Тебе же это нравится, папочка?

      — Удачи, Икари-кун.       Аянами Рей убирает ладонь, оставляя в руке парня молочно-белую ключ-карту. Тонкие пальчики напоследок выводят крохотный завиток на краю матовой поверхности и исчезают в складках формы.       Как он воспользуется предложенной тайной?       Не говоря больше ни слова, девушка уходит, оставляя после себя лишь тонкие металлические нотки LCL – жидкость , казалось, намертво въелась в саму ее суть – и чего-то иного: неуловимого, смутно знакомого, такого личного...       ... замок проглотил карту и тут же выплюнул, возмущенно пискнув в ответ.       Икари Синдзи впервые зашел в комнату отца.       Несколько расставленных в беспорядке настольных ламп едва ли справляются со своей задачей – комната, больше похожая на спальню, опутывает парня густым полумраком, в мутных тенях можно едва ли различить очертания мебели.       Воздух прилипает к зубам приторной горечью одеколона и сигаретного дыма. Знакомая марка...       Не обращая ни на что больше внимания, Синдзи зашел в ванную комнату. Он прижимает к груди пакет, который Аянами дала ему вместе с картой, пытаясь хоть как-то унять дрожащее в мучительном предвкушении сердце.       Неужели он настолько отчаялся, что готов пойти на это?       В раковину вывалилась школьная форма.       Женская.       ... Прошло какое-то время.       Гендо Икари вошел и тут же направился к стойке со спиртным. Он щедро налил виски в бокал и проглотил все одним махом, позволяя себе наконец-то снять тесный мундир и отбросить в сторону.       Его взгляд упал на сидящую на краю кровати фигуру.       — А, Рей, ты уже здесь... — в словах слышалась непривычная теплота, — Я как раз хотел тебя пригласить.       Продолжив раздеваться, Гендо сел рядом.       — Ты отлично показала себя на прошлых тестах...       Синдзи застыл в оцепенении, боясь лишним словом или движением рассеять эту хрупкую иллюзию, этот карточный домик из фетра. Парик нестерпимо чесался, а форма Аянами натирала, сжимала и стягивала тело, но вкупе со столь долго желаемой похвалой все это возбуждало новые до сих пор странные чувства... Сладкие странные чувства...       "Прошу, не присматривайся ко мне, не прикасайся ко мне, продолжай считать меня Аянами-сан, одари меня этой чужой, но такой теплой любовью..." — он молил про себя.       — Молодец, — рука отца легла на талию парня, — Я горжусь тобой.       Тихий всхлип вырвался из горла Синдзи. На его юбке расползлось маленькое темное пятно.       — О... отец...       Рука тут же исчезла.       — Прочь, — голос мужчины был холоден как лед, — уйди и забудь все что видел.       Тяжелая волна стыда разлилась по всему телу парня, превращая его разум и нервы в вязкий липкий кисель, откуда он никак не мог вытянуть ни одной осмысленной фразы. Синдзи до боли прикусил нижнюю губу.       — Нет... не уйду... — слова слиплись на языке, выдавливаясь между зубов бесформенными ошметками.       — Да? И почему же?       — Получить... признание... отец...       — Займись пилотированием.       — Это нужда... человечества... не... твоя.       Глаза Гендо зажглись опасным огнем.       — И что, по-твоему, мне нужно от такого... — он остановился, давая Синдзи возможность самому подобрать нужное слово.       "...ничтожества".       По щекам парня побежали предательские слезы. Пальцы впились в бедра, оставляя за собой красные горящие полосы.       — Отец...       Звонкая пощечина.       — Повторяю: уйди.       — Отец...       Еще одна.       — Нечего ответить?       — Отец... папа...       И еще.       — И?       — Папа... папочка... еще...       Разум Синдзи прояснился до кристальной чистоты. Вдруг все стало до безумия просто – зачем вообще нужна борьба, когда подчинение приносит куда больше удовольствия?       На ум пришел Тодзи: тот самый первый удар, шлепки липким членом по языку и первый раз в грязной туалетной кабинке: больше акт доминирования, чем акт страсти. Бессчетное количество раз Синдзи спускал себе на ладонь, прокручивая эти минуты в сознании, сгорая и возрождаясь вновь...       Одна рука парня залезла в штаны мужчины, обхватывая пальцами толстый упругий ствол, а другая залезла под юбку, лаская его собственный крошечный бесполезный пиструн.       — Пожалуйста...       На лице Синдзи застыла бессмысленная улыбка.       — Наслаждайся, мой маленький жалкий малыш... — Гендо плюнул в лицо Синдзи и затем уперся членом между его припухлых губ, — он весь твой.       Синдзи облизнулся и принялся возить языком по жесткой поверхности, изучая хитросплетение вен. Он поцеловал тяжелые яички.       — В каком-то из них когда-то был я, — парень прижал палец к губам в глубокой задумчивости, — Впрочем, они оба заслуживают моего внимания, папочка...       Несколько минут Синдзи сосал и облизывал упругие шарики, не забывая массировать их пальцами.       — Надеюсь, братишки и сестрички довольны моим обхождением...       — А теперь ублажи папочку, — прошипел Гендо, вгоняя член в рот парня, — посмотрим, так ли ты безнадежен.       Член отца отдавал LCL и смесью смутно знакомых запахов и вкусв, преследовавших Синдзи с самого появления в шаб-квартире NERV.       Парень расслабил горло.       Несколько минут, исполненных блаженной неги, и густой поток семени ударил в нёбо.       — О нет, я только что проглотил всех своих братиков и сестричек! — Синдзи взвизнул в притворном ужасе, — Что же я наделал?!!       — Не паясничай, — Гендо ущипнул сына за щеку.       — Слушаюсь, папуль...       Синдзи прыгнул на кровать и принялся скакать на жестком матрасе. Он был опьянен этим чувством близости, этой бесстыдной запретной связью.       — Знаешь, папочка, а я ведь познакомился со всеми мальчиками в школе, знаешь... Из-за этого глупого апокалипсиса почти все разъехались, а те, что остались, такие злюки... — слова слетали с губ безумной очередью, — Но злюки мне даже больше нравятся: такие глупые, такие сильные, такие страстные...       Синдзи упал на кровать.       — Какая будет оргия, когда мы спасем мир!       Гендо слабо улыбнулся.       — О, ты даже не представляешь...       Парень толкнул мужчину пяткой в спину.       — Давай продолжим, ну? Или папочки хватает на один выстрел?       — Хорошо.       Надо поберечь одежду Аянами. Синдзи расстегнул рубашку и принялся раздеваться. Белоснежные трусики насквозь промокли: надо их потом постирать.       Липкий воздух спальни приятно пощипывал кожу. Соски парня тут же встали торчком. Он высоко поднял зад и помахал невидимым хвостиком.       — У меня ведь хорошая попка, правда? Все так гово...       Звонкий шлепок сотряс зад Синдзи.       — Ай, за что?!       Новый шлепок.       — Ты будешь пилотировать Еву?!       — Ну, это ведь так слож...       Еще один.       — ДА, Я БУДУ ПИЛОТИРОВАТЬ ЕВУ!!!       — И капитана Кацураги будешь слушаться?       — ...       И еще один.       — ДА, Я БУДУ СЛУШАТЬСЯ КАПИТАНА КАЦУРАГИ!!!       И еще серия шлепков.       — Эй, а это-то за что?       — Для профилактики.       Синдзи надулся. С попкой можно делать куда более приятные вещи...       В ответ на немой упрек палец Гендо вошел в задний проход парня.       — Опять о глупостях думаешь?       Синдзи в ответ замурлыкал.       — Продолжай...       — Ты безнадежен.       Гендо вытащил палец и сунул в рот парню. Тот покорно облизал.       — На вкус как я.       — Хотя бы признался, что противно.       — Так нет же...       Ладонь Гендо угрожающе поднялась.       Синдзи скорчил рожицу.       — Фу, попы грязные, я бы никогда не стал лизать чужие попы...       Парень жадно облизнулся.       "... определенно, надо озаботиться качеством образования в его школе..."       Наконец, Гендо вошел в парня. Синдзи схватился за простыни, его стручок принялся беспокойно дергаться между ног.       — С этого и стоило начинать, папочка!       Он протяжно стонал с каждым толчком, будто член упирался в диафрагму. Похоже, никто из окружения уже не мог утолить его аппетиты.       Гендо вздохнул.       "... определенно, надо вызвать того парня из немецкого отделения..."       Одна рука мужчины сжала плечи парня, а другая обхватила его член, массируя нежную кожу.       — Видишь, я могу бы хорошим папочкой.       — Да-а-а, — прошептал Синдзи из какого-то другого измерения, — лучшим....       Они кончили одновременно, а потом снова, и снова, и снова...       Синдзи не мог говорить, он лишь сипел довольно, вытянув язык наружу.       — Ааа-о-а...       — Я знаю.       ... Прошло несколько месяцев.       — Поздравляю, Икари-кун, ты скоро станешь папой!       Акаги Ритцуко произнесла эту новость почти без эмоций: долгая тренировка перед зеркалом дала плоды. Осталось немногое – выпроводить Синдзи за дверь...       — НИКТО МНЕ НЕ ГОВОРИЛ, ЧТО LCL ИЗМЕНЯЕТ ТЕ...       — ...Икари-кун, я все понимаю...       — ...ЛО ТАК, ЧТО Я МОГУ ЗАБЕРЕМЕНЕТЬ!!!       — Икари-кун, хватит.       Синдзи упал на стул, придерживая округлившийся живот. Он хихикнул нервно.       — Ну привет, братик или сестричка...

fin