Камаитачи. Глава 1.

Год за годом желаем процветания и долголетия, Сегодня встречаем чистую нефритовую весну, Это действительно повод для радости и поздравлений... В жалкой лачуге, не защищённой от ветра и дождя, зимний холодный ветер проникает сквозь щели в крыше. Внутри звучат удары барабана и песни. На очаге стоит котел с обломанным краем, едва дающий немного тепла. Напротив уличного артиста Токуэмона, исполняющего традиционное новогоднее представление «Санхэ Мандзай», его отец Чюэмон тихо напевает праздничные пожелания. Токуэмон подыгрывает на барабане танцам и песням отца. Барабан должен звучать в ритме с песней, но ритм был неустойчивым. Внезапно отец вскочил и ударил Токуэмона по лицу. «Сколько раз я должен повторять, чтобы ты понял?» Пот и грязь, исходящие от тела отца, смешивались с запахом крови Токуэмона. «Как можно заработать деньги таким представлением?!» Токуэмон понимает, почему ритм был нарушен. «Я голоден...» Его слова были прерваны ещё одним ударом по другой стороне лица. «Благодетелям всё равно, голоден ты или нет. Я тоже голоден, готовь еду!» «Ты хочешь, чтобы я готовил, но у нас дома нет риса». «Если нет, иди и купи». «У нас нет денег...» Чюэмон взял половник, зачерпнул горячей воды из котла и без колебаний плеснул её в лицо сына. Токуэмон, пронзительно крича, заметался по комнате. «Если нет риса, иди и купи. Если нет денег, иди и заработай. Если нет способов заработать — кради. Сколько раз мне нужно это повторить?!» По мере того, как пар поднимался в комнате, Токуэмон сквозь туманную дымку смотрел на лицо стареющего, уродливого мужчины. Обнажив жёлтые зубы, он непрерывно бранился. С тех пор, как Токуэмон себя помнил, эта сцена повторялась бесчисленное количество раз. Он ни о чем не думал, просто опустошил свой разум, и в душе стало пусто. Боль и страх исчезли. Он в отчаянии попросил прощения. Таким образом, отец тоже успокоится, нужно только в будущем быть осторожным и не перечить ему. Но в этот день всё было иначе. Отец бил его сильнее, чем когда-либо, и его упрёки не имели конца. Боль продолжила кричать внутри его пустой души, пока не превратилась в чёрный водоворот, который закрутился там, где-то внутри пустоты, и затем мгновенно вырвался наружу через его рот. «Что это...» Перед ним отец поднял что-то. Это был не половник, наполненный горячей водой, а длинный острый стержень, заточенный до блеска. Если бы он проткнул им, даже не в жизненно важный орган, он мог бы убить. Черный водоворот гнева и страха внутри Токуэмон поглотил этот серебряную стержень. Когда он пришёл в себя, отец исчез. Осталась лишь темная лужа крови, медленно растекающаяся по полу жалкой хижины.