Кораллово-красный

Молодой мужчина, держа в руках карту, растерянно оглядывался по сторонам. Прохожие, бросая на него любопытные взгляды, еще долго не решались их отводить: длинные каштановые волосы, которые колыхал легкий ветер, были лишь слабо закреплены белой лентой, которая совсем их не удерживала. Несмотря на зимнее время, на нем был один лишь белый свитер, прикрывавший шею практически до подбородка, рукава которого доходили почти до кончиков пальцев, неуверенно сжимающих бумагу. Ногти были аккуратно подстрижены, тогда как манжеты свитера, наоборот, не отличались порядком: торчащие отовсюду нити придавали ему дешевый и неопрятный вид, но владельца, похоже, это мало заботило. Серые теплые брюки и такого же цвета кроссовки дополняли этот легкий и комфортный образ. Ещё раз нахмурив брови, он вздохнул, опуская руки со злополучной картой. За все свои столетия Се Лянь ни разу не встречал такого плохого плана местности. – Саньлан, – повернулся он к мужу, складывая карту и убирая в карман брюк, – Ты знаешь, как нам добраться до места? Демон устало выдохнул, задумываясь о том, что, возможно, ехать сюда было плохой идеей. Местность странная, заклинание для перемещения не работает, да и игральные кости оказались бесполезными. Спасибо полному отсутствию храмов любого из них на этой местности. Хуа Чэн взял мужа за руку, поцеловав светлые костяшки. Всё же стоило узнать об этом городе больше или хотя бы отправить сюда помощников для разведки. Черновода, например. Люди давно шагнули вперед, их окружали высокие дома, цветные вывески, но вот карта, кажется, была слишком старой для этого года. Хотя, возможно, старыми были именно они: вместо того чтобы воспользоваться интернетом, Се Лянь решил купить карту, над которой, как оказалось, никто толком и не заморачивался. – Почему бы нам просто не спросить у кого-нибудь? Самому демону эта идея не нравилась, но всё же это было лучше, чем блуждать по городу. Не выпуская руки Се Ляня из своей, он подошел к компании молодых девушек, желая уточнить, в какой стороне находится нужный им адрес. Двое из них заметно сжались от вида Хуа Чэна, а третья, не отрывая глаз от телефона, объяснила дорогу, после чего подруги, подхватив ее под руки, увели подальше, явно чего-то опасаясь. Мужчина остался стоять на месте, рассматривая стеклянные двери магазина, в котором уже не горел свет, свою одежду. Классические брюки, красная рубашка, темное пальто. Он старался выбрать одежду согласно своему стилю, но и не прогадать с человеческой модой в данной части мира. И все-таки, видимо, где-то ошибся. – Гэгэ, я выгляжу как-то не так? – Нет, – покачал головой Се Лянь, улыбаясь. – Возможно, просто в этой местности подобные образы... – он поднял руку, чтобы дотронуться до красной бусины, вплетённой в кончик тонкой косы Хуа Чэна, – необычны. В самом деле, на улицах нельзя было увидеть ни одного мужчины их возраста с подобными прическами. Хотя... Се Лянь про себя улыбнулся. Вряд ли здесь мог бы быть хоть кто-то их возраста. – Мой супруг не может выглядеть "как-то не так", – передразнил он демона, – Саньлан – само совершенство. После таких слов и незначительных комплиментов, сердце демона, казалось, могло забиться вновь лишь для того, чтобы выпрыгнуть из груди. – Если Гэгэ так говорит, значит, всё точно в порядке. – Хуа Чэн улыбнулся так нежно, как только мог. Пускай они уже не первое десятилетие вместе, но слышать от любимого такие слова было так же приятно, как и в первый раз. Подняв лицо мужа, темноволосый оставил на его лице россыпь невесомых поцелуев, будто назло смотрящим на них людям. Привыкший к такому роду проявления чувств принц не протестовал, однако легкое чувство смущения отпечатало свое присутствие румянцем на щеках. – Теперь я знаю, куда нам нужно. Идем, гэгэ. С главных улиц они постепенно свернули на второстепенные, которые не блестели вывесками на каждом углу, а затем попали на совсем мелкие улицы: постоянные переулки, которые они пересекали, должны были вскоре вывести их на нужный проспект, однако они всё никак не заканчивались. Принц, привыкший к широким улицам Китая и просторам Небесной столицы, всё никак не мог свыкнуться с тем, какое в этой стране всё миниатюрное: узкое, порой непроходимое и заставленное домами. Внезапно он остановился как вкопанный, прислушиваясь. Тело разом напряглось, а правую руку, которая была свободна, вытащил из кармана. – Что-то не так, – наконец произнес он, и его слова утонули в полной тишине, сменившей шумную атмосферу основных улиц. – Ты это слышишь, Сань Лан? Как будто... – он огляделся, – как будто ребенок плачет. Хуа Чэн повернулся в сторону, куда смотрел Се Лянь, и, пару секунд постояв молча, мягко кивнул любимому. Не выпуская руку принца из своей, он шел на звук, с каждым шагом всё сильнее сжимая ее в своей. И он, и Се Лянь прекрасно могли постоять друг за друга в случае чего, однако демон не хотел, чтобы их отдых был хоть чем-то омрачен. К тому же никогда нельзя исключать вероятность того, что кто-то из их "коллег" решил испортить им всю малину. Стоило пройти несколько десятков шагов по направлению к звуку, и они наткнулись на заброшенный храм: совсем небольшое помещение, больше смахивающее на прогнивший сарай. О нем не заботились как следует, предоставив конструкцию времени и природе. Свободной рукой Хуа Чэн прикрыл их от сыпящегося с ветвей снега, когда они подходили ближе. Растительности тут было хоть отбавляй: лишенные ухода кусты и деревья разрослись, наверняка летом здесь всё утопало в зелени. Широкие, красные подпорки и темная крыша напоминали призрачный город, где-то в душе отзываясь теплом. Поднявшись по ступеням, демон вдруг замер, прикрывая собой небожителя. – Гэгэ, может, уйдем? Ребенок, которого они слышали, лежал на полу возле алтаря, весь побледневший, завернутый в одно лишь красное одеяло и громко плачущий. На его лице красовалась бумажная полоска с выведенными на ней защитными красными знаками. – Он... может быть опасен. Это явно не их проблема, и лезть сюда однозначно не стоит. Вдруг тот, кто оставил его тут, скоро вернется? – Постой, – удержал его Се Лянь. – Мы не можем просто так уйти. Это же ребенок! Принц присел на корточки, не решаясь переступить через порог, и протянул руку по направлению к ребенку. Сила, которую он выпустил для определения ауры младенца, тут же вернулась назад, шипя, как горячая плита, коснувшаяся воды. – Его природа действительно нечеловеческая, – подтвердил свою догадку принц, поднимаясь. – Демоническая, я бы сказал. Но это не значит, – он поднял глаза на Хуа Чэна, – что мы его тут бросим, Сань Лан. Се Лянь не знал, кому поклоняются в этом храме, и уж тем более сомневался, что это будет один из его коллег. Однако в одном принц был уверен точно: – Давай его заберем. Хуа Чэн присел рядом, успокаивающе взяв руки принца в свои. Раз его муж так решил, то он не станет спорить или стоять на своем. Слово Его Высочества – закон. Спустя пару секунд тишины и изучения с расстояния ребенка последовал, наконец, вердикт: – Он не демон. Супруги вошли в храм вместе, и если Непревзойденный сделал это так, будто просто прошел по улице, Се Лянь сложил руки в молитве. Он посмотрел туда, где должно было по идее находиться изображение божества, ну или хоть какой-то атрибут того, к кому сюда приходят. – Прошу прощения за наше вторжение. Мы не причиним вреда сему месту. Хуа Чэн же тем временем прошел к корзине с ребенком и поднял того на руки. В его движениях скользила некоторая небрежность, будто бы он поднимал дыню, купленную у торговца на рынке, а не живое существо. Малыш продолжал плакать, и демон, немного замешкавшись, глянул на мужа. – Давай я, – предложил Се Лянь. – Всё-таки опыта общения с детьми у меня больше, чем у Сань Лана. Протянув руки супругу, он осторожно взял ребенка, который продолжал плакать то ли от холода, то ли от боли – точно определить было нельзя, ибо печать перекрывала энергию самого ребёнка. – Я её сейчас сниму, – предупредил Се Лянь, перекладывая ребенка в одну руку. – Осторожнее. Двумя пальцами, легко и играючи, он открепил листок с красными письменами от лба ребёнка и подбросил его в воздух. Листок с заклинанием тут же загорелся, а ребёнок, протянув ещё несколько плаксивых нот, наконец перестал кричать, вместо этого обратив внимание на спасителей, удивленно хлопая кораллово-красными глазами, полными слез. – Сань Лан, – мягко произнес принц, не глядя на супруга, но проводя по щеке ребёнка большим пальцем, – боюсь, наше путешествие придется отложить. Демон стоял неподвижно, почти с презрением смотря на дитя, что успокоилось на руках принца. Он не смел помешать любимому делать задуманное, к каким бы последствиям это ни привело. Когда плач наконец прекратился, подойдя к ребенку, Хуа Чэн вновь осмотрел его: во внешности малыша была особенность, крайне сомнительная. – Его глаза… На вид найденному малышу было около года, но Се Лянь затруднялся бы сказать точнее: дела с детьми, особенно такими маленькими, он никогда не имел. Собственных у него, разумеется, никогда не было, а опыт, полученный от общения с Гудзы и Бань Юэ, вряд ли можно было применять тут. Демон удивленно хлопал единственным глазом, смотря то на дитя, то на Се Ляня. – Он... интересный, признаю. Но выглядит... глупо. – Знавал я одного ребёнка, что выглядел так же по-глупому и беззащитно, – осторожно перекладывая малыша в руках, Се Лянь переместил его в вертикальное положение, поддерживая спину и голову ребёнка. – Давай вернёмся в дом блаженства. Тут слишком холодно для такой крохи. Ребёнок, кажется, догадавшись, что его одиночеству пришёл конец, по-детски вздохнул и обвил шею принца руками, утыкаясь ему в плечо. Се Лянь не смог сдержать улыбки и, повернувшись, чмокнул малыша в щёку. – Бросишь кости? – обратился он к мужу. Непревзойденный был мрачнее тучи: они должны были прекрасно провести время вдвоем, и вот сейчас нарисовался этот... Хуа Чэн натянул на лицо снисходительную улыбку, пока в голове строил план, как бы побыстрее избавиться от него. Сказать, что потерялся, что родители нашлись, может, что несчастный случай был? Мотнув головой, тот, словно провинившись, опустил голову. – Гэгэ, мы слишком далеко от моих владений, такие заклинания здесь не работают. – Заметив, как ребенок нежится с мужем, демон подошел практически вплотную, тем самым напугав. Зрачок в красном глазу сузился до полоски. – Слушай и запоминай. Принц мой, и никто кроме меня не смеет так ластиться к нему. – Осторожнее, любимый. Он ведь ещё совсем дитя, – Се Лянь коснулся его локтя, а затем, приподнявшись на цыпочки, поцеловал демона в шею. – Ты мой единственный возлюбленный, моя истинная любовь. Но прошу тебя, прояви к этому потеряшке... снисхождение. Ты ведь можешь. Ребёнок восхищенно что-то пробормотал, теперь уже потянувшись к Хуа Чэну одной рукой, Се Ляню пришлось осторожно передать сверток из одеял демону. Ребенок тут же схватил его за косичку, крепко сжимая при этом волосы демона. – Видишь? Ты ему нравишься. Сделав невинное лицо, Непревзойденный закивал, наклонившись к Се Ляню ради еще одного поцелуя. Пока он остается самым любимым, потерпеть немного времени можно. – Только потому что гэгэ просит. Напоследок еще раз чмокнув мужа в губы, Хуа Чэн взял того под руку, отводя обратно на дорожку. За то время, что они шли, градоначальник всё думал о ребенке. Пускай он выглядел глуповато, хватка у него была сильной… для ребенка, да и он не испугался резких движений, даже не моргнул. – Кажется, его больше привлекает бусина. – Тебе ведь она тоже когда-то приглянулась, так? – улыбнулся Се Лянь, оглядываясь. – Сань Лан, я слышал, что люди, если находят детей или вот что-то такое неожиданное, должны отвести их в специальное место, – он на секунду задумался, – но можем ли мы отдать ребёнка, зная, что он может быть проклят?... – А! – неожиданно ответил малыш, прокричав свой ответ в ухо Хуа Чэну. – А-а-а! Было незаметно, что он собирается плакать. Казалось, он кричал намеренно, пытаясь что-то донести до своих спасителей. – Если ты так хочешь избавиться от него, я только за! – он немного помолчал, глядя на малыша. – Но думаю, он не хотел бы вернуться туда, откуда его выкинули. Прикрыв глаз, Хуа лишь покачал головой. Всё же, он лучше всякого понимал, каково находиться в семье, где тебя считают «не таким». – Идем быстрее в дом. Однако ребенок не казался испуганным, в кораллово-красных глазах блестел восторг, он засмеялся, ударяя ладошками Хуа Чэна по плечам. – О? Мы уже дошли? – он удивленно вздернул брови, оглядываясь. – Это... ты же говорил, у нас будет "небольшой дом". – Но, Гэгэ, он ведь действительно небольшой. Перед ними стоял будто новый, двухэтажный домик, на вид маленький, с красивым садом, двориком, раскидистыми деревьями, окруженными правильно выложенными камнями и, кажется, даже небольшой прудик неподалеку. Се Лянь не мог разглядеть всё со своего места, но предполагал, что это так. Мужчина стоял рядом, непринужденно, будто это и не он вовсе купил его. Положив руку на спину любимого, они вместе зашли в дом, внутри же он оказался более просторным, нежели снаружи. – Как думаешь… сколько ему? Кивнув в сторону ребенка на руках, вдруг поинтересовался Хуа Чэн. На его лице больше не отражалось изначальной неприязни и презрения, скорее только легкое сочувствие. – Ещё малыш, – с улыбкой ответил принц.

***

Се Лянь сложил использованную посуду в раковину и оглянулся, чтобы посмотреть, чем занят сынишка, однако... не обнаружил его там. Ребенок, которого они подобрали, оказался мальчиком полутора лет, который очень быстро к ним привык. Он не плакал, не закатывал истерик, как другие дети, – спокойно принимал и кормёжку, и купание. Охотно позволял взять себя на руки и не капризничал, когда клали на место. Если на него не обращали внимания – занимал себя сам детским улюлюканьем и разглядыванием своих рук. Ребёнка назвали Хаято Суо – именно это имя носил храм, в котором его нашли. Никаких сведений о божестве или демоне, обитавшем там, так же раздобыть не удалось. – Суо! – вытерев влажные руки о полотенце, принц обеспокоенно огляделся, заглядывая под все поверхности, куда мог забраться двухлетний малыш. – Суо! В ответ – тишина. Ни единого слова, ни даже шума – лишь капли воды с не до конца выключенного крана стучали, ударяясь о тарелки. – Сань Лан, – он открыл дверь в кабинет мужа, – Сань Лан, Хаято потерялся! Двое мужчин вместе с ребенком сидели на полу, негромко о чем-то разговаривая. Когда принц ворвался в комнату, один из присутствующих вздрогнул, вызывая у другого усмешку. – Ваше высочество, вы срываете нашу чайную церемонию, – спокойно сказал Хуа Чэн, кивнув в сторону ребенка, который старался, не проливая прохладный напиток, донести его до места назначения: высунув кончик языка, медленно поднес маленькую чашку к рукам Черновода. И, развернувшись к Се Ляню, указал на него пальцем. – Дядя! Затем мальчик подошел к небожителю так быстро, как только мог, дергая того за штанину. – Ох, – выдохнул принц тяжело, присаживаясь, чтобы погладить ребёнка по волосам, которые непослушными волнами расходились во все стороны. – Верно, малыш, это твой дядя. – он поднял глаза на демона черных вод. – Здравствуй, Хэ Сюань. Тот ни капли не изменился со времен их первой встречи – всё те же черные как смоль волосы, которые, как обычно, не были собраны в высокий хвост, и то же хмурое выражение лица, которое дополняли полностью черные вещи и, конечно же, коронный элемент любого образа – длинные золотые серьги, расходившиеся золотой бахромой книзу. – Сань Лан, что ж ты не предупредил, что у нас будут гости? – укорил он, поднимая Суо на руки. Тот не возражал, взирая теперь на непревзойденных сверху вниз. Хэ Сюань молчал, на приветствие лишь почтительно поклонившись. Хуа Чэн же пригласил присесть с ними, рукой показав на свободное место. – Извини, Гэгэ, сам не знал об этом. В кабинете повисла неловкая тишина, разбавленная лишь тихим детским лепетом ребенка, будто пытавшегося рассказать о чем-то Се Ляню. Безразличный обычно Черновод сейчас смотрел в одну точку, перебирая расшитые края ханьфу. Градоначальник протянул мужу прохладный чай, в ожидании постукивая пальцами по столу. – Да говори ты уже! После этого возгласа, прокашлявшись, демон наконец начал говорить. Его голос был низким и хриплым, будто он молчал несколько десятков лет. – Помнишь, я как-то приходил в призрачный город. Я искал того, кто делает украшения... – издалека начал Непревзойденный, собрав на себе взгляды. – В общем… – тяжело выдохнув, он собрался с мыслями. – Перед его вторым вознесением я оставил ему подарок. Хуа Чэн так и не отпив, замер с чашкой у губ, после со звоном поставив ее обратно на стол, с большим интересом слушая старого знакомого. – Там был мой прах. Кровавый дождь обвел его взглядом недоверчивым несколько раз, после переводя взгляд на Се Ляня. – О, это очень мило с твоей стороны, – пробормотал Се Лянь, садясь на указанное место рядом с мужем и сажая себе на колени Суо, который тут же принялся теребить кольцо на шее у отца: прозрачное, на шнурке – оно было подарено много веков назад, когда Хуа Чэн решил вверить свою жизнь незнакомому на вид человеку. – А Повелитель Ветров знает, что в его украшении твой прах? – Прах, – тут же повторил Суо, глядя на Черновода. – Дядя. Се Лянь в последние месяцы совсем уж забыл обо всех своих коллегах, занятый заботами о крохе – элементарно связаться по духовной связи было некогда, не то чтобы встречаться с друзьями. Так что с Цинсюанем он сам довольно долго не выходил на связь. Хуа Чэн долго молча сидел, массируя виски. Он пытался прокрутить в голове ситуацию и попытался ее понять. Хэ Сюань всегда был холодным и жестоким демоном, пускай и довольно терпеливым. Он жил ради мести за свои страдания, ненавидел младшего Ши за то, что тот жил его судьбой. Непревзойденный сказал бы, что это безрассудно, но оставил мысли при себе, наблюдая, как Суо завороженно смотрит на хозяина черных вод. Тот лишь изредка кивал на вопросы, будто сам не понимая причину своего поведения. – То есть после мести ты решил сжалиться, помочь ему вознестись, а в придачу еще и жизнь свою доверить, но не пытаться даже заговорить? Подперев голову рукой, градоначальник крутил во второй чашку, наконец отпив из нее чай. Хэ Сюань лишь в очередной раз молча кивнул, поправляя струящиеся по спине локоны. Хуа Чэн закрыл рукой лицо. – Ты безнадежен. – Знаете, разговоры между людьми, они проясняют многие ситуации... Не хочу лезть в ваши отношения, но почему бы просто не поговорить? Суо наконец встал, поддерживаемый руками Се Ляня, и направился прямиком к своему второму отцу, сев рядом в такой же позе и так же важно задрав голову. – В последний раз, когда мы с Ветерком виделись, он уезжал с сольной программой в Европу, – принц взглянул на Черновода. – Ты с ним хоть раз говорил после второго вознесения? Хуа Чэн ухмыльнулся, смотря на серьезное лицо ребенка, и легко щелкнул ему по носу, тот нахмурился и закрыл его маленькими ручками. Растрепав короткие волосы, демон вернулся к разговору, замечая явное замешательство Черновода. Тот хотел что-то сказать, но тут же закрыл рот, сжав кулаки. – Я… Нет. Не говорил. Бледные руки сжали золотую вышивку на одежде, а взгляд устремился в пол. Непревзойденный подвинулся ближе, похлопав водного гуля по спине. Может, они и не были слишком уж близки, но подобные чувства Хуа Чэн понимал лучше всякого. Страх, что тебя не примут, что отвергнут, не поймут. – Славно ты поспал. Неужели даже не знаешь, какой год сейчас? Хэ Сюань несколько раз недоуменно моргнул, а после еще раз осмотрел комнату. Всё вокруг выглядело совсем иначе: нет привычных фресок, свитков, было светло не от свечей и факелов, даже их одежда сильно отличалась. Се Лянь в ступоре застыл, не зная, как на это реагировать. Проспав более пятисот лет... Хэ Сюань даже не заметил разницы? – Выходит, ты начертил печать тысячи ли и просто переместился к Сань Лану, и ни о чем не знаешь... Ясно. Может, попробуешь тогда связаться по духовной связи? Если не поможет, то лучше подождать его возвращения и потом назначить встречу. – увидев недоуменный взгляд, Се Лянь пояснил: – Ши Цинсюань – известная личность, певец, – он на секунду замешкался, вспоминая слово, – айдол, если говорить современным языком. Суо тем временем надоело сидеть рядом с Хуа Чэном, и он нетвердой походкой, всё еще немного шатаясь, направился к Черноводу, вытянув руки вперед. Приглядывая за ребенком, Непревзойденный прокручивал появление знакомого в доме. Возможно, из-за того, что Япония окружена водой, демона черных вод здесь тоже боятся? Островное государство запросто может уйти под воду. Смотря на еще большее недоумение, Хуа Чэн покачал головой. – Он как Шуюй. Только еще и танцует. Хэ Сюань округлил глаза, поперхнувшись воздухом. Мечась взглядом с небожителя на демона и обратно, он всё же не выдержал, уронив голову в руки. – Это моя вина… Пробормотал тот себе под нос, зарываясь руками в волосы. – Нет, не в том смысле… может, тебе лучше поехать к нему и посмотреть? Се Лянь задумчиво кивнул, а Суо, внезапно для всех забрался к Черноводу на колени и, указав на его серьги, с восхищением глянул на Се Ляня. – А-а, – протянул он, пытаясь маленькими ручками достать до них, чтобы потрогать. – Хаято! – воскликнул Се Лянь, вскакивая и подхватывая ребёнка на руки. – Прошу прощения. Возможно, действительно стоит дождаться его возвращения или поискать, решать вам. Сань Лан, проводишь гостя? Как бы хорошо его супруг ни дружил с другим Непревзойденным и как бы Черновод ни помог им в решающей битве – принц всё ещё не мог простить его за своего, наверное, самого яркого и прекрасного друга, который воистину никогда не смотрел на положение дел или бедную одежду. Цинсюань был просто другом. Черновод медленно поднялся и, поклонившись принцу, побрел к дверям. Золотые глаза поблекли, а смольные волосы прикрыли подрагивающие губы. Это было его виной. Хуа встал следом и, чмокнув мужа в лоб, схватил демона под локоть, выводя из дома. Он остановился лишь на улице возле входа, схватив того за воротник. – Где тот Хэ Сюань, который на меня работал? Ты же ненавидел его в конце-то концов! Встряхнув знакомого, Кровавый дождь пытался привести его в чувства. От прежнего Черновода не осталось ни желания мести, ни холодной головы. Сейчас он выглядел… жалким. – Блять… вали к нему, если так страдаешь. Давай, ласты в зубы, иди, купи нормальную одежду, свяжись с кем надо, тебе же в два счета найти его. Хуа Чэн ударил его в грудь, туда, где должно биться сердце. Он смотрел сурово, почти с гневом, но без привычного презрения. – Не попадайся Его Высочеству на глаза, пока не приведешь это в порядок. Захлопнув дверь, демон растрепал волосы. Когда-то и он чувствовал себя так… Беспомощно, ничтожно, будто все проблемы Се Ляня начались из-за его падения.

***

Суо постучал в дверь кабинета отца и, услышав в ответ разрешение войти, так и поступил, держа руки за спиной. – У меня плохие новости, – сообщил он, почтительно поклонившись. Слегка шепелявя, ребёнок придавал мягкость даже твердым буквам, что выглядело весьма забавно. – Нужна помощь. За годы отсутствия серьезные дела в Призрачном городе оставались нетронутыми. Некоторые демоны бушевали, некоторые совсем отбились от рук. И всё-таки Хуа Чэн отложил документы, обводя взглядом ребенка. Манеры поведения для столь юного возраста у него были прекрасные. Хаято Суо было всего семь, а его этикет уже можно было ставить в пример некоторым небожителям. – Я тебя слушаю, Суо. Что случилось? – Я голоден, – послышался спокойный ответ. – А готовит сегодня папа. Пожалуйста, – кораллово-красные глаза взглянули с редкой мольбой, – Пожалуйста, отец, я не могу это есть. На несколько секунд уставившись в одну точку, демон сначала хмыкнул, а после звонко рассмеялся, уронив лицо в руки. За все прошедшие годы Се Лянь стал готовить в разы лучше, но людям всё равно становилось плохо после. Поэтому их сын ел или еду, приготовленную Хуа Чэном, либо же готовые обеды из супермаркета. Последний раз глянув на бумаги, тот мотнул головой, серьезно посмотрев на ребенка. – Ты ведь знаешь, что я могущественный демон, у которого в подчинении целый город? – хитро прищурив глаза, спросил мужчина. Глаза мальчика засверкали, он любил слушать такие истории, пускай иногда они звучали как выдумка. Градоначальник подхватил мальчика на руки и, посадив его на плечи, отправился на кухню. – Хочешь посмотреть на Призрачный город? – Да! Но... – он завел руки за спину и качнулся на пятках. – Нужно сначала спросить у папы. Се Лянь, нарезавший овощи на разделочной доске, улыбнулся, когда увидел их. – Сань Лан, Суо. Вы как раз вовремя, скоро будет готов обед. Времена ношения ханьфу давно прошли, но любовь к белому цвету Се Лянь не потерял: даже сейчас на нем была одежда привычного оттенка. Длинная футболка градоначальника, доходящая ему до середины бедер, и такого же цвета шорты. – Скажи ему, – приложив ладошку к уху Хуа Чэна, чтобы скрыть свои слова, зашептал ребёнок, – скажи ему, что мы не будем есть. Призрачный город был пределом мечтаний, желанным призом, выпавшим в казино, но Суо пока не знал, что такое казино, да и вряд ли небожитель отпустил бы его туда. Подойдя к мужу, Хуа Чэн поцеловал его в щеку, приобняв сзади за талию. Он решил подвести к главному издалека, параллельно стаскивая кружочек ярко-оранжевой морковки и передавая её ребёнку: – Со мной пару минут назад связывался Инь Юй, в Призрачном городе совсем творятся беспорядки без моего присутствия. Дело не терпит отлагательств, нужно появиться там, пока они всё не разнесли. – К тому же я обещал Суо, что когда-нибудь мы окажемся там… – Сань Лан, он же человек, – вздохнул Се Лянь, откладывая нож в сторону, наблюдая, как Суо вгрызается в овощ, старательно разжёвывая детскими зубами. – Я думал, пока рано посвящать его в дела нашего мира. – Не рано, – подал голос Суо, перекладывая морковку в другую руку. – Я буду слушаться и никуда не уйду от папы. Честно! – кораллово-красные глаза при таком освещении, казалось, засветились. Впрочем, Се Лянь уверил себя, что ему просто показалось. – Ну, если честно, – он погладил сына по голове, – тогда хорошо. Хуа Чэн обделённым лаской тоже не остался – Се Лянь поднялся на цыпочках, чтобы коснуться щеки мужа. – Только не задерживайтесь. – Всё будет хорошо, никто не подумает тронуть его, но даже если так… ты ведь знаешь, что среди демонов мне не будет равных. Он наклонился, поцеловав небожителя в губы, а Суо, даже не думая отворачиваться, жевал морковь. Родители часто проявляли ласку друг к другу на его глазах, а потому и их дитя не считало это зазорным. – Будь осторожен, малыш, – Се Лянь положил руку ему на голову. – Не отходи от Сань Лана ни на шаг и не говори с незнакомцами. – Хорошо! Далеко ходить не пришлось: Хуа Чэн бросил кости прямо у самой двери, привычно потрясая их перед этим в руке. Суо с придыханием наблюдал за действиями отца, а потом сел на корточки, рассматривая точки на сторонах. – Один, два, три, – вслух считал Суо. – Четыре, пять, шесть... шесть и шесть. – Он задумался, а потом посчитал на пальцах, что-то шепча. – Двенадцать, пап. – Он поднял глаза на Се Ляня, довольный своими вычислениями. – Ты молодец, – тут же спохватился принц, догадавшись, что от него ожидают похвалы. – Это отец меня научил. – Безо всякой гордости ответил Суо. – Правда здорово, да? Хуа Чэн наклонился, чтобы взять его на руки. Они с мужем в какой-то степени разбаловали ребенка: в таком возрасте люди обычно не поднимают детей, но супруги слишком долго были лишены радости отцовства, поэтому считали, что подобное им простительно. – Далеко не убегать, странные артефакты не трогать, никуда не уходить, – провел демон краткий инструктаж. – Если вдруг потеряешься, скажи, что ты сын градоначальника Хуа, и попроси проводить в дом блаженства. – Понял, – кивнул Суо. Чмокнув ребенка в лоб, Хуа Чэн открыл дверь, оказываясь на пороге дома блаженства. Всё такой же, роскошный… с гуляющими над ним призрачными огоньками, жемчужными занавесками, черные полы и высокий потолок. Обитель демонов всё та же, без изменений. Недалеко от них, опираясь на одну из колонн, стоял юноша, по телосложению напоминавший Хуа Чэна в облике юноши. На нем была маска демона, скрывающая истинное лицо. Однако здешним обитателям не нужно было знать, как оно выглядит, чтобы узнавать в человеке правую руку градоначальника. – Это Инь Юй, – Непревзойденный опустил мальчика на пол и сразу же взял детскую ладонь в свою. – Посланник убывающей луны, мой верный слуга и второй после меня в Призрачном городе. – Добрый день, – поклонился Суо, на секунду выпуская руку отца из своей. – Мое имя Хаято Суо, рад... – он на секунду замешкался, будто вспоминая заранее заученный текст. – ...рад познакомиться. Инь Юй, потерявший от изумления дар речи на несколько мгновений, повернул голову в сторону Хуа Чэна, словно требуя от своего начальника объяснения. Но оставаться невежливым тоже в его планы не входило – приложив руку к груди и поклонившись, он произнес: – Добро пожаловать в обитель демонов, молодой господин. Его Высочество тоже сегодня здесь? Суо покачал головой и тут же снова взял отца за руку, с интересом рассматривая интерьер и задирая голову вверх, в надежде разглядеть потолок. – Градоначальник, это ваш... сын? Вы всё-таки решили воспользоваться тем средством? Дом блаженства был всё таким же, ухоженным, до блеска сияющим. Инь Юй поддерживал его в прекрасном состоянии. После вопроса Хуа кашлянул, с укором смотря на подчинённого. – Нет, мы ничем таким не пользовались. Но Суо всё же наш ребенок. В очередной раз устроив беспорядок на голове сына, демон обратился к одной из застывших в проходе служанок. – Подайте человеческую еду, и побыстрее. – Человеческую, – Суо приложил указательный палец свободной руки к нижней губе. – Надо будет попросить папу такую же готовить. Хуа Чэн усмехнулся, ведя его в один из просторных залов. Инь Юй безмолвной тенью следовал за ними, готовый выступить с докладом о том, что происходило в отсутствие главы в любой момент, когда тот прикажет. Однако демон сказал совсем другое: – Ты давно не отдыхал, я буду в городе по меньшей мере несколько дней, так что иди. Сходи к смертным, посмотри, как у них дела, в Небесную столицу наведайся, ты понял, в общем. – Наблюдая, как девушки-служанки приносят новые яства, он выпустил руку Суо, кивнув тому на стол. – Поешь. За последние пару десятилетий он стал мягче к своим знакомым, а бывший небожитель работает с ним рука об руку уже не первое столетие… – Прошу, только не в Небесную столицу! – неожиданно остановившись, взмолился Инь Юй, тяжело вздыхая под маской. – Хуа Чэнжу, смилуйтесь надо мной. Суо тем временем встал на колени на стуле: до середины стола, на котором лежали приглянувшиеся ему блюда – сладкие шарики из клейкого риса и цветные моти: раскрашенные в зеленый и красный цвета, они аппетитно лежали на красных блюдах, маня себя попробовать. – Папа, – обернулся он к Хуа Чэну, восседая на стуле и протягивая на раскрытой ладошке откусанный моти, – попробуй и ты. Демон хмыкнул, но настаивать не стал, спокойно усаживаясь на кушетку и устраивая сына рядом. – Тогда хоть сюда приведи кого-нибудь, развлекись, не знаю… чем вы там интересуетесь. Мужчина придвинул ближе к Суо тарелки с рисовыми сладостями, отпивая из поданной чарки чай. Наклонившись ближе к ребенку, Непревзойденный откусил кусочек моти с какой-то сладкой начинкой. – Очень вкусно, кушай. Доев все шарики, которые были рядом с ним на столе, Суо спустился со стула очень осторожно, по одной опуская ноги на пол, а потом направился к другой части стола за этими же вкусностями. – Градоначальник, – решил перевести тему Инь Юй, пока его действительно не попытались спровадить на отдых, где его с большой вероятностью поджидала одна кудрявая личность, – прошу прощения, что вмешиваюсь, однако разве ребенку можно есть столько сладостей перед основным приемом пищи? – Папа не разрешает, – с набитым ртом отозвался Суо, подходя к ним, а потом указал пальчиком на Хуа Чэна. – А с ним можно. Демон наигранно выдохнул, отводя палец мальчика в пол и качая головой. – Его Высочество редко разрешает Суо сладкое, от одного раза ничего не будет. Не будет, пока сам Се Лянь не узнает об этом, иначе их обоих ждет строгий выговор. Придерживаться правильного питания в теперешнем положении принца нет нужды. Однако во времена своей юности он, несмотря на чин и статус, всегда следил за тем, что ест даже на больших празднествах. Хуа Чэн подал мальчишке салфетку, чтобы он протер рот. – Наелся? Теперь покажу тебе игорный дом. Непревзойденный не был там еще дольше, чем на красных улочках города. Он держал сына за руку крепко, но не сдавливая до боли. Суо терпеливо сжал губы, не решаясь перечить. Ослушание родителей не входило в список его поступков, а потому он молча следовал за демоном. Как только они втроем ступили на порог, гомон голосов мгновенно смолк, а несколько демонов за столом, больше напоминавших зверей – волков, даже не удосужились к ним повернуться. – Я те говорю, – прорычал один из них, – этого Чэнжу нет уже лет триста здесь. Слюнявится со своим святошей, на это место совсем забил. Пора искать нового владыку. – Как пить дать, – откликнулся второй, со скукой мешая в лапе кости, – место-то свободно. – Градоначальник, – пискнул какой-то демон из толпы, – Градоначальник вернулся! Суо, не выпуская руки отца из своей, попытался спрятаться за ним, сердце бешено колотилось. – Мне страшно, – прошептал он, побледнев. – Они такие... страшные. – Ничего не бойся, – спокойно ответил Хуа Чэн. Он мысленно перебирал варианты, кто эти демоны: раньше в игорном доме он их не видел, да и Инь Юй не докладывал о серьезных происшествиях. Значит, это лишь очередные любители самоутвердиться за чужой счет. – Инь Юй, – Хуа на момент выпустил руку мальчика из своей, чтобы повернуться к помощнику лицом, – отведи Суо в резиденцию, а я пока разберу... Свист в воздухе, несколько перепуганных вздохов демонов, а затем – истошный вопль ребенка. Хуа Чэн резко развернулся, стараясь оценить ситуацию: демонами, учиняющими беспорядок, в них разом было запущено несколько десятков старомодных бяо-дао. Демон среагировал мгновенно: Эмин вылетел со своего места, направляясь к нарушителям и сталкиваясь с их оружием. Ребенок изо всех сил старался не дрожать, прижимая руки к раненому глазу. В игорном доме поднялась паника, нечисть пряталась, как только на них опускался холодный красный взгляд. Где-то неподалеку послышался треск. Эмин вонзился в стол, трясясь от злости и нетерпения. Собиратель цветов молча поднял Хаято, закрывая его от остальных. Позади послышался звон металла, крики и визги, но Хуа Чэну было плевать. В ту ночь в Призрачном городе впервые за последние несколько сотен лет полил кровавый дождь. В первые несколько секунд мальчик, казалось, даже не соображал, что произошло. Волна боли накрыла его только спустя несколько мгновений, когда кровь от пробитого насквозь глаза потекла по щеке, а потом по подбородку. – Я... – начал дрожащим голосом Суо, а потом, набрав в грудь побольше воздуха, залился громким плачем, срываясь на крик. Бледная кожа лица покраснела, он забился в руках демона, пытаясь вырваться из хватки. – Больно-больно-больно-больно! – кричал он, что было мочи. – Больно-больно-больно! – приложив ладошки к раненому глазу, он не переставал кричать. – Больно! Больно! Папа! Где папа!? Хуа Чэн не помнил, как перенес их в дом блаженства. Он опустился на колени, прижимая к себе ребенка. Это было отвратительно, в ушах звенело, а перед глазами словно рябило. Всё опять как раньше, даже через столько лет и усилий, он опять не может защитить близкого. Перед глазами плыли старые картинки: любимый на алтаре, кровь, боль и его беспомощность. Хотелось кричать, заплакать, пойти и ещё раз перерубить всех оттуда, переломать себе руки за то, что они не смогли вовремя закрыть ребенка. Он сидел, не смея посмотреть на свою ошибку, судорожно покачивал ребенка, дрожащим голосом говоря, что он рядом. – Здесь… я здесь... Тихо ответил он, когда испуганный Инь Юй подбежал к ним. Хуа Чэн выглядел страшно. Больше никакой дерзости в голосе, никакого уверенного взгляда, лишь пустые глаза, смотрящие насквозь, и подрагивающие губы. Не сказав ни слова, бывший небожитель ушёл и сразу же вернулся с чистыми влажными полотенцами и разными бутыльками. – Больно! – Суо плакал, размазывая слёзы вперемешку с кровью, катившуюся по щекам. Ему не хватало кислорода, он задыхался. – Папа! Папа! Я больше не буду есть сладкое без разрешения, никогда! Больше... не буду! Он оттолкнул от себя Хуа Чэна, падая на ковер, упираясь руками в него, пачкая его кровью. – Папа! Папа Се! – он с трудом сел на колени, сложив руки как перед едой в молитве, потом повернулся к Хуа Чэну. – Где папа? Темноволосый словно кипятком облился, отдернув собственную руку от ребенка. К горлу подступил ком, глаза защипало, повязка на глазу намокла. Демон поджал к себе ноги, нервно покачиваясь. В глазах всё расплывалось, дрожащие руки с трудом поднялись к виску, пытаясь связаться с Се Лянем. Эти минуты были невыносимы, тело подкашивало, кожу хотелось содрать с себя, а внутренности каждые десять секунд выворачивало наружу. Непревзойденный судорожно пытался объяснить, что случилось, содрогаясь от переполняющих эмоций. Се Лянь ворвался в дом блаженства с бешено колотящимся сердцем. Он чувствовал, что случилось что-то ужасное, раз Хуа Чэн не мог связать и пары фраз. Следом за ним быстрым шагом шел Му Цин: видимо, он с Се Лянем был на момент того, как Хуа вышел на связь, и решил сопроводить своего когда-то господина до места назначения. – Папа! – Суо, заметив Се Ляня, тут же потянулся к нему. – Прости, пожалуйста, прости! Я... моти, рисовые шарики. Обещаю, больше не буду, – он потянулся, чтобы вытереть кровь с больного глаза, но Му Цин, присев рядом, поймал его ладонь. – Не трогай. – Небожитель достал из кармана небольшой бутылёк и одним движением пальца сорвал с него пробку. – Замри, это лекарство. Суо кивнул, попытавшись не двигаться: темно-фиолетовый дымок, поднявшийся над флаконом, устремился к глазу мальчика. Оставив ребенка на друга, Се Лянь повернулся к Хуа Чэну, подойдя ближе и быстро осматривая его на наличие повреждений. – Ты сам-то не ранен? Что произошло, любимый? Всё тело демона дрожало, единственный глаз метался с размытых силуэтов, в ушах стоял звон. Вновь и вновь в воспоминаниях мелькали обрывки произошедшего. Непревзойденный вздрогнул, поднимая словно стеклянный красный глаз на небожителя. – Я… Я опять не смог защитить… Это я виноват. Дрожа от знакомого с детских лет страха, содрогающимся голосом сказал он. Поджав губы, он опустил голову, сжимая в руке светлую штанину. – Я ничтожен… прости, Гэгэ, я не смог… Се Лянь растерянно переводил взгляд с супруга на сына: Инь Юй с подносом, на котором лежали мази и бинты, подошёл к Му Цину, и тот принялся накладывать на глаз уже успокоившегося ребенка повязку. – Саньлан, для начала успокойся, – принц положил руку на его голову. – Сейчас нужно позаботиться о Хаято, хорошо? Мы поговорим с тобой позже. На пол дома блаженства упало несколько капель слёз, быстро стерев их, Хуа Чэн стал на непослушные ноги. Тихо хмыкнув, он положил голову на плечо Се Ляня, тут же убрав её, отходя к ребенку. Суо жив, это хорошо, но всё же большой ошибкой было приводить ребенка к нечисти. Нужно было оставить его дома, в безопасности, тогда бы ничего не случилось, тогда он бы оставался обычным ребенком. Непревзойденный присел на колени рядом с ним, пустым взглядом оглядывая стоящих рядом. – Как он? – Благодаря тебе не очень, – Му Цин закончил накладывать повязку и поднял ребенка на руки. Суо, всегда обходивший посторонних стороной, на этот раз позволил ему это. – Ты ничтожен, Кровавый дождь. Не смог даже за ребенком Его Высочества присмотреть, – он повернулся к Се Ляню. – Я забираю его в столицу. Неизвестно, какой яд попал в организм, разберёмся на месте. Но, Ваше Высочество, вам следует думать прежде, чем спасать детей, – Генерал Сюаньчжэнь бросил на Хуа испепеляющий взгляд, – это может дурно закончиться. Демон, не поднимая головы, смотрел в пол, он понимал свою ошибку, признавал вину и раскаивался, но больше всего сейчас он ненавидел самого себя. Не было сил посмотреть на ребенка, которого он не смог спасти, на мужа, которому он пообещал, что всё будет в порядке. Что, если ему сейчас станет хуже? Что, если он не сможет больше видеть? Хуа Чэн посмотрел на свои окровавленные руки, он уже никогда не сможет забыть этот момент. Будет подрываться среди ночи из-за дурного сна, весь в поту, каждый раз заходя в комнату Суо и проверяя, жив ли он. Собиратель цветов не смотрел на уходящего небожителя с ребенком в руках, не мог позволить себе ещё раз даже мельком посмотреть на него, оставаясь сжимать в руках одежду, сидя на холодном полу.

***

Се Лянь погладил Суо по голове и накрыл одеялом, натянув его практически до самых плеч. – Нужно поспать и восстановить силы, хорошо, Хаято? – Ммм, – кивнул тот слабо, не открывая глаз. – Болит, папа. Принц с болью улыбнулся. Если бы он мог, то забрал бы боль сына себе, однако сейчас это не представлялось возможным. – Знаю, милый. Скоро лекарство подействует, и ты поправишься. Лекарство подействует, и Суо не вспомнит ни о Му Цине, ни о Небесной столице. Линвэнь строго отчитала и Сюаньчжэня, и наследного принца за то, что провели ребенка на территорию небожителей. Выговор смягчило то, что Хаято был сыном Се Ляня и находился в критическом положении. Выйдя из детской, он направился на кухню, где сидел его супруг. Встав напротив стола, опираясь бедром о столешницу, принц тихо произнёс: – Саньлан. Я жду объяснений. Хуа сидел за столом, справляясь с желанием прямо сейчас разбить об столешницу собственную голову. Упираясь локтями, он положил голову в ладони, перебирая спутанные волосы. – Я решил наведаться в игорный дом, взял с собой Суо, чтобы показать ему, что там делают. За столом стояло несколько демонов, я не придал этому значения, так всегда было… Выдохнув, он сделал паузу, прокручивая в голове те события. – Они за раз выпустили больше сорока пластин, я быстро закрыл его, но всё равно его ранили… Под конец голос предательски задрожал, воспоминания вновь нахлынули, накрывая с головой. Губы сжались в полоску, а сам демон стал белее листа. – Я не должен был брать его, знаю… я… прости, Гэгэ, я снова оплошал. – Ребенка в игорный дом? К демонам? О, Саньлан, – Се Лянь вздохнул, прикрывая глаза. – Я понимаю, тебе не слишком нравилась идея взять его, но... он наш сын, и раз мы взяли такую ответственность, то должны как следует заботиться. Принц повернулся к плите, чтобы включить под наполненным водой чайником конфорку, и снова посмотрел на мужа. – Прошу, в следующий раз будь осторожнее. – Гэгэ, больше такого не повторится, можешь быть в этом уверен. Демон встал из-за стола, трепетно обняв любимого, утыкаясь лицом в мягкие волосы. Может, раньше он действительно недолюбливал Суо и хотел от него избавиться, но не сейчас. За прошедшие годы не было бессонных ночей из-за детского плача, истерик на пустом месте. Хаято был другим, был особенным. В нём было что-то такое, что нельзя было описать словами, прямо как в Се Ляне. – Для меня Суо уже давно стал родным. – Я рад это слышать, – так же с улыбкой отозвался Се Лянь, оборачиваясь в объятиях и позволяя себе ещё несколько секунд понежиться рядом с мужем, а потом отстранился. – Сегодня ночью нужно понаблюдать за его состоянием, возможно, ему станет легче немного позже. Лекарство из Небесной столицы было одобрено и Линвэнь, и Му Цином, медицинские навыки которого были получше, чем у многих целителей из прошлого государства Сяньлэ. – Не надо за мной смотреть, – Суо, с заплаканными глазами и босиком, немного теряясь в пространстве, направился прямиком к Хуа Чэну и, встав между родителями, обнял демона, прижимаясь к его ноге. – Ты не виноват, – просто сказал он. – Папа, я не злюсь. Хуа Чэн улыбнулся, подбирая мальчика с пола и усаживая к себе на руку. – Будешь скоро совсем как я ходить… Отойдя от Се Ляня, демон приподнял ребенка так, чтобы их лица были на одном уровне. – Ну как, Гэгэ, мы с Суо похожи? Посмеявшись, спросил Непревзойденный. Хаято действительно в какой-то мере напоминал его, но Кровавый дождь надеялся, что Суо в плане отношений будет отличаться от них. – Я хочу такую же, – Суо накрыл ладошкой глаз Хуа Чэна под повязкой, а потом положил руки на скулы демона и притянул к себе, осторожно приподнимая повязку и целуя пустую глазницу, закрытую веком. Се Лянь замер: Хуа Чэн очень остро реагировал на прикосновение к этой части тела даже от него. Однако Суо мог этому научиться только от самого принца – больше некому было. – У тебя он тоже болит, да? – он подул на глаз, словно тот был незажившей ранкой. Хотелось инстинктивно отдернуть ребенка от наболевшего места, но демон был терпелив. Позволил рассмотреть и коснуться глаза, каждый раз вздрагивая от прикосновения к нему. – Да, иногда всё ещё болит. Скрыв глаз обратно под повязку, Непревзойденный чмокнул Суо в висок, кивая мужу на чайник. – Гэгэ, уже кипит. Се Лянь улыбнулся, склоняя голову на бок, а затем выключил чайник, доставая чашки. – Давайте тогда выпьем чаю и уже ляжем спать. Время недетское.