don't make deals with the thing in the woods

Когда Чанбин заговорил о кемпинге где-то осенью, до того как земля замёрзла и стало слишком холодно, чтобы оставаться на улице, Джисон заинтересовался. Он не ходил в походы уже много лет, с тех пор как в детстве ездил с родителями в один из их роскошных «кемпингов», которые на самом деле представляли собой стоянки для автодомов с подключением к электричеству. Он ожидал, что будет весело. Только он, Чанбин, Чан и парень Чана — Чонин. Чан и Чонин будут делить новую палатку, которую Чан недавно купил в предвкушении поездки. Чанбин хвастался своими навыками выживания, в частности тем, как легко ему было поставить палатку в последний раз, когда он ездил в поход. Теперь, стоя среди беспорядка из брезента и шестов, расположения которых он совершенно не понимал, Джисон не был так уверен. — Ты уверен, что все правильно делаешь? — проворчал Джисон, поднимая один из шестов и пытаясь всунуть его в отверстие, где он сразу же застрял. Из-под брезента раздался шуршащий звук, и из отверстия, которое, несомненно, должно было быть крышей, высунулась голова Чанбина. — Да, я уверен! Я ставил эту палатку миллион раз, ты, маленький придурок. — Ты или твой отец? — спросит его Джисон. Розовый румянец на щеках Чанбина был весьма красноречивым ответом. — Вам там нужна помощь? Джисон обернулся на звук голоса Чана. На другой стороне поляны, которую они выбрали, Чан и Чонин закончили устанавливать свою несправедливо просторную палатку и переносили свои вещи внутрь для недельного пребывания. Чан стоял рядом со своим пикапом, с сумкой-холодильником в руках, и смотрел на них с улыбкой. — Нет! — ответил Чанбин из-под брезента. — Мы сами справимся, хён! Джисон наблюдал, как улыбка Чана становилась всё шире и ямочки на щеках стали хорошо видны. Он явно пытался сдержать смех над неудачей Чанбина, но у него плохо получалось. Брезент зашуршал и закачался, когда Чанбин двинулся под ним, и через мгновение его голова высунулась из одного конца. Джисон поднял его, чтобы тот мог вылезти, и тот, отряхиваясь, фыркнул. — Это не так просто, как я помню, — он говорил достаточно тихо, чтобы Чан не услышал, когда тот повернулся к своей машине и продолжил разговор с Чонином. Чанбин выхватил шест из рук Джисона и пошёл к углу беспорядочно разбросанного полотна. Вставив конец металла в специальное отверстие у основания палатки, он с силой вставил его в рукав на краю каркаса, который должен был его удерживать. Когда тот не выскочил, он повернулся к Джисону с широкой улыбкой. Покачав головой, Джисон перешёл в противоположный угол. — Это заняло всего... двадцать минут? Осталось ещё семь. Чанбин ворчал, тащась к куче шестов, которые Джисон не мог унести, схватил ещё один и вернулся к палатке. Он вставил его с большей силой, заставив всю палатку задрожать. Джисон поспешил установить свой, и палатка начала стоять самостоятельно, даже без последнего углового шеста. Она была достаточно широкой, чтобы они могли комфортно спать вдвоём, но намного меньше, чем палатка Чана и Чонина. — Чувак, она крошечная. Ты вообще сможешь в ней стоять прямо? — Джисон посмотрел на Чанбина, затем ухмыльнулся. — Неважно, я и так знаю ответ на этот вопрос. Чанбин бросил на него сердитый взгляд, но ничего не произнёс. Джисон показал ему язык, прежде чем подойти к куче стоек и взять еще одну. Он вставил её на место в последнем углу, наблюдая, как палатка принимает нужную форму. Дальше было проще: нужно было закрепить последние стойки в поперечных секциях, чтобы палатка была устойчивой, а затем закрепить каждый угол, чтобы её не сдуло ветром. К тому времени, когда они закончили устанавливать свою палатку, двое других уже почти закончили переносить чемоданы и надувные матрасы в свою палатку. Начинала чувствоваться осенняя прохлада, но она не была неприятной. В конце сентября дул лёгкий ветерок, шелестящий падающими листьями и время от времени поднимающий пыль вокруг них. Он очень надеялся, что ночи не будут настолько холодными, чтобы ему пришлось прижиматься к своему соседу по палатке. — Ну что ж, — начал Чан, хлопнув в ладоши и подойдя к ним, когда они закончили переносить свои вещи в палатку. — Ещё рано. Хотите пойти к озеру или остаться в лагере? Джисон знал, что Чан действительно хотел поплавать, независимо от температуры воды. Чонин, вероятно, присоединился бы к нему, но никто из них не заставил бы Джисона войти в воду, которая не была теплой. Если ему суждено утонуть из-за своего неумения плавать, то лучше уж сделать это с комфортом. — Я останусь здесь, хён, — произнес он первым, и Чанбин кивнул в знак согласия. — Немного холодновато для купания, не думаешь? Чан пожал плечами. — Я не думаю, что это меня побеспокоит. Но ладно! Инни? Ты идёшь или остаёшься? Чонин посмотрел на троих. Джисон почти видел, как он внутренне взвешивает варианты за и против. — Я пойду, — он улыбнулся своему парню. — Но ты мне должен. — Что… о. Ладно, да. Конечно, — Джисон даже не хотел думать о том, что это означало. Они оба направились к своей палатке, чтобы переодеться, а Чанбин подошёл к пикапу, чтобы достать из него складные стулья. Джисон последовал за ним, помогая ему нести четыре стула разных цветов к костру. Рядом с одной стороной поляны было импровизированное кострище из камней, а яма с пеплом ясно показывала, что люди действительно часто разбивали здесь лагерь. Кольцо из камней было изношенным и почерневшим изнутри, что свидетельствовало об его использовании. Сама поляна казалась естественной, без следов пней или чего-либо, что указывало бы на то, что когда-то здесь был лес. Со всех сторон их окружали деревья, за исключением небольшого просвета, достаточно широкого, чтобы пройти двум автомобилям, если они будут тесниться. За пикапом Чана была грунтовая дорога, а за ней — только деревья. Лес был повсюду, куда ни глянь. Это не было официальным местом для кемпинга, но, судя по всему, его часто посещали люди их возраста. Чанбин услышал о нём от школьного друга, а Чан достаточно изучил это место, прежде чем решить, что оно достаточно хорошее, дабы дать своё согласие. Вниз по грунтовой дороге было ещё несколько импровизированных кемпингов, все разного размера и частоты использования. Их место было одним из самых больших и, казалось, использовалось чаще всего. Когда они туда приехали, другая группа подростков как раз уезжала. Это был популярный район, особенно учитывая озеро и причал для лодок, расположенные неподалеку. Они расставили стулья вокруг костра, и Чанбин сразу же отправился на поиски дров. За поляной, в удивительно аккуратной куче, лежало достаточное количество запасных дров, вероятно, оставленных прошлыми туристами. Джисон с удовольствием наблюдал, как Чанбин пытался построить башню из дров, оставляя пространство для циркуляции воздуха. Каждый раз, когда он клал одну деревяшку, остальные падали. Это продолжалось несколько минут, пока справа от них не расстегнулась палатка и Чан с Чонином не вышли, одетые в плавки и футболки, с полотенцами в руках. — Тебе нужна помощь, хён? — спросил Чонин, подходя к ним с лукавой улыбкой. Чанбин фыркнул. — Нет, не нужна! Я сам справлюсь. — Чанбин, позволь ему помочь, — сказал Чан, подойдя к своему парню и положив руку ему на плечо. — Он был скаутом. Он знает, как это делается. — Я тоже знаю! — возразил Чанбин, продолжая пытаться сложить дрова. Джисон закатил глаза. — Пусть делает, что хочет. Если он этого не сделает, его самолюбие будет уничтожено. — Я всё ещё слышу тебя! Чонин беззаботно пожал плечами. Вздохнув, Чан поднял бровь, глядя на своего парня, и потянул его за руку. Джисон смотрел, как они направляются к входу в лагерь. Чан оглянулся через плечо и крикнул: — Не дай ему пораниться, Сон-а! Мы вернёмся через пару часов, не больше. Джисон в ответ крикнул что-то и закатил глаза. Как только их шаги затихли, Джисон сел на один из стульев, довольный тем, что может наблюдать за мучениями Чанбина. — Ты мог бы помочь, знаешь ли. Джисон фыркнул. — Ты же сказал, что у тебя всё получается. Тебе не нужна моя помощь. Он наблюдал, как Чанбин закатил глаза, а затем попытался взять две деревяшки и прислонить их друг к другу. Они простояли так мгновение, и он воскликнул от радости, но одна соскользнула в сторону и упала, увлекая за собой другую. — К чёрту, я просто сложу их в стопку. Из грустной кучи дерева и сухих сосновых иголок Чанбин наконец смог разжечь огонь. Он был не идеальным, но рабочим. Как только огонь стал гореть ровно, он разгорелся настолько, что вокруг костра образовалось тёплое кольцо, согревающее кости Джисона. Чанбин с возмущением опустился на стул, скрестил руки и уставился на огонь. Они сидели вокруг костра некоторое время, глядя на пламя, которое разгоралось всё сильнее. В какой-то момент Джисон достал из кармана телефон и попытался пролистать социальные сети, но обнаружил, что в лесу нет связи. Он решил поиграть в какую-нибудь игру с уровнями. Чанбин встал, чтобы найти палку для разжигания костра, и через несколько минут вернулся, покопавшись в подлеске, окружавшем лагерь. В руке у него была палка почти такой же высоты, как он сам, довольно прямая, без мелких веток. — Это действительно необходимо? — спросил Джисон, едва подняв глаза от телефона. Он выругался, когда всё равно провалил уровень. — Для кемпинга в лесу всегда нужна кочерга. — Говорит тот, кто два раза в жизни был на кемпинге без отца. Чанбин бросил на него гневный взгляд, но ничего не сказал. Джисон прошёл еще два уровня в игре, прежде чем на его телефоне появилось всплывающее окно с сообщением, что батарея заряжена только на 20 %, поэтому он вздохнул, заблокировал телефон и сунул его обратно в карман. Встав и потянувшись, он застонал от боли в мышцах, которые не работали из-за бездействия. Он не был уверен, сколько времени просидел там, но это было определённо довольно долго. — Я пойду пописать, — объявил он, уже отходя от костра и направляясь к задней части лагеря. — Не смотри на меня! — Как будто я хочу видеть твой микро-член! Джисон закатил глаза, выйдя из поляны и продвинувшись на несколько метров в лес. Кустарник здесь был негустой, доставал ему до колен, но был достаточно редким, чтобы он мог видеть землю между листьями. Он подошел к дереву и, не теряя времени, расстегнул ширинку. Делая своё дело, он внезапно почувствовал на себе чьи-то взгляды. Он резко обернулся, чтобы посмотреть на Чанбина, но тот не смотрел на него. Если только у него не было невероятных рефлексов, то это был не он. У него волосы на затылке встали дыбом, и он быстро закончил, застегнул джинсы и поспешил выйти из леса. Бросившись обратно на стул, он вздохнул. — Мы здесь сейчас одни, да? Чанбин поднял глаза от огня, на который он смотрел, подперев подбородок руками. — Да, а что? — Не знаю, просто у меня было такое… ощущение. Как будто за мной наблюдают. — Чувак, — фыркнул Чанбин, — это, наверное, было животное. Он, вероятно, был прав. В этой местности было много диких животных, гораздо больше, чем Джисон мог увидеть, просто оглянувшись вокруг. Дикие животные хорошо маскируются, чтобы не попасться на глаза посторонним. «Да, это, наверное, было просто животное».

♱

Треск костра заполнял тишину, пока все ждали, когда Чан закончит готовить. С волосами, ещё влажными от озера, растрёпанными и немного вьющимися, Чан стоял над столом возле своей палатки, где он установил горячую плиту. Он внимательно наблюдал за котлетами, не рискуя повернуться к костру, чтобы поговорить с кем-либо из них. Чонин сидел на стуле рядом с Чаном и каждые несколько минут оглядывался через плечо в надежде, что его парень уже закончил ужин, но каждый раз разочаровывался. Чанбин откинулся на спинку стула, довольный тем, что может расслабиться и смотреть на огонь с затуманенным взглядом. Джисон, напротив, был беспокойным. Он ненавидел тишину: она была жуткой, а темнеющий лес вокруг него вызывал мурашки по коже. Кемпинг не должен был быть страшным — он должен был быть веселым, расслабляющим, но это было не то, что он испытывал сейчас. Когда Чан наконец прервал тишину словами — Идите насыпайте! — Джисон вскочил и поспешил к столу, на котором Чан разложил все начинки для бургеров. Он быстро наполнил себе тарелку, придавливая булочку к котлете так сильно, как мог, чтобы она стала плоской, и вернулся к своему стулу. Вооружившись своими тарелками, остальные трое взяли еду и вернулись к костру, снова заняв свои места. — Спасибо за еду, хён, — произнес Чанбин с набитым ртом. Чан улыбнулся, но бросил на него строгий взгляд. — Прожуй, прежде чем говорить. — Да, да. Чонин хихикнул через костёр, прислонившись к Чану со своего места. Он подтянул свой стул как можно ближе к Чану, так что подлокотники стульев пересекались. Джисон закашлялся от их проявления нежности. После этого разговор был неактивным, но присутствовал, и болтовня заполняла воздух вокруг костра. Они обсуждали свои планы на ближайшие дни, то, чем все хотели заняться в свободное время. Чан и Чонин упомянули о походе, против которого Чанбин и Джисон решительно выступили. Джисон хотел расслабиться, сидеть у озера со своей гитарой и наслаждаться временем, а не потеть и вонять пото́м. Чанбин был того же мнения, сказав, что единственная тренировка, которую он будет делать, — это поднимать гири, которые он спрятал в пикапе Чана. Когда все бумажные тарелки были брошены в огонь и превратились в коричневые клочки, все снова устроились в своих стульях. — Хотите послушать историю? Джисон посмотрел на Чанбина, на лице которого была озорная улыбка, пока он смотрел на троих. Чонин и Чан обменялись взглядами, а затем повернулись к нему и пожали плечами. — Конечно, почему бы и нет? — Это страшная история? Ты же знаешь, как я к ним отношусь, — запротестовал Джисон, приподняв бровь. — Так вот, есть одна история, — начал с ухмылкой Чанбин, лицо которого было странно освещено отблесками огня, игнорируя вопрос Джисона. — Об этом лесе. Джисон вздохнул, скрестив руки и откинувшись на спинку стула. — Это какие-то глупые местные россказни? — О, это не просто россказни. Всё действительно правда. Чонин вступил в разговор. — И кто подтвердил? — Целый онлайн-форум с сообщениями о наблюдениях, большое спасибо. Джисон не смог сдержать смех, услышав эти абсурдные слова. — Ладно, давай, рассказывай. Чанбин улыбнулся ещё шире, наклонившись вперёд на стуле. — Итак, — начал он, поднимая руки перед собой. — В этих рассказах всегда описывается одно и то же, поэтому я знаю, что это правда. Это не куча разных наблюдений, в которых говорится разное, понимаете? — Чанбин, — упрекнул Чан, наклонившись к Чонину. — Продолжай. — Ладно. Итак, говорят, что в этих лесах есть что-то. Что-то демоническое. Красивая женщина с волосами чернее ночи и кожей настолько бледной, что через неё можно увидеть свет. Но она не призрак. Совсем нет. Она демон или что-то в этом роде, с совершенно чёрными глазами. Без белков, без цвета, без ничего. Совершенно. Полностью. Черные. — Что делает её демонической? — Чонин заговорил скептическим тоном. Чанбин указал на него, выпрямившись. — Вот в чём дело! Никто не знает. Те, кто действительно столкнулся с ней, не остались в живых, чтобы рассказать об этом. А те, кто просто видел её, слишком напуганы, чтобы что-либо говорить. — Тогда почему авторы форума не боятся рассказывать о ней? — подметил Джисон, наклонив голову. Вся эта история была просто смешной. В ней не было никакой сути — это была просто небольшая история, которую Чанбин нашёл где-то в Интернете. Джисон знал, что ему не стоит верить. — Может, потому что они в интернете, и она не сможет их найти? — Это даже для меня слишком надуманно, хён, — рассмеялся Чонин, прижавшись головой к шее Чана. — А я люблю страшные истории. Чанбин хлопнул его по бедру. — Это правда! — Ладно, и что же эти авторы форума говорят о ней? — пробурчал Джисон, сползая ниже на стуле. Он не знал, почему вообще заинтересовался этой темой: он не любил такие ужастики. Ему нравились только отвратительные фильмы ужасов с дерьмовыми спецэффектами, которые вызывали скорее смех, чем страх. Чанбин бросил на него гневный взгляд. — Они говорят, что она заманивает тебя из сна. Она наблюдает за тобой, цепляется за твою душу, а потом нападает, когда ты закрываешь глаза. Она крадёт тебя, питается твоей душой, пока от неё ничего не остается, — он сделал паузу, переведя взгляд на каждого из присутствующих. — Как только она тебя поймает, пути назад нет. Были найдены заброшенные кемпинги без следов туристов. Исчезли. Пуф. Огонь потрескивал перед ними, воздух был тихим, а слова Чанбина повисли в воздухе. Затем Чонин громко засмеялся. — Хён, — хихикнул он, задыхаясь в попытках отдышаться. — Это самая стереотипная история о демонах, которую я когда-либо слышал. — Но эта — настоящая! — возразил Чанбин, скрестив руки и надув губы. Чан погладил руку своего парня, улыбаясь и смотря на него с любовью. — Бинни, я думаю, это отличная история. Очень страшная. — Не надо тут папочку для меня включать. Джисон молча наблюдал за их разговором. На самом деле, бояться было нечего. Это была простая, глупая история, придуманная в глубинах мозга гнилых интернет-кругов. Ничто не могло его достать, ничто не скрывалось в тени, особенно красивая женщина. В любом случае, он не интересовался ими. Так почему же по его коже пробежал холодок? Ледяное прикосновение скользнуло по его шее, заставляя волосы встать дыбом. Оно пробежало по всему позвоночнику, проникая в кости. — Сон-а? Он резко повернул глаза к Чану, который смотрел на него с беспокойством. — Ты в порядке? Джисон вынудил себя улыбнуться. — Да, всё нормально. Просто устал. Чан посмотрел на него, но не стал настаивать. Он похлопал Чонина по плечу и глубоко вздохнул. — Да, уже поздно. Может, пора заканчивать? Все помогли Чану убрать после ужина, спрятав остатки еды в переносной холодильник и помыв посуду из бутылки с водой, которую он держал в кузове своего пикапа. Джисон вытер её и аккуратно сложил в маленький дорожный набор Чана. К тому времени, когда он закончил, Чанбин уже заходил в палатку, а Чан и Чонин пожелали им спокойной ночи. Когда Джисон пересёк поляну, чтобы последовать за ними, он снова почувствовал на себе пристальный взгляд, но когда обернулся, двое его друзей уже спрятались в своей палатке. Он последовал за Чанбином с холодком на спине, глазами бегая по темноте, пока застегивал за собой молнию палатки.

♱ ♱

Когда Джисон проснулся, ему было неестественно холодно. Одеяло, накрывающее его, не помогало бороться с ночным холодом, и как только он открыл глаза, то обнаружил, что у него на руках появились мурашки. Дрожа, он слез с надувного матраса и подошел к чемодану, чтобы взять свитер. Он натянул его на голову и расстегнул молнию палатки, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Чанбина. Было ещё рано, солнце только-только поднималось между деревьями. Несмотря на ранний час, Чан стоял у костра, держа в руке палку и ковыряя в жалком остатке огня. — Тебе помочь? — тихо спросил Джисон, подойдя к нему. Чан улыбнулся ему. — Доброе утро, Сон-а. Думаю, я справлюсь, просто нужно немного подождать. Джисон сел на стул рядом с ним, и легкое тепло костра слегка согрело его ноги. Они сидели в тишине, пока Чан ковырял огонь, и через несколько минут ему удалось разжечь стабильное пламя. Оно растопило иней, покрывавший Джисона, и он снова почувствовал свои пальцы ног, пошевелив ими в ботинках. — Хорошо спал? — спросил Чан, бросив на него взгляд. Джисон кивнул. — Кроме того, что было холодно, всё нормально. — Ты замёрз ночью? — Чан приподнял бровь. — Нам не было холодно. Я могу одолжить тебе дополнительное одеяло, если нужно. — У тебя ещё есть другой человек, который согревает тебя. Чан улыбнулся. — Ты всегда можешь прижаться к… — Не смей заканчивать эту фразу. Тихо смеясь, Чан протянул руку и погладил Джисона по плечу. — Я просто шучу. Я принесу тебе одно из наших одеял. Джисон поблагодарил его с небольшой улыбкой. Они продолжали беседовать, пока Чан собирал всё необходимое для приготовления завтрака. Джисон предложил помочь, но Чан сразу же отклонил его предложение. Это было очень обидно. Джисон не виноват в том, что он плохо готовит, он просто никогда не учился этому, ясно? Пока Чан устанавливал электроплитку, из палатки вышел Чонин с растрепанными рыжими волосами. Свитер, что висел на нём, Джисон узнал как один из свитеров Чана, он делал его похожим на гигантскую подушку. Джисон с трудом сдерживал желание притянуть его к себе и обнять. Младший подошёл к Чану, быстро поцеловал его в щёку, пробормотал «доброе утро» и упал на стул рядом с Джисоном. Чанбин вышел из палатки последним, кудряшки закрывали ему глаза, пока он надевал толстовку. Он пробурчал приветствие, занимая последний стул, оставив тот, что рядом с Чонином, для Чана. — Есть планы на сегодня? — спросил Чан, не оборачиваясь, и начал разбивать яйца на горячей плитке. Звук шипения заставил желудок Джисона заурчать. Чанбин хмыкнул. — Вернусь спать, как только поем. — Ты не можешь спать всю неделю, Бин. — Могу и буду. Чан покачал головой, но Джисон заметил намёк на улыбку с того места, где сидел. — А ты, Сони? — спросил он, оглянувшись через плечо на долю секунды. Джисон пожал плечами. — Может, пойду прогуляюсь к озеру. Возьму с собой гитару, поиграю. Пока не знаю точно. — Можно я пойду с тобой? — встрял Чонин, глаза его заблестели. — Озеро такое красивое. — Поплавать или посидеть? — Посидеть! Я люблю тебя, Чанни-хён, но вчера было слишком холодно. Чан усмехнулся, повернулся и направил лопатку на своего парня. — Ты согласился пойти, так что сам виноват. — Я не думал, что будет так холодно, что у меня яйца отмерзнут! — Ладно, ладно! — воскликнул Джисон, протянув руку перед лицом Чонина. — Мне действительно не нужно слышать о твоих яйцах, Инни. Можешь пойти со мной. Чонин широко улыбнулся. После этого они продолжили болтать, обсуждая свои планы на остаток недели и то, чем занимались вчера. Джисон был рад, что отказался плавать с ними, когда услышал, насколько холодная вода и скользкое дно у озера. Чан раздал тарелки с едой, когда закончил: яйца на ломтиках тоста и фрукты, которые выглядели слишком свежими, чтобы лежать в его холодильнике. Без него они бы заблудились и, вероятно, умерли бы с голоду. Как и накануне вечером, они сидели в относительной тишине, пока ели, бросая тарелки в огонь, чтобы те сгорели, когда они закончат. Джисон доел первым и наблюдал, как огонь поглощал бумагу, создавая абстрактные вихри на поверхности, превращая её в пепел. Чонин вскочил, как только закончил, бросив свою тарелку в огонь. — Я пойду переоденусь, хён. Хочешь пойти сразу? Джисон посмотрел на небо. Солнце ещё не достигло верхушек деревьев, так что было довольно рано. Если поблизости были другие люди, они, вероятно, ещё не отправились к озеру. Они могли бы опередить их. — Конечно, почему бы и нет? — он пожал плечами и поднялся со стула. — Встретимся здесь. Кивнув, Чонин повернулся и быстро поцеловал Чана в губы, прежде чем направиться в палатку и застегнуть за собой молнию. Джисон тоже вернулся в свою палатку и стал рыться в одежде в поисках чего-нибудь, кроме спортивных штанов. Он был в походе, ему хотелось быть в комфорте, пусть осуждает кто хочет. Наконец, найдя единственную пару джинсов, которую он привёз с собой, Джисон снял пижаму и натянул джинсы на ноги, ткань плотно облегала бёдра. Он не хотел брать с собой свою любимую одежду и нашел эти джинсы в дальнем углу шкафа. Похоже, он из них немного вырос. Считая себя достаточно презентабельным, Джисон вернулся к костру. Места вокруг костра были пусты, за исключением стула Чанбина, на котором тот и сидел, откинув голову назад, глядя в небо. — Хочешь пойти? — спросил он, уже зная, каким будет его ответ. — Нет. Просто ждал, пока ты выйдешь из палатки, — пробурчал Чанбин, а затем поднялся. — Я возвращаюсь в постель. Пока, неудачник. Джисон закатил глаза и толкнул Чанбина в плечо, проходя мимо него. Старший только застонал, притворившись, что ему больно, и, схватившись за плечо, снова спотыкаясь, вошёл в палатку. Из другой палатки донёсся смех, Джисон обернулся и увидел, как Чан выходит задним ходом, целуя ожидающие губы Чонина. Когда Чонин встретил взгляд Джисона, его лицо покраснело, но он прищурился, чтобы скрыть это. — Шоу не бесплатное. — Как будто я хочу смотреть, как ты целуешь хёна, — отрезал Джисон, отворачиваясь. — Пойдем. Он остановился у грузовика Чана и схватил свою гитару с заднего сиденья, закинув её за спину. Чонин пошёл за ним, но не удержался и ещё раз поцеловал Чана. Это вызвало у Джисона приступ тошноты. Они направились по тропинке к грунтовой дороге, а Чан крикнул им вслед, чтобы они были осторожны. Оба ответили чем-то вроде «ладно, папа!», хихикая про себя, когда услышали, как он ворчит за их спинами. Джисон наслаждался времяпрепровождением наедине с Чонином. Они были одного возраста, и хотя он познакомился с ним только благодаря Чану, было приятно иметь в группе кого-то моложе себя. Особенно когда он так часто работал с двумя другими, это было приятным отвлечением от музыки и продюсирования. Чонин был глотком свежего воздуха, его яркая улыбка была настолько заразительной, что Джисон улыбался, даже когда не хотел. Они шли по дороге, время от времени сталкиваясь плечами. День был прохладным, но не настолько, чтобы Джисон почувствовал холод. Деревья были красивых оттенков оранжевого и жёлтого, окружали их золотистым сиянием. — Мне нужно пописать, — сказал Чонин, когда они дошли до середины пути к озеру. Он остановился и повернулся к краю леса. — Хочешь пойти без меня? Я догоню тебя. Это был код для «Я не хочу, чтобы ты слышал, как я писаю». Джисон понял и сразу согласился. Он кивнул ему, прежде чем продолжить свой путь по дороге. Это была простая тропа, и он не мог заблудиться по дороге. Тропинка вела прямо к озеру и причалу для лодок, поэтому он просто следовал по небольшому спуску вниз, где, как он знал, скоро появится берег. Через несколько минут ходьбы он услышал то, что, как ему показалось, было шагами позади него. Джисон обернулся, готовый снова увидеть Чонина, но замер на месте. Там никого не было. Он огляделся, может быть, Чонин решил подшутить над ним. Все знали, что тот любитель подобного. — Инни? — позвал он. Тишина. Только щебетание птиц в окружающих его деревьях. Несмотря на холод, внезапно пронизывающий его до костей, Джисон развернулся и продолжил идти по дороге. Озеро было близко, а Чонин был всего в нескольких метрах. Если понадобится, он закричит. Чонин услышит его. Он поспешил по дороге немного быстрее, чем раньше. Когда вода появилась в поле зрения, он вздохнул с облегчением, сбежал с небольшого холма и через просвет в лесу выбежал на берег. Там было пусто, ни души не было видно, и Джисон воспользовался возможностью, чтобы присесть на причал рядом с лодочной станцией. Озеро было красивым, как и говорил Чонин. Оно не было огромным, но достаточно большим, чтобы он почувствовал себя крошечным. Он ясно видел другой берег, где красные и жёлтые деревья отражались в глади воды. Было тихо и спокойно. Идеальный фон для акустической гитары. За его спиной снова раздались шаги, и на этот раз, когда Джисон обернулся, он был готов к борьбе. Но когда он увидел улыбку Чонина, то с облегчением расслабился. — Хён, вода такая… — Чонин замолчал, увидев лицо Джисона. — Что такое? Джисон вздохнул, снял гитару с плеча и положил её на колени. — Мне показалось, что кто-то следовал за мной по дороге. Ничего страшного, просто немного испугался. Чонин поднял бровь, как будто хотел что-то сказать, но вместо этого закрыл рот и вышел к нему на причал. Он снял обувь, сел и свесил ноги над водой. Причал был достаточно высоким, чтобы его ноги не касались поверхности, между пальцами и водой было несколько сантиметров. — Ладно, сыграй мне что-нибудь. — Не помешало бы сказать «пожалуйста», знаешь ли. — Сыграй мне что-нибудь. Пожалуйста. Джисон начал играть, преувеличенно закатив глаза, но на его губах появилась улыбка. Джисон провел пальцами по струнам гитары, играя несколько случайных нот, его руки двигались лениво. Он не пытался сыграть что-то конкретное — просто хотел скоротать время, пока они сидели у озера. Случайные аккорды эхом разносились по глади воды, а восходящее за их спинами солнце озаряло деревья тёплым светом. Чонин откинулся на руки и уставился на озеро. Его ноги болтались над водой, и он довольно вздохнул. — Хён, это звучит так, будто кошка решила пройтись по клавишам пианино. Джисон фыркнул и, чтобы сильнее его выбесить, сыграл преувеличенно диссонансный аккорд. — Да ладно тебе. Ты же знаешь, что это мелодия гения. Чонин улыбнулся ему, но ничего не сказал, снова устремив взгляд на озеро. Джисон продолжал играть, позволяя своим мыслям блуждать в ритме, ноты были бессвязными и разрозненными. Тишина позднего утра окутала их, и мягкий звук гитары был почти достаточен, чтобы убаюкать Джисона в состояние расслабления. Он любил такие моменты. Возможность просто играть, наслаждаться моментом с самим собой. И с Чонином, конечно. Музыка всегда была для него центром, чем-то настолько неотъемлемым, что его тело успокаивалось, слушая её. Почти впадая в транс. Но тут его внимание привлекло что-то — мелькнувшее движение в деревьях на другом конце пристани. Джисон перестал играть, его рука замерла на струнах. Его взгляд метнулся к линии деревьев, сканируя тени. — Хён? — голос Чонина вернул его к реальности. — Что такое? Джисон моргнул и покачал головой, почувствовав напряжение в плечах. — Ничего… мне показалось, что я что-то увидел. Чонин наклонил голову, внимательно наблюдая за ним, но не стал настаивать. Он вскочил, потянувшись руками над головой. — Ну, мне скучно. Давай вернёмся, пока Чан не начал жаловаться, что нас нет слишком долго. Джисон кивнул, благодаря в душе за отвлечение. Он перекинул гитару через плечо, встал и бросил последний взгляд на лес. Ничего. Может, это была просто игра света. Возвращение в лагерь прошло в тишине. Чонин отпустил несколько шуток, но Джисон едва отвечал, его глаза сканировали тени, растянувшиеся по тропе. Ощущение, что за ним наблюдают, вернулось, вызывая неприятный озноб по спине. К тому времени, когда они достигли поляны, где Чан и Чанбин сидели вокруг недавно разведённого костра, нервы Джисона были на пределе. Тепло пламени было приятным изменением после холодного напряжения, которое грызло его, и он со вздохом опустился на стул рядом с костром. — Вас двоих не было целую вечность, — подразнил их Чан, протягивая им обоим шпажки для жарки хот-догов. — Вы заблудились? Чонин плюхнулся рядом с ним, покачав головой. — Нет, просто убеждал Джисона не убить меня своей плохой игрой на гитаре. Джисон вынужденно улыбнулся, пытаясь отогнать беспокойство. — Ты просто мечтаешь иметь мой талант. Чанбин усмехнулся, бросив в огонь ещё одно полено. — Может, он просто отпугивал диких животных. Все рассмеялись, но улыбка Джисона быстро исчезла. Тепло костра и звуки их непринуждённого разговора помогали, но каждый раз, когда он смотрел в сторону леса, его охватывало то же тревожное чувство — как будто там, за кругом света, кто-то наблюдал за ними. Вечер продвигался, и разговор постепенно затих. Чанбин первым извинился и исчез в палатке, устало помахав рукой. Чан остался у костра ещё на некоторое время, ковыряя угли, которые потрескивали в сгущающейся темноте. Джисон зевнул, напряжение от предыдущих событий измотало его больше, чем он думал. — Я иду спать. Чан поднял глаза и кивнул. — Спокойной ночи, Сон-а. Я ещё немного побуду здесь. Джисон помедлил, бросив последний взгляд на линию деревьев, прежде чем забраться в палатку. Он застегнул молнию и зарылся в одеяла, плотно укутавшись. Звук потрескивающего костра затихал, пока он лежал там, медленно закрывая глаза. Но даже когда сон начал овладевать им, жуткое ощущение, что за ним наблюдают, оставалось на грани его сознания, мешая полностью расслабиться. Ему потребовалось много времени, чтобы заснуть.

♱ ♱ ♱

Джисон встал с испугом, не понимая, почему он вообще проснулся. Звуки храпа Чанбина заполняли палатку, и он на мгновение огляделся. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, все фонари были выключены на ночь, а огонь погас как минимум час назад. Давление внизу живота помогло ему понять, почему он так внезапно проснулся. Ему нужно было в туалет. Очень. Глубоко вздохнув, Джисон сбросил с себя одеяло и свесил ноги с края надувного матраса. Матрас издал звук, когда он двинулся, но Чанбин даже не пошевелился. На цыпочках Джисон подошёл к входу в палатку, расстегнул молнию и надел сандалии. Снаружи была кромешная тьма, свет от углей в костре едва светился. Он не стал брать фонарь или карманный фонарик — он всё равно собирался только дойти до края поляны. Деревья над головой закрывали Джисону вид на небо, и только несколько звезд мерцали сквозь густые ветви, поэтому он сосредоточился на земле перед собой, чтобы не споткнуться обо что-нибудь. Чем дольше он находился на улице, тем больше его глаза привыкали к темноте, и вскоре он оказался перед высокой сосной. Идеальное место для туалета. Спустив клетчатую пижаму и боксеры настолько, чтобы достать член, Джисон позволил себе посмотреть на те несколько звезд, что были видны, пока делал своё дело. Он не помнил, чтобы много пил, не настолько, чтобы мочиться посреди ночи, но он также не мог вспомнить, когда в последний раз ходил в туалет в тот день. Когда его мочевой пузырь наконец опустел, он немного отряхнулся, не удосужившись найти что-нибудь, чтобы вытереть руки. Если он намочил штаны, то так тому и быть. Он заправил член обратно и со вздохом подтянул пижамные штаны. Повернувшись на пятках, чтобы вернуться в палатку, Джисон резко остановился. Что-то было не так. Очень не так. Он видел только черноту. Тьму. Ничего, кроме тёмного полога деревьев над головой, ни следа луны или звезд. Это было странно для их местоположения, посреди нигде, в километрах от ближайшего города. Особенно после того, как он только что видел звезды сквозь ветви. Следующей пугающей странностью, которую Джисон заметил в своей ситуации, было то, что их лагерь также нигде не виден. Не было мерцания угасающего костра, погасшего на ночь. Не было грохочущего храпа его друзей. Не было шелеста, который он ассоциировал с Чанбином, переворачивающимся в своём спальном мешке. Не было даже шума ветра в листьях над головой. Не было и ночных животных, поющих свои песни — ни сверчков, ни сов. Ничего. Было жутко тихо. Он не мог уйти так далеко. Он отошёл от лагеря всего на тридцать метров, палатка всё ещё была за его спиной, когда он спустил штаны, чтобы пописать. — Ребята? — позвал он, отходя от дерева, у которого только что справлял нужду. Ответа не последовало. — Эй? — повторил он. — Это не смешно! Я не знаю, как вы это сделали, но прекратите. Хруст справа заставил его резко повернуть голову в ту сторону. В тени он не видел ничего, кроме тьмы. Затем ещё один хруст слева. Он резко обернулся, но снова ничего не увидел. — Серьезно! Прекратите! Он почувствовал горячее дыхание на затылке. Джисон замер, ледяной ужас наполнил его вены. — Прекратить что? Голос был лёгким, едва слышным шёпотом, но он услышал его громко и ясно. Он был низким, даже чувственным. Гладким, бархатисто-мягким в его ушах. Это определённо был не кто-то из его друзей. Когда Джисон обернулся, хотя знал, что не должен — он же не главный герой фильма ужасов, чёрт возьми — он увидел пугающе красивое зрелище. Мужчина позади него был его роста, чуть выше. Тёмные волосы, которые сливались с тенями вокруг них. Идеальный нос, острые и угловатые глаза и губы, гораздо более розовые, чем это возможно без макияжа. Он был поразителен. Что было страшным в этом мужчине, так это его чёрные глаза. Не просто чёрные радужные оболочки. Полностью черные глаза, лишенные любого света или цвета. Он улыбнулся Джисону, и из-за его розовых губ выглянули идеальные белые зубы. — Эй, — повторил он, слегка наклонив голову. Джисон открыл рот, чтобы ответить, но ничего не вышло. Мужчина усмехнулся: — Кошка съела твой язык, кроха? — Ч-что… Недовольно щёлкнув языком, мужчина улыбнулся, и его улыбка превратилась в зловещую усмешку. — Переходишь сразу к делу, да? Что я такое? Это ты хотел спросить? Джисон медленно кивнул, широко раскрыв глаза. — Ну же, кроха, какой в этом интерес – сразу тебе всё рассказывать? Он был ошеломлён, не в силах пошевелиться, когда мужчина начал кружить вокруг него, прищурив глаза. Взгляд блуждал по телу Джисона, когда он явно начал осознавать, что находится на улице в пижаме. Палец пробежал по его плечу, и Джисон задрожал от прикосновения. Его тонкая рубашка не могла защитить от ночного холода, но от этого простого прикосновения его тело словно погрузилось в ледяную прорубь. — Как тебя зовут, кроха? Джисон знал, что не стоит называть своё имя незнакомцам. Особенно незнакомцам с чёрными глазами. Он не знал, чем является этот мужчина, но его мозг понимал, что назвать ему своё имя – может означать судьбу хуже смерти. Когда он не ответил, уставившись в землю, рука схватила его за затылок, дёрнула за волосы и заставила поднять голову. Когти впились в его кожу головы, грубые и острые. Он взвыл от боли, его глаза были вынуждены смотреть в тёмные глаза, которые были направлены на него. Мужчина был всего в нескольких сантиметрах от его лица, и он даже мог видеть своё отражение в чёрных зрачках. Испуганный. Застывший. Дрожащий, как кролик, попавший в ловушку. Как добыча. — Я спросил тебя, как тебя зовут. Проглотив слюну, Джисон изо всех сил старался не отрывать взгляда. — Джисон. Хан Джисон. — Почему бы нам немного не развлечься, Хан Джисон? Джисон не хотел развлекаться. Он хотел вернуться в свою палатку, залезть под одеяло и надеяться, молиться, чтобы всё это было просто глупым сном. Вот и все. Просто сон. Звёзды исчезли, как и лагерь. Это был всего лишь жуткий кошмар из-за глупой истории Чанбина. Но палец, который провёл по его подбородку, с чёрными кончиком, казался очень реальным. Прикосновение было холодным, почти невыносимо холодным. — Хорошие мальчики отвечают, когда с ними разговаривают, — произнес мужчина, щёлкая языком. — Простите, — прохрипел Джисон, когда рука на его волосах потянула сильнее. — Да, простите. Больше не повторится. — Намного лучше. Затем, все ещё держа его за волосы, мужчина наклонился. Джисон затаил дыхание, широко раскрыв глаза. Это существо собиралось поцеловать его? Но нет, он не прикоснулся к губам Джисона. Вместо этого он наклонил шею вниз, и его удивительно тёплые губы опустились к его челюсти. Через мгновение по коже пробежало что-то горячее и влажное. Мужчина лизнул его челюсть, дойдя до уха. Это было отвратительно, это было непристойно, и это не должно было заставить член Джисона дёрнуться в его боксёрах. — Вы… вы собираетесь сделать мне больно? Отодвинувшись, мужчина уставился на него. Чёрные глаза пронзили его череп, а розовые губы скривились в ухмылке. Из-под приоткрытых губ виднелись острые зубы, — Нет, если ты будешь сотрудничать, кроха. Делай, что я говорю, и я не сделаю тебе больно. Ну, по крайней мере, не настолько, чтобы навредить тебе навсегда. Как тебе это? Джисон сглотнул. — Что это значит? — Это значит, — мужчина наклонился, прикоснувшись губами к уху Джисона, — Что я люблю быть немного грубым со своими амант. У Джисона пробежала дрожь по спине. Тепло, контрастирующее с холодными пальцами мужчины, было неприятным, отчего у него закружилась голова. Но почему его мозг придумывал слова, которых он не знал, если это действительно был сон? — Что такое амант? — спросил он, ошеломлённый. Мужчина усмехнулся, и это не должно было быть так привлекательно. — Любовник, если желаешь. Ты позволишь мне поступить с тобой по-своему, а я позволю тебе жить. Это устроит обе стороны. Любовник? Любовник? С этим… существом? Джисон уставился на него, не находя слов, чтобы согласиться или отказаться. Если он не согласится – он умрёт. Вдруг это перестало казаться сном. Но если это был сон, то что плохого было бы в том, чтобы позволить себе поразвлечься с этим существом? — Хорошо, — сумел выдохнуть Джисон, ноги слегка дрожали под ним. — Я буду… я буду вашим… амантом. — Хороший выбор, кроха, — улыбнулся мужчина, и эта улыбка была несправедливо прекрасна. Острые клыки, которые впивались в его нижнюю губу, когда он оттягивал её. Идеально белые зубы вокруг. — Теперь давай начнём. Без предупреждения Джисона потянули вперёд за волосы и поцеловали с жаром. Острые зубы больно царапали его губу, но ему не дали передышки, и мужчина всунул язык между губами Джисона. Это было не медленно и не методично — это просто было сделано, чтобы взять, чтобы контролировать. Когда его язык пробежал по задней части зубов Джисона, тот подавился воздухом. Отодвинувшись, мужчина наклонил голову к нему с самодовольной ухмылкой на лице. — Я даже не знаю вашего имени, — выпалил Джисон, не понимая, почему, но уже слишком поздно, чтобы взять свои слова обратно. — Ну, моё настоящее имя нельзя произнести, не разорвав тебе барабанные перепонки, так что можешь звать меня Минхо. Запомни это на будущее. — Зачем? — Чтобы у тебя было имя, которое ты сможешь выкрикивать, пока я буду трахать тебя до потери сознания. Джисон задрожал, всё его тело сотрясалось, а мужчина рассмеялся. На этот раз это был бездушный, демонический смех, отличающийся от его прекрасного ранее. Он знал много Минхо. Коллег по работе, одноклассников из школы, даже одного из работников магазина рядом с его квартирой. Но ни один из них не выглядел так. Говорят, что мозг может вызывать в снах только лица, которые ты уже видел, так как же он мог увидеть этого абсолютно греховного человека и не узнать его? Его поток мыслей прервался, когда руки Минхо нашли его плечи и холодное прикосновение пронзило его через рубашку. Его толкнули назад, пока его спина не коснулась грубой коры дерева, а затем Минхо продолжил толкать. Дерево впивалось в его спину, угрожая прорвать рубашку и проколоть кожу. Джисон судорожно искал что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, и единственное, до чего он смог достать, были руки Минхо. Тогда он понял, что его пальцы сжимают кожу. Не рубашку. Не куртку. Гладкую, бледную кожу. Она была не такая холодная, как пальцы Минхо, что сбило его с толку, но он отбросил эту мысль, когда его взгляд наконец остановился на обнаженной верхней части тела Минхо. Мужчина перед ним был мускулистым, не таким рельефным, как предполагала его сила, но подтянутым. На его коже вокруг шеи был легкий румянец, поднимающийся до ушей, что делало его почти нормальным человеком. Почти. Минхо ухмыльнулся, когда заметил, что тот на него смотрит, и усилил хватку на плечах Джисона, впиваясь острыми когтями в его кожу. Наклонившись вперед, он провел языком по шее Джисона, зубами касаясь кожи его челюсти, после чего укусил. Укус был несильным, но достаточным, чтобы Джисон застонал от боли. — Какие милые звуки для милого мальчика, — пробормотал Минхо, прижав горячие губы к коже Джисона. Он поцеловал Джисона в челюсть, поднялся к уху и слегка укусил его. Острые кончики его клыков скользили по чувствительной коже, и Джисон не мог сдержать дрожь по всему телу. Когда Минхо отстранился, он провёл рукой от плеча Джисона до его груди. Его острый ноготь вонзился в рубашку, и Джисон с ужасом наблюдал, как он становился всё длиннее на его глазах, впиваясь в ткань, пока не проткнул рубашку, создав разрыв, который Минхо только увеличил, проведя рукой вниз. Тонкая ткань разорвалась по центру, и вся грудь Джисона оказалась обнажённой на холодном воздухе. — Ой, — хихикнул Минхо, — Может, лучше снять её сейчас, а? Джисон сглотнул, но выскользнул из теперь испорченной рубашки. Белая ткань соскользнула с его плеч и упала на землю, обречённая на забвение. Минхо, не теряя времени, наклонил голову и начал покрывать горячими поцелуями шею и верхнюю часть груди Джисона. Разница в температуре между его ртом и холодными пальцами, блуждающими по его груди, была достаточной, чтобы заставить его голову закружиться. — Ты не пахнешь как девственник, — прокомментировал Минхо, прижимаясь носом к пульсу Джисона на шее. — Ты согрешил, Джисон-и? Джисон широко раскрыл глаза. — Я… — Ничего страшного, — прервал его Минхо, отстраняясь с ухмылкой. Его зубы прорезались через губы, блестящие, несмотря на отсутствие лунного света. — Мне нравятся мои игрушки немного испорченными. Джисон подавился, его ноги задрожали от этой мысли. Минхо снова наклонился, сокращая расстояние между их телами, и прижал Джисона к дереву. Это было больно. Кора впивалась ему в спину, вызывая острую боль, пронзающую позвоночник. Он чувствовал, как острые кусочки коры царапают его, почти ощущал, как кровь собирается на коже. Руки обхватили его талию, ледяные на ощупь, заставляя вздрогнуть. Минхо улыбнулся ему, но уже не так мило. Это была хищная, дразнящая улыбка. Его пальцы впились в кожу Джисона, а затем потянули вперед. Его грудь ударилась о грудь Минхо, и тот просто держал крепко, втискивая свой язык в рот Джисона. Это был беспорядочный смешанный поток слюны и зубов, его губы каждые несколько секунд царапали клыки. Руки на его бёдрах скользнули вверх, чтобы блуждать по спине, острые когти впивались в и без того чувствительную кожу. Он зашипел, когда Минхо провел когтем по его позвоночнику, с умеренным давлением, но недостаточным, чтобы повредить кожу. Не было времени думать, так как все его чувства были переполнены. Он был так напуган, но так странно возбуждён. Ему было холодно, в другой момент он пылал, а затем вновь его окутывал мороз. И так же быстро, как это началось, всё закончилось. Минхо отступил, отпустив его. Он стоял в нескольких футах от него, глядя на Джисона с таким голодом, что тот застыл на месте. — Снимай штаны, кроха. Джисон глупо заморгал. — Что? Минхо закатил глаза. По крайней мере, движение выглядело так. Но из-за полной темноты его глаз было трудно сказать точно, поэтому казалось, что он просто моргнул. — Если не хочешь, чтобы я их разорвал, снимай. Сейчас же. Джисон поспешил выполнить приказ, спустив пояс пижамных штанов и стянув их с лодыжек, отбросив ногой к разорванной рубашке. Минхо злобно ухмыльнулся. Жадно. — Намного лучше. Нижнее белье тоже. Сердце Джисона билось как сумасшедшее, и на этот раз он двигался медленнее. Его тело дрожало под взглядом Минхо, но он спустил черную ткань своих боксеров по ногам и отбросил их дрожащими ногами. Он был в постыдном возбуждении и должен был бороться с желанием спрятаться. Когда Джисон поднял глаза, воздух вырвался из его легких. Минхо был теперь менее чем в тридцати сантиметрах от него. Он стоял, наклонив голову и пристально смотрел на него. Палец прошёлся по его подбородку. — Такой послушный, — Джисон открыл рот, чтобы что-то сказать, но палец прижался к его губам, заставив его замолчать. — Теперь моя очередь. Он смотрел с широко открытыми глазами, как Минхо расстегнул пояс брюк. Как они упали с его ног. Джисон с ужасом заметил, что это было всё, что надето на Минхо. Ни нижнего белья, ни других слоев одежды, которые скрывали бы его, когда он выходил из черной ткани, скопившейся у лодыжек. Он был огромным, твёрдым и гордо стоял, когда снова подошёл к Джисону. Руки обхватили его запястья, поднимая руки над головой. Минхо сложил их вместе, прижимая к дереву. Он переместил руки так, чтобы одна держала запястья Джисона на месте, а другая могла исследовать его тело. Острые когти пробежались по его ключицам, вниз по боку до бедра. Он вздрогнул, когда они приблизились к его тазовой косточке, и Минхо ухмыльнулся. Он подошёл ближе, не оставляя между ними пространства. Джисон внезапно очень остро почувствовал давление на свой член. Он не осмелился посмотреть вниз, но знал, что их эрекции трутся друг о друга, чувствовал обхват члена Минхо — гораздо большего, чем его собственный. И тогда, когда он подумал, что не может быть более потрясён, чем уже был, чужая рука опустилась вниз, и ловкие пальцы обхватили оба их члена. Джисон зашипел, а Минхо цокнул языком. — Посмотри на себя, — упрекнул он, глядя вниз между их телами. — Такой крошечный член. Бесполезный, я бы сказал. Как ты можешь удовлетворить себя чем-то таким маленьким? Он никогда не считал себя маленьким. Но когда он случайно взглянул на руку Минхо, то не мог не согласиться. Рука Минхо не двигалась, не гладила ни одного из них, но, обхватив их пальцами, головка члена Джисона едва выглядывала, тогда как у Минхо она была больше на несколько сантиметров. — О-он не маленький, — попытался возразить Джисон, но даже собственные слова не смогли убедить его самого. Хихикнув, Минхо начал гладить их одновременно. Это было сухо и грубо, но Джисон всё же выпустил лёгкий стон. — Ты не смог бы трахнуть меня, даже если бы попытался, кроха. Ты создан, чтобы принимать, а не брать. Рука вокруг его члена сжалась, и Джисон сдержал стон, зажав нижнюю губу зубами. Минхо наклонился, чужие губы коснулись уха Джисона. Зубы впились в тонкую кожу, кусая достаточно сильно, чтобы Джисон зашипел от боли. Но Минхо не отпускал, продолжая сжимать их, пока прокусывал кожу Джисона. Когда он наконец счёл, что достаточно, то отпустил его ухо, переместил губы вниз по челюсти, прежде чем снова захватить рот Джисона в агрессивном поцелуе. Он ни разу не был нежен, втискивая язык в его рот и царапая зубами чувствительную кожу нижней губы Джисона. Он провёл подушечкой большого пальца по головке члена Джисона, коготь поцарапал кожу и заставил того вздрогнуть. Минхо отстранился со злобной улыбкой. — Бедняжка, тебе больно? Джисон мог только кивнуть, тихо скуля, его руки начали неметь от того, что их держали в поднятом положении. Вес на его запястьях немного уменьшился, но он всё ещё был скован. Когда другая рука Минхо опустилась вниз, пальцы скользнули по его груди, и Джисон широко раскрыл глаза. Он поднял голову и посмотрел на свои запястья. Там ничего не было, но когда он попытался пошевелиться, то не смог. — Тебе нравится мой маленький фокус? — спросил Минхо, когтем задевая чувствительный бугорок его соска. Джисон вздрогнул. — Это только начало, кроха. Когти снова коснулись соска, на этот раз впиваясь в него. Минхо взял его между двумя пальцами и жестко покрутил. Джисон выгнулся, пытаясь бороться с болью и сдерживая стон. Это было больно, но так приятно. Рука Минхо снова сжала их члены, двигаясь быстрее, и Джисон почувствовал, что приближается к кульминации. Он ненавидел то, что это было так приятно, кем бы ни был Минхо, он заставлял его испытывать чувства, которых он давно не испытывал. Кусая его за подбородок, оставляя после себя темный след в точке возле уха, Минхо застонал. — Я знаю, что это приятно, Джисон-и, — дразнил он, сильнее сжимая его сосок пальцами. — Не сдерживайся. Джисон не сдерживался. Потребовалось всего несколько движений, прежде чем он кончил на кулак и член Минхо, а тот продолжал гладить его, не ослабляя давления, пока Джисон не задрожал от перевозбуждения. Минхо ворковал, и этот звук был настолько унизительным для Джисона, что он чуть не заскулил. Но у него не было времени, потому что Минхо снова заткнул его рот, поглощая каждый звук. Для сна это казалось таким реальным. Каждое прикосновение воспламеняло тело Джисона, каждый укус обжигал губы. Он чувствовал всё так интенсивно, что был готов поверить, что следы, оставленные Минхо на его теле, каким-то образом появятся на нём, когда он проснется. Без предупреждения руки Джисона были освобождены из их прежнего положения, и его развернули за талию. Он пискнул, когда его грудь придавили к коре, а щека прижалась к шероховатой поверхности. Руки скользнули по его спине, острый коготь проследил позвоночник. — Какой позор, что такое тело досталось кому-то столь жалкому. Как только Джисон приоткрыл губы, чтобы ответить, резкий шлепок пришёлся по его ягодице. От удара он вздрогнул, грудь заскребла о дерево, выхватывая вдох из лёгких. Минхо схватил его за ягодицы двумя руками, раздвинув их. Из своего положения Джисон не мог видеть, что делает Минхо, но когда горячее дыхание коснулось его дырочки, он замер. — Подожди… Когти впились в плоть его ягодиц, а плоский язык пробежал по его промежности. Джисон инстинктивно прижался к нему, и Минхо коленкой слегка раздвинул ноги Джисона. Язык Минхо ласкал его дырочку, тепло контрастировало с холодным прикосновением пальцев Минхо к коже. Он облизывал словно голодный человек, грубо и жёстко. Затем он напряг язык, обводя колечко мышц, пока оно не поддалось. Джисон не знал, стоит ли ему стонать от дискомфорта или от удовольствия. Вся ситуация была настолько странной, что в его голове крутились тысячи вопросов. Вопросов, на которые, безусловно, не было ответов. Минхо жадно двигал языком в дырочке Джисона, впиваясь когтями в его кожу. Боль была сильной, и Джисон был уверен, что его кожа была проколота. Несмотря на это, удовольствие от движений Минхо было достаточно сильным, чтобы заглушить боль, притупить её под холодным прикосновением его пальцев. Одна из рук опустилась с его задницы, и Джисон вздохнул с облегчением. Пока эта рука не начала подступаться к его дырочке. Он напрягся, когда впервые почувствовал это, пока не понял, что когти, которые когда-то были острыми, теперь стали тупыми. Нормальными. Минхо ввёл палец рядом с языком, когда тот выдохнул дрожащий звук. Отстранившись, он ввёл палец полностью, не дожидаясь, пока Джисон привыкнет, и провёл зубами по коже его ягодиц. — Тебе нравится, Джисон-и? Нравится, когда мой язык раскрывает тебя? Джисон заскулил, не желая ничего признавать. — Всё в порядке, не нужно отрицать, — он укусил его ягодицу, и Джисон вздрогнул. Отстранившись, он лизнул это место. — Как ты думаешь, сколько пальцев я смогу ввести, прежде чем ты начнёшь умолять меня трахнуть тебя? С этими словами он вставил второй палец и сразу же начал растягивать Джисона ещё больше. Он раздвинул их, не дожидаясь, пока Джисон привыкнет, и это было больно. Слюна Минхо всё ещё была там, действуя как смазка, но её было недостаточно, чтобы не чувствовать жжения от двух пальцев. Когда Джисон открыл рот, чтобы пожаловаться, Минхо приложил ладонь к следу от укуса на его ягодице. — Не говори, пока я не разрешу. Джисон изо всех сил старался не напрягать мышцы, максимально расслабляя тело и мозг, чтобы не чувствовать жжения. В конце концов, боль превратилась в удовольствие, и он обнаружил, что толкается назад, навстречу пальцам Минхо. Это побудило его вставить третий палец, и боль вернулась в десять раз сильнее. — Пожалуйста, это… Ещё один шлепок. — Что я только что сказал? — произнёс Минхо и плюнул прямо в его дырочку. — Это то, что ты хотел, да? Грязный ублюдок. На этот раз боль утихла быстрее. Джисон не говорил, прикусывая губу, чтобы не издать ни звука. Минхо начал кусать обе ягодицы, впиваясь клыками, а затем облизывать следы, которые, вероятно, оставлял. Джисон просто зажмурил глаза, позволяя удовольствию заглушить всё остальное. Вместо того, чтобы добавить четвёртый палец или заставить Джисона умолять, Минхо без предупреждения полностью вытащил пальцы. Джисон широко раскрыл глаза, его дырочка сжалась вокруг пустоты, когда он оглянулся на существо позади себя. Минхо встал, руками обхватив бедра Джисона. Его пальцы впились в кожу, притягивая задницу к себе. Таким образом Джисон выгнул спину. Грудь прижалась к дереву, кора жёстко впивалась в кожу, царапая мышцы и щёку. Оставляя занозы, которые никогда не выйдут. Джисон почувствовал давление на свою дырочку, и прежде чем он успел осознать это и сказать что-нибудь, он почувствовал, как его полностью заполняют. Минхо резко толкнул бёдрами вперед и одним плавным движением вошёл в Джисона, выбив из него весь воздух. — Блять… — прошептал Джисон, сжимая челюсти. Растяжение жгло даже после того, как Минхо раскрыл его пальцами. Было сухо, слюны не хватало, чтобы его дырочку болезненно не растягивало, пока Минхо трахал его. Он отпрянул назад, так что внутри осталась только головка его члена, а затем толкнулся вперёд с такой силой, что Джисон ещё сильнее прижался к дереву. Он высоко крикнул, открыв рот, но ничего не вышло. Ни одно из слов, которые он хотел сказать, ни один из протестов. Мозг Джисона отключился, превратившись в кашу. Что-то изменилось в нём, проникнув в его сердце, и там поселилось тепло. Ему это нравилось. Нравилось, как Минхо был безжалостен с самого начала, сжимая бедра Джисона так сильно, что оставались синяки. Он надеялся, что они останутся. Надеялся, что они каким-то образом перенесутся из сна в реальный мир. В качестве напоминания об этом ошеломляющем опыте. — Так туго, — прохрипел Минхо, снова вонзившись в него, бёдрами двигаясь с точностью танцора. — Даже после того, как я был достаточно любезен, чтобы подготовить тебя. Может, не стоило этого делать. Джисон застонал от его слов, бормоча бессвязные фразы, которые заставили Минхо усмехнуться. Он наклонился вперед, прижав горячую грудь к спине Джисона. Рука скользнула по его боку, пока пальцы не коснулись соска. Они внезапно охладели, настолько, что Джисон задрожал. — М-Минхо… — пролепетал он, откидывая бёдра назад, чтобы встретить Минхо на полпути. Минхо засмеялся ему на ухо, покручивая сосок между пальцами. — Что такое, кроха? Уже не можешь нормально говорить? Он не хотел признаваться, но это было так. Ему нравилось, может быть, даже слишком. Растяжение, то, как Минхо неуклонно входил в него, чужое дыхание на шее. Холодный озноб на соске. Это было ошеломляюще, ощущение, что охватило всё его тело, не оставив в голове ни единой мысли, кроме Минхо. Джисон открыл рот, чтобы ответить, сказать что-нибудь, когда внезапное тепло на груди заставило его напрячься. Его глаза расширились, когда тепло становилось всё сильнее, почти обжигающим. Посмотрев вниз, он увидел, что пальцы вокруг соска всё ещё крепко держали его, и когда он случайно взглянул на Минхо, то понял, что это его дело. Это жгло. Буквально. Обжигающе горячее прикосновение облизывало его кожу, словно пламя, как будто пальцы Минхо буквально горели. Не было видно пламени, оранжевого сияния, но Джисон знал. Затем, так же внезапно, всё снова стало холодным. Резкое, чрезмерно холодное ощущение, которое жгло. Он дёрнулся в руках Минхо, и тот жестоко рассмеялся. — Слишком? — прошептал он ему на ухо, толкаясь особенно сильно, кожа хлопала в жуткой тишине ночи. — Я думаю, тебе нравится. Рука Минхо скользнула вниз, проводя кончиками пальцев по обнаженной коже Джисона. Прикосновения чередовались между жаром и холодом, призрачным пламенем и льдом на его бёдрах и спине, пока Минхо продолжал входить в него. — Минхо, пожалуйста, пожалуйста, — бормотал Джисон, но его мысли были настолько спутаны, что он не был уверен, о чём именно он просил. Зубы укусили его ухо, за ними последовало горячее дыхание. — Что тебе нужно, кроха? Джисон выдохнул: — Ещё. Пожалуйста, пожалуйста, ещё. Через мгновение Джисон был пуст, его дырочка сжималась вокруг воздуха, когда Минхо полностью отошёл от него. — Что… Когда Джисон повернулся, чтобы посмотреть, что, чёрт возьми, делает Минхо, его оттащили от дерева, и он закричал, когда его толкнули через поляну. Он споткнулся о поваленное дерево, его живот приземлился на бревно, и воздух вырвался из легких. Руки мгновенно обхватили его, сжимая бёдра. Когти Минхо впились в его кожу, подтягивая задницу, пока он не оказался на коленях, а верхняя часть тела полностью не наклонилась над бревном. Затем он снова был заполнен. Один быстрый толчок, сопровождаемый тихим «блять» от существа позади него. Джисон задыхался от ощущений, боль пронзила его замешательство. Быстро набирая скорость, Минхо резко толкнул бёдрами вперёд. Боль исчезла так же быстро, вырывая хриплые стоны из горла Джисона, который держался за бревно, словно за спасательный круг. Его грудь горела от трения о дерево, но это ощущение было притуплено тем, насколько он чувствовал себя заполненным. Он чувствовал Минхо в своей глотке. По крайней мере, так ему казалось. Существо было огромным, и он был уверен, что если положит руку на живот, то почувствует его. Ему нужно было это проверить. Опустив руку вниз, Джисон вжал пальцы в кожу нижней части живота. При особенно резком толчке, как будто Минхо точно знал, что Джисон ищет, кожа под его пальцами приподнялась. Осознание того, что Минхо был так глубоко, изменяя внутренности Джисона, чтобы освободить место для себя, довело его до предела. Его член дёрнулся, и он застонал, когда его охватило удовольствие. — Жалкий, — прозвучал за его спиной голос Минхо, и он зазвенел в его ушах. Пальцы впились в его кожу. — Даже немного не можешь продержаться. Жалкое подобие члена. Его движения не прекращались. Наоборот, он начал толкаться сильнее, с каждым толчком бёдер ещё сильнее вдавливая тело Джисона в дерево. Джисон не мог ничего сделать, кроме как позволить своему телу расслабиться, когда оно достигло предела возбуждения. Его измученный член дёргался каждый раз, когда Минхо касался его простаты, что происходило почти при каждом толчке. Его дырочка болела, была раскрасневшейся и растянутой, как никогда раньше. Непонятные звуки вырывались из его губ, смесь стонов и мольбы, о чём именно он не был уверен. Даже Минхо не мог понять. Рука скользнула в волосы на затылке и дёрнула, отрывая его верхнюю часть тела от бревна и заставляя его вскрикнуть. Он изо всех сил пытался удержаться, поддержать себя руками, несмотря на то, что был совершенно измотан. Губы Минхо коснулись его уха, зубы впились в мочку. — Я с тобой ещё не закончил, кроха. Обхватив верхнюю часть тела Джисона рукой, Минхо держал его, пока трахал, вырывая звуки соприкосновения кожи при каждом толчке. Джисон не мог думать. Он едва мог дышать. Как его разум мог придумать что-то настолько греховное, настолько мрачное. Настолько совершенное? И почему это было так подробно, почему он не погрузился в более глубокий сон? Это был самый длинный эротический сон в его жизни. Бёдра Минхо начали дрожать, а дыхание, которое скользило по его уху, прервалось. Еще несколько резких толчков, и он вошёл в него полностью, уперевшись прямо в простату Джисона, когда кончил в него. В тот же момент зубы вонзились в его шею. Он чувствовал себя невероятно наполненным. Тепло, переполнявшее его, покрывало изнутри, и он мог чувствовать каждое движение члена Минхо. Минхо лениво покачивал бедрами, вгоняя свою сперму ещё глубже внутрь. Когда он вошёл до упора и остался там, рука Джисона вернулась к его нижней части живота. Кожа теперь выпячивалась постоянно, стала немного больше, чем раньше, и член Джисона снова дёрнулся от этого ощущения. Джисон внезапно вспомнил о зубах, впившихся в его шею. Минхо нежно лизнул его, прежде чем отпустить, проведя языком по укусу. Удивительно, но это не было больно. Просто ощущалось давление. Но, с другой стороны, Джисон был ошеломлен, включая его мозг. Когда Минхо отпустил его и вытащил член, Джисон бесцеремонно упал вперёд. Он изо всех сил пытался удержаться руками, но всё равно довольно сильно ударился о бревно. Одно из его запястий зацепилось за дерево, оставив на коже красную полосу. На мгновение его зрение помутилось из-за удара головой, и когда он моргнул и повернулся, Минхо стоял над ним, голодно глядя на него. — Ты думаешь, мы закончили? — он улыбнулся, его рот был в крови. Джисон широко раскрыл глаза, увидев всё ещё твердый член Минхо, и прижался к дереву. — Я-я не могу… Наклонившись, Минхо схватил его за запястья и грубо поднял на ноги. Ноги Джисона зашатались, грозя подкоситься под собственным весом, и он чувствовал, как сперма вытекает из него густыми струями, пока его мышцы сжимались. Минхо притянул его к своей груди и поцеловал. Джисона почувствовал вкус собственной крови, металлический привкус заполнил его рот и покрыл язык. Через некоторое время его ноги задрожали, и Минхо отстранился, чтобы посмотреть на него, когда тот почти упал, удерживаемый только руками существа. Покачав головой, он постучал по бёдрам Джисона. — Прыгай. Джисон нахмурился. — Что? С тяжёлым вздохом Минхо наклонился и схватил Джисона за бёдра. Одним быстрым движением он подтянул его к себе, и Джисон вскрикнул, обхватив Минхо за шею руками и за талию ногами. В этом положении их члены соприкоснулись, и Джисон застонал от этого ощущения. — Такой бесполезный, — Минхо щёлкнул языком, повернулся и отступил к дереву. — Твоё тело даже не может тебя удержать, — сжимая одно из бёдер Джисона, он ухмыльнулся ему. — Как ты вообще ходишь с такими ногами? Они как палки. Джисон знал, что его ноги маленькие, но он отказывался признавать это кому-либо. — Они не… Минхо заставил его замолчать, прижав его спиной к коре, зажав тело между собой и деревом. — Думаешь, сможешь выдержать, если тебя снова трахнут, Джисон-и? — дразнил он, поднимая руку, чтобы откинуть волосы Джисона с его лица. Это был странно мягкий жест для такой ситуации. Джисон моргнул. — Ну, может быть? Губы Минхо искривились в злобной улыбке. — Я не давал тебе выбора. Прежде чем Джисон успел это осознать, член Минхо коснулся его дырочки, и Минхо поднял бёдра, полностью заполнив Джисона одним движением. Джисон задыхался, сжимая плечи Минхо. Его рот открылся, когда Минхо начал двигать бёдрами, притягивая Джисона к своему члену с каждым движением. Джисон был бессилен, его разум был заполнен только Минхо. Минхо, Минхо, Минхо. Он чувствовал себя таким полным. Уже наполненный спермой Минхо, он ощущал, как его живот выпячивается вокруг неё, чувствовал Минхо в своём горле. — Пожалуйста, пожалуйста, Минхо, о боже, — бормотал он, впиваясь пальцами в плечи Минхо. Минхо схватил его за бёдра и начал двигать вверх-вниз, как будто он ничего не весил. — Что такое, кроха? Неспособный думать, говорить о своих желаниях, Джисон потянул его за шею, пока Минхо не наклонился вперёд и не поцеловал его в губы. Это был беспорядочный поцелуй, смесь слюны и остатков крови, но Джисону это нравилось. Его язык ласкал клыки Минхо, изучая каждый сантиметр его рта. Его член снова был твёрдым, при каждом толчке касаясь живота Минхо, и он дёргался, истекая предэякулятом на чужую кожу каждый раз, когда тот касался его простаты. Ему казалось, что это слишком и одновременно недостаточно. Он хотел большего, но он также хотел быть пустым, оставить свою изнасилованную дырочку в покое. Но было так хорошо, когда его брали, использовали так, как хотел Минхо. Это было лучшее, что с ним когда-либо случалось. Когда Джисон укусил нижнюю губу Минхо, тот зарычал, и звук отдался вибрацией в его груди. Он резко поднял бёдра, ударив тело Джисона о дерево. Он не чувствовал боли в спине, не обращал на неё внимания, слишком уйдя в удовольствие. — Сильнее, Минхо, пожалуйста, — выдохнул он, уткнувшись лицом в изгиб шеи Минхо. Минхо рассмеялся, и его смех прозвучал снисходительно. — Ты просто маленькая шлюшка, да? — Джисон без колебаний кивнул, и Минхо захихикал, этот звук прозвучал маниакально. — Какой же ты жалкий. Но он всё равно послушался. Он резко двинул бёдрами, погрузившись в тепло Джисона, прижимаясь к его простате, прежде чем почти полностью вытащить и повторить движение в ровном темпе. Джисон чувствовал себя никчёмным, умоляя, будучи так сильно униженным. Но ему всё равно нравилось это чувство полноты, того, что его держат и полностью заполняют. Если бы это было по-настоящему, он хотел бы остаться с Минхо навсегда. Бёдра Минхо начали дрожать, и он одним пальцем отстранил лицо Джисона от своей шеи. Подтянув его за подбородок, Минхо поцеловал его. На этот раз поцелуй был более нежным, чем в прошлый раз. Он облизывал его рот, пока Джисон стонал, когда жар в его животе неуклонно нарастал. Рука на его подбородке скользнула между их телами и схватила его член, заставляя Джисона задыхаться. Он был холодный, такой холодный. Минхо несколько раз погладил его, и Джисон почувствовал, как температура повышается. Она быстро нарастала, становясь жгучей всего за несколько секунд. — Минхо, чёрт, пожалуйста, — умолял Джисона, поднимая бёдра навстречу жару. Поглаживая его в такт своим толчкам, Минхо улыбнулся ему. Жар снова сменился, и его охватил леденящий холод. Грань была совсем рядом. Если Минхо снова увеличит температуру на его члене, он уверен, что кончит. Джисон прикусил губу, пытаясь сдержать приближающийся оргазм. Но когда рука Минхо снова стала обжигающей и тепло растопило ледяной холод, он не смог сдержаться. Они кончили одновременно. Джисон застонал, когда Минхо вошёл в него полностью, прижимаясь головой к шее Джисона и снова кусая его в том же месте. Когда сперма Минхо покрыла его внутренности, Джисон кончил в чужую руку. Он помог ему, поглаживая в том же темпе, в котором он двигал бедрами в Джисоне. — Такой хороший для меня, — прошептал Минхо, прижавшись к его шее, когда отнял губы. Он облизал свежую кровь. Тон его голоса резко контрастировал с тем, как он разговаривал с Джисоном всё это время. — Я выбрал такого идеального аманта. Джисон застонал, его дырочка сжалась вокруг смягчающегося члена Минхо на этих словах. Он ненавидел то, как тепло наполняло грудь при малейшей похвале после того, как его так унизили и оскорбили. Минхо выскользнул из него, всё ещё держа его за бёдра. Его сперма капала из Джисона, и он освободил руку, чтобы прижать её к животу Джисона. Когда он это сделал, из него вылился поток спермы, и Джисон покраснел от смущения. — Создан, чтобы принимать мой член, — промурлыкал Минхо, помогая Джисону встать на ноги. Он прикоснулся губами к его губам, прежде чем отпустить. Когда он отошёл, Джисон молча смотрел ему вслед. Его ноги задрожали, и через мгновение он упал на землю, поддерживая себя руками. Минхо присел на корточки перед ним, тёмные глаза пронзительно смотрели на него. — Куда ты уходишь? — спросил Джисон слабым голосом. Он прислонился к дереву, не в силах удержаться на ногах. Его охватила внезапная волна усталости, и он с трудом держал глаза открытыми. Минхо улыбнулся ему. — Ты ещё увидишь меня, кроха. А теперь спи. И Джисон не мог с этим поспорить. Не тогда, когда он был таким уставшим. Он закрыл глаза и слушал тихие удаляющиеся шаги, пока тьма снова не охватила его.

♱ ♱ ♱ ♱

Ещё не открыв глаз, он услышал щебетание птиц. Треск костра за пределами палатки. Тихие разговоры друзей вокруг него. Джисон открыл глаза, несколько раз моргнул и посмотрел на крышу палатки. Сон. Все это было сном. Странно ярким, детализированным сном. Его тело чувствовало себя хорошо, он не ощущал, что его царапали, кусали, трахали до потери сознания. Ещё одно доказательство того, что всё это было только в его голове. Вздыхая, Джисон сел и потянулся, подняв руки над головой. Когда он опустил руки, то заметил небольшой порез на запястье, красный, но затянувшийся. Он попытался вспомнить, когда он мог поцарапаться. Отмахнувшись от этой мысли, он вылез из постели. Взяв свитер из чемодана, он подошёл к двери и надел ботинки. Они казались немного грязнее, чем он помнил, но Джисон не обратил на это внимания. Когда он вышел из палатки, у костра его встретил хор приветствий и пожеланий «доброго утра». — Сколько блинов хочешь, Сон-а? — спросил Чан, стоя у стола со сковородой рядом со своей палаткой. Джисон поднял три пальца, на что Чан показал ему большой палец в ответ и вернулся к приготовлению еды. Джисон переместился к пустому стулу и упал на него. Он действительно ненавидел утро. Было немного прохладно, что было ожидаемо для октябрьского утра, но он всё равно ненавидел то, как холод кусал его щёки. — Куда ты ходил прошлой ночью, Сони? Он повернулся к Чанбину, нахмурив брови. — Что ты имеешь в виду? Чанбин пожал плечами, тыкая в огонь своей специальной «кочергой». — Я проснулся, чтобы пойти отлить, а тебя не было в постели. Обувь тоже исчезла. Сердце Джисона замерло в груди. Не может быть. — Во сколько это было? — произнёс он, сглотнув. Наклонив голову, Чанбин сжал губы. — Понятия не имею, чувак. Может, через два часа после того, как мы легли спать? Джисон вспомнил свой сон. Это должен был быть сон. Не может быть, чтобы это действительно произошло. Это было слишком неправдоподобно, слишком невозможно. Несмотря на холодный воздух, ему вдруг стало очень жарко. Он потянул за воротник своей кофты, оттягивая её от тела, чтобы проветрить. — Чёрт возьми, что с твоей шеей? Джисон резко повернул голову к Чонину, сидящему напротив него у костра. Его глаза были полны беспокойства, а рот приоткрыт. — О чём ты? — нерешительно спросил Джисон, но он не был уверен, что хочет знать ответ. Чонин достал свой телефон из кармана, провёл пальцем по экрану, а затем встал со стула и протянул устройство. — Это довольно серьёзный синяк, хён. Джисон уставился на себя в экране. Он снова оттянул свитер от шеи, и у него застыла кровь в жилах. Мир вокруг него остановился. На шее, прямо на стыке с плечом, был большой, почти чёрный синяк. Овальной формы, с пурпурными краями. Приглядевшись, он увидел два слегка более тёмных пятна внутри синяка. Чисто чёрные круги, всего лишь точки. Тёмные, жилистые корни разветвлялись от центра, словно заражая его изнутри. В его голове зазвучали слова. Ты еще увидишь меня, кроха.