Свет в конце туннеля // The Light at the End

      Сириус услышал, как открылась и закрылась парадная дверь, мягкие шаги и звук открывшейся двери в спальню на втором этаже. Он решил, что вскоре Гермиона спустится на кухню, и спустился вскипятить воду заранее. Однако его остановили тихие сдавленные вздохи и шмыганье носом, в которых он безошибочно распознал плач. Не колеблясь ни мгновения, он поднялся и остановился перед её дверью.       Тихонько постучал и позвал: − Гермиона?       Она не ответила, и он продолжил: − Я войду, если ты не против.       Услышав её молчание, он медленно приоткрыл дверь и увидел темноволосую ведьму, свернувшуюся калачиком на большой кровати. Матрас чуть прогнулся под его весом, когда он присел на краешек и мягко положил руку ей на плечо. − Не хочешь поделиться?       Гермиона обернулась, её опухшие от слез глаза вновь заблестели. − Сириус… Гарри когда−нибудь рассказывал тебе о том, что случилось с Кричером?       Сириус был совершенно сбит с толку. Он смутно помнил, что на пятом курсе Гермиона активно занималась правами домовых эльфов. Это её сейчас так расстроило? − Э−э−э… − протянул он, припоминая. – Он упоминал, что Кричер сыграл какую−то роль в последней войне… − Он не сказал, что это Кричер предал тебя, ведь это он намекнул, что ты тогда отправился в Министерство, и убедил Гарри пойти за тобой?       Брови Сириуса поползли вверх, мгновение он задумчиво молчал. − Ну, наверное, я сам напросился. Никогда не стоило недооценивать маленького… − он осекся и откашлялся.       Гермиона нахмурилась. − Не говори так. Ты не заслуживал того, через что тебе пришлось пройти. − Может, и нет, Гермиона, но я был полностью погружен в собственные горестные воспоминания и охотно вымещал это на маменькином домовике. Мы никогда не ладили… моя родня промыла ему мозги, и он был так же помешан на чистоте крови, как и они. Но ты же знаешь, говорят, что врагов надо держать близко. – Он с любопытством взглянул на неё, и рассеянно вытер большим пальцем слезу с её щеки. – Ты же не из−за этого так расстроилась?       Она шмыгнула носом и покачала головой. − Полагаю, с Гарри все прошло не так хорошо? – тихо спросил он. Он подозревал, что за эти годы их дружба преобразилась. После возращения Сириуса Гарри почти не упоминал о Гермионе, а она не слишком торопилась с ним увидеться после своего возвращения. − Все так изменилось, − прошептала она. – С тех пор, как умер Рон… − она закрыла глаза, по щекам вновь заструились слезы. Она глубоко вздохнула и снова покачала головой. – Мы расстались всего за месяц до этого.       Сириус погладил её по спине. − Мне очень жаль.       Она попыталась слабо улыбнуться, но не смогла – воспоминания были слишком тяжелы. − Они думали, я его так и не простила за то, что он бросил нас с Гарри, когда мы были в бегах. Видимо, Рон им так сказал. Он был на меня так зол… он планировал сделать предложение, а я все испортила. – Она опустила взгляд на свои руки. – Все были вне себя.       Он нахмурился и прервал её: − Он бросил тебя и Гарри? Когда?       Она вкратце рассказала ему, как они охотились за крестражами, объяснив, как тяжело им пришлось из−за медальона и из−за ухода Рона и его неспособности разыскать их на протяжении нескольких недель. − Хотя, думаю, дело было не в этом. Это был просто знак, что мы не подходим друг другу. Я просто… Не любила его, ну, не в этом смысле. После окончания войны я видела Гарри и Джинни вместе – они были влюблены, как Билл и Флер, да даже родители Рона. Но ни он, ни я… у нас этого не было. Все ждали, что мы будем вместе, мне казалось, это единственная причина. − Думаешь, Рон ничего к тебе не испытывал? – спросил Сириус. − Уверена, что нет. Я не знала наверняка, пока… − Гермиона сглотнула.       Она судорожно вздохнула и продолжила: − В день смерти Рона он попросил меня встретиться за ланчем. Это было в центре Лондона, он сказал, что по−настоящему влюблен, но сперва хочет договориться со мной, прежде чем объявить об этом всем. − У него при себе было обручальное кольцо, купленное для меня, он собирался его обменять. Все произошло так стремительно, но… он был без ума от той девушки, я это ясно видела по его лицу. Я никогда прежде не видела его таким, ни со мной, ни с кем−то еще. Он собирался встретиться с маггловским ювелиром, чтобы сохранить все в тайне, ведь в магическом мире все знали, кто он. Я помогла ему убедиться, что при себе у него нужная сумма денег и все такое. – Она поморщилась при этом воспоминании. – Надо было мне пойти с ним. Это был не самый благополучный район, но, будучи аврором, Рон думал, что справится. Я была в трех кварталах, когда услышала вой сирен. Это было вооруженное ограбление. Я… наверное, грабители были сбиты с толку, когда Рон навел на них палочку, и… застрелили его. Несколько раз. − Гермиона, − прошептал Сириус, заключив её в объятия. − Я ничего не могла сделать, Сириус. Невзирая на все свое целительское искусство, на всю магию в мире я не могла ничего сделать. Его кровь была повсюду, я могла лишь думать о том, что в его теле пули, как их извлечь? В волшебном мире тебя не учат оказанию первой помощи при пулевых ранениях. Попытка их вынуть убила бы его, оставлять их было нельзя, и он… он умер у меня на руках. – Теперь она рыдала навзрыд. – У него была вся жизнь впереди, я ничего не могла сделать. Я не смогла его спасти, Сириус. − Ш−ш−ш, милая, все хорошо, − шептал Сириус, крепче прижимая её к себе. – Это была не твоя вина, ты же это знаешь? Это была не твоя вина…       Спустя минуту она достаточно успокоилась и отстранилась. Смахнув с лица копну волос и слезы, она шмыгнула носом и подняла глаза. Вздохнула и всхлипнула. − Прости… я… я не рассказывала об этом… никогда вообще−то. − Поэтому ты уехала?       Она кивнула, её губы горестно искривились. − Молли бы прокляла мою лицензию целителя, если бы могла. Я пыталась справиться с этим сама. Но Адольфус, мой наставник, этого не допустил. Это он порекомендовал мне поучаствовать в программе обмена. Уехать ненадолго казалось хорошей идеей. − Но они меня никогда не простят, − тихо сказала она. – Меня даже на похороны не пустили. И бедная Сьюзан Боунс… − Ты себя простила? – многозначительно спросил Сириус. − Конечно, − неуверенно ответила Гермиона после минутного раздумья. – Кроме побега, большим плюсом Америки была программа изучения маггловской медицины. В официальном отчете Святого Мунго говорилось, что Рона нельзя было спасти, но… − Она горестно вздохнула. – Если хочешь мое мнение, наша наука в ряде областей значительно устарела. Я должна была это знать. Дело не только в моей совести, ведь это может случиться с кем угодно. Магия не делает нас непобедимыми. − Теперь я точно знаю: в случае Рона шансов на спасение не было. Но в таких странах, как Америка, Канада, Япония и Швейцария, есть более современные способы лечения, они объединяют магическую и маггловскую медицину. Даже если бы раны Рона были не так серьезны, он бы наверняка умер под присмотром нашей системы, − она мученически скривилась при одной мысли об этом. − Гермиона, поверить не могу, что Гарри воспользовался этим против тебя. Одно дело Молли Уизли, она сильно не в себе после того, как потеряла столько детей, так что я не удивлен. Но Гарри все же любит тебя, − настаивал Сириус. − Может быть, Сириус, но люди меняются. Теперь все так изменилось… − Ты мне это говоришь, − он слегка приподнял бровь.       Она покраснела. − Думаю, ты это знаешь лучше, чем кто бы то ни было, а я тут тебе плачусь.       Он тепло улыбнулся. − В любое время, милая.       В этот момент старинные часы в коридоре пробили десять, и глаза Гермионы расширились. − Мерлин! Мы опаздываем!       Она вскочила с кровати и потянула за собой Сириуса. − Пошли! – воскликнула она, в безумном порыве увлекая его вниз по лестнице. − Куда мы пойдем в такой час? – посмеиваясь, спросил он.       Она обернулась к нему и открыла парадную дверь. Приподняв бровь, она вцепилась в его мускулистую руку, когда они очутились на крыльце. − Увидишь.       Она рассчитывала, что спешка будет подобна срыву пластыря, он не успеет заколебаться или начать с ней спорить. Обернувшись, она краем глаза увидела, что у неё получилось. ***       В Косом переулке было темно и почти пустынно, большинство магазинов закрылись несколько часов назад. Вдруг перед особенно древним строением появились две фигуры. Та, что повыше – мужчина – споткнулся и выругался. − Ты могла меня хотя бы предупредить?       Стройная фигурка, явно принадлежавшая женщине с гривой растрепанных кудрей, шепнула в ответ: − Прости, не было времени.       Мужчина огляделся по сторонам. − Это Косой переулок? Мерлин, это…       Его прервал стук костяшек пальцев ведьмы по старой деревянной двери. Через мгновение дверь распахнулась, и в тусклом свете магазина появилась знакомая светловолосая ведьма с мягкой улыбкой. − Привет, Гермиона. Сириус. – В её голосе звучали мечтательные нотки, когда она впустила их внутрь. − Большое тебе спасибо за помощь, Луна, − улыбнулась Гермиона, ставя на пол сумку рядом с шатким деревянным табуретом.       Сириус огляделся по сторонам. Прошло несколько десятилетий с тех пор, как он в последний раз был в магазине старого мастера по изготовлению волшебных палочек, но он помнил тот день со сверхъестественной ясностью. Только человек за прилавком был другой. Он озадаченно нахмурился. − Лавгуд, верно? Ты же работаешь в Министерстве…?       Её брови поползли вверх. − Вообще−то нет, − бодро ответила она, − но мы об этом не говорим.       Луна повернулась к полкам, уставленным длинными узкими чехлами, некоторые достала, оживленно болтая. − Теперь, конечно, я знаю, почему вы здесь. Разумеется, мистер Олливандер сожалел, что не смог прийти, но он теперь работает в магазине только неполный день. Понимаете, после окончания войны я ему помогала и училась у него. Мы оба ждали тебя гораздо раньше, Сириус, поэтому, когда сегодня заглянула Гермиона и объяснила твое затруднительное положение, и я, разумеется, согласилась встретиться с тобой во внерабочее время.       Она замолчала и искренне взглянула на него. − Я не удивлена, что в таком древнем доме живут такие умные наргулы, которые закрывают вход до наступления темноты. Гарри, видимо, от них отбивался, чтобы днем выходить наружу. От них полностью избавиться непросто, но, разумеется, без волшебной палочки не обойтись. – Луна взглянула на Гермиону и улыбнулась. – Уверена, Гермиона знает, как с ними справиться, но, если у тебя будут проблемы, дай мне знать…       Когда она развернулась, чтобы выбрать еще несколько палочек, Сириус озадаченно взглянул на Гермиону и беззвучно произнес: «Наргулы?». Она лишь пожала плечами и покачала головой. Он ощутил укол в сердце – ведь она сохранила в тайне его «затруднительное» положение. − Ладно, давайте попробуем эти, − с улыбкой предложила Луна.       Потребовалось лишь шесть попыток, и волшебная палочка обрела законного владельца. Сириус довольно улыбнулся, ощутив знакомое тепло во всем теле. Но это было ничто по сравнению с радостным смехом, вырвавшимся у него, когда взмахнул палочкой, и из неё вырвался сноп ослепительных белых и золотых искр. Он обернулся к Гермионе и порывисто заключил в медвежьи объятия. Она тоже рассмеялась, когда он принялся её раскачивать. Его ладони чуть дольше задержались на её талии, а взгляд скользнул по прелестному раскрасневшемуся лицу. − Спасибо тебе, Гермиона, − искренне пробормотал он. Он протянул руку, чтобы убрать прядь волос с её лица, открыл рот, чтобы сказать что−то еще, но тут же закрыл и со странной улыбкой покачал головой. – Спасибо, − снова прошептал он и повернулся к Луне, чтобы заплатить за новую палочку.       Гермиона удивленно наблюдала, как они шли по темным улочкам Косой аллеи. Она достаточно хорошо помнила, что было, когда сломалась палочка Гарри, и какой опустошенной она себя чувствовала, оставшись без своей. И все же она была поражена теми переменами, которые вносила палочка в самоощущение и мировосприятие ведьмы или волшебника. Будто недостающая деталь воссоединилась с Сириусом.       Он вертел тринадцатидюймовую палочку из красного дерева, тихонько насвистывая смутно знакомую мелодию. Она взяла его под руку и они побрели по неровной улице, останавливаясь перед затемненными витринами магазинов. Она ощутила острую боль, ей вдруг очень захотелось, чтобы Сириус увидел мир при дневном свете. Его очаровывали любые мелочи, это было все равно что наблюдать за ребенком на Рождество. Его признательность за все была заразительной и вдохновляющей. И вновь у неё защемило сердце при мысли, что такая светлая душа полжизни провела в изоляции. Она про себя поклялась сделать все, что в её силах, чтобы это исправить.       Гермиона не знала, что у них есть пункт назначения, пока они не добрались до маленького магазинчика в отдалении. Он был открыт, несмотря на поздний час, и освещен. Вывеска над дверью была потрепанной, но все же новее, чем у многих, и гласила: «У Кэппи». Разглядев грязные стеклянные витрины, она увидела, что это магазин волшебных товаров повседневного спроса. Сириус надел свои новые солнцезащитные очки и озорно улыбнулся, кивнув на дверь: − Ты не против? − Что? А, нет, конечно, нет. Вообще−то я планировала кое−что купить, − сказала она, проскользнув за ним и направившись к винной полке.       Сириус расплатился за три бутылки огневиски и за вина, которые выбрала Гермиона. Словно ребенок, играющий с кнопками лифта, он легко уменьшил большой пакет с алкоголем до удобного размера перед их уходом.       Когда они вернулись к порогу дома на площади Гриммо, Сириус положил руку на плечо Гермионы. Он вытянул перед собой сжатый кулак, будто что−то держал. Когда он его разжал, на ладони лежал маленький гладкий камень. Гермиона вопросительно взглянула на него, но он лишь взглянул на камень. Легким взмахом палочки он преобразил серый камень в миниатюрный цветок лотоса, казавшийся таким бледным в слабом лунном свете. Он протянул его ей, чуть улыбнувшись, когда она его осторожно взяла. − Спасибо. Сириус, он прекрасен, − тихо и благоговейно произнесла она. − Никогда не надоедает, да? Магия, в смысле, − сказал он, радуясь невинному удовольствию, озарившему её лицо, когда она покачала головой. – Спасибо, что вернула её мне, − просто сказал он, развернувшись и открыв дверь старого особняка.