Кораллово-красный

Суо спустился в гостиную, которая была окутана странной тишиной. Он уже принял душ, выглядел посвежевшим и отдохнувшим – длинная туника, спускающаяся почти до колен, разрезанная по бокам красного цвета, и такие же штаны в китайском стиле. Вот только в этот раз он не стал скрывать свою сущность: над головой возвышались два лисьих уха, а за спиной виднелся хвост: рыжий, пушистый, с белой кисточкой на конце. Его родители были там, однако выглядели так, будто собирались вернуться назад во времени: Хуа Чэн в своих демоническо-красных одеяниях и Се Лянь в белом ханьфу. Жое привычно обвивала его запястья, но шея принца прикрыта не была. – Вы уходите? – удивился Суо и Хуа Чэн протянул руку, чтобы погладить его по голове. – Ну да. Невесту ты себе нашёл, у вас всё хорошо. Пора нам покинуть тебя и дать тебе жить свободной жизнью. Ты же не ждал, что мы останемся с тобой навсегда? В глазах демона-лиса отразилось такое недоумение, перемешанное с ужасом, что по лицу Собирателя цветов расплылась довольная улыбка, а Се Лянь, тяжело вздохнув, помассировал виски. – Сань Лан... – Я все ещё предлагаю именно такой исход событий, гэгэ, прошу тебя подумай об этом. Суо убрал руку отца от себя и, почтительно поклонившись Се Ляню, спросил самым вежливым тоном, на который был способен: – Разрешишь разбить ему лицо? – Се Хуан, – тот покачал головой, – мы отправляемся к Юйши и Линвэнь, нужно узнать побольше о той душе. Хаято сразу стал серьёзным. – Ты все ещё думаешь, что это был Сакура? Если это так, то сам факт того, что душу похитили и насильно поместили в сосуд, сродни брошенному небожителям вызову. Ни Юйши, ни Линвэнь не стерпят такого оскорбления. У них достаточно сил и власти, чтобы даже в другой стране прихлопнуть какого-то демона как букашку. Одна из них стратег, поставивший на колени всю столицу, а другая дала фору самому Пэй Мину. Если их опасения подтвердятся, то, выражаясь языком Сакуры, "пизда демону". – Я оставил тебе рецепт восстанавливающего напитка, приготовь его для Сакуры, как проснётся, – принц мягко отвел тему в другое русло, – звони, если что случится, а если тебе понадобится выйти из дома, не оставляй Сакуру одного, хорошо, милый? Дождавшись, пока они уйдут, Суо заглянул на кухню. К холодильнику магнитиком в виде ятогана был прикреплен список: полынь, цветок черной лилии, зверобой, лаванда, облепиха... С каждым новым словом настроение портилось всё больше, а весь энтузиазм улетучился. И дело не в том, что он внезапно передумал помогать возлюбленному, просто все или почти все продукты из этого списка были для него ядовиты. – Какая ирония, – он чуть улыбнулся, вытаскивая телефон. Тут ему действительно понадобится помощь. На том конце провода раздался сонный голос Мицуки Кирю. – Слушаю, дзенко. – Извини, что разбудил. Мне нужно, чтобы вы с Кётаро кое-что раздобыли и принесли мне. А ещё, возможно, понадобится ваша помощь на всю ночь. – Всю-ю-ю но-очь? – удивлённо пробормотал Кирю. – Ты оргию устраиваешь? – Я отправлю тебе список через смс, – отрезал Суо, – деньги передам при встрече или переведу. Скинув вызов, Хаято задумался. Некоторые ингредиенты росли у Се Ляня на огороде, некоторые продавались в магазине, но был цветок, который можно было достать только в одном месте – в Чёрных водах. Не то чтобы для него проблема туда попасть, вот только придётся сначала дождаться друзей, прежде чем навещать дядюшку. Кирю и Сугишита были не то чтобы счастливы, когда их вырвали из теплых постелей поздно ночью, но раз позвали, не идти они не смогли. Вот только они были не одни – с ними пришел Нирэи. Одет он был не в школьную форму, как его привыкли видеть, а в белую рубашку, поверх которой он надел темно-зелёный кардиган крупной вязки и чёрные широкие штаны. Суо про себя отметил, что именно так и полагается выглядеть потомку омоиканэ. – Опасно бродить в своём истинном обличии, - только и заметил он, увидив, как Кирю снимает капюшон своего плюшевого худи, обнажая кошачьи уши. – Сам-то хвост напоказ выставил, дзенко, – лениво протянул тот, зевая и проходя сразу к дивану. – А где наш староста? Ты же не закусал до смерти? Нирэи держал пакет с ингредиентами, который тут же передал Суо. – С тобой всё хорошо? ‐ обеспокоенно спросил он. – Эт-ти продукты опасны для кицунэ, будь осторожнее. Хаято мягко улыбнулся, кладя руку ему на голову. – Какой заботливый. Мне гораздо лучше, спасибо, что спросил. А по поводу этого, – он опустил взгляд на пакет, – отвар будет готовить Кирю. А мне нужно кое-куда отлучиться. Кирю, казалось, со своей участью уже смирился. Он пропал на кухне и послышался лёгкий шорох после звука открывания холодильника. Потом некомата появился с бутылкой молока в руках. – Дзенко никогда меня не жалеет. Вот помру я от перенагрузки, что тогда будешь делать, молодой господин? – он сделал несколько глотков и несколько белых капель покатились по подбородку. – Помнится, у тебя ещё сестра есть. Без подручных не останусь, не волнуйся, – он снова повернулся к Нирэи, – Присмотри за Сакурой, пожалуйста. Он в моей комнате, спит. Ничего делать не надо, просто последи, что бы... – Можешь на меня рассчитывать! – воодушевился Акихико, кивая головой. Суо вернул ему пакет и пошёл переодеваться. Что ж, Сакура под защитой, хоть и временной. Можно спокойно отлучится на некоторое время. Прокравшись в свою комнату на цыпочках он бесшумно переоделся в китайские одежды, проверил пульс и дыхание Сакуры, поцеловал юношу в лоб и бесшумно вышел, прихватив игральные кости.

***

Се Лянь волновался, стоит ли вообще оставлять сына и его возлюбленного в таком состоянии одних. Он всё время был растерян (пару раз споткнулся, пока они шли к дому на холме по знакомым тропинкам), и в конце концов Хуа Чэн просто взял его за руку и придерживал за талию, сбавив шаг. – Моё Высочество о чём-то волнуется? – с улыбкой спросил он. – Мы оставили кицунэ и обессиленного человека без присмотра, – виновато пробормотал принц, ‐ разумеется, я волнуюсь. Они ведь ещё дети. – Ты в их возрасте... – начал Хуа Чэн, но потом, решив, что фраза "Привёл к гибели целое государство" будет неуместна, исправился, – Я в их возрасте уже сражался за тебя, гэгэ. Нынешнее поколение слишком инфантильно, это нужно исправлять. Се Лянь коротко хохотнул, но смех был скорее нервным, чем расслабленным. – Ты ещё скажи: "а вот в наше время было лучше". – Скажу, – упёрся Хуа Чэн, – и буду прав. Двухэтажный дом, похожий на современный, трудно было назвать резиденцией, однако даже когда его владелице предлагали дворы в столице она всё равно выбрала уединение и покой. Се Лянь с каждым годом понимал её всё лучше: что ни век, то желание потеряться где-нибудь во льдах или полях. – Надеюсь, мы не помешаем, – вздохнул принц, когда Хуа Чэн выпустил его руку, чтобы постучать. – Не волнуйся, гэгэ, я предупредил о нашем визите.

***

Юноша предполагал, что шагнув в дверь, которую для него открыли игральные кости отца и собственная магическая сила, он ощутит знакомый холод и мрачность владений Черновода. Однако встретил его дворец не привычным молчанием, а спокойной тишиной. В нём не горел свет, не слышались разговоры, но аура... она изменилась. Се Хуан, не теряя времени, толкнул двери, которые приветливо перед ним распахнулись, приглашая войти. Странно. Где костяные драконы, охраняющие вход, где скелеты-слуги, где гули в конце концов? Тёмные коридоры, которые раньше пахли солью и железным запахом крови, теперь вообще запаха не источали – стены как стены, ничего более. Пол стал даже немного блестеть, а потолок... Се Хуан запрокинул голову, чтобы разглядеть люстры и пожал плечами. Такие, конечно, не были верхом интерьера, да и в Призрачном городе не использовались, но со вкусами хозяина не спорят. Он прошёл дальше, его все ещё волновало, что он не встретил ни единого слугу и то, что на его присутствие никак не отреагировали. Хотя Хэ Сюань говорил, что "тебе, лис, я всегда рад, в отличие от твоих отцов", не могли же его вообще никак не встретить? Чтобы подняться в личные покои Хэ Сюаня нужно было свернуть в правый коридор и пройти ещё три, прежде, чем он доберётся до пролета, который выведет его на слеующий этаж, а уже оттуда – наверх. – Се Хуан? – голос за спиной прервал его размышления и демон-лис, тут же развернувшись, улыбнулся. – Дядюшка Хэ, – он соединил руки, опуская голову и кланяясь, – простите за вторжение, дело срочное, я не мог предупредить заранее... Хэ Сюань, одетый в свою чернную мантию и с распущенными по привычке волосами, фыркнул, скрещивая руки на груди. Он выглядел немного раздражённым, как если бы его отвлекли от важного дела. – Чего тебе нужно? Суо протянул ему список ингредиентов, где красным карандашом был обведён ингредиент, встречающийся только во владениях демона. – Цветок чёрной лилии, – он поднял глаза на племянника, – ты же знаешь, что для тебя он будет опасен? – Я не собираюсь его есть, – с лёгкой улыбкой ответил Се Хуан, – и это не для меня... Лёгкий поток ветра подхватил бумажку, которую Черновод держал в руках и понёс куда-то за его спину. Тонкая бледная рука с изящными пальцами и аккуратными ногтями цвета морской волны поймала её. – Так вот куда ты так спешил, – звонкий смех, который никогда, как казалось Се Хуану, не слышали стены этого замка, показался звоном колокольчика, – А я то думала, что ты умчался спрятать кого-то, кого я не должна видеть. Привет, Хаято. Ши Цинсюань, одетая в белое хлопковое платье, которое едва доходило до середины бёдер, было насквозь мокрым, демонстрируя, что под ним на девушке ничего нет. Её длинные волосы, тоже были сырыми, но лишь наполовину – кажется, в воду целиком она ещё не окуналась. – Глупости, – сухо ответил Хэ Сюань, – у меня нет ничего, что я бы стал от тебя скрывать. И никого. Ши Цинсюань снова захихикала. Подбежав к демону сзади, она крепко обняла его за талию, ему пришлось приподнять руку, чтобы видеть её лицо, когда она подалась вперёд. – Прям как в дарк-романах, ты мечта, а не любовник, Хэ Сюн, – промурлыкала она, а потом посмотрела на ошарашенного Се Хуана. Тот стоял с видом человека, который только что увидел то, что с ног на голову перевернуло всё его представление о прошлом этих двоих. Хуа Чэн рассказывал, что Черновод ненавидел Повелителя ветра ‐ тот, пусть и не по своей воле жил жизнью, которая была уготовлена другому, прожигая судьбу, к которой Хэ Сюань шёл годами в вине и развлечениях. Но вот только рассказ отца никак не вязался с тем, что он видел. К тому, кого ненавидишь не выходят, можно сказать, в одном белье, не называют любовником, не смотрят как на самое большое сокровище. – Лис, глаза опусти. Се Хуан, застывший и погружённый в свои мысли только сейчас осознал, что все это время буквально пялился на Цинсюань, которая, уже закончив сеанс с обниманием, встала рядом с Хэ Сюанем. – Прошу прощения, – он тут же отвёл взгляд вызвав истеричный хохот у девушки. – Ой, да ладно тебе, царь болотный. Нашёл к кому ревновать. Хэ Сюань почти ласково потянулся к её щеке, но за секунду до того, как Се Хуан подумал, что он сейчас её погладит, демон осторожно вынул цветок, который до этого держался в её прядях. Цинсюань покорно наклонила голову, позволив ему это сделать. – Держи, – он протянул цветок племяннику. Лепестки тёмной лилии были не такими, как он представлял, матово чёрными, а цвета загустевшей крови, воронёной стали и фиолетового сумрачного неба. Они отливали бархатистым глубоким индиго, переходящим у сердцевины в почти чёрный тон. По краям — едва уловимая, опасная кайма цвета ржавчины или старого золота, будто лепестки опалены изнутри невидимым пламенем. На ощупь они не холодные, а прохладные и упругие, как кожа летучей мыши. Даже после того, как был заплетён в волосы повелительницы ветра – цветок выглядел не поникшим, а горделиво распахнутым, будто ловящим лунный свет или чьё-то дыхание. Лепестки закручены чуть сильнее, чем у светлой лилии, создавая иллюзию вращательного движения, застывшего в момент раскрытия. В самой глубине — сокрытое сияние. Тычинки — длинные, тонкие, как паучьи лапки, цвета чёрного графита, увенчанные пыльниками, мерцающими тусклым фосфорическим светом, будто гнилушки в ночном лесу. – Для восстанавливающего напитка? – вспомнила девушка и Се Хуан кивнул. Черновод отошёл к стене, чтобы начертить заклятье сжатия тысячи ли – Признавайся, ты кого-то довёл до изнемождения своим голодом? – Долгая история, – пробормотал Се Хуан. Он мысленно торопил демона, желая поскорее оказаться дома. Еще неизвестно, разнесли ли дом его гости. – Спасибо. – Обращайся мой дорогой лисёнок, ‐ помахала ему Цинсюань, когда Черновод закончил рисунок и отошёл, – родителям привет! Суо вышел из замка Черновода, оказавшись прямо в коридоре своего дома. С кухни слышались приглушённый голос Кирю. Кётаро, судя по энергии, находился там же, вот только по своему обыкновению молчал. А ещё был запах: отвратительный, мерзкий и въедливый – демон-лис узнал аромат полыни, которую залили кипятком. Кажется, Кирю уже начал приготовление целебного чая. – Мицуки? – он заглянул на кухню. Сугишита сидел, глядя в окно неотрывным взглядом, как будто в трансе. При виде Суо он просто кивнул. – Вот цветок. Как закончишь, принеси чай наверх, – он отошел от косяка двери, но потом все же снова появился – И добавь туда немного мёда. – Ммм? – Мицуки, помешивающий варево в кастрюльке взял чёрную лилию и повертел его в руках, любуясь лепестками. – Ну конечно... у него же и так жизнь не сахар. Пусть хоть чай радует сладостью. – Его жизнь – моя забота, – мягко ответил Суо, ‐ к тому же я не желаю слышать критику от девственника, не познавшего вкус плотских утех. Сугишита, смотревший на единственный фонарь в саду Се Ляня, на миг повернул к одноклассникам голову, а затем снова отвернулся, словно пытался разглядеть что-то во тьме. – М-м-м, – Кирю лениво улыбнулся, – ты думаешь, если меня не привлекают парни, то я девственник? Оооо! – его лицо озарилось пониманием. – Хотя наверное, если не затаскивать человека в постель и не выжимать из него все силы – это не отношения? – Как ты любишь искать подвох там, где его нет. – Неуже-е-ели? Или, – Кирю поднял указательный палец вверх, ‐ ты считаешь, что только переспав с парнем можно лишиться невинности? – Если бы это было так, то неизвестно когда бы ты её лишился, – снисходительно улыбнулся Суо, пока его друг измельчал цветок ножом, чтобы затем бросить его в кастрюлю, – трёх лет старшей школы явно не хватит, чтобы заговорить о чувствах к Цугеуре? Рука некомата, держащая нож, остановилась, два белых хвоста, до этого находясь в движении, заметно сникли, хотя мимика лица нисколько не изменилась. Хаято знал ситуацию друга. Его воспитывали в строго консервативной семье, обучая японским традициям, уходящим вглубь истории. Юноша без труда мог вспомнить любое короткое стихотворение, подобрать рифму, перечислить императоров их годы правления и даты властвования. Он разбирался в демонологии лучше Суо, а дипломатические способности у них были равными. Когда они вместе учились в средней школе, Кирю шёл поперёк воли родителей, которые хотели, чтобы из него вырос аристократ. Он ввязывался в драки, получал замечания, игнорировал устав школы и вёл себя как собака спущеная с цепи впервые за много лет. Суо ходил с ним в одну школу и таким агрессивным не был, однако прилетало одному, автоматически втягивался второй, и так по кругу, пока директору не надоело и их обоих не исключили. Хаято не знал, сколько розг сломал о спину друга глава его семьи, но спустя год Мицуки действительно стал спокойным, почти ручным. Возможно дело было в том, что он стал больше общаться с Се Лянем и практиковать духовные техники, но демон-лис считал, что дело тут совсем в другом. Цугеура. Шумный и весёлый, громкий до невозможности и не знающий о понятии личных границ и вторгся в их жизнь как весенний ураган, чуть не раскрыл тайну Суо, заставив его родителий слегка подправить себе память. То ли Мицуки увидел в его поведении своё, то ли для противовеса характеру Тайги нужен был кто-то спокойный. Так или иначе между ними завязалась дружба, которая, возможно, могла бы уходить корнями в совершенно другую сторону, если бы Кирю ей позволил. Но была маленькая проблема. – Так почему бы тебе просто не позвать его на свидание? – озвучил мысль Хаято, когда некомата перемешал ингредиенты и закрыл кастрюлю крышкой. – Хоть в то же кафе, где подают только здоровую пищу? – Потому что он мужчина, – пожал плечами Кирю, – и потому что человек. Вот где была зарыта собака. Мицуки хоть и считался чистокровным демоном, но его мать была человеком и умерла, едва ему исполнилось пять. Её могла бы спасти сила некомата, но человеческая натура отвергала такую помощь. Суо был уверен, что Кирю именно поэтому и не заводит отношения – наверное, ждёт не человека, а ёкая, который сможет разделить с ним столетия, как его собственный отец и мачеха. Ну а вторая причина... Отец Мицуки был идеальным помощником в делах, связанных с демонами и нередко очень помогал Хуа Чэну с Се Лянем. Единственное, в чем он был плох – в отцовстве. Не брезговал физическими наказаниями и психологическим насилием, а наоборот, поощрял их. Именно поэтому Мицуки около года прожил с семьёй Суо, став ему почти братом – он попросту не хотел возвращаться в дом, где приходится дважды думать, прежде чем поставить чашку на стол. Узнай отец Мицуки, что тот проявляет романтический интерес к мужчине, Фурин лишился бы одного из сильных бойцов. Наступившую тишину внезапно нарушил Сугишита. Прочистив горло он сказал: – Умэмия говорит, что если не слушать растения, не давать им то, что нужно, они умрут. Люди и демоны не исключения. Ты засохнешь, – он посмотрел на Кирю, удивлённого, что товарищ вообще подал голос, – как помидор на неухоженной грядке. Кетару коснулся своих волос, в которые была вплетена голубая лента: косичка слегка растрепалась, но он всё ещё позволял ей существовать на своих волосах так, будто это был самый драгоценный артефакт. – Из тебя бы вышел очень милый кетчуп, – добавил Суо, заставив Кирю закатить глаза. На лестнице послышались торопливые шаги: судя по скорости и тяжести, это был Нирэи. Очевидно, ведь никого другого дома нет. – С-Суо! ‐ он радостно хлопнул в ладоши, проходя мимо демона-лиса на кухню. – Сакура просыпается, ты вовремя вернулся! Кирю как раз перелил напиток в чашку и передал Хаято. Он держал её за толстую ручку, тогда как юноша смог обхватить ладонью почти всю фарфоровую поверхность – жар ему был не страшен. – Зовите, если что, – улыбнулся он, разворачиваясь чтобы подняться наверх, ‐ о, и в холодильнике есть еда, если проголодаетесь. Дом Юйши Хуан выглядел просто и со вкусом даже внутри. Она приняла гостей радушно: с Се Лянем обменялась вежливыми поклонами а Хуа Чэну протянула руку и он коснулся губами тыльной стороны её ладони. Принца такой жест только позабавил: он знал о дружбе, связывающей их многие столетия и совсем не злился, как можно было бы предположить. – Ваше Высочество, – послышался голос Линвэнь откуда-то из стороны комнаты для гостей, – Собиратель Цветов. – Линвэнь, – улыбнулся Се Лянь и они оба сложили руки в приветственном жесте, – Давненько не виделись. Наньгун Цзе улыбнулась: немного сухо, но искренне. – Не так уж и давно, всего десять лет назад. Считанные мгновения для жизней вроде наших. Юйши кивнула, соглашаясь со своей супругой, а затем обратилась к Хуа Чэну: – Ты говорил, что знаешь что-то о душе Вишнёвого дерева. Это правда? – Это всего лишь гипотеза, я не знаю наверняка. Но его аура не похожа на человеческую, поэтому я почти уверен. – Собиратель цветов, при всём уважении, – повелительница литературы встала позади жены, кладя руку ей на плечо, – не нужно давать пустых надежд. Если бы его аура была отличима от человеческой мы бы давно нашли её. – Его, – осторожно поправил Се Лянь, кашлянув в кулак, – ваше недоверие понятно, но дело в том, что... Се Хуан использовал на нём заклинания и духовный след Сакуры стал не таким уж человеческим.

***

Сакура медленно пришел в себя с трудом осознавая своё местоположение: он лежал в кровати с открытыми глазами, стараясь вспомнить где находится и почему его тело сейчас болит как после драки? Юноша дотронулся рукой до лба: на нём был охлаждающий пластырь, а от кожи приятно пахло ароматным маслом: он мог ошибаться, но вроде как он почувствовал апельсин и странный запах древесной коры. Но от его дешёвого геля для душа так обычно не пахнет, они обычно более нейтральные. Понюхал ещё раз – нет, точно апельсины. – С добрым рассветом, золотко, – раздался голос Суо откуда-то сверху и Сакуру перевернули с бока на живот, приподнимая верхнюю часть пижамы, – хотя ещё слишком рано. – Чего тебе от меня надо? – досадливо простонал Сакура. – Дай поспать, я не выдержу ни одного твоего захода! До ушей юноши донёсся смех: тихий, тёплый и до боли родной. Суо явно позабавило его изречение. Он вытащил из тумбочки тюбик и щелкнул его крышкой. Харука рефлекторно дернулся, но рука демона лиса, надавившая ему на спину между лопаток, не дала подняться. – Вообще то я не забирать энергию у тебя пришёл, – руки Хаято распределили крем по спине юноши, – твоё тело сейчас нуждается в отдыхе и успокоении, позволь помочь. Сакура пробурчал что-то нечленораздельное. Его не особо волновало, что будет делать этот лис. Главное, чтобы он смог немного, хотя бы чуть-чуть отдохнуть. Его неумолимо тянуло в сон. – Чё хоть было, когда я вырубился? ‐ спросил он, когда Суо начал массажные движения. – Я нихера не помню. Повисла тишина, в которой слышалось только тяжелое дыхание Сакуры и размеренное скольжение пальцев кицунэ по лопаткам и позвоночнику. Юноша прикрыл глаза от удовольствия – кажется, это то, что нужно его мышцам прямо сейчас. – Когда ты уснул, я привёл тебя в порядок: протёр влажным полотенцем, нанёс немного успокаивающего масла, переодел, потому что тебе могло быть холодно. Но твоё тело горело, поэтому я нашел охлаждающий пластырь. – Суо говорил медленно, не торопясь и ни на секунду не прекращая свои движения руками. – Потом привёл в порядок себя, сходил за кое-какими продуктами и заварил тебе чай, восстанавливающий отвар. – Сходил за продуктами? Куда, в лавку к оккультисту? – фыркнул Сакура. – Его услуги нам не понадобятся, – заверил его Суо, – сдаётся мне, тебе не захочется, чтобы меня изгоняли. – Это почему? – Сакура приподнялся на локтях, но Суо мягко уложил его на место, надавив на затылок. – Потому что ты нисколько не страдал, когда один демон полукровка был в тебе. Я бы даже сказал, – Суо усмехнулся, – что ты очень громко заявил о том, что тебе нравится. Сакура дёрнулся, но его не отпустили: его руки только сильнее нажали на мышцы, разминая их. Он тихо и протяжно застонал, прикусывая край подушки. – У тебя очень красивые стоны, золотце, – демон-лис произнёс это настолько обыденно, будто комментировал его новую причёску. – Заткнись! ‐ тут же вскинулся юноша. – Это не стоны, это предсмертные хрипы! Блять, если ты в ближайшие дни ко мне полезешь, я из тебя всю дурь вышибу, понял? Неожиданно движения рук прекратились и Суо, больше никак не пытаясь пошутить, затих. А потом и вовсе спустился с кровати и опустился на колени не так далеко от неё, склонив голову. – Я прошу прощения, – неожиданно тихо произнёс он, – я в первый раз подпитывался чьей-то энергией так сильно и так много. Ты... очень многое для меня сделал, но мне правда жаль, что я заставил тебя так страдать. Сакура приподнялся на локтях и сел, наблюдая за этим странным действом. Хаято, который никогда не уступал никому в драках теперь сидит перед ним как провинившийся пёс. Или, правильнее будет сказать – лис? – Ты прав, хуйни ты натворил, – кивнул он, разминая плечо и поднимаясь на ноги. В теле всё ещё была необычная слабость, и сейчас его уложит на лопатки даже Нирэи, однако козырь у него все ещё есть, – не уворачивайся. Суо недоумённо поднял голову, но увидев выражение лица возлюбленного, смиренно прикрыл глаза, позволив себе лёгкую улыбку. – Не буду. У него всегда были принципы: он никогда не лез в драку первым, никогда не бил беззащитного, никогда не продолжал драку, если понимал, что соперник не может ответить или держаться на ногах. Но Суо не принадлежал ни к одной из этой категорий, к тому же у него сейчас хватило бы сил, чтобы сломать кому-нибудь позвоночник одной рукой. А потому Сакура решил с ним не церемониться и по лицу ребёнка демона и небожителя заехали ногой с такой силой, что он, стоящий ровно на коленях, покачнулся в сторону, теряя равновесие. Сакура не ограничился этим: схватив его за одежду на груди он со всей силы рванул его на себя, чувствуя, как начинается лёгкое головокружение. Но это не помешало ему врезать лису ещё раз, на этот раз кулаком, разбивая уже и без того опухшую от предыдущего удара губу. – Ауч, ‐ улыбнулся Хаято, чувствуя, как по подбородку стекает кровавая струйка, – ну как, теперь ты удовлетворён? Сакура пошатнулся – остатки сил покинули его, но Суо успел мягко обнять юношу, притягивая к себе. – Тебе всё ещё нельзя так резко вставать, золотце. – Отпусти! Я блять, ещё не закончил! – Если отпущу, ты упадёшь... – начал было Суо, но Харука оттолкнул его, тут же пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы удержать равновесие. К счастью, ему это удалось и он смог пройти целых три шага до двери, прежде чем открыть её и свалиться на пол. Демон-лис лишь вздохнул, поднимая его и, затащив в комнату, повёл к кровати. – Давай-ка пока без резких движений, баобэй, – он взял чашку с уже остывающим чаем и вручил ее другу, – это восстанавливающий чай. Всю энергию тебе не восполнит, но ты будешь чувствовать себя лучше. Кажется, Сакура и сам уже понял, что его тело, которое он обычно хорошо контролировал, теперь его вообще не слушалось. Это был полный провал. Он послушно сделал несколько глотков чая и закашлялся – чай был горьким, не помог даже мёд. А потом почти с детской нежностью ткнулся в плечо Суо, который сидел рядом, что-то бессвязно пробормотав. – Скоро станет легче, - пообещал Суо с улыбкой, облизывая губы, чтобы кровь не капнула на одежду Сакуры, – потерпи, моя радость. – И как... как часто тебе нужна такая подпитка? – почти шёпотом спросил он, чувствуя, как снова засыпает. – Не каждый же день? – Нет, – Суо уложил его на подушки, помог улечься поудобнее и накрыл одеялом, – я буду внизу, золотце. – Ты хочешь сказать... – Хуа Чэн закинул ногу на ногу и скучающим взглядом окинул Линвэнь, которая за эти столетия так и не избавилась от кругов под глазами, – что этот парниша всё-таки не человек? – Верно. – кивнула женщина, делая маленький глоток чая. Предложить ей кофе Се Лянь побоялся. – Но и небожителем, как и демоном он не является, хоть и содержит в себе чистую ци. – Это мы поняли, – Се Лянь, в отличие от супруга, выглядел более расслабленым, хоть и его нервы были натянуты до предела,– что же тогда он такое? Душа? Юйши молчала. Она выглядела лучше своей жены, однако Хуа Чэн запомнил её совсем другой: гордой и несломленной, той, кто могла заткнуть за пояс самого Пэй Мина, а что самое главное – она была одной из немногих в Небесной столице, кто оставался чист душой, не смотря на статус. А сейчас она, словно цветок под серым осенним небом побледнела и утратила своё было величие. – Ваше Высочество, – привлекла к себе внимание покровительница литературы, – Сакура Харука является вместилищем нашей с А-Хуан силы. Подобно Жое или Эмину он обладает душой, но кроме этого ещё и материальным телом – от человеческого почти не отличишь, но и до идеала далеко. Се Лянь с Хуа Чэном переглянулись, на их лицах читалось одинаковое недоумение. – Эм... я читал об этом, – признался принц, потирая переносицу, – но не могу поверить, что у вас получилось что-то настолько реалистичное. – Это ж чем надо пожертвовать, что бы воссоздать настолько реального человека? – Хуа Чэн закинул пару кубиков сахара в чашку и подал супругу. Тот рассеяно её принял. – Даже спрашивать боюсь. – Парчовым одеянием, – пожала плечами Линвэнь, будто речь шла о свитере с распродажи в сэконд-хэнде, а не о духе её бывшего возлюбленного. – Шляпой. Сейчас она вряд ли кому-нибудь понадобится. – улыбнулась Юйши, бросая взгляд на Се Ляня. Тот напротив, посмотрел в сторону, будто это его совсем не касалось. – При всём желании, у нас с Линвэнь не было возможности дать жизнь ребёнку естественным путём, поэтому мы избрали другой. Хуа Чэн не выглядел осуждающе, а напротив, казался несколько... обиженным? Сложив руки на груди он театрально вздохнул: – Поверить не могу, что ты не посоветовалась со мной в таком важном вопросе, как планирование ребёнка. – М-да? – подперев подбородок рукой повелительница дождя хмыкнула. – А когда вы с Его Высочеством сына завели, ты что, меня первой известил? – Его буквально назвали в твою честь! – возмутился демон. – И что толку? Увидел-то его первым всё равно Черновод. – Сань Лан, – Се Лянь положил руку мужу на плечо, – мы отошли от темы. Его внешность, – обратился он к Линвэнь, – это случайность или? Женщины переглянулись, Юйши потёрла висок. – Сосуд был создан с помощью демонической и небесной энергии. Мы думали, что одна из них подавит другую, но они распределились в одинаковых пропорциях и получилось то, что получилось. – То есть разный цвет волос и глаз простая случайность и так не задумывалось? Линвэнь с каким-то странным осуждением посмотрела на Хуа Чэна. – Будь наша воля, мы бы сделали его более неприметным. Его незаурядность заметно упрощает ориентировку для тех, кто желает ему зла. К сожалению, именно благодаря таким личностям мы и потеряли его. – Потеряли? Он что, леденец? – вздёрнул бровь Хуа Чэн и Се Лянь осторожно толкнул его локтем в бок. – И как это случилось? – Инкуб, – коротко ответила Юйши но мужчины видели, как её передёрнуло при упоминании этого слова,– мои владения больше не являются местом большой силы, а Линвэнь не может проводить всё время здесь. Это... долгая история, но если вкратце, дерево было уничтожено, а душа похищена. – Но она или, как вы говорите он, – продолжила повелительница литературы, – был не готов для приобретения тела, а потому случился коллапс и магия просто забросила его в другое, по её мнению, безопасное место и уже там нарастила на душу оболочку из крови и плоти. Супруги переглянулись. – А инкубу зачем эта душа? Разве они не питаются сексуальной энергией? Линвэнь хмыкнула, грея о чашку ладони: – Не ошибочное, но далеко не полное представление об инкубах, Ваше Высочество. Им подходит энергия любого рода, просто большинство предпочитают сексуальную. Наше с Юйши детище, наша душа Вишнёвого дерева, этой энергией переполнена, что и привлекает демонов вроде Се Хуана и инкубов. И если полукровка-кицунэ не способен поглотить слишком много, другие могут поглотить духовную энергию целиком. Хаято спускался вниз с пустой чашкой и тёплым удовлетворением в груди. Его возлюбленный отдыхает, восстанавливает силы, его друзья внизу уже наверняка опустошают весь холодильник. Надо бы постелить им в гостевой спальне, а то не очень то вежливо получается. Не успел он дойти до середины лестницы, как лисьи инстинкты захватили работу над телом и он резко выставил вперёд руку, сжигая то, что направлялось к его лицу. Рядом с головой, почти в миллиметре от виска замер, а потом сгорел талисман. Суо успел разглядеть японский иероглиф "смерть" прежде, чем обратил его в пепел. – Они, омоиканэ, некомата... – раздался вкрадчивый чуть низкий спокойный голос, – и огненный кицунэ. А я то думал ночь уже не станет интереснее. Суо резко повернул голову на голос. Посреди гостиной в куче битого стекла стоял темноволосый высокий юноша, на вид старше его самого года на два. Тело покрывали многочисленные татуировки, рубашка была не надета, а оставлена висеть на предплечьях, как обычно делал с пиджаком Кирю. Голубо-зелёные глаза смотрели с искренним любопытством. – Привет, лисёнок из храма.