Крапива

В заправленной машине завоняло бензином. Айдар вернулся за руль и надавил на газ. Казань осталась километрах в десяти позади. Витя так и не понял, почему они не взяли билеты до Набережных Челнов, если оттуда ехать было ближе. Айдар на вопрос замялся и сказал, что через столицу дешевле и удобнее, а ещё что-то вроде «Да ладно, посмотрим город, Чашу, это всё», хотя они оба в Казани уже были и вместе, и по отдельности, и аргументы у него выходили какие-то картонные. Прилетели утром. На рассветный рейс вставать пришлось рано, так что Витя, проспав лишний час в самолёте, всё равно оставался сонным. Айдар спал едва ли больше, но выглядел бодрым. По прилете Айдар протащил их в по Бауманке до Кремля, прикупил в какой-то кафешке пару эчпочмаков и вручил один из них Вите. Предложил сгонять в какой-то музей забавы ради, но Витя, пережевывая эчпочмак, сказал свое твердое нет. Эчпочмак, кстати, был вкусный. Машины при себе не было — взяли в прокат. Оказавшись за рулём и проверив все кнопки, Айдар сообщил, что хочет Вите перед пунктом назначения показать пару мест. Обычных, как понял Витя — он видел названия в туристических буклетах у аэропорта, но возникать не стал; раз известные, значит, стоящие. Наверное. Машина вырулила на шоссе. Витя приоткрыл окно — выветрить запах бензина. Поля мимо пролетали одно за другим: лес-поле-лес-лес-поле-поле-поле-деревушка-поле. Большую часть времени Витя бездумно смотрел в окно за этим мельканием. Базовые знания географии подсказывали, что из-за схожих широт и ландшафтов местные виды и не должны радикально отличаться от того, что он наблюдал бы в Москве, — бога ради, не так уж они были далеко, — но это все равно немного ломало Вите мозг. Ему невольно казалось, что он в другом мире, в мире с другой культурой, — не в Москве и не в Сибири, а где-то совсем-совсем далеко, в мире другой едой, другой музыкой и другими людьми. Но и мир был тот же, и культура, и еда, и музыка, и люди. Тем же был человек, сидевший слева от Вити за рулём и думавший о чем-то своем, постукивая пальцем по рулю, и это посетившее Витю понимание, хотя и не было (опять же) чем-то удивительным, затопило его мягким теплом. Он едва улыбнулся собственным мыслям, взглядом перескакивая между стогами сена за окном, и тут Айдар коротко шикнул, а затем срулил на обочину. — Датчик давления в колесе, — сказал он, головой указывая на панель. Датчик горел ровным светом. Они вышли и обошли машину с разных сторон. Колеса были на месте, шины выглядели целыми. Айдар почесал черепушку, уперев руку в бок. ...Поехали дальше. Датчик продолжал гореть; Витя видел, как Айдар периодически опускал на него глаза и думал, судя по всему, о том, сколько придётся отдать сверх оплаты проката. Когда он, наконец, остановился и припарковался, поля в очередной раз сменились деревушкой. Они оказались на небольшой набережной. Каменистая дорожка вела от ближайших жилых домов мимо вагончиков с хот-догами и пустых шезлонгов к песчаному берегу. На помосте рядом огромными буквами гласило: «Камское море». Витя обогнул буквы и встал на краю, оперевшись руками о поручни. Название имело смысл — до противоположного берега было так далеко, что местами его не было видно вообще. — Так-то это водохранилище, а не море... — как бы между делом вставил Айдар, смотря туда же, куда вглядывался Витя. — А я думал, река, — сказал он в ответ, не особо задумываясь. — Не, река... ну, вон там уже река, — и указал в сторону горизонта. Он как-то неловко топтался на месте, задумчиво смотря вдаль, но в этом не было ничего удивительного. Витя тоже слегка волновался — самую малость. Большую часть времени его это не беспокоило, но их остановка здесь все равно была неплохим способом прочистить голову. Набережная растянулась где-то на полкилометра вдоль линии берега и заканчивалась небольшой площадкой с детскими качелями. За ней виднелись деревья, корни которых уходили под воду, и отдыхающие с шашлыками. Витя с Айдаром немного потоптались, подышали местным воздухом, развернулись и двинулись к машине. Айдар оставался все таким же притихшим — накануне он говорил больше. Он всегда говорил больше. — Хорошее место, — сказал ему Витя. Это была правда. Айдар кивнул и улыбнулся — одним уголком губ, но честно, с благодарностью. Витя улыбнулся в ответ шире, чем прежде. — Тут в идеале бы остановиться позагорать вообще, но, — пожал он плечами, — не повезло. Небо над ними с утра было затянуто тучами. Иногда поднимался холодный ветер. Для июня погода была.. не июньская — так что вагончики с едой работали, но людей на улице почти не было. Даже шашлычников за набережной они насчитали всего ничего. Айдар достал ключи и снял сигнализацию. Витя подошёл к машине следом, дернул за ручку дверцы и краем глаза заметил что-то странное. Чем-то странным оказалась шина, слегка растекшаяся по асфальту, как масло на сковородке. Как если бы его недавно достали из морозилки, а сковородку перед этим толком не разогрели. Он подозвал Айдара. Тот подошёл и ругнулся, в замешательстве смотря на колесо. — Ну, хоть датчик не сочиняет, — хмыкнул Витя. Шину спустило не так сильно; спокойным ходом, без резких поворотов, они вполне могли проехать еще какое-то расстояние и не убиться. Витя нашёл на карте местную шиномонтажку и кинул локацию Айдару. Шиномонтажка оказалась полуразвалившимся сарайчиком с небольшой площадкой на заднем дворе. Пока Айдар объяснял ситуацию вышедшему к ним мужику в старой заляпанной майке, Витя молча прохаживался вокруг. Немного за сарайчиком, поодаль, начинались цветущие заросли травы; он подошел ближе, наблюдая за каким-то одиноким шмелем, перелетающим с цветка на цветок, и заметил рядом кусты малины. Витя оглянулся на мужика, немного подумал и собрал в ладонь горсть поспевших ягод. Колесо подкачали; Айдар показал Вите валявшийся рядом гвоздь, проткнувший шину. Витя с важным видом посмотрел на гвоздь и протянул горсть малины Айдару. Тот сперва посмотрел на ягоды в замешательстве. Потом хмыкнул и быстро кинул несколько в рот. Витя последовал за ним. Малина была сладкая. Мужик кинул оборудование в сарай и снова вышел к ним. — Всё, никаких проблем, — сказал он, — доедете куда угодно. Вам в город? — Не, мы оттуда, — ответил за них Айдар, — нам… домой. Он посмотрел на них немного странно. — Братья, что ли? Витя сдержал улыбку и ответил сам: — Названные. — А-а, — махнул рукой тот. — Ну, удачи вам. — Итак? — спросил Витя, когда, расплатившись, вырулили на дорогу из деревни. — Тут ещё местечко есть, — сказал в ответ Айдар. Лампочка больше его не бесила, он спокойно смотрел вперёд, откинувшись на кресле, — красивее. — А мы... не опоздаем? — с сомнением пробормотал Витя. — Чего? Да не, — сказал тут же Айдар, — мы же им не называли время. Хоть ночью. — Ну, ночью будет странно, — хмыкнул Витя. — Зато сразу спать. И до утра никаких церемонностей, — и он улыбнулся, а затем добавил. — Названные братья? — Что не нравится, брат? — пожал плечами Витя. — Ты сам ему нормально не ответил. — Да просто, — хмыкнул Айдар, — забавно. Полей становилось все больше. Витя не считал, сколько ехали, продолжал витать в себе и перебирал глазами электрические столбы. Бесконечные поля стали зелеными — однотипная высокая трава росла по всей площади. Подсолнухи; еще не расцвели. Ветер проходился по ним, раскачивая. Вдалеке виднелась кромка воды. Они никогда не отъезжали от реки далеко — она всегда была где-то рядом, огроменная и очень важная. Волга-мать, да. Витя попытался вообразить суть этого звания — у него легко получилось. Это было так ясно и понятно, будто она была рядом всю жизнь. Места сами по себе представлялись ему родными, и разрастающаяся от этого странная меланхолия укачивала его, как в колыбели. Когда река стала стремительно приближаться, Айдар срулил с шоссе на колею в поле. Они затряслись на неровной извилистой дороге; в очередной раз подпрыгивая, Витя порадовался, что с несчастным колесом все было в порядке, спасибо мужику. Айдар аккуратно объезжал глубокие ямы с лужами и все думал о чем-то. Через десяток минут безмолвной борьбы с русской дорогой — Витя хмыкнул и постарался запомнить фразу на будущее, — машина остановилась. Ого. Они выехали к вершине утёса. Поля подсолнечников остались позади и перешли в обычные сборники полевых цветов. Ветер наверху был сильнее; кусты и деревья тяжело покачивались под густыми облаками, хотя дождя не ожидалось. Здесь же, в паре шагов, был обрыв. Обрыв растягивался в обе стороны; справа Витя заметил тропинку, ведущую к другой части утёса. Очень узкую тропинку, по обе стороны от которой в паре мест можно было неаккуратно свалиться вниз. И Айдар повёл его по этой тропинке. Витя ему доверял... нет, Витя правда ему доверял; без доверия они не дошли бы до того, что имели сейчас — и тогда Вити бы здесь попросту не было, — но в момент, когда он прошёл мимо кустов к первому склону и зашагал вперёд, поглядывая под ноги, Витя задумался о том, какую цену может иметь его сломанная шея. Наверное, дороже, чем шину подкачать. Тропинка вела их по высоте утеса и мельтешила вокруг цветочками. Ромашки, клевер, колосья... что-то ещё, Витя не опознал... пласты земляники. Ещё не зацвела. В одном месте дорожка резко уходила вниз (пришлось спускаться бочком), на уровень берега, и затем снова поднималась. Внизу трава была еще гуще и выше; подходя ближе, Витя заметил среди зелени огроменную крапиву. Мысль о том, что она, возможно, еще не жалит, посетила голову Вити за долю секунды до раздавшегося от идущего впереди Айдара шипения и «ай-ай-ай!». Тот был в одной футболке, вспомнил Витя — куртка осталась где-то в чемодане с остальными вещами. Свою Витя взял на всякий случай с собой, так что был защищен по шею. Аккуратно обойдя заросли, стараясь не задеть листья лицом, Витя вышел вперёд и нагнал Айдара. На левом предплечье у него расцветал жирный ожог. — Не рассчитал, — досадливо хмыкнул Айдар. В конце концов поднявшись, вышли на поляну на самом краю утёса. Ветер здесь бушевал так, что стало холодно, даже шапку надеть захотелось — дикость для конца месяца. Витя на всякий случай встал подальше от края. Айдар подошел сзади и засмотрелся вместе с ним на речные просторы. Бесконечности на горизонте, как у водохранилища, тут уже не было — противоположный берег подмигивал им блеклыми очертаниями деревьев и городов, а по всей ширине реки сновали суда. Пейзаж был в основном серым. Послышался крик — над ними кружили чайки. От очередного порыва Айдар слегка поежился. Его футболка на ветру облепляла тело и казалась тонкой и бесполезной. С порывом ветра Витя ощутил порыв заботы. Недолго думая, он снял свою куртку, развернулся и всучил Айдару. Тот посмотрел на неё скептически: — Нет. — В смысле нет? Давай надевай, — сказал Витя. Ему стало даже как-то неловко за то, что он так резво решил побыть джентльменом — но отступать было поздно. — Нет в смысле нет, — Айдар уперся. — Давай надевай обратно. — Мне тепло. — Мне тоже. — Врёшь. — Не-а. — Так, короче, — рассудил Витя, надел куртку обратно, — в глазах у Айдара загорелся победный огонек, — взял руками края полы и обхватил Айдара обеими руками в объятии. Куртка была достаточно широкой, чтобы накрыть их обоих, и достаточно нагрелась на Вите, чтобы мгновенно повысить градус. Айдар, на мгновение застыв, быстро расслабился, а когда стоять стало неудобно — отставил назад ногу и положил подбородок Вите на плечо. В паре метров от них шумели ветер, река и чайки. Они расцепились, когда стоять так надоело; сразу стало прохладнее. Витя бросил взгляд на оголенное место ожога — кожа едва заметно припухла. Айдар неудобств не показывал. Витя снова повернул голову к реке. Вид нагонял на него странное одухотворение, перемешанное с легкой тоской. — В ясную погоду здесь сильно красивее, — сказал Айдар так, будто перед ним оправдывался. — Но сейчас зато приезжих нет. Только мы. — Здесь и сейчас сильно красиво, — Витя выгнул бровь. — Ага. Айдар снова потоптался, как будто не знал, что сказать и делать дальше. Витя перевёл взгляд с него на реку и обратно. — Что, едем? Айдар задумчиво пожевал губы и предложил: — Постоим тут ещё?.. И вот тут Витя, кажется, догадался. Догадка показалась ему уморительной — и он поднял брови и постарался сдержать улыбку. — Эй… — попробовал он и замолчал снова, подбирая слова. В его голосе отчетливо слышался смех. — Ты что, боишься к ним ехать? Айдар мгновенно подзастыл, будто споткнулся о местный воздух; Витя успел заметить, как его глаза забегали, а рот приоткрылся, но он ничего не сказал. Это продлилось всего пару мгновений — Айдар быстро собрался и так же быстро сказал: — Нет. Но это было уже бесполезно. Чем больше Витя на него смотрел, тем больше ему хотелось рассмеяться и обнять его еще раз. Айдар тоже это понял, закатил глаза и раздосадованно застонал: — Да не боюсь я! Просто, — он замешкался, а потом сдулся, — я как-то всё думаю об этом, и… не знаю. — Ты не везешь невесту на знакомство с родителями, — мягко напомнил Витя. Айдар на это смутился. Витя прыснул: — Ну, для них — нет, — он подошел ближе и похлопал Айдара по плечу. — Да ладно! Мы просто очень по-братски едем погостить у твоей семьи. Как настоящие братаны, — Айдар скривил лицо: Витя задел ожог от крапивы. Он убрал руку. — Прости. Айдар смотрел куда-то в одну точку; на его лице все еще застыло обеспокоенное выражение. И Витя, которого с утра переполняла эта странная, околомеланхоличная нежность и восторженность, вновь ощутив тепло нутром, коротко огляделся по сторонам — и быстро притянул его к себе. Айдар ответил на поцелуй, прикрывая глаза и пальцами касаясь его шеи. Отстраняясь, Витя провел по губам языком, запоминая малиновый вкус. Он подавил желание поцеловать его второй раз. И, может, третий. Айдар встревоженно осмотрелся по сторонам; решив, что вокруг действительно никого не было, он поднял брови. — Как-то не по-братски. — Есть такое. Айдар снова хмыкнул. Кажется, он чуть расслабился. Витя снова посмотрел на реку, уже прощаясь — влажный воздух и шелест травы прощался с ним в ответ, — и, повернувшись к Айдару, спросил: — Так что, далеко ещё? Тот замешкался. — Километров… триста? — предположил Айдар. Глаза у Вити округлились. — Ты настолько не хотел ехать? Айдар снова посмотрел на него виновато. Витя глубоко вздохнул и подавил желание сжать переносицу. — Так. Поехали. К ночи успеем.