Кораллово-красный

– Ты нашёл, что я просил? – Хуа Чэн зажал телефон между ухом и плечом, пролистывая статьи в ноутбуке. Он говорил шёпотом, стараясь не разбудить супруга, который, мало того что просыпался от любого шороха, так ещё и уснул с обидой на него. Чёртов переходный возраст и гормоны гибридов. На младенце, которого они нашли в храме, не было написано: «Осторожно, агрессивная лиса». – Нашёл, – сонно ответил Инь Юй, где-то рядом с ним вздохнул Черновод, – и уже отправил файлом тебе на почту. Вот только зачем вам информация на ребёнка? – Подростка, – исправил Хуа Чэн, кликая мышкой по сообщению от подручного, – раз уж выдалась такая возможность, нужно проверить… Он посмотрел на Се Ляня, который что-то пробормотал во сне, а затем перевернулся на другой бок и с головой накрылся одеялом. Разумеется, спать одному, не закинув ногу на супруга и не прижимаясь к его прохладной груди, наверняка было тем ещё неудобством, но Хуа Чэн решил подождать ещё немного, прежде чем позволить себе устроиться рядом. – Ну конечно… – пробормотал Непревзойдённый, бегая глазами по строчкам и фотографиям незнакомых людей, – что ж, я чего-то такого и ожидал. Один из родителей екай, судя по цвету глаз, это мать. – Ты это через экран определил? – поинтересовался Черновод как-то приглушённо. Вероятно, что-то снова жевал. – Ты когда-нибудь видел человека с настолько неестественным цветом радужки? – Хуа Чэн переложил телефон в другую руку, печатая теперь одной лишь правой, – у людей такого не бывает. И не чавкай мне в ухо, пока я тебе долг не добавил. – Раз он полукровка, то почему не проявился, как остальные? – задал вполне трезвый вопрос Инь Юй, – например, как молодой господин? Непревзойдённый вздохнул, покачав головой. У него было столько забот, а ещё и эти демоны, которые по какому-то хрену проникли без спроса в город, не представившись Князю? – С каждым столетием этот мир всё более обречён, – решил он, – и полукровок слишком много. Магическая энергия рода истощается каждый раз, когда в семье демонов рождается кто-то такой, и к нему могли просто не перейти магические способности, так что не вижу ничего необычного. Се Лянь во сне беспокойно вздохнул, и Хуа Чэн, наконец, закрыл ноутбук и сбросил вызов, попрощавшись. Сейчас ему нужно было немного отдохнуть, а завтра поговорить обо всём с Суо. Такое ни в коем случае нельзя утаивать – если потом правда всплывёт наружу, то последние нити доверительных отношений между отцом и сыном будут оборваны, и не хватит всего времени мира, чтобы их восстановить.

***

Утро после ссоры всегда бывало с лёгким ароматом дыма, который, словно завершающий элемент разлада отношений, появился в самом конце. Благо, вчерашний всплеск гнева принца закончился так же внезапно, как начался, и удостоверившись, что его сын с супругом наконец угомонились, он с облегчением опустил Эмин, к неудовольствию последнего. – Пап? – Хаято постучал в приоткрытую дверь и заглянул в родительскую спальню. – Ты не видел мою… Оу. Се Лянь стоял у зеркала, собирая волосы в пучок, в его губах была зажата шпилька с бабочками, которой, очевидно, он собирался закрепить свою причёску. Когда сын его окликнул, он не обернулся, посмотрев на него через зеркало. Одет небожитель был не в привычную для глаз домашнюю одежду, а в белое ханьфу, которое носил в Небесной Столице. – Уже уходишь? – Суо завёл руки за спину, склоняя голову на бок. Принц кивнул, помещая шпильку на её законное место в волосах. – У меня всё ещё есть свои обязанности, – с улыбкой ответил он, разворачиваясь к юноше. – Меня не будет около суток, прошу, за это время постарайся не ввязываться в конфликты с Сань Ланом, ладно, милый? Суо покорно склонил голову, но ничего не ответил. Раз это всего на день, то он приложит все усилия, чтобы демон не нашёл, к чему прокопаться и вывести его на конфликт. – Ты всё ещё с ним не разговариваешь? – с удовлетворением спросил он. Хуа Чэн мог выдержать любое испытание, перетерпеть любую боль, даже умереть несколько раз успел во имя своей любви. А вот холодность со стороны наследного принца была для него слишком суровой пыткой. – Не злорадствуй, плохая привычка, – Се Лянь дотронулся указательным пальцем до носа юноши. – Я надеюсь, что когда вернусь, то меня встретят любящие муж и сын, ужин на плите, а не две расстроенные скрипки. Демон-лис тихонько засмеялся. Так культурно выражать своё недовольство мог выражать только Се Лянь – всё-таки, видимо, королевскую кровь даже столетиями не разбавишь. – Я прослежу за этим, – пообещал он, и собирался было уйти, но небожитель его остановил. – Пожалуйста, будь осторожен. У меня не очень хорошее предчувствие, Хаято, – Се Лянь погладил его по голове, передавая немного духовной энергии. – Если что-то случится, сразу же свяжись со мной или Сань Ланом. Закончив небольшую нотацию, Се Лянь привычно бросил кости у одной из дверей и, помахав сыну на прощание, исчез, перемещаясь куда-то за пределы привычного мира.

***

Когда Сакура вошёл в класс, стало понятно, что настроение у него не из лучших. Кирю бросил вопросительный взгляд на Суо, однако тот только вздохнул и покачал головой, мол, я не при чём. – О, здоров, Сакура, – поприветствовал как всегда громкий Цугеура, остальные подхватили за ним. – Привет. – Утречка, – просиял Нирэи, помахав рукой, а демон-лис улыбнулся, пытаясь казаться расслабленным. – Доброе утро, баобэй. Услышав это, Сакура покраснел и отвернулся в сторону. Ещё бы: воспоминания о том, что они вытворяли под шёпот Хаято «Милое моё солнышко», его каждый раз бросало в жар, и сейчас он не хотел об этом думать – школьные брюки были слишком узкими, а класс – слишком людным, чтобы позволять себе такие фантазии. Однако очень скоро его отвлёк голос Анзая, который разговаривал с одноклассниками: – Нет, серьёзно вам говорю, я ввязался в драку с медведем и просто чудом от него ноги унес, – доказывал он яростно. – Ври больше, – добродушно потешались над ним окружившие его ребята. – Кто тебя так отделал? – Говори, смеяться не будем. «Никакие мои слова», – подумал Сакура, занимая место рядом с Суо – «Не заставят его расколоться.» Он, нахмурившись, скрестил руки, и, должно быть, со стороны выглядел очень серьёзным, а потому Суо, улыбаясь, вежливо спросил. – Сакура, ты говорил с Анзаем перед выходными? Голос. Этот голос вызывал дрожь по всему телу, которая пробирала до кончиков пальцев ног, а потому юноша покраснел, оборонительно поднимая подбородок. Заметив, что на него смотрят и другие ребята, он вздрогнул. – А!? Что… вы о чём? – Тоже открытая книга, – по-кошачьи лениво протянул Кирю, прикрывая глаза. – Два сапога пара. Сакура намеревался возмутиться, но открывшаяся дверь не дала это ему сделать. – Это ведь класс один-один? – поинтересовался прибывший, привлекая к себе внимание. Все сидевшие в классе замерли, поворачиваясь к незнакомому человеку. – Первогодки команды «Тамон», если я не ошибаюсь? Он был одет крайне необычно даже для Фурин: нижняя часть головы была выбрита практически под ноль, и лишь по ней можно было определить настоящий цвет волос, потому что остальные пряди были выкрашены в ярко-зелёный цвет с переливами в более светлые оттенки. Волосы были аккуратно собраны в небольшой хвост, вроде того, который носил Кирю. – Да, – Сакура встал. – Вы что-то хотели? Губы, украшенные пирсингом, цепочка от которого тянулась до левого уха, дрогнули в улыбке, светло-карие глаза забегали по лицам ребят, словно пытаясь понять общее настроение. – Меня зовут Ци Дунъян, ваш новый классный руководитель. Суо удивлённо моргнул, они с Сакурой переглянулись. Новый педагог? Да ещё такой молодой? Ци Дунъян и вправду был очень молод: ему было на вид около двадцати, да и его внешний вид это подтверждал. Несмотря на ярко крашенные волосы, его одежда была вполне обычной: белая, идеально выглаженная рубашка, расстёгнутая на несколько верхних пуговиц, обнажала белоснежную кожу. Брюки тоже были классическими, но не синими или чёрными, а темно-зелёными. На его шее была серебряная цепь с кулоном в виде черепа, а несколько пальцев на обеих руках украшали тяжёлые кольца. – Ого-о, – Кирю постучал указательным пальцем по губам. – У вас необычное имя. Вы из Китая? – Оставим личные вопросы на потом, – он хлопнул в ладоши. – Давайте, ребятки, приведём класс в порядок, парты и стулья по местам. В лучших традициях «школы для отбросов» ученическая мебель была расставлена в хаотичном порядке, но после слов нового педагога тут же начался небольшой хаос: ребята стали двигать её так, чтобы можно было провести нормальный урок. – Ты знаешь его? – тихо спросил Кирю, когда они с Суо вернули свои парты туда, где они должны были находиться – к окнам. – Первый раз вижу, – пожал плечами демон-лис, пока Нирэи, парту которого передвигал Сугишита, усердно листал свою книжицу, – но вряд ли он местный, имя действительно китайское. – У меня… у меня ничего нет на него, – в панике проговорил Акихико, и Сакура заглянул ему через плечо, переставляя один из стульев. – Как так получилось-то? Неужели и он приезжий? Ци Дунъян открыл темно-коричневый портфель, который принёс с собой, и стал вытаскивать оттуда какие-то бумаги, а затем довольно резко поднял глаза на говоривших ребят и произнёс с едва уловимой усмешкой: – Я не из ваших краёв, молодые люди… – он бросил взгляд на Суо и Мицуки, которые тоже на него повернулись, – …и остальные мои ученики. Прошу, садитесь по местам и давайте уже начнём урок. Цугоура пожал плечами, решив не спорить, остальные тоже оказались заинтригованы, а потому исполнили то, о чём их просили. Дождавшись, пока в классе не воцарилась тишина, Ци Дунъян начал говорить, уперевшись в поверхность учительского стола ладонями. – Я слышал, что успеваемость вашей школы – одна из самых низких не только в городе, но и в стране. Это неприемлемо, – он обвел взглядом притихших мальчиков. – Понимаю, у вас есть дела поважнее учебы, однако в защите город нуждается не круглосуточно, да и о своём будущем пора подумать. Сакура тихо фыркнул, скрестив руки на груди. Он сидел позади Суо, и каштаново-рыжие волосы приятеля практически закрывали обзор на учителя, но тот, казалось, не услышал, или сделал вид. – Это не моя прихоть, это ваш приоритет, – заметил он, опуская глаза в документы, которые принёс с собой. – Прошу людей, имена которых я назову, встать, будем знакомиться. Суо всё не мог определить точную природу их нового педагога. В нём как будто была только человеческая энергия, но чувствовались элементы демонической и даже небесной. И если первую можно было объяснить тем, что город на сорок процентов состоял из екаев, то последнее в голове вообще не укладывалось. Если бы в городе появились другие небожители, то Се Лянь бы знал об этом, так? Сакура же не был столь сосредоточен на мыслях об учителе, и Суо невольно ему позавидовал – люди не могут чувствовать ауру существ, это их не беспокоит. Однако его мысли определённо занимало что-то другое – он даже чуть не пропустил свою очередь, когда назвали его фамилию, и вздрогнул от неожиданности, когда учитель оказался рядом с его партой. – Это ведь ты, Сакура Харука? – он с почти детским интересом склонил голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – Какой ты у нас необычный. Это стиль у тебя, или генетика? – Не ваше дело, – буркнул Сакура, но, видимо, вспомнив, что он староста, добавил: – Какое вообще это имеет значение? – Никакого, – согласился Ци Дунъян. – Просто в первый раз вижу кого-то настолько красивого, – он вернулся к изучению имён, продолжая их называть, ходя при этом по рядам. На лице Сакуры не дрогнул ни один мускул, когда ему сделали столь неприкрытый комплимент, а вот Суо внутренне напрягся. Если их учитель позволяет себе такие смелые высказывания уже в первый день... – Сакура, – позвал Хаято, разворачиваясь, юноша вопросительно вздернул бровь. – Чего тебе? Демон-лис улыбнулся, склоняя голову на бок и прикрывая глаза. – Тебе только что сделали комплимент, нужно было хотя бы поблагодарить. Это было бы вежливо. Светлая бровь поднялась вверх, губы изогнулись в издевательской усмешке. Он наклонился вперёд так, чтобы его слышал только Суо, и прошептал. – Тогда как мне следует благодарить тебя? – он поймал кончик кисточки серёжки и чуть потянул на себя. Суо замер, стараясь даже не дышать слишком громко. Сакура... впервые хоть как-то проявил эмоции по отношению к нему в прилюдном месте. – Тебе не за что меня благодарить, – со спокойной улыбкой ответил он. – Я не сделал ничего такого, что требовало бы похвалы. Их беседу прервал громкий стук, и юноши рефлекторно повернули на него головы. Ци Дунъян с каким-то неприкрываемым сарказмом смотрел на Сугишиту, который крепко сжимал его ладонь. Они стояли рядом с партой Нирэи, который трясся от страха, зажимая рот руками. – Не трогать, – коротко бросил Сугишита, – или я тебя сломаю. Учитель улыбнулся, а затем взмахнул свободной ладонью, будто отгоняя назойливую муху. – Прошу успокоиться и не заниматься рукоприкладством на моём занятии, иначе я тоже буду вынужден злоупотребить полномочиями педагога. – В чём дело? – Сакура встал, направляясь к ним. – Что вы сделали? Ци Дунъян кивнул на Нирэи. Тот испуганно переводил взгляд с одного на другого, словно не зная, куда деться. – Эээ, ничего не случилось, правда. Я просто не заметил, как учитель подошёл и немного испугался, когда он приблизился. Сугишита, – он обратился к хмурому Кётаро, который никак не желал отпустить нового педагога, – он ничего не сделал, зря ты так... – Давай, малыш, отпусти учителя, – Суо похлопал высокого одноклассника по спине, и тот нехотя разжал пальцы. – Вот так, умница. Верный последователь Умэмии грузно опустился на стул, но перед этим наградил Дунъяна грозным взглядом. Тот даже не стал возмущаться, просто улыбнувшись. – Что ж, продолжим. Сакура, Суо, вернитесь на места. Кроме этой заминки ничего необычного не случилось: урок оказался ознакомительным. Никакого материала и домашнего задания: ученики по очереди представились, когда перекличка была окончена, а далее говорили пару слов о том, почему выбрали именно эту школу. Ребёнка демона и небожителя не покидало гудящее чувство беспокойства. Новый учитель, неозвученные чувства и тревога из-за того, что какой-то демон, который плюнул на порядки города, сейчас преспокойно бродит по улицам, представляя опасность для жителей. – На сегодня всё, – Ци Дунъян собрал листы, которые принёс. – Увидимся завтра... ребята. Суо проводил его улыбкой, а Сакура не казался озадаченным. Казалось, его мысли витали далеко и не были сосредоточенны вокруг нового педагога, а потому Хаято задал вопрос не ему. Он повернулся к Нирэи, который стоял совсем рядом, и, наклонившись, шёпотом спросил: – Между тобой и Сугишитой прямо искры летают. Что-то случилось? – Эм... – Нирэи опустил глаза, смущённо почесав затылок. – Ну, когда я шёл от тебя домой, мы встретились и немного прошли вместе, а потом оказалось, что мы соседи... – О, вот здорово, – Суо хлопнул в ладоши. – Обязательно подружись с ним. Сугишита – хороший парень, пусть и немного хмурый. Акихико кивнул, обнимая себя за плечи и находя глазами Кётаро. Тот привычно лежал на парте, уронив голову на сложенные руки. – З-знаю... Дверь класса снова открылась, не успел учитель выйти. На пороге стоял, судя по одной серебряной полосе на левой руке, первогодка, их параллельщик. В руке он держал коричневый бумажный конверт. – Анзай тут? – громко без приветствия спросил он, и Анзай поднял руку. – Здесь, а что? Юноша зашёл в класс и направился к нему, а Сакура удивлённо пробормотал: – Кто это? Нирэи тут же среагировал: – Это Тэчимото с четвёртой параллели. Суо и Кирю, переглянувшись, посмотрели на своего младшего товарища. Казалось, в голове у этого ребёнка помещалось огромное количество информации, доступное лишь ему одному. Даже Хаято, умещавший в себе признаки воспитания двух разных эпох и народов, не мог похвастаться таким объёмом памяти. – Это че, любовное послание? – слабо улыбнулся Анзай. Видимо, лицо, залепленное пластырями, ныло при мимических движениях, а потому он ограничивался самым минимумом. – В таком убогом конверте? – с сомнением вздернул бровь Тэчимото, прикладывая руку к темени. – По дороге ко мне подошёл какой-то тип и попросил передать это тебе. – он поднял глаза к потолку, будто что-то вспоминая. – На нём ещё капюшон был, выглядел как-то жутковато… Сакура не был мастером читать людей по лицам, но ужас, перекосивший Анзая, было трудно не заметить. Его зрачки уменьшились в размерах, зубы сжались. Дрожащей рукой он открыл конверт и медленно стал вытаскивать то, что лежало внутри. Секунда – и его и без того напуганное лицо стало ещё бледнее, он быстро вернул то, что вытащил на место, и, вскочив, рванул прочь из класса. Староста тут же выскочил за ним. – Анзай! – воскликнул Нирэи непонимающе. – Сакура! Оба скрылись в коридоре. Потерпевший накануне убегал, словно кролик, застигнутый хищником врасплох. Хаято предположил, что довольно быстро его догонит – в отличие от товарища он не ранен, да и по физическим данным Сакура не уступает практически никому. В классе он определённо самый сильный из людей. – Нам... нам нужно что-то сделать? – осторожно поинтересовался Нирэи, и Ци Дунъян, стоявший у двери с задумчивым выражением лица, загадочно улыбнулся. – Идём, – ласково подтолкнул Акихико Суо и повернулся к ребятам. – Идёмте все. Думаю, сейчас Анзаю нужны мы все. Кирю согласно кивнул и решил показать пример, направляясь первым в коридор. За ним потянулись остальные, Суо оказался в конце очереди и, соответственно, вышел последним, на несколько минут оказываясь в классе один на один с Ци Дунъяном. – Превосходные лидерские качества, Се Хуан, – тихо сказал учитель. – Твои родители наверняка тобой гордятся. Суо вздрогнул, посмотрев на мужчину, но тот лишь учтиво поклонился и протянул руку к двери, словно прося пройти первым. – Благодарю, учитель, – Суо поклонился в ответ. – Наверняка и ваши почтенные предки радуются, глядя на вас снизу вверх. Ци Дунъян удивлённо вздернул крашенные брови: – Не думаю, что настолько превзошёл их, но спасибо за столь лестный комплимент. Теперь пришла очередь Суо удивиться, прикладывая руку к груди. – Не думаю, что они могут видеть вас под другим ракурсом, – кораллово-красный глаз блеснул. – Ведь при всем желании из глубин ада на землю по-другому не взглянешь. Суо вышел из класса под недовольный взгляд Ци Дунъяна и направился к лестнице, откуда доносились голоса ребят. Судя по энергетике, которая повисла в воздухе, отчаяние сменилось решительностью, и ребёнок демона и небожителя был почти полностью уверен, что этому способствовал новоиспечённый староста. Однако на подходе к лестничному пролету он заметил Сугишиту, который хмуро смотрел вниз, опустив голову между перил, где уже собрались все его одноклассники. По обрывкам слов, которые до них долетали, было понятно, что именно собирались сделать первогодки – разборкам с «Килем» быть, Фурин своих не бросает. – Решил остаться? – с улыбкой поинтересовался Хаято. – Или всё-таки пойдёшь? Окинув одноклассника мрачным взглядом, Кётаро глухо произнёс: – Не оставлю, – а затем, ни слова больше не произнеся, стал спускаться вниз. – Ну и ну, страсти-то какие, – Суо с улыбкой последовал за ним. Несмотря на гнетущую прежде атмосферу, настроение повысилось: эмоции напитали его практически полностью, демон внутри него был сыт, а значит за сохранность человеческой части можно не волноваться. – Даже интересно, получится ли из этого что-то дельное. Когда они с Кётаро спустились, Сакура посмотрел наверх и слегка прищурился – свет от окна на этаже, с которого спускались его одноклассники, не сильно бил в глаза, отбрасывая блики от красных бусин на серьгах Суо. Староста хмыкнул: он обязательно расставит все точки над «и», как только они разберутся с этой проблемой. – И где они засели? – спросил он, когда весь класс первого года команды Тамон вышел из школы и направился в город. – Хммм, – привычно протянул Кирю. – Вроде на заброшенной верфи Сэнкан. Нирэи, достав свою книжицу, привычно что-то записывал: – Значит, там находится база «Киля»... Судя по фотографии, вряд ли прогулочка будет беззаботной. – Знаю, – коротко ответил Сакура, справа от которого шёл Анзай, а по левую – Суо. Взгляд всех троих был таким решительным, что сейчас, увидев их, можно было подумать, что они всерьёз решили объявить войну. Хотя это и должна была быть она – жёсткая, безжалостная битва за интересы людей и свободу, в которой так отчаянно нуждались бунтари из школы Фурин. Из окон школы над ними наблюдал Ци Дунъян: зажав зубами сигарету, он медленно, но отчётливо пропел: – Не беги за нею, глупый По её следам идут лишь трупы В зубы крепче чем металл... Ты попал… Затем, зажав на половину выкуренную сигарету, он выпустил колечко дыма в воздух и усмехнулся: год обещал быть интересным.

***

Се Лянь не без некой опаски отправился в свой дворец. Он не появлялся в столице с момента инцидента с Суо, и ему не хотелось натыкаться на осуждающие взгляды коллег. Но и свою позицию он бы не уступил: что муж, что сын – за любого из них он поменяет небо с землёй местами, если потребуется, и спуску он был не готов давать даже своим давним друзьям. Но, видимо, слух о его прибытии расползся слишком быстро, поэтому как только он приблизился к главным воротам, у них его уже ожидали Фэн Синь с Му Цином. Последний выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд и практически ничего не ел. Принц вспомнил о том, что слышал в общей сети, что у генерала Сюаньчжэня сейчас много работы, но не представлял, что она была настолько объёмной. – Явился-таки? – с нотками язвительности поинтересовался он и получил тычок под рёбра локтем от Фэн Синя, который выглядел неумолимым. – Работа требует, – как обычно ласково ответил Се Лянь, подходя к дверям. – Вы что-то хотели? – Есть новости, – без предисловий начал генерал Наньян. – Мы нашли того, кто передал информацию на твоего сына о том, что он использует силу слишком часто. Се Лянь удивлённо вздернул брови. В прошлый раз он толком не разобрался, что к чему – был слишком взвинчен для спокойного разговора, но сейчас, когда злость прошла, не помешал бы конструктивный диалог. – Тогда давайте зайдём внутрь и всё обсудим? – предложил принц, рисуя магический символ в воздухе, чтобы ворота открылись.

***

Хуа Чэн присел на корточки, чтобы получить лучший доступ к товарам на нижних полках, и, взяв в руки глазированный сырок, перевернул его, чтобы рассмотреть цифры. – Смотрите на ценник, дорогой градоночальник? Не хватает монеток? Этот насмешливый голос Хуа Чэн бы узнал из тысячи других. Узнал и непременно бы уничтожил это исчадие ненависти и зелёных пещер, если бы его супруг не настоял на обратном. – Может, мне стоить забрать дядюшку Се к себе? – продолжал вслух рассуждать возмутитель спокойствия, языком теребя кольцо в губе. – Если ты не можешь его обеспечить? – Прочь с глаз моих долой, – холодно ответил Хуа Чэн, смотревший срок годности. Ещё не хватало, чтобы его супруг снова отравился сырком. – Пока не пришиб. Ци Дунъян широко улыбнулся, обнажая демонические клыки, и провёл по ним языком. – Как грубо, я пожалуюсь на тебя в Министерство по делам оскорблённых демонов. Непревзойдённый поднялся, поправил джинсы и поднял корзину с продуктами, в которой уже лежали несколько пачек тофу и виноград, а теперь к ним отправились сырки. – Чего пришёл? Явно не новым пирсингом покрасоваться, сделан он, кстати, весьма хреново, но тебе и так сойдёт. У меня нет времени с тобой болтать. Ци Дунъян цокнул и оттянул цепочку, соединяющую мочку уха и губу в сторону, приоткрывая рот. – "Испепеляя прошлое, как дым, Огонь мести, неудержим, ярок. Он будет служить целям мне чужим, Пока враг мой не станет лишь прахом.", – процитировал он. – Будь осторожен, Собиратель цветов. Кто знает, когда расплата за твои деяния тебя настигнет, и настигнет ли именно тебя. С этими словами молодой мужчина зашагал к отделу со снеками, закладывая руки за голову и насвистывая какую-то мелодию. – Идиот, – вздохнул Хуа Чэн. Всё-таки, как не крути, гены пальцем не сотрёшь, нет-нет, а проглядывает гнильца, которая, казалось бы, была перекрыта благородной кровью королевского рода. Он отправился к кассе, тут же выбрасывая из головы разговор с нелюбимым родственничком. Однако когда демон стал выкладывать товары на ленту, в груди неприятно кольнуло. "Гэгэ", – позвал он по духовному каналу связи. – "У тебя всё в порядке?" "Сань Лан?" – удивился принц. – "Да, всё хорошо. У меня куча бумажной волокиты накопилось, поэтому сижу разгребаю." "Ясно... ты один?" "А? Нет, мы с Му Цином вдвоём. Почему спрашиваешь, что-то случилось?" "Этот сопляк..." Хуа Чэн вздохнул, массируя пальцами точку на лбу, точь-в-точь как это обычно делал Се Лянь. "Ци Дунъян здесь." "Правда?" – обрадовался принц, и Непревзойдённый поморщился, как от зубной боли. – "Скажи ему, чтобы заходил на чай." Наступила тишина – во время разговоров по духовной сети она ощущалась особенно отчётливо – не было никаких посторонних факторов, которые бы могли заполнить минуту молчания. "Ваше Высочество, ты воистину смысл моей жизни, ради тебя я умру в четвёртый раз, однако даже так я не готов терпеть его в своём доме." Се Лянь рассмеялся: Хуа Чэн знал это наверняка, потому что только после смеха голос принца звучал настолько весело. "Как скажешь, мой возлюбленный супруг", – произнёс он, в его словах отчётливо ощущалась улыбка. – "Давай продолжим наш разговор позже. Право, я сейчас немного занят." Демон знал это, но всё же ему хотелось ещё немного поговорить с супругом. Хотелось, но не предоставлялось возможным, а потому он вернулся из мыслей в настоящее, где кассир, посчитав всю сумму товаров, с улыбкой огласил: – С вас три тысячи йен. – Оплата картой, – из кармана была вынута чёрная пластиковая кредитка, и демон приложил её к терминалу. Когда кассир стал складывать покупки в пакет, Хуа Чэн вытащил телефон из кармана, желая проверить баланс, но его внимание мгновенно привлекло сообщение от контакта "сын". "У нас небольшая стычка с «Килем». Могу задержаться." – Спасибо вам за покупку, ждём вас... – начал кассир, но услышал только, как хлопнула дверь – его покупателя и след простыл. – ...снова.