Кораллово-красный

Ямато повернулся в сторону Суо и заинтересованно склонил голову на бок, оценивая противника. Именно противника — взгляд был не небрежный, с которым он перечислил тех, кто всего пару минут назад был в доме, а самый что ни на есть хищный. Так ястреб, пикируя на зайца, смотрит на свою добычу, уже предвкушая как сожмёт его тушку в когтях, а брызги крови оросят траву. — Кицунэ, — с усмешкой произнёс он, втягивая воздух, словно угадал принадлежность к определённому виду ёкаев лишь по запаху. Ребёнок демона и небожителя прищурился — на вид простой инкуб, демон похоти. Татуировки на его теле были знакомыми: он видел подобные эскизы у Хуа Чэна в блокноте, да и в городе не так много тату-мастеров, поэтому работу отца он с лёгкостью узнал. — Все верно, — он улыбнулся, чуть поклонившись в знак приветствия. — моё имя Хаято Суо. А ты, если я правильно понял, пришёл за Сакурой? Если так, вынужден тебя разочаровать, — он соединил руки в молитвенном жесте, — он занят. — Неужели? — Эндо облизнулся, являя взору демона-лиса длинный язык. — Какие громкие слова от такого неудачника. Я учился совращать даже монахов, посвятивших свою жизнь Будде. Думаешь, какой-то лис мне помеха? — А как долго ты учился быть идиотом? — Ты не можешь со мной так говорить, — со злобной радостью голубые глаза Эндо сверкнули в темноте. — О, примите мои глубочайшие извинения, — Суо приложил руку к груди. — Не знал, что столь низкое создание, вытащенное из самых глубин ада имеет право голоса, — он щёлкнул пальцами, зажигая на кончике каждого по огоньку. — Попробуем ещё раз. Извините, как долго вы учились быть идиотом? Или…– губы ребёнка демона и небожителя тронула усмешка, — это наследственный признак? Эндо, казалось, на секунду опешил от такой наглости, а потом рассмеялся — так, будто услышал что-то по-настоящему забавное. Суо окинул взглядом комнату, которая внешне никак не изменилась, однако, незванный гость точно что-то сломал, чтобы войти — как минимум потребовалось бы проломить барьер, чтобы это сделать. — Проникновение со взломом это вообще-то статья, — он спустился до конца, заводя руки за спину и оказываясь напротив места, где стоял Ямато, — хотя, если откинуть все законы, с моральной точки зрения это тоже не слишком вежливо. — А? — Эндо хмыкнул. — Что ты там лопочешь, заинька? Тот ли это демон, который проник в город и насчёт которого его предостерегали родители? Вот только Ямато Эндо не был приезжим или чужаком — он родился и вырос в этом городе, а потому его бы узнали и не стали раздувать такую панику. Но его демоническая энергия была та же самая, которая чуть было не ударила их с Нирэи на мосту. Значит, он был нападавшим, но не являлся новым демоном, от которого часть населения ходила и оглядывалась? — Да что б вас все силы побрали… — пробормотал Суо, закрывая глаза с лёгкой улыбкой, однако в уголках губ проскользнуло напряжение. — Уходи, пожалуйста, ты не найдёшь здесь то, чего ищешь. Где, спрашивается, его могущественные родители, когда ему нужно прогнать непрошенного гостя? Суо трезво оценивал силы — даже он знал кто такой Эндо и понимал, что не противник ему. Он приложил было пальцы к вискам, чтобы связаться с Хуа Чэном и Се Лянем по духовной сети, но тут же остановился. Если сейчас они вернутся, то Эндо наверняка уйдет, и не факт что они смогут его поймать после того, как он скроется. Да и если он точит зуб на Сакуру, то лучше разобраться сейчас, чем ждать, что он выкинет в следующий раз. В самом деле — Сакура вряд ли согласится жить у них на постоянной основе, а если так случится, то он, Суо, не сможет его защитить. — У тебя забыл спросить, что мне делать, — Ямато прислонился к стене, даже не думая что-либо предпринимать. Хаято за соперника он видимо не считал. — Судя по ауре, твои дружки прямо сейчас сбегают. Что же ты не бежишь их защищать? Суо мягко улыбнулся, сколняя голову на бок и убирая руки за спину. — Если я сейчас отведу от тебя взгляд, ты тут же меня убьёшь. Я на такое не согласен. — Я не убиваю кицунэ, поэтому даже такая ошибка природы как ты, плод похоти человека и демона может не беспокоиться. — Какое благородство, — Суо вытянул вперёд руку ладонью вверх и зажжённое пламя вспыхнуло с новой силой, — мне следует возрадоваться, что я такими моральными устоями не обременён? Эндо хмыкнул, лениво шевельнув пальцами. К ногам Суо тут же поползли змеи, материализовавшиеся словно из ниоткуда. Ребёнок демона и небожителя поднял руку вверх и рассеял пламя на множество маленьких горящих шариков и запустил в каждую по одному.

***

Нирэи, открывая окно, в последний раз оглянулся на стоящего в комнате Сакуру. На его губах играла лёгкая улыбка. Он помахал замстаросте. — С тобой точно всё будет хорошо? — дрожащим голосом спросил он. — Может, мы всё-таки останемся с вами? Сакура вздохнул, потом неспешно подошёл к большому, почти как в гостиной панорамному окну, взял лицо юноши в руки и осторожно погладил его по голове, пропуская слегка огрубевшие от покраски волосы сквозь пальцы. — Ни о чём не волнуйся, Суо очень талантлив, у нас всё получится. Главное заберите наше вспыльчивое сокровище… — он посмотрел вниз, где Сугишита с одноклассником, опиравшегося на него, нетерпеливо ждали. — Вы справитесь, я в вас верю. Напряжённо сжав губы, Акихико кивнул, а потом посмотрел на дверь, которая вела из комнаты Суо в коридор второго этажа. Судя по тому, что демон-лис с кем-то говорил, они уже были не одни. Медлить нельзя ни в коем случае. — Будь осторожен. Сакура кивнул и на его лице появилось знакомое насмешливое выражение. Он поправил спадающую с плеч куртку формы Фурин и произнёс: — Ага, ты тоже. С этими словами он с лёгкостью поднял Нирэи, обхватив его за плечи и под колени и велел: — Обними меня за шею, и держись крепче. Нирэи нервно улыбнулся. — Непривычно слышать такие слова от тебя… Сакура. Сакура улыбнулся.

***

Суо перехватил змею в нескольких сантиметрах от своего лица, крепко сжав за место чуть пониже головы. Раздался хруст — он определённо переломил ей позвоночник, однако когда юноша собирался отбросить её в сторону, хвост рептилии взметнулся вверх и жало на его конце впилось прямо в запястье юноши. Суо похолодел: ни одна из ныне существующих змей в Японии, да что там в Японии — в мире, не имела таких особенностей. Только один вид подходил под критерии. — Скорпионовые змеи, — подтвердил его опасения Эндо, — необычайно смертоносные, в разы опасней обычных, поскольку в них два, целых два вида яда! — он довольно расхохотался, прислоняясь головой к шкафу. — Всегда было интересно посмотреть, как яд повлияет на подобных тебе. — Ты же вроде говорил, что кицунэ не убиваешь, — Суо огляделся в поисках того, чем можно наложить повязку, но, не обнаружив такого, просто сжал запястье укушенной руки здоровой. — Передумал? Эндо посмотрел на него, как на наивного ребёнка, который утверждает, что луна сделана из сыра и искренне верит в это. — Ты не умрешь, не ври самому себе. Но помучаться помучаешься. Симптомы, кстати, уже должны были проявиться. Первые несколько секунд Хаято вообще ничего не чувствовал. Только укол — острый, короткий, как будто на шип розы напоролся. И холодок. Странный, ползущий холодок от руки вверх, хотя яд должен жечь. А потом рука начала умирать. Ощущение было именно такое — не боль, а смерть. Мышцы вокруг ранки свело судорогой, пальцы скрутило, словно кто-то невидимый схватил их и начал выкручивать один за другим. Хаято прижал руку к груди и вцепился здоровой в перила, потому что иначе просто рухнул бы. Боль пришла следом. Она пришла, когда он уже стоял на коленях, загораживая проход к лестнице, и пытался делать вид, что всё под контролем. Боль пришла не как волна — как взрыв. Изнутри. Из той самой точки на запястье, где крошечные змеиные зубы пробили кожу. Она была горячей. Обжигающе, невыносимо горячей, хотя Хаято знал, что на ощупь рука наоборот ледяная. Кожа вокруг ранки побелела и начала опухать прямо на глазах. «Горит, — отметил он про себя, — если тело слишком ослабнет я обращусь и уже ничего не смогу сделать.» Он попытался пошевелить пальцами — и не смог. Вообще. Как будто кисти больше не существовало. Она была там, он её видел, но мозг отказывался признавать эту часть тела своей. Чужая. Мёртвая. И при этом пылающая адским огнём. И тогда Суо сделал единственное, что мог. Он закрыл глаза и потянулся внутрь себя. Туда, где под ледяным гнётом печати ещё теплилось что-то живое, настоящее — та самая сила, которая пришла к нему не по праву рождения, а как подарок. Как отголосок близости. Энергия Сакуры. Она была особенной. Теплой. Живой. Она не принадлежала ему по-настоящему — скорее, он был её временным хранителем, сосудом, который наполнили в тот единственный раз, когда они стали по-настоящему близки. Хаято старался не думать об этом слишком много — слишком личное, слишком интимное, чтобы раскладывать по полочкам. Но сейчас, когда яд поднимался по вене, выбора не осталось. Он потянул эту силу. И мир взорвался теплом. Она просочилась сквозь обжигающий холод печати, как вода сквозь пальцы. Маленькая, тёплая, живая искра — и устремилась прямо в укушенную руку. Хаято выдохнул. Боль отступила. Не ушла совсем, нет — но с «невыносимо» спустилась до «терпимо». Огонь в венах притушился, превратился из пожара в тлеющий уголек. Судорога в пальцах ослабла — он смог согнуть указательный, потом средний. Опухоль перестала расползаться дальше по предплечью, замерла на месте, словно наткнулась на невидимую стену. Кожа перестала быть чужой. Рука снова стала его. Демон-лис открыл глаза и чуть не рассмеялся от облегчения. Он всё еще чувствовал яд — тяжесть в мышцах, пульсацию в ране, противный металлический привкус во рту. Но это было уже не смертельно. Это было просто… плохо. Очень плохо. Но не смертельно. — Спасибо, — прошептал он одними губами, не зная кому — Сакуре, судьбе, или той тонкой нити, что связала их в ту ночь. Расплата пришла сразу. Голову сдавило тисками. Перед глазами поплыли круги — сначала золотистые, потом чёрные. Дышать стало труднее. Сердце забилось где-то в горле, слишком быстро, слишком громко. Он слышал каждый удар, как барабанную дробь. Сила Сакуры сделала своё дело, но она не была бесконечной. — …очень больно. И очень медленно. Голос Эндо плыл, отдалялся и приближался, как звук старого радио. Суо моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Пол под ним качнулся. Он поднял голову. Это потребовало нечеловеческих усилий. Шея словно ватная, мышцы дрожат от напряжения, а перед глазами всё плывет. Но он поднял. И посмотрел. — Знаешь… — голос сорвался в сип, пришлось откашляться. Горло саднило. Внутри, глубоко под грудной клеткой, что-то рвалось наружу. Не огонь. Ярость. Чистая, лютая, вымороженная ярость на этого спокойного урода, на змей, на свою слабость, на ситуацию, на то, что Сакуру не могут оставить в покое даже после того, какие кошмары он пережил. Эндо с непреодолимым интересом наблюдал за Суо, словно безумный за своим величайшим проектом. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он участливо. — Неужели яд слишком сильный для полукровки? — он подошёл ближе, глядя на него сверху вниз. — Какой же жалкий. Вот почему ёкаям и людям не следует заводить потомство. Омерзительные слабаки. Эндо пнул его ногой в живот, и юноша сложился пополам, сжав зубы и прикусив от боли язык. Откуда? Откуда чёрт возьми у него скорпионовые змеи? Разве они не сгинули много веков назад вместе с Бань Юэ, после их с Пэй Су смерти? Что происходит, почему два мира, которые постоянно были разъединены теперь перемешались непонятным образом? Тело стало чужим. Тяжелым. Беспомощным. Рука снова заныла — сила Сакуры не ушла совсем, но она таяла, таяла с каждой минутой, и яд напоминал о себе. Боль пульсировала в такт сердцебиению. Она не росла — спасибо маленькой искре — но и не спадала. Пальцы слегка подрагивали мелкой дрожью. Тошнота подкатила с новой силой. Хаято сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает желчь. Холодный пот выступил на лбу, на висках, на спине. Дышать стало трудно. Каждый вдох требовал усилия. Грудная клетка поднималась медленно, тяжело. — Тц. Даже бить тебя не хочется, — пробормотал Ямато, когда Суо упал на колени, хватая ртом воздух. — Жалкий неудачник. Что ты вообще забыл в Фурин? Умэ, никак, рехнулся, принимая таких слабаков? Рука пульсировала болью, напоминая, что время на исходе. Сила Сакуры держалась, но он чувствовал — она тает. Как снег на ладони. Её хватит ненадолго. Но Сакура наверху. И пока эта сила — его, их, общая — теплится в груди, Хаято будет держаться. Потому что там, наверху, тот, ради кого стоит не спать. Впрочем, уже через мгновение его фокус оказался смещён — в саду стало слишком шумно. Суо лишь на миг повернул голову к стеклянным дверям, ведущим в сад, и на него, ломая спиной стекло, в помещение со двора влетел Сакура, сбивая его с ног. Хаято, разумеется, равновесие не удержал и они вдвоём повалились на пол, прямо на кусочки стекла. — Ой-ой, ‐ выдохнул юноша, болезненно морщась и прикрывая один глаз от боли, — неприятненько. Суо, закрывший собой своего возлюбленного, с яростью посмотрел на того, кто мог проделать настолько сильный манёвр — чтобы пробить стекло много силы и ума не надо, однако отправить в полёт одного из сильнейших первогодок — задача не из лёгких. — Хаято, — Сакура поднялся на колени, с невероятной грацией отряхиваясь от осколков, — возьми себя в руки. Сердце громыхнуло в груди: раз, второй, на третий раз оно почти остановилось: перешагивая через острый стеклянный край, оставшийся на месте выбитых окон, в гостиную вошёл юноша, на вид — ровесник Эндо, и, судя по широкой улыбке последнего, его хороший знакомый. — О, Такииши! — восхитился он. — Только тебя мы и ждали! Красные длинные волосы, которые на середине своей длины переходили в жёлтый цвет и у самого основания слегка завивались, создавая впечатление лисьих хвостов. Они обрамляли бледное красивое лицо, которое вполне бы могло сойти за модельное, если бы не глаза. Жёлтые, пустые — в них не было ни страха, ни злости, ни радости — ни единой эмоции, которая могла бы хоть что-то прояснить или дать малейший намёк на то, о чём он думает. — И ради этого ты меня поднял с кровати? — пустой взгляд проскользил по юношам. Сакура тут же выпрямился, потянув за собой Суо, но тот всё ещё не мог отдышаться — он как будто только что пробежал марафон. — Я тебе череп проломлю. — Не будь так суров, ты как всегда совсем не думаешь о моих чувствах! — Ямато подошёл ближе, одновременно с этим уклоняясь от удара Сакуры и хватая его сначала за одежду, а потом и за шею, притягивая за талию к себе и вынуждая их с Суо расцепить пальцы. — Ты посмотри, какой неогранённый алмаз я нашёл. Такииши слегка склонил голову, как будто бы проявляя интерес, однако им даже не пахло — казалось, он просто подражает мимике людей, которую когда-то увидел и теперь пытается спроецировать модель их поведения на сложившуюся ситуацию. Однако, учитывая отсутствие эмоций на его лице, это было жутко. — Ты же говорил, у тебя аллергия на шерсть. — А? При чём тут это? — удивился Эндо, и его рука приподняла край футболки Сакуры, который нервно дёрнулся. — Нетронутая, чистая душа… ты не представляешь, какова она будет на вкус… — он на секунду прикрыл глаза, наклоняясь к шее Сакуры, — это будет считаться изменой? — Да хоть помри. — Такииши, видимо, этот спектакль наскучил и он повернулся, чтобы уйти. Однако едва он отвернулся, как Суо вскочил на ноги и сделал шаг к Сакуре, который пристально на него смотрел, практически не разрывая зрительного контакта, но покачнулся, опираясь о стену. Суо чуть ли не взвыл от досады: сейчас он чувствовал себя сошедшим с ума компасом, к которому поднесли магнит. Неужели простой демон похоти, пусть и на пару лет старше, способен вызывать такие изменения в духовной энергии, пусть он и отравлен? Нет, тут не Эндо виноват, тут что-то другое. Такииши медленно склонил голову, позволяя огненно-рыжим прядям наклониться в сторону. Его глаза оставались пустыми, но взгляд заинтересованно скользил по Суо. Неожиданно он протянул руку вперёд, но демон-лис не стал уворачиваться — в ней не было угрозы, не было атаки, просто любопытство. Чика провёл по его волосам пальцами, затем по линии челюсти, потом дотронулся до повязки и слегка надавил, заставив пробежаться по телу волне неприятных мурашек. — Лисёнок, — произнёс он с необычным удивлением, — совсем ещё щенок. — А? — Эндо оторвался от вида сопротивляющегося Сакуры, а потом посмотрел на товарища. — Ты о чём? — Этот. ‐ он кивнул на переставшего сопротивляться Суо, который тяжело дыша замер. Чем больше бы он старался вывернуться, тем крепче становилась бы хватка. — Кицунэ. — Правда? — заморгал Эндо, будто слышал эту информацию впервые. — Ну, если нравится, оставь себе, мне только Душа нужна была. Хотя и не мне, но не важно. — Ты что, отравил его? — Я-я? Вот ещё чего мне не хватало. Я же в конце концов не могу нарушить обещание. Пропустив слова Эндо мимо ушей, Такииши продолжал смотреть на ребёнка демона и небожителя с неподдельным интересом. Его руки продолжали скользить по телу юноши, но в прикосновениях не было ничего похабного или страстного. Это было чистой воды любопытство. Он направил в тело Суо немного духовной энергии и к ужасу Хаято его демоническая природа подчинилась: появились лисьи уши и пушистый рыжий хвост, а дышать стало легче. — Я же прав, — это было скорее утверждение, чем вопрос. Всё человеческое существо внутри него кричало чтобы он держал рот на замке, но внутренний трепет, которого не было даже когда он говорил с отцом, накрывал с головой, развязывая язык. — Да, — произнес он спокойно, — Наполовину огненный кицунэ. Чика, казалось, этого не услышал. Вместо этого он с интересом ребёнка, открывающего новогодний подарок, расслабил пояс на его талии, удерживающий одеяние, а потом провел пальцами по татуировкам на его груди. В отличие от его рисунков на теле, лис, изображенный на ключицах и спине Суо, был цветным. — Хорошая, — одобрительно кивнул он, — кто делал? — Мой отец. Хуа Чэн смирился, что амулеты и защитные заклинания носить его сын не будет. А так как тот желал попробовать все на свете и питал интерес к татуировкам, они совместили два в одном: семьдесят процентов силы Суо было заблокировано магическим плетением в рисунке лиса. — Как его зовут? — Кого? — Твоего отца. Если бы его положение не было таким плачевным, Хаято бы посмеялся над собственной неловкостью. Но раз уж он не собирается рассказывать всё по порядку, он попросту выбрал наименьшее из зол. Мало ли на каком счету Хуа Чэн у этих двоих. Не хотелось бы подливать в огонь еще больше масла. — Се Лянь. Его зовут Се Лянь. Рука Такииши спустились ниже, и Суо заметно напрягся. Его тело не слушалось и он явственно осознал, как же, должно быть, ужасно чувствовал себя Сакура, когда оказался во власти более сильного существа. Однако голос подать он не мог, как и пошевелиться, поэтому неожиданно заговорил Сакура, который всё это время пытался отбиться от внимания со стороны Эндо. Тот гладил его по голове словно он был котом и с явным удовольствием вытягивал из него жизненные силы. — Эй, а ну руки убрал от него! Совсем что ли… кх! Эндо быстро и ласково поднял руку к его горлу и сжал недостаточно сильно для того, чтобы задушить, но вполне информативно — Сакура резко затих. — Не мешай ему, — шикнул на него Ямато, — он впервые за последние пару лет выглядит таким заинтересованным. Знал бы, что это развеет его скуку, давно бы к этому лису притащил. — Ты больной какой-то…– просипел Сакура и тут уже запаниковал Суо. Стараясь чтобы его голос звучал как можно почтительнее он попросил: — Господин, прошу вас, вы не могли бы отпустить Сакуру? Он всего лишь человек и не представляет ценности. Если вам нужна энергия или что-то другое… я могу вам это дать. Это был откровенный блеф и они оба об этом знали. Про себя Хаято до сих пор задавался вопросом почему он до сих пор не отправился в Призрачный город. Сейчас он ничего не мог предложить Чике, даже свое тело, которое было насквозь пропитано ядом. Чика склонил голову на бок, с интересом глядя на Хаято. В его глазах он был маленьким ребёнком, плачущим от того, что забрали его погремушку. Суо в свою очередь осознавал весь ужас ситуации, в которой оказался. Перед ним был если не девятихвостый, то точно шести или семи хвостный лис. И сейчас он немного пожалел о том, что никогда не заботился об этикете, который предназначался бы для общения с себе подобными. — Сакура нужен Эндо, — безразлично произнёс тот наконец и у юноши оборвалось сердце. — Он же убьёт его! — Суо слабо дёрнулся, зная, что этого делать не стоит и его лицо обожгло магическим огнём. — Что с того? Сам сказал, он просто человек. Какое тебе дело умрёт он или нет? — Такииши пожал плечами, а потом неожиданно его брови взлетели вверх, а лицо озарила холодная улыбка. — Отдай мне свой шар души. Комната внезапно наполнилась тишиной будто звуки отступили все и сразу. Эндо и Сакура недоумённо переглянулись, а вот Хаято помрачнел. Шар души был магическим артефактом, неотделимым от тела кицунэ: именно он питал их силой и позволял проделывать трюки вроде владения огнём или иллюзиями. Если он вдруг покинет тело владельца, то тот сильно ослабнет, а со временем умрёт. В книгах это описывалось как бесполезное существование, полное боли и страданий, тянущееся на несколько дней или месяцев, в зависимости от силы кицунэ. Вот только Суо был полукровкой, и если он извлечет шар души из тела, то умрет в ближайшие несколько минут. Но он и так уже не жилец — насколько Суо знал, противоядием является трава, которая росла в Бань Юэ и название которой он не помнил. Всё равно он умрёт. Так какая разница, на пару часов раньше или позже? — Вы… отпустите Сакуру, если я соглашусь? — хрипло спросил он и Чика коротко кивнул, а потом в его пальцах всполыхнул огонёк, приобретая форму небольшого ножа. — Достань его сам. Нож был не острым, а достаточно тупым, чтобы причинить максимальную боль прежде, чем добить до конца. Хаято взял его и только сейчас понял, что его пальцы окоченели, что априори не должно случаться с ёкаями его природы. Папа, прости, что не оправдаю твоих ожиданий. Ни в учёбе, ни в мастерстве владения мечом. Я был не самым лучшим сыном, и за это прости. Отец, я знаю, что ты меня поймёшь. Умереть ради любимого — не самая плохая участь, ты ведь знаешь это лучше других. Такииши отошёл на пару шагов, чтобы Суо смог подняться на колени и, приняв удобную позу, приложил тупое острие к своей шее. Только после этого он взглянул на бледного как мел Сакуру, которого Эндо всё ещё прижимал к стене. — Прости, баобэй, — немного виновато пробормотал демон-лис, — я больше не смогу помогать тебе в достижении вершины. — Суо, стой! Всё ещё улыбаясь, но уже отведя взгляд от юноши, ребёнок демона и небожителя вонзил острый край ножа себе в горло, позволяя дыханию утяжелиться, а фонтану красной яркой крови хлынуть на ковёр. Прощайте.

***

Чай в чашках закончился, а за новым, разумеется, никто идти не думал. Хуа Чэн развалился на своём месте, закинув ногу на ногу и задумываясь. Се Лянь сидел рядом, обхватив руками свою чашку, в которой не попалось ни одной чаинки-предвестников удачи. Что ж, даже спустя столетия удача ему не благоволит. — Значит, — наконец произнёс он, — какой-то инкуб охотится за Сакурой из-за его духовной энергии. Допустим, он впитал достаточно. Что потом? Сакура же не перестанет существовать? — Не перестанет, — Юйши встала, чтобы пойти за другим чайником со свежим чаем. — Просто станет более слабым. Разумеется, через несколько дней душа восстановит силы, но очень сомневаюсь, что демон будет ждать. Скорее всего он избавится от души сразу же. — А заклинание восстановления? ‐ Хуа Чэн вытащил из чашки две вертикально стоящие чаинки, небрежно отложив их на блюдце. — Инкубы им не владеют, — покачала головой Линвэнь, — они лишь могут вытягивать, но не давать. Этим они похожи на кицунэ. Се Лянь хотел ответить что-то, кажется, что кицунэ могут делиться силой, вот только это весьма энергозатратный процесс и у полукровки вроде Суо пусть и может получиться, но его самого это сильно ослабит, как это было тогда, когда Фурин и Шишитоурен устроили поединки и Хаято, боясь, что возлюбленный пострадает, наложил на него несколько заклинаний защиты. Но звукам так и не было суждено вырваться из его рта: он на секунду замер, а затем вскочил, судорожно выдохнув. Выпущенная из рук чашка разбилась, звонко падая на пол. — Хаято! Хуа Чэн тоже, кажется, что-то почувствовал. Почувствовал и нахмурился, поджав губы. С их сыном явно было что-то не так. Он отправил энергетический поток по красной нити, которая шла от них с супругом к Суо, однако на том конце нити не только не откликнулись, но и энергия исчезла так, будто тело судорожно ее впитало, не дав обратного ответа. Но как такое возможно? Суо ведь только недавно «подзарядился» энергией Сакуры. Куда он столько ци дел? — Что-то не так? — спросила Юйши Хуан с беспокойством. — Что-то с Се Хуаном? Не успели Хуа Чэн и Се Лянь обменятся даже парой фраз, как в дверь постучали — вежливо, но настойчиво — и сразу же открыли её, не успев дождаться разрешения. Это оказался крестьянин со шляпой на спине, который обращался в быка — священное животное в деревне Повелительницы Дождя. — Ваши Высочества, Собиратель Цветов, Владыка Линвэнь, — кивнул он всем по очереди с уважением, но без всякого пафоса. — Прошу прощения, что прерываю ваше чаепитие, но у нас есть проблемы. — Что случилось? — кажется, день не мог стать хуже. Если бы сейчас Се Ляню, терзаемому беспокойством за своё дитя, сказали, что у деревни собралась толпа мертвецов, скажем, с горы Тунлу, это, в самом деле, было бы плохо, а пока нужно выслушать донесение и думать о том, как быстрее вернуться домой. — Мертвецы с Тунлу, Ваше Высочество. Они окружили деревню. Юйши со звоном выронила чайник. Се Лянь закрыл лицо ладонями.