Тени прошлого

В тени угроз и ложных приговоров,

Скрылись друзья, сплетая тайны слов.

Любовь и жертва — сложный их союз,

Чтоб спасти тех, кто нужен им всерьёз.

Штаб Щ.И.Т. в этот вечер казался особенно глухим. Свет ламп казённый, холодный, как боль в позвоночнике. Воздух внутри напоминал передышку перед бурей — тягучий, наполненный тревогой. Нарцисса молча прошла через главный коридор, пропуская мимо взгляды агентов. Некоторые пытались что-то сказать, но встречаясь с её глазами, сразу отводили взгляд. Её походка была уверенной, но внутри всё гудело. Коробка, которую она привезла, уже лежала на дне сумки — потёртая, невзрачная. Никто не знал, что именно в ней. Стив сказал — не задавай вопросов, и Нарцисса не задала. Хотя теперь — после встречи с Баки — вопросов стало только больше. У дверей тренировочного зала стояла Наташа. Красные волосы были собраны в высокий хвост, тело напряжено, словно она только что закончила спарринг. Когда Нарцисса подошла ближе, Романофф медленно развернулась, и на её лице появилось то самое выражение, которое понимали только свои — тревога, скрытая за маской хладнокровия. — Долго ты, — произнесла Наташа тихо, почти ласково. — Я уж думала, придётся отправляться за тобой. Нарцисса не ответила. Просто кивнула, будто этим движением сказала: Да. Всё видела. Всё чувствовала. — Он был там, — сказала Рейн наконец. — Один. Сам. Наташа ничего не ответила. Только посмотрела пристально, глубоко. Как всегда, когда пыталась выудить из человека больше, чем он хотел сказать. — Он выглядел... не как убийца. — Баки уже давно не просто убийца. Это ты знаешь лучше всех. На этих словах к ним подошёл Стив. Плечи напряжены, взгляд хмур, будто за последние сутки он не спал ни минуты. Он встал между ними, сложив руки на груди, заглядывая в глаза сначала Наташе, потом Рейн. — Планы меняются, — сказал он сразу. — Только что разговаривал с Марией. Они не говорят напрямую, но всё понятно. Наташа скрестила руки. — Что именно? — Тони и Т’Чалла собираются взять Баки. Операция уже готова. Они высылают команду. Через трое суток. Нарцисса почувствовала, как внутри всё сжалось. — Какой предлог? — Контакт с вражескими структурами. Подрыв национальной безопасности. Всё красиво оформлено. У них даже ордер есть. Наташа тихо выругалась по-русски. — Он ни с кем не контактирует. Он как привидение. Они просто боятся, что он вспомнит слишком много. И решит говорить. Стив резко ударил кулаком по стене рядом. Глухой звук прошёл по бетону. — Я поклялся, что не отдам его. И я не отдам. — Мы не отдадим, — поправила Наташа. — Но действовать вслепую — глупо. Нарцисса в это время смотрела в окно. За стеклом — сумерки, серые и вязкие. Всё казалось зыбким, как будто реальность менялась прямо у неё на глазах. — Они будут действовать быстро, — сказала она. — Будут говорить, что это ради безопасности. Что он может сорваться. Что он опасен. — А он опасен? — спросила Наташа. Нарцисса молчала. На мгновение перед глазами всплыло лицо Баки — его руки, его дыхание, его глаза, слишком близкие. — Опасен. Но не им. Только себе. И... может быть, мне. Стив сделал шаг вперёд. — Слушайте. Я не могу это больше скрывать. У нас трое суток. Дальше — всё. Или мы его вытаскиваем, или они берут его и делают из него чудовище на витрине. Очередного врага государства. Наташа кивнула: — Значит, делаем план. Но никто не должен знать, что мы на его стороне. Ни один агент. Ни одна утечка. Мы свои, но играем на чужом поле. — Как всегда, — усмехнулась Нарцисса. — Хочешь спасти героя — притворись, что готова его убить. Стив протянул руку, ладонью вверх — как символ доверия. — Мы втроём. Как всегда. Сначала мы были чужими, потом — семьёй. Не важно, кто и где. Баки — наш. Наташа положила ладонь поверх его. — Семья — это когда ты лжёшь всему миру, но не друг другу. Нарцисса молча накрыла их руки своей. И в эту секунду всё стало ясным. Война уже началась. Но она началась тихо. Внутри серых коридоров. Внутри сердец. И для тех, кто предан — выбора нет.

***

Нью-Йорк. Башня Старка. Ночь.

На верхних этажах всё казалось слишком тихим — как всегда у Тони: хаос снаружи, но порядок там, где он держит контроль. Именно сюда, в самое сердце его империи, пришла она. Не по приглашению. По расчёту. Когда Нарцисса вошла, он даже не удивился. Поднял взгляд от монитора, отпил из бокала виски и криво усмехнулся. — Ну надо же, мисс Рейн. Обычно, когда женщина заходит ко мне в такой час, дело пахнет не протоколами. — А может, это не «дело» вовсе. — Голос её был ровным, чуть глухим. — А что тогда? Плевок в лицо перед предательством? Нарцисса подошла ближе, её пальцы коснулись подлокотника кресла, в котором он сидел. На ней был чёрный костюм, молнией распахнутый чуть ниже ключиц. Кожа сверкала в мягком свете ламп — холодном, почти лунном. — Мне нужно, чтобы ты кое о чём забыл. — А взамен? Она медленно наклонилась, почти коснулась губами его уха. — Я могу быть тем, о чём ты не забудешь никогда. Тони затаил дыхание. В его взгляде промелькнуло что-то — сомнение, возбуждение, азарт. Он был умён. Подозрителен. Но он был мужчиной. — Ты манипулируешь, — прошептал он. — Конечно, — её губы коснулись его скулы, — но ты ведь обожаешь это. Его рука нашла её талию. Горячая ладонь сжала ткань, чувствуя силу под ней. — Ты знаешь, на что ты идёшь? — выдохнул он. — Ещё как. В следующую секунду Тони резко встал, и их тела столкнулись — грудь к груди, дыхание к дыханию. Он поцеловал её быстро, яростно, будто проверяя: не мираж ли перед ним. А она отвечала — с тем же жаром, с той же сталью внутри. Это был не поцелуй доверия — это было столкновение двух острых лезвий. Он сжал её бёдра, поднял, уронив на стол рядом, и вмиг оказался между её ног. Нарцисса задыхалась от скорости, от жара. Тони расстёгивал молнию костюма, не отрывая взгляда от её глаз — в них было и желание, и подозрение, и поражение. Она не отвела взгляда. Ни на секунду. — Ты опасная, — прошептал он. — Всегда была. Молния расстегнулась до конца. Он коснулся её ключицы, провёл губами по изгибу груди, и она резко втянула воздух сквозь зубы. Его пальцы уже скользили по бёдрам, чуть грубо, с требовательностью, которую не спутать ни с чем. Но она этого и ждала. Тони вошёл в неё резко — и она вцепилась пальцами в край стола, прогнувшись и громко простонав. Он двигался быстро, как всегда — без жалости, без стеснения. Он доминировал, как привык — и она позволяла. Нет, играла. Подстраивалась. Сжималась и распускалась, как пружина. Когда он склонился к её шее, стиснув зубами кожу у уха, она прошептала: — Ты даже не представляешь, кого сегодня спас... Он замер. На долю секунды. — Что? — Ничего. Она заткнула его рот поцелуем, вжимая в себя, цепляясь ногтями за его спину. Он не услышал. Не понял. Ещё нет. Но поймёт. Позже. Когда будет поздно.

***

Когда всё было кончено, он лежал рядом, тяжело дыша, а она стояла у окна, застёгивая молнию. В отражении стекла он смотрел на неё. — Это было... мощно. — Он усмехнулся. — Даже для тебя. — Ты просто был не готов.

***

Башня Старка. После ночи.

Она сидела у окна, одна. Тонкий свет уличных фонарей пробивался через стекло, ложился на её плечи мягким серебром. Руки дрожали, и не от холода. Вина. Тяжёлая, горькая, сдавливающая грудь. Она изменила Баки. Но не из предательства. Нет — ради спасения. Ради его жизни. В голове прокручивались слова, жесты, взгляды — её и Тони. Этот вечер — тщательно спланированный ход, отвлекающий манёвр, но с привкусом опасности, с огнём, который выжег что-то внутри. Она вспоминала, как смотрела в глаза Тони, как слушала его дыхание, как его пальцы были на её теле — и как мысли всё равно были там, в другом месте, с другим человеком. С тем, кто сейчас, вероятно, бежит от своих демонов.

***

Тони же проснулся с ощущением, будто ночь была только началом чего-то настоящего. Ещё не зная, что для неё это была всего лишь ставка в игре, он мысленно рисовал будущее — их будущее. Он думал о том, как она выглядела, как шептала его имя, как её тело отзывалось на каждое движение. Он хотел вернуть её, не только эту ночь, но и всё, что могло быть дальше. Он хотел проникнуть в её защитные стены, проникнуть в её сердце. Но она молчала. Хранила секрет

***

Тем временем, когда первые лучи солнца осветили город, Нарцисса покинула башню. Возвращение в штаб казалось невозможным без тяжести в душе. Но там её ждали. Там была реальность — холодная, суровая, идущая вразрез с ночными мечтами.