Туманное сияние

Спальня была наполнена мягким светом заката. Лучи скользили по полу, цеплялись за ножки стола, переливались в тонких шторах. Кас сидел на краю кровати с телефоном в руке, аккуратно направляя камеру на разложенную на постели одежду. По ту сторону экрана — Джо с растрёпанными волосами, в оверсайз-майке с выцветшим принтом «AC/DC», с чашкой чего-то дымящегося. Улыбалась она чертовски хитро. — Ну давай, мистер «это не свидание», показывай, что у тебя там, — протянула она, отхлёбывая из кружки. — Только предупреждаю: если увижу рубашку с коротким рукавом и воротником-стоечкой — я отключаюсь без сожаления. Кас тяжело выдохнул и, нащупав первый попавшийся вариант, поднял его: — Повседневная. И очень удобная. — Серая?! — Джо закатила глаза с такой силой, что Кас почти почувствовал это физически. — Ты идёшь гулять с парнем, который тебе явно нравится, а выглядишь, будто собрался сдавать налоговую отчётность. Следующий! Покачав головой, он поднялся и направился к шкафу. Примерно помня, где что висит, одной рукой шарил по вешалкам, другой удерживал телефон. Пальцы касались тканей, перетекали с материала на материал, как пианист перебирает клавиши. Он вытащил ещё пару вариантов — одну чёрную, другую бежевую, — но Джо только фыркнула: — Ты хочешь, чтобы он подумал, что у тебя траур по стилю? Или просто решил напугать его оттенками уныния? Кас снова сел и устало потёр переносицу. — Напомни мне, зачем я вообще тебя в это впутал... — Потому что ты хочешь понравиться, Кас. И это абсолютно нормально. Даже если ты сам ещё не до конца готов это признать. Он промолчал. В груди было что-то скомканное и тяжёлое. Волнение пульсировало под кожей, как эхо чьих-то шагов. В конце концов он поднялся и нащупал то, что всё это время откладывал, — лёгкую синюю рубашку, почти воздушную, с прохладной, гладкой тканью. Её выбрала когда-то Джо — сказала, что цвет «точно такой, как небо в июле перед дождём». — Вот, — тихо сказал он, вытягивая рубашку. — И ещё… вот эти. Он поднял чёрные джинсы, почти в обтяжку. В них он чувствовал себя неуютно, слишком... заметно. Но Габриэль однажды сказал, что в них у него «фигура как у вокалиста инди-группы». Тогда он не понял, но Джо в тот же вечер подтвердила: «да, секс». На экране Джо расплылась в довольной, почти победной улыбке. — Вот это уже совсем другое дело. Идеально. Стиль — простой, но выразительный. Цвет подчёркивает глаза. А джинсы... м-м-м… если Дин тебя не поцелует сегодня, я разочаруюсь в мужчинах навсегда. — Джо… — с обречённостью в голосе протянул Кас. — Ладно-ладно, не буду жужжать, — засмеялась она. — Но ты сам позвонил, дружочек. Так что терпи. И, умоляю, не застёгивай верхнюю пуговицу. Пусть будет чуть расслаблено. Волосы — немного взъерошены, как будто ты не старался, но всё равно выглядишь на миллион. Это твой стиль, Кас: «я случайно красивый». Он едва заметно улыбнулся — скромно, будто в полупоражении. Джо, конечно, это увидела и победно откинулась на спинку дивана. — Всё. Ты готов. Убей его своей скромной сексуальностью. — Это просто прогулка. — Ага. Ну-ну. Потом расскажешь, как вы «просто» гуляли, — с ухмылкой сказала Джо и отключилась. Кас остался сидеть в тишине. Через пару минут он встал, надел рубашку, аккуратно расправил ткань. Джинсы сидели плотно, но удивительно удобно. Он натянул свои привычные кеды и подозвал Майю, чтобы надеть на неё шлейку. Возможно, Дин не планировал, что их будет трое. Но Кас без Майи чувствовал себя как без рук — а точнее, как без глаз. Её присутствие даже не обсуждалось. Почистив зубы — зачем-то в третий раз, — он снова застыл перед зеркалом в ванной. Руки опирались на прохладный край раковины, тело слегка дрожало. Он не был не готов, просто… не привык. Обычно прогулки с Джо или Кевином происходили обыденно. А сейчас — сейчас его сердце стучало так, будто собиралось выбить дверь наружу. Веки подрагивали от напряжения. Он мог бы просто остаться. Отменить. Придумать предлог. Но в этот момент в квартире раздался звонок. Майя, до того спокойно лежавшая у входа, вскочила и рванула к двери. Идя к двери чуть ли не семимильными шагами, Кастиэль всё больше осознавал, в какую ситуацию себя загнал. Нет, ему уже не было страшно от самого присутствия Дина — вовсе нет. Скорее, тревожило то, что он не мог видеть его: не замечал жестов, не читал выражений лица. А те эмоции, которые удавалось уловить по голосу, дыханию, движениям, были слишком тонки, чтобы судить о человеке. Но Кас уже принял решение — попробовать идти по течению и разбираться по ходу. Он отодвинул упрямую Майю от двери, нащупал замок, провернул ключ… и на секунду застыл. Он просто открыл дверь. Не спросив, не убедившись. Какая беспечность. — Привет! — сразу же сказал Дин. Его голос был хрипловатым, как обычно, но в нём проскальзывало что-то новое, почти тёплое. Он стоял, засунув руки в карманы — как будто пытался спрятать туда своё волнение. — Привет, — ответил Кас. Майя уже обнюхивала гостя — осторожно, но с заметной любопытной симпатией. Дин кивнул на неё и с небольшой неуверенностью спросил: — Ты точно уверен, что хочешь взять собаку с собой? Просто… я на машине. Не знаю, как ей будет — удобно ли. Кас чуть нахмурился, будто удивился вопросу. — Конечно. Она спокойный пассажир. Лучше многих людей. — Окей, — хмыкнул Дин. — Если она не против моей старой тачки — я тем более. Они вышли из квартиры. Мягкий свет раннего вечера лёг на ступени лестницы, и в подъезде запахло пылью и хлебом — от булочной через дорогу. Кас спускался неторопливо, как всегда: внимательно, с привычной осторожностью. Дин заметил это, но ничего не сказал. Просто шагнул вперёд, молча придержал дверь, а затем — легко, без навязчивости — подхватил Каса под локоть и мягко проводил к пассажирской стороне «Импалы». — Осторожно, тут порог высокий, — тихо предупредил он, открывая дверцу. Это не было демонстративной «джентльменской» галантностью. Он просто делал то, что считал нужным. Так, как было правильно — для Каса. Когда тот устроился, Дин открыл заднюю дверь, впуская Майю. Она запрыгнула внутрь с удивительной грацией и улеглась на сиденье так, словно была там не в первый раз. — Ну ты глянь, — пробормотал Дин, едва сдержав смешок. — Честно говоря, ты первая собака в «Импале»… ну, если не считать того щенка, которого Сэм однажды притащил с улицы. Пришлось везти его в приют, потому что отец тогда бы нас сам в будку запихал. Месяц Сэм со мной не разговаривал. Не знаю, кого он больше хотел наказать — меня или себя. Кас чуть усмехнулся, и Дин, захлопнув двери, вернулся за руль. На мгновение в салоне воцарилась тишина. Машина была старая, но ухоженная — пахло кожей, немного мятными жвачками и чем-то смутно металлическим, как у инструментов или винтовки, только чище. Дин завёл двигатель, и он рыкнул тихо, будто зевая. Плавно вырулил со двора. — Ну… — пробормотал он спустя минуту, не глядя: — Если честно, я вообще не фанат прогулок по центру. Шумно. Много людей. Сэм их обожает, особенно все эти фестивали с уличной едой и музыкой… но я обычно сливался под предлогом «нужно поработать с машиной». Кас повернулся к нему: — Тогда почему предложил? Дин хмыкнул, и в уголках его рта дрогнула та самая улыбка — чуть кривая, чуть застенчивая. Он мельком взглянул на Каса, уловив движение рядом, и задержал взгляд на аккуратной синей рубашке с маленьким нагрудным карманом. — Ну… когда-то ведь надо выходить в люди, — сказал он. Кас слегка склонил голову, будто обдумывая, что на это ответить, но промолчал. Он положил ладони на колени и краем уха уловил, как Майя тихо вздохнула на заднем сиденье. Машина двигалась неспешно — он это чувствовал по ритму вибраций и редким поворотам, хотя за окном всё равно то и дело мелькали вспышки: фонари уже были зажжены, свет скользил по стеклу, ломался бликами. — Скажи, — вдруг произнёс Кас, — если ты не любишь центр, то куда бы сам поехал? Дин на секунду отвёл взгляд от дороги, быстро посмотрел на него и вернулся к рулю. — В лес. Или к реке. А может, просто на шоссе. Ехать без цели, пока не надоест. — Это звучит… как начало фильма про маньяков, — заметил Кас, и в голосе его появилась едва заметная настороженность. — Согласен, — фыркнул Дин, — а в багажнике у меня полный набор Джейсона Вурхиза. Он тут же мысленно шлёпнул себя по лбу. Гениально, Винчестер. Отличный способ испортить атмосферу — наведи на себя тень серийного убийцы. — Надеюсь, ты понимаешь шутки, — добавил он уже тише, почти извиняющимся тоном. — Не все, — спокойно ответил Кас. — Но я умею распознавать сарказм. И, похоже, это одна из твоих любимых форм общения, Дин. Винчестер снова бросил на него взгляд. Первое, что хотелось ему ответить, — «видимо, твоя тоже». Но Кас отвернулся к окну, а пальцы его схватились за край рубашки — нервно, но сдержанно. Дин не стал ничего отвечать — просто потому, что не знал, стоит ли так говорить. Кас бил точно в цель, даже не видя его. Иронично, да — но пугающе точно. Этот парень явно не был ни обидчивым, ни молчаливым. Он просто выбирал, когда говорить, — и говорил ровно столько, сколько нужно. На миг Дина накрыло желание — не просто узнать Каса получше, а понять, до чего он может дотянуться, если постарается. Он вдавил педаль газа и плавно вырулил на главную улицу. Спустя пятнадцать минут они подъехали к центру фестиваля — город гудел, как улей летом. Вечерний воздух был тёплым, пахнущим жареными вафлями, сладкой ватой и чем-то пряным, почти новогодним, хотя до зимы было далеко. Улицы украшали гирлянды — не яркие, как на Рождество, а тёплые, рассеянные, будто специально подобранные, чтобы не резать глаз. Люди стекались на площадь — группами, парами, семьями с детьми на плечах. Дин припарковался в двух кварталах от центральной улицы. Когда они вышли, Кас машинально остановился, дожидаясь, пока Майя сориентируется. Дин стоял рядом, молча, не торопя. Потом спросил, немного приглушённо: — Всё окей? — Да. Просто нужно немного привыкнуть, — Кас повернул голову к шуму впереди. — Людей много? — Да. Но мы обойдём людные места. Я тут немного шарю, — сказал Дин, махнув рукой в сторону боковой улицы. И тут же застыл с глупым выражением лица. Ну кому он тут машет? Сам себе? Ему ещё долго придётся учиться по-настоящему общаться с Касом. — Пошли, вот сюда, прямо. Майя уловила его движение, наклонила голову и, как будто поняв команду, мягко двинулась вперёд, ведя их за собой. Они шли медленно. Под ногами Кас чувствовал вибрации — от шагов, музыки вдалеке, гомона голосов. Майя шла с осторожной уверенностью: ускорялась, когда улица становилась просторнее, и замедлялась, если чувствовала скопление людей. — Прямо по курсу концертная сцена, — сказал Дин. — Но можем свернуть. Там дальше фудтраки, ярмарка, меньше толпы. Чарли говорила, есть стенд с безумным мороженым — васаби и клубника. Хочешь рискнуть? — Это звучит как кошмар, — Кас повернул голову с тем самым тонким, почти невесомым оттенком сарказма, который у Дина каждый раз поднимал уголок брови. — Или как вызов. — Вот это настрой, — усмехнулся Дин. — Пошли. Но идти быстро не выходило — Майя то и дело останавливалась, принюхиваясь к прохожим или углам зданий. Она замедляла шаг, и Кас останавливался вместе с ней. — Ей не знакомы эти места, — объяснил он спустя несколько минут. — Она всегда так. Осторожная. Я не могу её вести, сам понимаешь. — Я… — начал Дин и осёкся. Он вовсе не собирался торопить, да и сбавить шаг было не проблемой — просто в такой толпе это давало ощущение, будто весь город плывёт мимо них быстрее, чем надо. И тут он увидел: рука Каса медленно потянулась к нему, раскрытая ладонью вверх. — Так будет быстрее, — просто сказал он. У Дина чуть не подкосились ноги. Он понял, что именно предлагает Кас — и не из-за того, что это был жест близости, а потому, что это был жест доверия. Не наигранный, не обдуманный. Просто так будет лучше. Он не колебался. Не думал ни о прохожих, ни о взглядах. Видимо, Кас тоже — потому что чужое мнение явно не имело для него никакого веса. Дин протянул руку в ответ и осторожно сжал тёплую ладонь. Не крепко — просто надёжно. И повёл вперёд — не напрягая, не таща, просто рядом. Они уверенно шли мимо уличных художников, раскладывающих свои мини-картины на старых винтажных ящиках. Мимо девушки, играющей на скрипке под музыку из «Интерстеллара». Мимо лавок с резными деревянными фигурками и пахнущими лавандой свечами. Люди смотрели на Майю: кто-то пытался погладить, кто-то просто улыбался, а Кас ловил их силуэты, чувствуя, как Дин иногда на шаг пододвигается ближе, будто пытаясь быть буфером между ним и толпой. Вскоре воздух наполнился кислотно-сладким ароматом жареной кукурузы в мёде, копчёностей и специй — настоящий праздник уличной кухни. Они подошли к фургону, где выставили кучу контейнеров с разнообразным мороженым. Дин отпустил ладонь Кастиэля, отошёл к окошку и сделал заказ. Кас молча стоял рядом, чувствуя, как тёплая шерсть Майи трётся о его джинсы. Он внезапно вспомнил про Гейба и то, что забыл сообщить брату о непредвиденной прогулке. Но, прежде чем он успел упомянуть об этом, Дин неожиданно протянул ему стаканчик. — Держи, — сказал он, слегка шмыгнув носом. — Только не кусай сразу, сначала облизни. Иначе получишь всю васаби одним махом и заплачешь. Я проверил. Их пальцы на мгновение соприкоснулись при передаче стаканчика, а Кас кивнул в знак благодарности. Он осторожно облизал край мороженого и надкусил — остро-пряная волна действительно удивила: — Странное, — тихо сказал Кас. — На любителя. — Согласен, — хмыкнул Дин. — Видел бы ты те сиропы на доске меню… Фу, какие извращенцы. Он вдруг замолчал, пялясь на безмятежное лицо Кастиэля, внутренне молясь, чтобы тот не расслышал его глупую фразу. Но боги явно были не на стороне Винчестера. — Если бы я видел, — неспешно ответил Кас, — сам бы приготовил это мороженое. В детстве мама нам часто его делала. Оказывается, там ничего сложного: можно просто добавлять любые вкусы, какие захочешь. Дин застыл, словно ударенный. Кажется, он вообще не знал, что говорить. Неловкое молчание затянулось. Кас тепло улыбнулся, почувствовав напряжение. — Расслабься, — мягко подбодрил он. — Я прямо чувствую, как ты весь вспотел. Если каждый раз будешь корить себя за слова, ты ничего хорошего из сегодняшнего вечера не запомнишь. Дин наконец выдохнул. Он посмотрел на Каса с новообразовавшимся уважением. Кажется, ему всё-таки есть чему поучиться у этого парня.

***

Когда город окончательно погрузился в сумерки и уличные огни засияли мягким золотом, они свернули в сторону от шумного потока людей — на небольшую площадку, почти укрытую от толпы. Над ними, натянутые между деревьями, висели круглые гирлянды, как маленькие луны. Свет от них ложился плавно, размазанно, отбрасывая на мостовую тени в виде кружев. В центре площадки на временной сцене играла небольшая группа: контрабас, гитара, синтезатор и вокал — всё вместе превращалось в неспешный джаз с оттенками фанка. Музыка не заглушала ни голоса, ни шаги, а будто обволакивала — текучая, мягкая, как тёплый вечерний воздух. Людей было немного. Некоторые стояли, покачиваясь с напитками в руках, кто-то пританцовывал, пара детей пронеслась мимо, не нарушив гармонии происходящего. Всё выглядело как сцена из сна — медленный, красивый, неожиданный покой. Дин заметил одинокую скамейку и предложил присесть, на что Кастиэль сразу же согласился. Его ноги и правда уже нудно гудели. Он опустился на скамейку, а Майя зевнула, потёрлась о его колени и свернулась калачиком у ног. — Умница, — мягко сказал он, опуская руку на её голову. Дин сел рядом, чуть поодаль, чтобы не мешать, и украдкой наблюдал за этим — за спокойствием Каса, за тем, как органично он вписывался в любую обстановку, ничего для этого не делая. Удивительно, как хорошо рядом с ним просто… быть. Музыка на мгновение стала живее — на танцплощадке кто-то начал двигаться в ритме, пара человек закружились ближе к сцене. Один парень, засмеявшись, пригласил пожилую женщину, и она, неожиданно грациозно, зашагала вместе с ним в танце. — Ты любишь танцевать? — спросил вдруг Кас, всё так же глядя куда-то в сторону сцены. — Только в очень пьяном состоянии. И под AC/DC. Это считается? — Не совсем. — А ты? — Дин вопросительно на него посмотрел. Кас покачал головой. — Джо иногда пыталась потанцевать со мной. Говорила, что «это для жизни важно». Было… странно. Но весело. Она всегда смеялась. — Джо... — тихо повторил Дин. Он взглянул на поводок в руках Каса, потом на его профиль. — Это твоя девушка? Кас чуть замер. Майя подняла голову, чутко прислушиваясь, будто почувствовала перемену в настроении. — Нет, — спокойно ответил он. — Джо — моя подруга. Очень близкий человек. Но только подруга. Дин кивнул. Словно для себя, не столько как ответ. Он отвернулся, глядя на сцену, и позволил музыке снова накрыть себя, как волна. Необычное чувство — быть вот так, среди людей, но не чувствовать одиночества. Не чувствовать напряжения. Только лёгкость и... тепло. — А у тебя кто-нибудь есть? — вдруг спросил Кас. Тихо, но в голосе звучала честность, желание знать. — Нет, никого, — ответил Дин. И после паузы добавил: — И знаешь… мне безумно неловко сейчас. Я, наверное, не сказал ни одной вещи правильно за весь вечер. Но я ни на секунду не жалею, что позвал тебя. Кас слегка повернул голову. Признание Дина заставило его сердце гулко забиться, и он мысленно молил небо, чтобы этого никто не услышал. Реакции тела обгоняли здравый смысл, и это пугало. Неужели именно так чувствует себя человек, которому кто-то действительно нравится? Внезапно ему остро захотелось дотронуться до Дина — провести пальцами по лицу, скользнуть вниз к груди. Услышать, как бьётся его сердце. Убедиться: он чувствует то же? Или это только слова — вежливость, маска? Видны ли эмоции на его лице, отражаются ли в глазах… или это всё обман, игра света? Но разве стал бы Дин звать его гулять, чтобы потом врать вот так — в лицо, прямо, открыто? Кастиэль не верил. Он не выглядел как человек, способный на жестокую шутку. Или… Кас просто разучился читать людей? Дин наблюдал за ним — за тем, как тот будто теряется в себе, за лёгкими подрагиваниями ресниц, чуть участившимся дыханием. Он увидел лежащую на скамейке ладонь Каса и внезапно сделал, пожалуй, самую безумную вещь в своей жизни. Хотя, может, не безумную… Просто необходимую. Или он завоюет его доверие. Или — напугает. Что-то из двух. Он чуть шевельнул пальцами — неуверенно, словно проверяя воздух, — и легко коснулся руки Каса. Не всей ладонью, не резко. Просто — прикосновение. Кас вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Он замер, не зная, как реагировать. И прежде чем неловкое «прости» успело сорваться с губ Винчестера, он сам повернул ладонь, отвечая на жест. Его пальцы едва коснулись пальцев Дина, осторожно скользнули от ногтей к костяшкам, задержались на тонкой коже с видными венами. Всё стало на свои места — тихо, точно, будто именно так и должно было быть. Они не смотрели друг на друга. Музыка продолжала играть — мягкая, текучая, как вода. Она будто охраняла хрупкую невидимую грань между тем, что уже произошло, и тем, что только начиналось.