходит. На самом деле, по мере того, как они приближаются к своей цели, Ин Хо чувствует, как его уверенность в том, что он собирается сделать, только растет. И от этого Ки Хуна нестерпимо хочется прижать к стене прямо в коридоре и начать выбивать из него стоны, по которым Ин Хо уже успел соскучиться.       Они заваливаются в первую попавшуюся комнату, которая встречает их роскошным убранством, чего сам Ин Хо никогда не понимал. Будь у него выбор, он бы никогда не выбрал подобное место для их совместного времяпрепровождения, но сейчас ему в целом плевать, какого цвета здесь потолок, чем покрыты стены и настоящим ли золотом отделан край спинки кровати, потому что рядом с ним Ки Хун, и большего ему не надо.       Заперев за ними дверь, Ин Хо оборачивается и замечает, что Ки Хун застыл в замешательстве. Неужели все-таки передумал? Ин Хо и сам начинает нервничать, но все равно делает полшага в его сторону и протягивает руку, чтобы на пробу прикоснуться к нему. Он не уверен, что сейчас ему это вообще позволят, но попробовать, конечно, стоит.       Он медленно приподнимает край его футболки, чтобы коснуться кончиками пальцев его торса. Все это время Ки Хун следит за его действиями, поджав губы, что Ин Хо никак не может интерпретировать, поэтому ему остается лишь проверять, насколько далеко можно зайти.       Когда его рука начинает осторожно поглаживать разгоряченную кожу, Ки Хун издает едва слышный стон удовольствия, что Ин Хо расценивает как просьбу продолжать. Не убирая руку, он прижимается к Ки Хуну всем телом и целует его, но на этот раз куда более неторопливо, чтобы не спугнуть своей настойчивостью. Однако, почувствовав в своем рту чужой язык, он отправляет все свое целомудрие куда подальше и отвечает с такой же силой, прикусывая чужую нижнюю губу, с наслаждением проводя языком по ровным зубам и прижимая Ки Хуна к себе уже обеими руками.       Тот тоже времени зря не теряет и стаскивает с Ин Хо пиджак, сразу же начиная выправлять рубашку из его брюк, но почему-то на этом и останавливаясь.       — Я… хочу спросить, — сбивчиво шепчет он, нехотя делая полшага назад. — Ты хочешь… То есть… Кто из нас…?       Несмотря на не совсем понятную формулировку, до Ин Хо быстро доходит, что от него хотят. А от этого смущения ему становится даже в какой-то степени приятно.       — А чего хочешь ты? — задает ему встречный вопрос Ин Хо, при этом прекрасно понимая, что Ки Хун сейчас может вообще не захотеть секса в классическом понимании, и готовясь это принять.       Наверное, эта затея с желанием изначально была какой-то глупой.       Ки Хун размышляет над этим вопросом, кажется, целую вечность. Он смотрит куда-то в пол, напряженно кусая нижнюю губу и стремительно краснея. В момент, когда Ин Хо тихо выдыхает, окончательно смиряясь с отказом, Ки Хун произносит:       — Я… хочу тебя внутри.       Если честно, Ин Хо не уверен, кто из них сейчас первым грохнется в обморок. Эту фразу он собирается высечь на подкорке своего мозга, чтобы вспоминать до конца жизни. Именно это он мечтал услышать от Ки Хуна последние пару месяцев, но даже не надеялся, что все произойдет на самом деле. Все происходящее вообще подозрительно похоже на сон, но Ин Хо не собирается просить себя ущипнуть, потому что ему не хочется просыпаться.       — Х-хорошо, — это все, что может сейчас выдавить из себя он. Даже его голос предательски дрожит и звучит слишком взволнованно, чего не было очень давно, но ему уже все равно.       Ки Хун неловко улыбается, и Ин Хо делает то же самое в ответ, хотя все еще не понимает, почему тот выбрал именно такой вариант, да и почему проявил инициативу в принципе.       — Тогда я в душ, — почти неразборчиво бросает Ки Хун перед тем, как скрыться за дверьми ванной комнаты и оставить Ин Хо в одиночестве.       Услышав шум воды, Ин Хо позволяет себе сдвинуться с места и придирчиво осмотреть себя, а затем и всю комнату. Появляется мысль расстегнуть или снять рубашку — Ки Хуну ведь понравилась эта часть его тела — но он быстро отвергает эту идею, подумав о том, что это может выглядеть как какое-то принуждение, а этого хочется меньше всего. Да и если Ки Хун совсем передумает, он не будет настаивать ни на чем, даже несмотря на то, что ему было обещано. Сейчас это уже не так важно, поскольку внезапно появившееся желание Ки Хуна гораздо важнее, и Ин Хо просто не может этого лишиться.       Минуты, проведенные в одиночестве, кажется, тянутся вечность. Слушая звуки работающего душа, он неуверенно опускается в кресло и старается принять максимально непринужденную позу. Лишь ненадолго позволив себе представить, что его ждет, если Ки Хун не передумает, Ин Хо чувствует, как его сердце пропускает удар.       Дверь душевой открывается минут через пятнадцать, и Ин Хо невольно встает со своего места, увидев Ки Хуна в одном лишь полотенце, повязанном на его бедрах. За всю свою жизнь он не видел ничего прекраснее этого зрелища.       Лишь заметив в глазах Ки Хуна уверенный блеск, он позволяет себе подойти ближе и тихо вздохнуть, посмотрев на шов на чужой руке и на только начавший затягиваться порез.       — Болит? — тихо спрашивает Ин Хо, заглядывая в его глаза и уже не скрывая в собственном взгляде беспокойства.       — Еще да, — отвечает Ки Хун, смущаясь вниманием к своим ранам. — Но я уже привык.       — Надо наложить новые повязки, — произносит Ин Хо, тут же окидывая взглядом комнату. — Тут точно должна быть аптечка.       Когда он намеревается пойти на ее поиски, Ки Хун хватает его за руку и разворачивает к себе, чтобы вновь встретиться взглядами. Такого жеста от него Ин Хо не ожидал, поэтому даже не успевает начать как-то сопротивляться.       — Потом, — выдыхает Ки Хун в его губы прежде, чем снова поцеловать, но уже делая этот поцелуй куда более требовательным.       Конечно, Ин Хо не может не ответить ему тем же. Он даже издает короткий и едва слышный удовлетворенный стон, с наслаждением сминая такие желанные губы и впитывая в себя каждый вдох Ки Хуна, чтобы максимально хорошо запомнить этот момент, который может уже и не повториться.       Не разрывая поцелуй, Ки Хун принимается торопливо расстегивать рубашку Ин Хо. Каждое прикосновение к коже ощущается словно разряд тока, который лишь усиливает приятное напряжение внизу живота. Когда его рубашка оказывается на полу, он уже не может и дальше ждать. Ему так чертовски мало Ки Хуна, но он все равно отстраняется, чтобы подвести того к кровати и дождаться, пока он ляжет на мягкий матрас, сминая под собой простыни.       Ин Хо устраивается над ним, сразу замечая отчетливое возбуждение, скрытое полотенцем, но это пока хочется оставить на сладкое. Он начинает покрывать поцелуями шею Ки Хуна, который пригласительно запрокидывает ее назад, будто послушная жертва вампира. Ин Хо чувствует, как от его действий чужая кожа покрывается мурашками, и постепенно спускается ниже, прикасаясь губами к выступающим ключицам, затем к упругой груди и к соскам, от чего Ки Хун начинает нетерпеливо ерзать под ним.       Его дыхание становится громче, то и дело переходя в прекрасные полустоны, которыми невозможно насытиться сполна. Ин Хо осторожно кладет ладони на его талию, физически ощущая этот нереальный изгиб и до сих пор не веря, что ему позволили к этому прикасаться.       Когда он начинает целовать живот Ки Хуна, тот уже почти находится в состоянии безумия, отзываясь на каждое прикосновение и подаваясь им навстречу. Ин Хо даже не подозревал, что это будет настолько потрясающе.       Он отстраняется вновь, чтобы встретиться с помутневшим взглядом Ки Хуна и задать немой вопрос. Ин Хо на пробу прикасается к краю полотенца и, получив в ответ одобрительное движение бедер вверх — весьма красноречивый знак продолжать — снимает полотенце и на секунду замирает, не в состоянии насмотреться на это зрелище.       — Ты такой красивый, Ки Хун, — вполголоса произносит Ин Хо, из-за чего Ки Хун покрывается румянцем и бормочет «спасибо» в ответ, отводя глаза.       Насладившись видом его разгоряченного и слегка блестящего от влаги подтянутого тела, Ин Хо возвращается туда, где остановился. На этот раз он медленно проводит языком от основания до головки чужого члена, в благодарность получая очередной стон. Он слизывает выступившие капельки предъэякулята, слегка проникая языком в уретру, а потом медленно насаживается ртом почти на всю длину. На этот раз Ки Хун не сдерживается и стонет в полный голос, инстинктивно подаваясь бедрами вперед.       Ин Хо требуется немного времени, чтобы привыкнуть, и после этого он постепенно наращивает темп, ориентируясь на реакцию Ки Хуна, которому, кажется, очень нравится происходящее. Ин Хо находит его руку, отчаянно цепляющуюся за простыни, берет за запястье и перемещает на свой затылок, предлагая Ки Хуну контролировать процесс. Поначалу тот ведет себя неуверенно, ограничиваясь простыми поглаживаниями по волосам, но потом входит во вкус и начинает насаживать Ин Хо на свой член, при этом тоже не переходя границу.       Через пару минут Ки Хун все же отстраняет его от себя, приподнимаясь на локтях и сбивчивым шепотом произнося:       — Если мы продолжим, я кончу до того, как ты успеешь в меня войти.       Ин Хо чувствует, как после этих слов все внутри него закипает. Эту чертову фразу он тоже будет прокручивать в голове еще очень долго. Он облизывает губы и склоняется над Ки Хуном, чтобы вновь осыпать его тело влажными поцелуями, параллельно расстегивая ремень на своих брюках, которые уже довольно давно стали жутко тесными в паху. Ки Хун пытается ему помочь, чтобы ускорить процесс, и это нетерпение так сильно распаляет, что начинает кружиться голова.       Оставшись в одних боксерах, Ин Хо тянется к одной из прикроватных тумб, доставая оттуда смазку и пачку презервативов — все для почетных гостей — на ходу распечатывая тюбик и обильно поливая им свои пальцы. Как только Ин Хо убеждается, что смазка согрелась, он аккуратно прикасается ко входу, сначала смазывая его вокруг и краем глаза наблюдая за явно взволнованным Ки Хуном.       Чтобы немного его успокоить, Ин Хо ложится рядом, прижимаясь к нему и вновь начиная целовать все, что попадется. Ему совсем не хочется, чтобы Ки Хун почувствовал себя некомфортно, и сейчас он вообще не представляет, как прошла бы их совместная ночь, если бы их желание не было обоюдно. Когда он вводит в Ки Хуна первый палец, тот едва заметно вздрагивает от неожиданности, но быстро расслабляется, когда Ин Хо накрывает его губы своими в неторопливом поцелуе.       Ин Хо растягивает Ки Хуна долго и тщательно, намеренно задевая простату и заставляя его насаживаться на пальцы, отчаянно прося большего. А когда ему надоедает просто лежать, он протягивает руку и прикасается к члену Ин Хо сквозь ткань, из-за чего тот низко стонет в чужие губы и слегка трется о его ладонь, после чего Ки Хун начинает поглаживать его, едва касаясь.       Когда становится понятно, что сил и дальше ждать нет ни у кого из них, Ин Хо в одно движение раздевается окончательно и садится перед Ки Хуном, сейчас почему-то решившим смущенно свести ноги. Пока Ин Хо открывает презерватив, он целует его колени, чтобы ни на секунду не разрывать их контакт.       В конце концов, Ки Хун раздвигает ноги, чтобы увидеть, как Ин Хо надевает на себя презерватив. Краем глаза тот замечает, как Ки Хун прикусывает губу и придвигается к нему ближе, и это вызывает такой переизбыток эмоций, что хочется ударить себя по лицу, чтобы собраться. Он приставляет головку к растянутому входу и замечает, что разомлевший в его руках Ки Хун уже ничуть не напрягается, а наоборот, немного толкается вперед, после чего у Ин Хо сносит крышу окончательно.       Он не входит в Ки Хуна резко, но делает это сразу на всю свою длину, замирая в таком положении и наклоняясь, чтобы поцеловать и едва слышно спросить:       — Тебе не больно?       — Немного, — прислушавшись к своим ощущениям, отвечает Ки Хун. — Я ведь привыкну?       Ин Хо вновь целует его в уголок губ и произносит:       — Привыкнешь, — он даже не надеялся, что когда-либо увидит в глазах Ки Хуна столько доверия. — Я хочу, чтобы тебе все понравилось, поэтому буду осторожен.       На это Ки Хун лишь улыбается и заводит свои руки за спину Ин Хо, чтобы сцепить их там в замок. Бросив быстрый взгляд вниз, он начинает аккуратно двигаться сам, пытаясь найти наиболее удобный для себя угол и вызывая у Ин Хо приглушенный стон. Ему очень хочется узнать, что будет дальше, если даже такие едва заметные движения Ки Хуна приносят ему столько удовольствия.       Привыкнув к новым ощущениям, Ки Хун активнее покачивает бедрами, после чего Ин Хо перехватывает инициативу на себя. Он начинает медленно толкаться вперед и назад, каждый раз проезжаясь по простате и вынуждая Ки Хуна, уже окончательно забывшего о боли, извиваться под ним и постанывать в такт. Его кожа покрывается блестящей в тусклом свете спальни испариной, лишь подчеркивая красоту удивительно гибкого тела. Представив, в каких позах это качество может пригодиться, Ин Хо невольно ускоряется.       Он чувствует, как его спину царапают чужие короткие ногти, и впивается в уже и без того искусанные губы Ки Хуна. Поцелуй выходит страстным, даже слегка животным, причем с обеих сторон. Ин Хо до сих пор кажется невероятным то, насколько разносторонен Ки Хун. Буквально десять минут назад он был жутко смущен, но сейчас ведет себя так раскрепощенно, будто они делают это не первый раз, и Ин Хо такое ужасно нравится.       Внутри него безумно горячо и приятно, настолько, что каждая клеточка тела Ин Хо будто становится особенно чувствительной ко всему происходящему: каждое прикосновение Ки Хуна заставляет что-то внутри гореть, а каждый новый толчок добивает его волной удовольствия. Ин Хо даже начинает казаться, что до этого момента секс не приносил ему так много эмоций. Возможно, дело в том, что рядом с ним сейчас именно Ки Хун — такой податливый и возбужденный, отдающий всего себя без остатка.       Ин Хо берет в руку член Ки Хуна и в очередной раз задевает его простату, после чего тот коротко стонет, совсем не сдерживаясь, сжимается и кончает в его ладонь. Спустя несколько движений Ин Хо изливается в презерватив внутри, тоже не в силах дольше держаться.       Он падает рядом с Ки Хуном, чтобы выровнять дыхание и посмотреть на его расслабленное и крайне довольное лицо. Кажется, Ин Хо был действительно неплох для своего первого раза с мужчиной.       Но что будет дальше? Свою часть сделки Ки Хун выполнил только что, а это значит, что теперь Ин Хо вновь остается один, будто ничего не было. Или все же…       — Мне надо в душ, — перебивает стремительный поток его мыслей Ки Хун, садясь на кровати. — Там, кстати, достаточно места для двоих.