Такие разные дороги

Когда поместье господина Убуяшики взлетает в воздух, сметая все на своем пути огненной лавиной вовсе стороны, Сангу не верит своим глазам. Она укрывает лицо рукой, когда горячий ураган налетает на нее, и пережидает момент. Спустя мгновения она убирает руку и стремительно несется дальше, видя неподалеку от себя Санеми. Даже отсюда видно, как его лицо искажено ужасом и гневом. Зубы оскалены, глаза расширены настолько, насколько это возможно, между ними ложится глубокая складка. Теперь они бегут вместе. Место прибытие — одно сплошное пепелище, посреди которого стоит Мудзан. Он восстанавливается невероятно быстро, и это гневит еще больше. Должно быть, господин пытался его уничтожить с помощью большого взрыва, но сам пал жертвой собственной задумки, а главному врагу всего человечества так и не смог навредить. Тщетность самоубийственной попытки достопочтенного господина вырывает хриплый стон из уст Сангу, не сдержавшей чувств. Она никогда не видела столпов настолько разгневанными. Даже Гемей — самый миролюбивый из всех, спокойно улыбающийся на каждое происшествие и плачущий по любому поводу, сейчас подобен грозовой туче, размахивая своим оружием, что сверкает в полумраке ночи металлическими отблесками. Он готов разорвать на куски проклятого Кибуцуджи Мудзана. Впрочем, как и Сангу. Как Санеми. Как остальные. В самый разгар боя происходит нечто, чего Иорокава не ожидает. Перед ней разверзается земля, и вход в ее бесконечные недра раздвигаются подобно ширме. Оттуда льется обманчиво теплый свет, и сила притяжения тянет столпа памяти вниз. Еще мгновение — она падает. Или взлетает. Неясно, что происходит, но она в движении. Сангу ничего не понимает и осматривается, видя вокруг себя сотни, тысячи, десятки тысяч демонов. Догадка пронзает голову. Логово Кибуцуджи Мудзана. Его Бесконечная крепость. Рядом в том же направлении падает-взлетает Санеми. Он зол еще больше, а его руки до побеления костяшек пальцев цепляются в рукоять клинка. Кажется, он тоже все понимает. И он готов. Они пересекаются взглядами. — Жена, — вдруг кричит Санеми, и его голос звучит удивительно четко в движении, — жду тебя дома. Не застрянь тут, когда мы прикончим всех демонов. Он усмехается, а в глазах вместе с гневом плещется такой по-человечески понятный ужас. Сейчас ему нужно что-то — самая тощенькая соломка, за которую он с готовностью ухватится. — И ты не оплошай, муж, — отвечает Сангу, подыгрывая. — Тебя ведь дома Генья ждет. А не только я. Зрачки Шинадзугавы расширяются, а ухмылка его смягчается. Он удачно ухватился за соломинку, но какую именно, Сангу понять не в состоянии. Когда все закончится, стоит прояснить этот момент — вспыхивает мысль на пару мгновений — может, стоит хотя бы попытаться его прояснить. *** Аказа находит ее первый. Он падает на Сангу или взлетает к ней — все еще неизвестно — но с первого же мгновения не дает коснуться себя и пальцем. Не только Иорокава прочитала его, но и ему довелось развернуть свиток ее жизни. Теперь демон, погубивший ее прежнюю долгих шесть лет назад, знает о ней слишком много. Но Сангу не отстает. Бой, больше похожий на погоню, начинается без лишних разговоров и приветствий. Синева гнева и слепящее-снежная яркость восторга при виде сильного противника сплетаются в один вихрь, чтобы больше никогда не разделяться. Аказа избегает любого касания, и Сангу отмечает, как ловко он это делает. Но ничего. Она добьется своего любыми путями и что бы это ей ни стоило. Кайоши и Юичи должны быть отмщены. Иначе как я смогу встретиться с ними? Я буду недостойна их, и вечный стыд перед ними будет грызть мое сердце. Она налетает снова и снова промахивается. Бьет еще и еще, но демон избегает клинка и ее рук. Его забавляет эта игра, в которой не будет ни победителей, ни проигравших. Сангу знает это с самого начала. А потом она приступает к последнему способу победить. Частица Аказы, все это время после встречи с ним тщательно хранимая в глубине души, по ее воле начинает пробуждаться. Она захватывает сердце Иорокавы, касается души, почти начинает руководить ее действиями, но та не сдается. Аказа, похоже, тоже что-то чувствует. Его глаза едва заметно расширяются и наполняются злостью — такой взгляд у людей, которых обокрали. Он в ловушке. — Ты что-то украла у меня, — шипит он. — Я чувствую это. Пустоту. Ты украла что-то у меня, не так ли? Или это очередная ловушка? Он путается в догадках. Сангу ловит его взгляд, полный смятения, непонимания и гнева. Он хочет вернуть украденное, но как сделать это, не знает. Он зол так, что глаза застит пелена. Нужно пользоваться моментом. И Сангу пользуется. Она бросается на демона с клинком в одной руке, вгрызается острым лезвием в грудь и вгоняет металл по самую рукоять. Тут же разжимает пальцы, касаясь ими кожи Аказы — и время застывает. Она следит за кулаком демона, что словно в замедлении летит ее сторону. Она не успеет увернуться или хотя бы попытаться отразить удар, она… Кулак Аказы врезается в ее живот, вгрызается в кожу и разрывает мышцы, дробит внутренние органы, разливая кровь во все стороны, и дробит позвоночник. Он с ужасающе тошнотворным звуком пронзает Иорокаву насквозь — кулак вырывается из ее спины, и синие пальцы разжимаются. Сангу кашляет кровью. Похоже, никаких моментов с Санеми она не прояснит. Не в этой жизни точно. Она смотрит на застывшего Аказу. Она добилась своего. *** Силы понемногу иссякают, и ноги перестают держать Сангу. Она понимает — ей осталось немного — и улыбается, занеся вторую руку. Ладонь ложится на щеку Аказы, и место прикосновения начинает розоветь. Сероватая белизна кожи демона уступает место человеческому румянцу, синие рисунки-полукольца стираются с его лица, растворяясь в обманчиво теплом свете Бесконечной крепости. Отметка третьей молодой луны утопает в желтизне глаз, которые постепенно возвращают свой прежний — человеческий — светло-голубой оттенок. Сангу не забывает взгляды демонов, которым возвращает их частицы. Вот и сейчас она смотрит на Аказу не отрываясь и видит поселившееся в них необыкновенное выражение. Будто она помогла ему в чем-то. Будто он что-то осознал. — Я понял, почему все это время следил за тобой, — произносит он, — почему шел по твоему следу и пришел в твой дом. Аказа действительно понял. Сейчас он смотрит на свое творение — невольное, нежданное, но такое желанное, что не по себе. Он собственными руками сотворил ее из простой крестьянской девушки с большими синими глазами, слабой и беспомощной, как абсолютное большинство таких же девушек. И вот она стоит перед ним. Ставшая сильной благодаря ему, ставшая столпом благодаря ему, убившая десятки демонов — и тоже благодаря ему. Он слепил ее тогда, долгих шесть лет назад, собственными руками, когда убил всю ее семью. Сангу Иорокава, столп памяти, — единственное творение, созданное Аказой за, пожалуй, всю его бесконечную, как эта крепость, жизнь. Нежданный смысл его существования, открывшийся ему только сейчас. Ответ, который он так долго искал и наконец-то нашел. И он только что убил ее. *** Когда Сангу падает на пол, он следит за ее падением и словно падает сам. Он наблюдает, как из ее живота растекается еще теплая красная кровь, как она касается пальцев его ног и движется дальше, словно хочет затопить. Вспышка озарения, ослепившая взор и сознание, стремительно иссякает, оставив после себя лишь холодную бесконечную пустоту. Аказа садится на колени рядом со своим великолепным творением. Берет еще теплую руку своего творения, гладит пальцами тыльные стороны чужих ладоней, чувствует, как остатки жизни вытекают из Сангу, чтобы никогда не вернуться. Едва найденный ответ больше не имеет смысла. Едва обретенный смысл существования исчезает в прошлом — там, где Сангу Иорокава по иронии судьбы была сильна. Очищенная частица, вернувшаяся Аказе, делает свое дело. Он добровольно превращается в прах. А она идет к Кайоши и Юичи.