My lover

      Наблюдая за тем, как Чимин счастливо улыбается, подкармливая жеребёнка морковкой, Юнги не мог не улыбнуться сам. Третье свидание началось с раннего утра, когда солнце едва лишь показало скудные зимние лучи. Притащив Чимина на ферму за городом, альфа и подумать не мог, что тот будет так счастлив. Ещё когда состоялся их первый совместный обед, Юнги понял, что омега совсем не похож на обычного избалованного богатствами человека.       Чимин любил всё простое: дешёвую еду из палаток около университета, где покупая очередную порцию пуноппана, так широко улыбался пожилой продавщице, что вся улица вслед за ним начинала сиять радугой; недорогую одежду из торгового центра, к которой относился весьма бережно и комбинировал так, что сложно было отличить от брендов. Чимин не любил выделяться из толпы, стоял со всеми в очереди в кинотеатр, как положено; скромно извинялся, если задевал кого-то плечом на шумной многолюдной улице. И это раз за разом заставляло Юнги замирать в ступоре. Раньше, переступая через свой комфорт, ему приходилось терпеть. Визгливые заскоки, громкие возмущения о статусных людях и обычной челяди. Юнги приходилось всё это проглатывать и изображать подходящего по статусу человека, хотя никогда таковым и не был. Но с Чимином ему не нужно было притворяться. Омега всегда улыбался на предложения сходить куда-нибудь в дорогое место, предлагая взамен вместо этого что-то необычное, но меж тем, действительно экономящее деньги.       С Чимином и вправду было хорошо, поэтому Юнги раз за разом приходилось себя одёргивать, чтобы вспоминать истинную цель.       — Смотри, Юнги-я! — Отвлёк от мыслей радостный возглас Чимина. — Ну какой же милый!       Жеребёнок, прикончивший морковку, забрался влажным носом в сумку омеги, ища новое лакомство. Чимин хохотал, стараясь отойти подальше от стойла, но крепкие зубы, сжавшие ткань сумки не давали ему этого сделать. Оступившись, Чимин взвизгнул и резко попятился назад, пытаясь руками поймать равновесие. Юнги оказался рядом в один широкий шаг и подставил руки, не давая упасть. Омега замер в его объятиях, крепко зажмурив глаза, и Юнги едва ли не задохнулся, когда феромон, вызванный испугом, ударил в нос.       Чимин пах персиками. Сочными, спелыми. Альфа будто вонзился зубами в ароматную мякоть, сок стекал по его пальцам, а приятная текстура растворялась на языке. Юнги резко выдохнул, часто проморгавшись и уставился на Чимина, который смотрел в ответ. Его взгляд слегка потемнел, а щёки налились румянцем. Омега лежал неподвижно в руках Юнги и едва дышал.       — Ты цел? — прохрипел альфа, крепче стискивая руки на талии.       Что-то неизвестное тянуло его. Хотелось сжать ещё крепче, уткнуться в изгиб шеи и больше никогда не отпускать. И это не было тем, что обычно чувствовал Юнги, когда приходилось сближаться с другими жертвами. Там тоже было желание и возбуждение, но это всё скорее относилось к большой выгоде, которая маячила на горизонте. Но Чимин вызывал интерес не из-за счета его отца, альфа хотел именно его. Возможно, потому что на фоне всех других Чимин действительно выглядел моложе.       — Кажется да, — едва слышно ответил Чимин, пальцами впиваясь в ткань пальто Юнги.       Они так и застыли в этой позе, не решаясь пошевелиться. Юнги не знал, стоит ли идти дальше, делать более смелый шаг, чтобы наконец окончательно очаровать омегу. Но Чимин снова его удивил. Он крепче схватился за рукав, подтянулся и сам сделал то, чего хотел альфа. Его поцелуй был совсем невинным, губы едва задели друг друга, но в голове у Юнги будто взорвались фейерверки. Чимин обескураживал.       — Я… — осёкся омега, видя удивлённый взгляд. — Прости, надо было спросить.       Он вырвался из крепких объятий и отступил на шаг назад, покрываясь багряным румянцем.       — Извини, правда, не знаю что на меня нашло, — снова пролепетал он и резко развернулся к выходу из конюшни.       Юнги сглотнул густую слюну и прикоснулся пальцами к губам, что всё ещё горели от невесомого поцелуя. Он снова почувствовал себя тем юнцом, который впервые познал что-то новое и взрослое. Сердце взволнованно билось о грудную клетку, а по коже промчался жар, заставляя вздрогнуть.       Чимин был уже возле выхода, когда Юнги нагнал его. Омега негромко вскрикнул, когда альфа, схватив за руку, развернул его и впился в губы настойчивым поцелуем. По телу вновь разлилось приятное тепло, запах персика проникал в каждую клеточку кожи, обволакивал с ног до головы, заставляя жмуриться от удовольствия и отпускать на свободу свой феромон. Пальцы Чимина несмело хватались за его плечи, но он покорно отвечал на поцелуй. Податливо открывал рот, улыбался, когда зубы сталкивались в неловкой попытке поменять положение головы, и прижимался к Юнги всем телом, давая понять, что его всё устраивает. Возбуждение не заставило себя ждать, но оно было необычным, не таким, как раньше. Юнги будто задыхался, будто его накрыло огромной волной цунами, стискивая грудь и заставляя сердце панически биться где-то в ушах. Альфа, будто обезумевший целовал всё рьяней и настойчивей, вжимая Чимина в деревянную стену. Казалось, ещё секунда, и он сорвет с омеги всю одежду прямо здесь, но, пересилив себя, всё же оторвался от пухлых покрасневших губ.       — Теперь моя очередь извиняться, — прошептал он, прижимаясь своим лбом ко лбу омеги.       Тихий смех Чимина заставил улыбнуться в ответ и приобнять ещё крепче.       — Завтра Рождество, — негромко сказал Чимин. — Не хочешь ко мне в гости? На ужин. Родители и брат всё время спрашивают про тебя.       — Что? — Юнги слегка отстранился, удивлённо вскидывая брови. — Ты рассказал им про меня?       — У меня не было выбора, — улыбнулся Чимин. — Довольно сложно было бы скрывать, что я хожу с тобой на свидания, учитывая то, что раньше сидел безвылазно дома.       Юнги выпустил Чимина из своих объятий и отступил назад, закусив нижнюю губу. Шаг был достаточно опасным и неизведанным, обычно альфа старался избегать знакомства с родственниками. Но Чимин смотрел с надеждой.       — Не волнуйся, — он сделал несколько шагов навстречу альфе. — Они будут только рады, и… — он сглотнул, судорожно оглядываясь по сторонам, будто ища поддержки, — и они знают, что я не сделаю плохой выбор. Мои отец и брат давно хотели, чтобы я кого-нибудь встретил. И вот он ты, такой замечательный. Я уверен, ты меня не подведёшь. Все вокруг будут только рады тебе. Обещаю.       Юнги застыл столбом, поражённый словами Чимина. Омега говорил искренне, в его глазах светилось доверие и счастье. Он и на секунду не сомневался в альфе. Доверился ему, согласился встречаться, и вот-вот раскроет душу, — это то, чего и добивался Юнги. Доверия, преданности, влюблённости. Он на шаг ближе к своей цели. Разбогатеть и исчезнуть. Но почему-то на душе внезапно стало гадко.       — Ты не хочешь? — дрожащим голосом прошептал Чимин.       А Юнги только и думал о том, что омега влюбился в пустышку. В оболочку из лжи. Ведь всего, о чём рассказывал ему альфа, не существовало на самом деле. Ни бизнеса, который выдумал из головы, ведь приходилось чем-то прикрываться. Ни семьи, о которой рассказывал, сочиняя всё больше и больше историй из детства. Ничего. И раньше это бы и не особо парило, ведь обычно он того и добивался. Но сейчас, узнав Чимина поближе, узнав, какой он добрый, нежный и бескорыстный, что в нём нет ни капли надменности, а одна лишь доброта и любовь ко всем, кто его окружает, Юнги испытал стыд. Впервые за столько лет.       — Прости, — прервал его внутренний диалог Чимин. — Тебе, наверное, и вправду будет неудобно. Я сглупил, забудь…       — Я приду, — перебил его Юнги.       Пусть это будет опасно, пусть придётся снова напридумывать ворох лжи, а потом разбить нежное сердце вдребезги, но совсем чуть-чуть, совсем немного, хотелось продлить счастье Чимина.       — Правда? — Воскликнул Чимин. — Я так рад. Спасибо, Юнги!       Обнимая омегу в ответ, Юнги чувствовал как сердце сжимают тиски. Он не мог вдохнуть и толики воздуха. Всё нутро кричало, что поступает он неправильно. Что нужно оборвать все связи с Чимином прямо сейчас, пока ещё есть шанс сохранить нежную душу и трепетное сердце. Но признавшись самому себе и осознанно прикрыв всё это корыстью, альфа лишь крепче обнял Чимина, зарываясь носом в шею и вдыхая аромат персика как можно глубже.

***

      Чимин крутился у зеркала уже битый час. Раньше он не особо придавал значения своему внешнему виду, особенно для ужина в семейном кругу. Но сейчас, хотелось выглядеть на все сто, чтобы порадовать лишь одного человека. Пусть Юнги и говорил всегда, что Чимин выглядит просто потрясающе, омеге хотелось удивлять его ещё больше. Несколько раз сменив рубашку, Чимин всё же остановился на белой шёлковой. Он подправил ремешок на кожаных штанах и наконец отвернулся от зеркала, тут же встречаясь со взглядом Джихёна.       — Впервые тебя таким вижу, — усмехнулся альфа, отрывая плечо от стены и подходя ближе. — Мой младший братик Чимин-и, давно ли ты воровал у меня коллекционные машинки? — Голос Джихёна насквозь был пропитан нежностью и грустью. — А теперь взгляни на себя. Такой красивый и взрослый омега, уже привёл в дом жениха.       — Он не жених ещё, — смущённо пролепетал в ответ Чимин, покрываясь румянцем.       — Совсем скоро станет, я уверен, — Джихён пригладил светлые волосы, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Ты никогда не был ветреным, не делал поспешных шагов и был слишком избирательным. Поэтому, человек, который сегодня придёт сюда, точно станет твоим мужем.       — Не смущай меня! — рассмеялся Чимин, озаряя полутьму спальни широкой улыбкой. — И его тоже не смущай, пожалуйста. Юнги очень важен мне.       — Понял. — Джихён прикоснулся лёгким поцелуем ко лбу омеги. — Я сама доброта и доброжелательность. Хочешь буду звать его братом?       Альфа рассмеялся от болезненного тычка под рёбра и нехотя выпустил Чимина из объятий, когда раздался звонок в дверь.       Сжимая ладони в кулаки под столом, Чимин безумно нервничал. Юнги сидел напротив него, папа и брат справа, а отец во главе стола. Все взгляды были направлены на Юнги, но тот продолжал расслабленно сидеть на стуле и благожелательно улыбаться. Он с удовольствием отвечал на вопросы отца, то и дело нахваливая готовку. Чимин боковым зрением видел, как Джихён сначала смотрит на него с прищуром, в котором угадывалось недоверие, но спустя несколько часов, взгляд брата разгладился, позволяя облегчённо выдохнуть. Чимин спрятал улыбку за бокалом, радуясь собственной победе. Ведь одобрение брата было едва ли не самым важным на всей планете.       — Юнги, — подал голос отец после очередного тоста. — Расскажите, кто ваши родители?       — Отец! — Чимин попытался прервать допрос, переживая за Юнги.       — Всё хорошо, Чимин-и, — улыбнулся ему Юнги, следом обращаясь к отцу: — Мои родители обычные люди, живущие в небольшой деревне за Пусаном. Отец учитель, а папа всю жизнь ухаживал за нами.       — У вас большая семья? — спросил Джихён.       — У Юнги две старшие сестры и младший братик, — улыбнулся Чимин. — Мне уже не терпится с ними познакомиться. Интересно, а у них остались твои детские фотографии? Я хотел бы посмотреть. Наверняка ты был милашкой в детстве.       Чимин глупо рассмеялся, пряча улыбку за ладонью, отчего атмосфера за столом вмиг потеплела. Отец и Джихён смотрели на него с нежностью, а папа смеялся точно так же: тихо пряча лицо в ладонях. Чимин поймал на себе нечитаемый взгляд Юнги. Он смотрел на него со смесью грусти и счастья, омега никак не мог связать эти две эмоции в глазах напротив, но не пытался придать этому значения, потому что Джихён отвлёк его очередной болтовнёй.       Ужин прошёл живо и весело. Получив подарки от семьи и раздав свои, Чимин протянул Юнги небольшую коробочку, перевязанную светло-зелёной лентой.       — Там совсем мелочь, — покраснел он. — Я хотел подарить что-нибудь дорогое, но не знал, что именно, поэтому выбрал безделушку. Если тебе не понравится — скажи сразу! Мы выберем что-то другое вместе.       — Что ты, Чимин-и, — мягко улыбнулся Юнги. — Мне от тебя достаточно и улыбки.       Альфа медленно потянул за край ленты, распутывая бант и открыл коробку, удивлённо вскидывая брови вверх. На дне коробки, мерцая в свете гирлянд лежал миниатюрный брелок. Листики мяты опутывали сочный плод персика. Украшенный нежными розовыми камнями, фрукт переливался в искусственном свете.       — Это… — Юнги сглотнул. — Это не выглядит как безделушка.       — Ничего такого! — затараторил Чимин, самостоятельно выуживая из коробочки украшение и вкладывая его в горячую ладонь альфы. — Просто памятный подарок, чтобы выразить мою честность в отношении тебя.       — Чимин…       Юнги облизал пересохшие губы, борясь с желанием накинуться на этого человека со страстным поцелуями. Ни один дорогой подарок, которые так часто он получал, не могли сравниться с этим, что был подарен от чистого открытого сердца. Оглянувшись на родителей Чимина, Юнги всё же подался вперёд, и украл короткий нежный поцелуй, заставляя омегу раскраснеться до кончиков ушей.       Он быстро отстранился и поднял бумажный подарочный пакет, который весь вечер простоял около его стула.       — Я тоже тебе кое-что приготовил.       Чимин аккуратно принял подарок из рук альфы и несмело в него заглянул.       — Я знаю, что ты не любишь дорогие вещи, поэтому выбрал то, что мне кажется тебе подойдёт.       Омега завороженно выудил из пакета сверток, обвязанный обычной декоративной бечёвкой, и нетерпеливо сорвал упаковку. Мягкая вязаная ткань упала в руки, и Чимин широко улыбнулся. — Это самый лучший на свете подарок, — неслушающимися губами пролепетал он, наматывая длинный шарф на свою шею.       Он был очень мягким и тёплым, и Чимин закрыл глаза, щекой притираясь к приятным ощущениям.       — Спасибо, — посмотрел он на Юнги и улыбнулся, в ответ ловя такую же мягкую улыбку и тёплый взгляд.

***

      Уже месяц Юнги встречается с самым замечательным омегой на свете. Уже месяц Юнги не может решиться на следующий шаг. Каждую ночь, лёжа в своей кровати, он раз за разом убеждает себя, что нужно отринуть все чувства, что нужно действовать дальше не взирая на щемящую боль в груди. Тео, за их редкими встречами, всё чаще и чаще кидал на альфу нечитаемые взгляды. Он бросался намёками, на которые Юнги лишь отмахивался рукой и отвечал дежурной фразой.       Всё под контролем.       Он сможет и сделает это, но следом видел широкую улыбку и мягкий румянец на пухлых щеках. Раз за разом утопая в персиковом нектаре, Юнги становилось только хуже. Альфа уже не знал, где стоит повернуть. Что ему выбрать. Выгоду, или может быть до конца жизни притворяться тем, кем никогда не был. Ведь Чимину нравилась эта фальшивка. И омега не стесняясь говорил об этом.       — Юнги-я, ты замечательный. — Будто нож вонзается в сердце.       — Юнги-я, мне так повезло с тобой. — Нож впивается глубже, заставляя артерию биться в предсмертной агонии.       — Юнги-я, мне кажется, что я влюблен в тебя. — Сердце застывает на век твёрдым камнем, заставляя кровь в жилах замереть следом.       Чимин с ним был таким всегда — не стеснялся выражать эмоции, говорил обо всём, как есть, без лишних расшаркиваний. В его глазах светилась детская наивность вперемешку со слепым обожанием, от того строптивого и острого на язык омеги не осталось и следа. И от этого на душе с каждым часом становилось лишь паршивее.       Юнги выкинул окурок в ближайшую урну, выдохнул дым, наблюдая как тот растворяется в холодном воздухе, не оставляя после себя и следа. Тает также, как и его надежды. Он закутался в пальто поплотнее, пряча замёрзший нос в воротнике и медленным шагом направился к воротам университета. Снег приятно скрипел под подошвами ботинок, мороз белоснежным инеем осел на металлические створки, украшая те причудливыми узорами. Вокруг всё ещё витала атмосфера рождественских праздников, предвещая не менее волшебный новый год, но альфа лишь ниже опускал голову. Тяжесть мыслей будто пригибала к земле, давила на плечи и не давала ступать легко и непринуждённо, как раньше.       Юнги несколько раз столкнулся плечами со студентами, спешащими на лекции или в кофейню за согревающими напитками, бормотал извинения и продолжал двигаться дальше к главному кампусу. Спрятав руки в карманы, он поднял взгляд на главный вход, чуть зажмурившись от лучей солнца, что отражались от стеклянных дверей, но следом его ослепило ещё больше и сильней. На крыльце появился Чимин. Его светлое пальто, развевалось от быстрого шага, синий шарф скрывал половину лица, но Юнги знал, что сейчас на его губах играла яркая нежная улыбка, омега размахивал руками, едва удерживая тяжёлую сумку, набитую учебным пособиями. Он сбегал вниз по ступеням так быстро, что у Юнги замерло сердце, и он инстинктивно вытянул руки, ловя Чимина в объятия.       — Привет. — Выдохнул прямо в губы Чимин, заливаясь румянцем.       — Привет, милый. — Прошептал Юнги в ответ, прикоснувшись к губам невесомым поцелуем.       — Это так смущает. — Тихо рассмеялся омега, пряча широкую улыбку за шарфом и оглядываясь по сторонам.       Юнги снова замер, поражённый этим прекрасным видом. В его руках Чимин казался хрупким, нежным и совершенно бесценным. Его глаза были прекрасны, его смех был великолепным, его улыбка была самой ценной на всём белом свете. И Юнги будет жаль лишаться всего этого. В голову в очередной раз взбрела мысль оставить всё как есть. Не менять ничего.       — Ты голоден? — хрипло спросил Юнги, сжимая омегу в крепких объятиях.       — Нет. — Чимин поправил сумку на плече и снова улыбнулся.       — Тогда чем займёмся?       — Есть у меня одно желание… — хитро ухмыльнулся омега.       — Ты ведь знаешь — всё, что угодно. — Юнги снова прикоснулся к губам Чимина мягким поцелуем.       — Хочу к тебе в гости.       Чимин прикусил губу и сильнее сжал лямку кожаной сумки на плече, заливаясь яркой краской. Юнги на секунду замер, раздумывая стоит ли, но не смея сопротивляться молящим глазам напротив, лишь кивнул. Омега довольно взвизгнул и со всей силы прижался к Юнги, даря жаркий поцелуй, отчего голова пошла кругом.

***

      Джихён сидел в мягком кресле, откинувшись на спинку. За окном светились огни спящего города, мокрый снег то и дело лип к гладким стёклам, медленно скатываясь с них. Альфа перелистывал новостные страницы сайтов, едва сдерживая ухмылку. Журналисты и на секунду не дали в себе усомниться. Новость о том, что сын одного из богатейших людей в Корее с кем-то встречается, в один миг облетела все известные и неизвестные сайты. Лица Чимина и Юнги были везде. Джихён довольно улыбнулся, закидывая в рот хрустящий арахис. Чимин так сильно сопротивлялся этому, а сейчас сияет ярче начищенной воны. Сердце альфы радовалось за брата, и он старательно давил в себе неизведанную ревность.       Рассматривая фотографии, Джихён уже прикидывал сколько стоит потратить на свадебное торжество. Устроить самую громкую церемонию, или провести тихую в семейном кругу? Джихён со слов Чимина знал, что бизнес Юнги скромен и едва ли сможет тягаться с их, но это не было так важно. Отец считал, что при должной поддержке, Юнги сможет справится со всеми трудностями, и глядя в счастливые глаза брата, Джихён понял, что готов помогать столько сколько потребуется, лишь бы эта улыбка не сходила с родных губ.       Перелистывая фотографии, улыбаясь глупым вопросам и догадкам, Джихён уже собирался заблокировать телефон и вернуться к работе, как одна небольшая и не очень популярная статья привлекла его внимание. На ней было фото Юнги с довольно взрослым мужчиной. И можно было бы подумать, что это какой-нибудь дальний родственник, или может быть друг, но с друзьями и родственниками не держатся за руки и не целуются в губы. Вчитываясь в слова, Джихён хмурился всё сильней и сильней. По сути это напоминало обычный пустой трёп или сплетни, которыми так любили обмениваться омеги где-нибудь в кафе за дальним столиком. Но чем ниже пролистывал страницу Джихён, тем больше было фотографий Юнги с разными людьми в довольно неоднозначных позах. Автор писал, что Юнги профессиональный альфонс, которого всё ещё каким-то волшебным образом не поймали. Что он умелый лжец и мошенник, который ловко уходил от наказания. Джихён не привык верить словам каждого мимо проходящего человека, но что-то в этой статье зацепило его чутье.       Привыкший полагаться на факты, Джихён включил компьютер, вбивая в строку поиска имя Юнги. На просторах интернета можно выдумать себе любую жизнь, — от богатейшего бизнеса, до знаменитой семьи, — но в кругах, где с детства рос Джихён, пустой трёп не сработает. Везде остаётся след: от налоговой до банковских транзакций, а Джихёну, как сыну одного из главных магнатов Кореи, не составит труда нарыть всю информацию, включая ту, где Юнги в последний раз приобретал нижнее белье.

***

      Оглядываясь по сторонам, Чимин едва сдерживал довольно улыбку. Он давно уже напрашивался к Юнги в гости. Постоянно сидеть в кафешках или палатках с едой было неудобно и холодно, а альфа отказывался ездить к Чимину в гости, прикрываясь стеснительностью. Омеге, не смотря на всю его неопытность, уже не хватало просто поцелуев. Хотелось жарких объятий, горячих рук на тех местах, которых в общественном месте касаться было неприлично. И вот он в шаге от своей заветной цели.       Квартирка Юнги была небольшой, но очень уютной. Чимин с интересом рассматривал каждую книгу на полке в прихожей, аккуратно касался пальцами мебели, покрытой тонким слоем пыли, а увидев кота едва ли сдержал восторженный писк.       — Ты не говорил, что у тебя есть котик! — с упрёком произнёс он в сторону Юнги, усаживаясь коленями прямо на пол. — Это кто у нас тут такой милаш? — ласково начал причитать омега. — Этот жадный альфа прятал тебя от меня. Какой плохой твой хозяин, да? Ну ничего, Пак Чимин его как следует проучит, да, милаш? Как его зовут? — Чимин обернулся к застывшему рядом Юнги, взгляд которого снова выглядел странно, как тогда на ужине с родителями.       — Киса, — едва слышно пролепетал Юнги.       — Кота зовут Киса? — Чимин удивлённо поднял брови, не переставая нырять пальцами в мягкую рыжую шерсть.       — Хотел назвать Керосином, но подумал, что это из другой оперы, — пожал плечами Юнги.       — Что с твоей фантазией, господин Мин?       Чимин наконец оторвался от кота и поднялся с пола, становясь напротив Юнги. Омега чувствовал, что атмосфера между ними немного поменялась. Юнги был рядом, но в тоже время будто находился за сотни миль. Чимину казалось, что что-то не так, но что, так и не мог понять. Решив, что это всего лишь его глупые домыслы, он откинул прочь непонятные сомнения терзавшие душу, и аккуратно взял ладонь Юнги, зажимая её меж своих.       — Хочешь чаю? — негромко спросил Юнги, и Чимин отрицательно качнул головой. — Может кофе?       — Нет.       — Посмотрим фильм? Или может что-то другое?       — Нет, Юнги. — Чимин улыбнулся.       — Тогда… — Юнги нервно выдохнул, облизав пересохшие губы. — Чего…       — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, — Чимин сделал шаг навстречу, подходя так близко, что между ними не осталось и миллиметра. — Касался меня везде, где только можно, спускался поцелуями ниже, раздел, а потом как следует… — он прикусил губу, многозначительно поиграв бровями.       — Чимин… — рука Юнги дрогнула в чужих ладонях. — Я…       — У меня ощущение, что здесь ты девственник, а не я, — Чимин притворно нахмурился, складывая руки на груди.       — Вот потому что ты девственник, я и не хотел торопиться!       — Да что такого в этой девственности?! Мне уже двадцать два, плевал я на неё. Ты мне нравишься, я тебе тоже, что нам мешает заняться сексом? Я уже в нетерпении всю неделю.       Юнги выглядел обескуражено. Он не мигая смотрел на Чимина, слегка прикусывая губу. Его лицо покрыл лёгкий румянец, отчего омега мог бы задохнуться сам, потому что с каждой секундой видел лицо Юнги всё идеальней и идеальней, но изо всех сил сдержал своё часто бьющееся сердце. Чимин неторопливо приблизился к альфе, касаясь его мягких губ невесомым поцелуем. Он чувствовал, как дыхание напротив стало тяжелей и глубже, как яркие ноты мяты ощутимо ударили в нос, заставляя дрожь скользить по телу. Чимин поцеловал ещё, но на этот раз не отстранившись, и Юнги ответил на поцелуй, сначала так же несмело, а потом впиваясь в губы жадно и нетерпеливо. Чимин довольно улыбнулся, когда крепкие руки, обвили его талию, и Юнги толкнул его спиной к спальне.       Оказавшись на мягкой кровати, омега неровно выдохнул, всё же немного волнуясь. Не сказать, что девственность была чем-то ценным в его жизни, но боязнь разочаровать Юнги всё же была сильна. Он боялся, что альфа будет недоволен его неопытностью, хотя о каком опыте можно говорить с девственником. Чимин о сексе знал немного, лишь изредка натыкался на похабные картинки или видео. Не сказать, что раньше это слишком его интересовало, так уж вышло, что плотная скорлупа надёжно скрывала его от всех мирских желаний, заставляя находить другие интересы. Но сейчас перед ним был Юнги. Тот упёртый альфа в смокинге, который смог его заинтересовать и зацепить, тот, который совершенно подходил под все желания Чимина. И от этого узел скручивающий живот опускался ниже, заставляя чувствовать что-то неизведанное, завораживающее.       Юнги нежно целовал его шею, руками скользя по коже под тонким свитером. Зубы альфы слегка прикусывали мягкую кожу, заставляя разряды тока скользить по телу Чимина ещё быстрее и ярче. Омега чувствовал, как всё его тело дрожит, а стоило Юнги провести ладонью по внутренней части бедра, он и вовсе вскрикнул от неожиданности.       — Всё в порядке? — Юнги оторвался от молочно-белой кожи. — Мы можем остановиться, если ты не готов.       — Юнги-я, — прошептал Чимин, цепляясь пальцами за ворот футболки альфы. — Всё хорошо, мне нравится.       Страстные поцелуи с новой силой обожгли губы. После вопроса Юнги перестал сдерживаться, смелее сжимая податливое тело в горячих объятиях. Омега чувствовал, как его мозг плавится от каждого прикосновения, как тело вспыхивает жаром на местах мягких поцелуев. Аромат мяты заставлял задыхаться и гореть. Чимин помог Юнги стянуть с себя джинсы, в кармане которых раз за разом вибрировал телефон, но два человека, поглощенных страстью, не обратили на это никакого внимания.       Оставшись полностью обнажённым, Чимин попытался прикрыться, заливаясь краской от стыда. Но глаза Юнги лишь ярче вспыхнули. Они жадно скользили по его торсу, хватали голодным взглядом бусины сосков, и заставляли изнемогать в нетерпении.       — Мой хороший, — прошептал Юнги оставляя на губах короткий поцелуй.       Он плавно спускался вниз, оставляя влажную дорожку на покрытой мурашками коже. Чимин не понимал что с ним творится. Он будто попал в другую вселенную, где внезапно все его чувства обострились до самого предела. Каждое прикосновение приносило такое болезненное удовольствие, что феромон яркими персиковыми всполохами вырвался наружу, смешиваясь с мятой и оседая на языке безумной освежающей сладостью.       Юнги спустился до самого предела, туда, куда Чимин ещё никого в жизни не подпускал. Горячие губы альфы коснулись изнывающего возбуждения, отчего спина Чимина непроизвольно выгнулась. От одного прикосновения в глазах помутилось, и омега судорожно ухватился пальцами за чёрные смоляные волосы, не понимая, хочет ли он оттолкнуть или притянуть ближе.       Язык, скользящий по горячей коже сводил с ума, но когда прохладные пальцы нежно прикоснулись к влажным складочкам, Чимин и вовсе перестал сдерживаться. Он стонал, извивался на постели, подавался бёдрами вперёд, и не секунду не жалел, что решился на этот шаг.       В ушах грохотом стучал пульс, Чимин чувствовал, что ещё немного и сойдёт с ума, но Юнги вовремя остановился, возвращаясь к нему с поцелуями. Омега чувствовал на его губах свой вкус, но это ни капли не смутило. Он лишь шире раскрыл рот, позволяя языку Юнги вытворять немыслимые вещи.       — Милый, можно я?.. — сбивчиво прошептал альфа, бёдрами притираясь к паху омеги.       Внятного ответа Чимин дать не мог, его настолько сильно захлестнули новые неизведанное чувства, что он чувствовал себя безвольной амёбой, дрейфующей в океане. Он судорожно кивнул головой, пальцами впиваясь в кожу альфы на боку, отчего тот слегка вздрогнул, но не отстранился. Юнги мягко улыбнулся на согласие и снова утянул Чимина в сладкий томный поцелуй.       Грань боли и удовольствия стёрлась. Чимин чувствовал, как член Юнги медленно проникает в его нутро. Откинувшись на подушку, он прикусил губу, сдерживая стон, но сил держать всё под контролем не осталось. Альфа безостановочно целовал и гладил, шепча что-то невнятное на ухо, отчего мозг почти отключился. Чимину хотелось отстраниться, потому что распирающее чувство было незнакомым, но сладкая нега, скручивающая все органы говорила о том, что всё правильно, что всё так и нужно.       Юнги замер, давая омеге привыкнуть к новым ощущениям. Чимин часто дышал, стараясь справиться с гаммой красок, нахлынувшей на него. Он смотрел на самого первого мужчину в своей жизни, и даже не пытался скрыть улыбку. Кожа Юнги слегка раскраснелась, по вискам струились капли пота. Альфа слегка дрожал, удерживая себя на руках, и неотрывно смотрел в ответ. Чимин прикусил губу, слегка поёрзав бёдрами, но когда Юнги сделал первый толчок, выгнулся от накатившего удовольствия.       Медленные плавные движения сводили с ума, влажные хлюпающие звуки лишь добавляли безумия. Чимин чувствовал на своей коже опаляющее дыхание Юнги и крепче стискивал его в своих объятиях. Он не стесняясь впивался ногтями в предплечья, больше не сдерживал стоны и настолько отпустил себя, что бёдра непроизвольно двинулись навстречу альфе.       Темп нарастал, яркие брызги феромонов искрились между друг другом, размытые круги плыли перед глазами, и Чимин впервые в жизни ощутил неизведанное удовольствие. Он рвано дышал, чувствуя как внутри всё сокращается, как Юнги сдавленно стонет ему в унисон, зарываясь носом в светлые волосы. Их объяла приятная дрожь, что пришла вслед за напряжением, сладкие накатывающие волны мутили взгляд и заставляли часто и глубоко дышать.       Юнги вжимался в тело Чимина глухо дыша на ухо, отчего тот негромко рассмеялся, собирая крупные бусины пота пальцами на спине.

***

      Тусклый предрассветный свет медленно пробирался в спальню сквозь неплотно зашторенные занавески. Юнги лежал на боку и почти не мигая наблюдал за тем как ресницы на лице напротив слегка подрагивают во сне. Чимин крепко спал, уложив голову на сгиб руки Юнги. Он тихо посапывал, руками обнимая одеяло, и слегка жмурился, когда пушистый рыжий хвост Кисы изредка скользил по его скуле. Юнги пытался выгнать наглую морду из постели, но тот упорно продолжал возвращаться в кровать, укладываясь в изголовье рядом с Чимином. Похоже, этот омега действительно притягивает к себе всех вокруг. Юнги несмело улыбнулся не представляя за какие такие заслуги ему сделали такой подарок. Он всю жизнь жил бесчестно, обманывал всех вокруг, втирался в доверие, а потом с лёгкостью предавал. Он привык к такому с детства, что, конечно же, никак не оправдывало его поступков во взрослом возрасте, но всё же, если бы Юнги не научился мошенничать, то вряд ли выжил бы в детском доме. А теперь перед ним лежит самый чистый и невинный человек на всём белом свете. Если раньше Юнги оправдывался тем, что люди, у которых он воровал, и сами не были честны и законопослушны, то теперь найти оправдание было гораздо сложней. Чимин не такой. Он будто ангел во плоти, и Юнги его, конечно же, не заслужил.       Он медленно выдохнул, закусывая губу, и невесомо провел кончиками пальцев по овалу лица, цепляя выбившиеся светлые пряди за ухо. Он не хотел расставаться с Чимином. Только сейчас перед самим собой он признался, что, кажется, очень сильно вляпался. В то, чего старался избегать все эти годы. Любовь не проснулась в нём внезапно, просто с каждым взглядом, с каждым шагом Юнги чувствовал непонятное чувство в груди. Когда улыбка вонзалась в самую душу, когда одно лёгкое прикосновение заставляло дрожать, когда Чимин говорил так открыто и искренне. Всё это копилось в нём, позволяя сердцу познать ту невесомую сладкую негу, наполненную ароматом персика.       Юнги прикоснулся ко лбу Чимина губами, и тот, поморщившись и причмокнув губами, развернулся к нему спиной, сильнее стискивая одеяло в своих объятиях. Юнги снова негромко хохотнул и поцеловал плечо, стараясь не разбудить. Вероятно, это последняя возможность так легко и непринуждённо прикоснуться к Чимину, потому что Юнги уже решил. Он всё расскажет омеге, ничего не утаивая. И пусть тот обрушит на него ярость, изобьет до полусмерти, натравит на него своего брата и отца, но Юнги обязан это сделать. Сегодня ему хватило смелости признаться перед самим собой в том, что влюблён. Пора быть честным и с Чимином.       Бурный мысленный поток прервала звонкая трель домофона. Юнги вскочил, будто ошпаренный, натянул на себя пижамные штаны и, прикрыв дверь спальни, поспешил в прихожую. На пороге стоял Тео. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, но Юнги это не особо парило. Он отошел чуть в сторону, впуская омегу внутрь, и сложил руки на обнажённой груди, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд, скользящий по исцелованной шее.       — Чего пришёл в такую рань?       — Мы отстаем от намеченного плана, — Тео скопировал позу альфы, скрестив руки на груди. — Долго ты ещё будешь мямлить?       — Сейчас всё сложнее, — отмахнулся Юнги, изучая стену за спиной омеги. — Нужно чуть больше времени.       — Но у нас его нет! — воскликнул Тео. — Весь интернет уже гудит, что богатенький сыночек магната нашёл себе женишка! Ты хоть понимаешь, чем это обернётся?!       — Понимаю, — негромко процедил сквозь зубы Юнги, надеясь что и омега станет на тон потише. — Иди, пожалуйста, чуть позже всё обсудим.       — Нет! Ничерта ты не понимаешь! — Ещё громче воскликнул Тео. — Ты хоть понимаешь что начнётся, если кто-то из прошлых увидит тебя? Как думаешь, через сколько секунд запестрят заголовки про альфонса и мошенника?       — Тео, пожалуйста…       — Нет, нихрена! Я не уйду отсюда, пока ты чётко мне не скажешь: когда, во сколько и на сколько мы обставим твоего наивного омежку. Мне плевать, что он хороший человек! Мне плевать и на твои тупорылые чувства! — Тео и вовсе разошёлся, не обращая внимания на призывы Юнги захлопнуть варежку. — У нас договор, которому мы должны следовать. Я помогаю, а ты обчищаешь до нитки. Так? Так! Говори!       — Прошу тебя, заткнись! — Юнги метнул испуганный взгляд на дверь спальни, и глаза Тео поползли на лоб.       — Он что, здесь? — испуганно пролепетал омега.       — Да, блять, здесь! — Юнги почти готов был вцепиться ему в глотку. — Молись всем богам, чтобы он ничего не услышал.       — Да ты в край ебанулся, Мин Юнги! Притащил его в свой дом. Свой! Ты решил послать на хрен все правила? И ещё смеешь мне угрожать? Да иди ты, понял? Сам разбирайся со всем этим дерьмом.       Входная дверь громко хлопнула, заставляя Юнги вздрогнуть от звука. Он медленно выдохнул носом скопившийся воздух и затылком упёрся о стену позади себя. Из спальни не было слышно ни звука, и Юнги мечтал, чтобы сон Чимина не был чутким.       Потерев глаза большим и указательным пальцем, альфа нервно растёр затылок ладонью и наконец смог отлепить себя от стены. Медленно повернув ручку, Юнги шагнул в окрашенную предрассветным синим светом комнату, и застыл на месте.       Чимин стоял около кресла, медленно натягивая через голову тонкий свитер, джинсы были уже на омеге. Кот Киса вальяжно продолжал лежать на кровати на том месте, где до недавнего времени сладко посапывал Чимин. Юнги коротко взглянул на питомца и через силу сглотнул подступивший ком, чувствуя как непонятное доселе чувство затапливает его с головой. В спальне было прохладно, но альфе воздух казался настолько тугим и густым, что он не смог втянуть в себя и толики.       — Чимин… — на выдохе прохрипел он. — Милый…       Тихий смешок омеги громом ударил по ушам, и плечи Юнги снова вздрогнули. Он сжал руки в кулаки и сделал несмелый шаг навстречу, едва удержав равновесие. Чимин, не обращая на него совершенно никакого внимания, подправил растрепанные волосы, подошел к углу спальни, куда вчера в порыве страсти откинул сумку с учебниками, медленно её поднял, зарываясь одной рукой внутрь. От Юнги не ускользнули немного дёрганные движения омеги, которые тот тщательно пытался скрыть за маской равнодушия, и сделал еще один шаг навстречу, хватаясь за последний шанс:       — Чимин, выслушай меня, пожалуйста. — Голос альфы дрожал, он и сам едва сдерживал нервную тряску во всём теле, но видя, как Чимин не реагирует и не эмоционирует, решил, что тот готов выслушать: — Я действительно хотел тебе обо всём рассказать. Да, я делал плохие вещи, но встретив тебя, захотел покончить с этим. Я правда… — он снова нервно выдохнул, — ты мне правда нравишься.       — Сколько ты планировал заработать на мне? — Голос Чимина не был громким, но резал ушные перепонки почище гула самолёта на взлётной полосе. — Сколько?       — Чимин, я…       — О, только не говори, что не посчитал. Судя по вашим распланированным действиям, ты хорошо знаешь конечную сумму. — Чимин наконец нашёл то, что искал в сумке и сжал в ладони чековую книжку. — Ну так? Сто миллионов? Двести? Может миллиард?       Юнги молча смотрел на омегу, плотно сомкнув губы. Ему не хотелось отвечать на этот неприятный вопрос, но яркий взгляд Чимина прожигал в нём сквозные дыры.       — Знаешь, — начал Чимин, но потом резко замолк, поджав губы и покачав головой. — Сейчас это неважно, — сказал он, будто сам себе. — Как ни крути, любовник ты и вправду превосходный, так что думаю, ты заслужил и двух миллиардов.       Чимин ухмыльнулся сам себе и раскрыл чековую книжку. Прижав её к стене, он быстрым росчерком написал нужную сумму, поставил подпись и вырвал чек, бросив его на угол кровати.       — Как элитному эскортнику, тебе должно быть достаточно.       Чимин поправил на плече лямку сумки, в последний раз взглянул на кота, который продолжал сладко посапывать, и, плавно обойдя альфу, двинулся к выходу.       — Чимин! — Юнги сделал несколько шагов вдогонку, но схватить омегу за руку не решился. — Постой, ты не можешь со мной так поступить!       — А ты можешь? — Тихо парировал омега и, не услышав ответа, вышел из квартиры, оставляя Юнги в одиночестве.

***

      Джихён рвался домой со всех ног. Он отложил все важные утренние совещания на потом, пообещав менеджерам отчитаться перед отцом чуть позже, и планомерно вдавливал педаль газа в пол, резко лавируя в плотном потоке автомобилей. Сегодня с утра пришёл ответ на его запрос из налоговой и полиции, и из ассоциации бизнесменов тоже пришел. Ещё вчера он пытался дозвониться до брата в желании предостеречь. Что-то с этим Юнги было не чисто, Джихён не обратил на это внимания в первый раз, но после прочитанной статьи напрягся в разы сильнее. И вот сегодня с утра, его будто ударили обухом по голове.       Мин Юнги обычный оборванец, выходец из детдома, но не это было самым страшным. Полиция несколько лет пыталась под него рыть, уж больно частыми были совпадения. Обворовывали именно тех людей, с кем встречался этот беспринципный ублюдок. Но за неимением доказательств, Юнги даже не пытались задержать.       Джихён сильнее вцепился в руль, одной рукой снова пытаясь дозвониться до Чимина, но тот не отвечал. Выругавшись, альфа хлопнул ладонью по рулю и резко его выкрутил, с заносом входя в поворот в сторону пригорода. Он остановил автомобиль около подъездной дорожки, не потрудившись припарковаться как следует и не теряя ни секунды, помчался ко входу в дом.       Внутри было тихо. На столе в гостиной стыл завтрак для Чимина, заботливо оставленный папой, на стене мерно тикали часы, казалось, что дома не было никого, но светлое пальто брата, брошенное на полу около входа, говорило Джихёну, что тот дома. Поднимаясь по лестнице, Джихён чувствовал что-то неладное, Чимин всегда бережно относился к своим вещам. Возможно, омега спешил и поэтому так небрежно оставил пальто на полу. Оставив все вопросы на потом, Джихён решил, что самое главное предупредить омегу о Мин Юнги, чтобы тот не наделал глупостей. Альфа толкнул дверь спальни брата и увидел того стоящим около окна. Со спины казалось, что Чимин просто наслаждается снегопадом, который так внезапно снова обрушился на них с небес. Джихён прикусил губу, раздумывая с чего начать разговор, и сделал несмелый шаг внутрь.       — Чимин-а, — начал он, раздумывая как мягче и правдоподобней преподнести информацию. — Братик, ты только выслушай меня, хорошо? Я не хочу, чтобы тебе было больно, но ничего не могу поделать. На самом деле, твой Юнги, он, — Джихён нервно облизал пересохшие губы, — он не тот, за кого себя выдаёт, я узнал информацию и считаю, что ты тоже обязан знать. Он мошенник, и подобрался к тебе не просто так. Чимин? — альфа медленно выдохнул, пристально глядя на недвижимый силуэт омеги. — Он альфонс, ты слышишь? Только не злись, ладно? Если ты мне не веришь, мы можем поехать в офис и я тебе всё… — голос внезапно потерял свою силу, когда Чимин обернулся к нему, — …покажу. Господи… — выдохнул он.       Лицо Чимина блестело от слёз, его пухлые губы, всегда наполненные мягким персиковым оттенком, сейчас были белее снега за окном. Омега смотрел на Джихёна болезненно, безжизненно, что заставило его сердце оборваться.       — Так ты уже знаешь, — прохрипел он, и Чимин громко всхлипнул, наконец отпуская контроль.       Он бы свалился на пол безжизненной массой, если бы альфа не успел подхватить его. Тело Чимина вибрировало, из его рта вырывались хриплые всхлипы. Он цеплялся за пиджак брата с такой силой, что тот чувствовал как ногти впиваются в его кожу даже через два слоя одежды. Не находя слов, и не имея ни малейшего понятия, как успокоить ком горя в своих руках, Джихён лишь крепче стиснул его в своих объятиях, прижимая губы к светлой макушке, и закрыл глаза, которые так внезапно защипало.

***

      Душный зал бара был заполнен белым плотным дымом сигарет. Чимин сидел за барной стойкой практически недвижимо, изредка поднося стакан к губам и делая большие глотки. В голове стоял туман, веки то и дело смыкались, но Чимин с силой открывал их обратно. Виски горечью оседал на языке, Чимин чувствовал, как тошнота от вкуса подбирается к глотке, но упорно заливал в себя алкоголь. Перед ним стояла бутылка, в которой на донышке плескалась янтарная жидкость, но омега знал, что на этом точно не закончит. Прикончив стакан, он схватил бутылку за горлышко и плеснул ещё. Подняв руку вверх и щёлкнув пальцами, он дал официанту знак принести такую же.       В кармане завибрировал телефон, Чимин нехотя достал его двумя пальцами и, посмотрев на экран, откинул в сторону. Время перевалило за три ночи, и Джихён наверняка переживал, раз за разом названивая, но омега не желал слышать его голос. Он вообще не желал никого слышать. С того дня, когда он выл брату в рубашку прошло много дней и недель, теперь Чимин вызывал у самого себя лишь жалкий смех. Его обули, обманули как малолетнего ребенка, истоптали чувства, утопив их в грязи и дерьме. Его, будто несмышлёного котенка, ткнули мордой в глупость, тихо посмеиваясь. Жалеть себя не было смысла, сейчас Чимин, лишь ненавидя самого себя, жалел, что позволил скорлупе треснуть, что впустил в жизнь того мерзавца. Отдал ему чувства. Отдал ему сердце. Отдал ему всю нежность и наивность, что были внутри.       Телефон снова разразился вибрацией, медленно скользя по гладкой поверхности барной стойки. Чимин лишь раздражённо хмыкнул, схватив новую бутылку, которую поставил перед ним бармен. Руки не слушались, и омега немного пролил на стойку, но затем, закрыв один глаз, наполнил стакан практически до краёв. Он уже собирался опрокинуть всё это в себя, но спокойный голос рядом заставил его замереть.       — Тебя вырвет, если ты выпьешь это всё залпом.       Чимин обернулся на звук, едва удержав равновесие, и прищурившись вгляделся в лицо незваного гостя. Его мотало из стороны в сторону, но всё же, каким-то чудом, он ухватился за стойку и усмирил свой вестибулярный аппарат.       — Чон Минсу? — Прохрипел омега, разглядев лицо. — Ты что тут делаешь?       — То же, что и ты, — усмехнулся альфа, присаживаясь на стул рядом. — Нажираюсь до зелёных соплей.       Он жестом подозвал бармена к себе, сделал заказ и снова посмотрел на Чимина.       — Давно не виделись. — Улыбнулся он. — Дела, я вижу, паршиво.       — Иди к чёрту, — устало произнес Чимин и сделал небольшой глоток.       — Ого, каким грубым стал наш правильный Пак Чимин, — Минсу беззлобно рассмеялся и, кивнув бармену, принял от него стакан. — Что же случилось с таким прекрасным праведным омегой?       — Не твоего ума дело. — Снова огрызнулся Чимин.       — Согласен, — кивнул Минсу, — но ты можешь поделиться с таким же беспробудным пьяницей всем, что лежит на душе. Они так всегда делают, уж мне ли не знать. А знаешь почему?       — Мне плевать.       — Потому что на утро никто ничего не вспомнит.       Чимин решил ничего не отвечать и проигнорировать навязчивого собеседника. Он спрятал лицо за стаканом и сделал глоток, поморщившись от крепости. Он ни с кем не делился тем, что внутри. Джихён много раз пытался с ним поговорить, папа не раз ошивался в его комнате, не зная, как подступиться к сыну и расшевелить на откровенный разговор, даже отец несколько раз оказывался рядом, но он хотя бы не мялся, пытаясь выдавить из себя слова, просто сидел рядом, изредка вздыхая. У Чимина не было друзей, с которыми он мог бы обсудить все на свете; он снова был один. Днями напролет сидел дома, игнорируя учёбу и прогулки, заново выстраивая скорлупу вокруг себя, на этот раз плотнее. Походы в бар стали его маленькой отдушиной, на миг он ощущал себя не таким одиноким, слыша, как смеются люди вокруг, но никого к себе не подпускал, глуша свою боль в стакане. Минсу первый человек, который упорно продолжал сидеть рядом, игнорируя все иголки.       — Я знаю этот взгляд, — как ни в чем не бывало продолжил альфа. — Как будто тебя окунули в дерьмо и заставили хлебнуть.       Дыхание Чимина замерло, алкоголь встал в глотке, и он медленно повернулся к Минсу, вопросительно изогнув бровь.       — Кто посмел разъебать сердце сыну Пак Джинхвана?       Чимин ничего не ответил, лишь поджал губы и уставился в одну точку перед собой. Пальцы задрожали, и он отставил стакан в сторону, боясь его уронить. Всё это время он игнорировал то, что было внутри. Он игнорировал себя. Но чёртов Чон Минсу выдернул его в реальность лишь несколькими фразами. Туда, где лицо Юнги всё еще было перед глазами. Будто выжженной перед ним картиной маячил так, что не проморгаешься и не сотрешь. Туда, где Чимин касался бледной кожи, где видел улыбку и мягкий взгляд чёрных глаз. Оказывается, он до сих пор не мог поверить, что всё это не было правдой, что всё это сыграно лишь ради денег. Что душу Чимина утопили в крови, ради выгоды. Так не должно было быть. Чимин должен был быть счастлив. Возможно, и есть логика в браках по договоренности. Когда богатый женится на богатом, и к чёрту чувства, ведь те, к кому ты их испытываешь безжалостно топчут всё, что им предлагают.       — Как забыть человека? — Просипел Чимин, поворачиваясь к Минсу, который по всей видимости покорно ждал.       — Алкоголь тут точно не помощник, я проверяю уже несколько лет, — широко улыбнулся альфа.       — Ты тоже… — Чимин облизал пересохшие губы. — Тебе тоже…       Минсу кивнул, пряча грустную улыбку за стаканом. Он прикончил свою порцию алкоголя и, не спрашивая разрешения, налил себе из бутылки Чимина.       — Он красив, — Минсу отвёл взгляд в сторону. — Чёрт возьми, да я до сих пор когда его вижу, то дышать не могу. Улыбка, взгляд, волосы, запах — всё это тут, — он смял рубашку на груди. — Но так бывает, что чувства не всегда взаимны. Тебя используют, а затем с легкостью вышвыривают из своей жизни, будто ты ненужная деталь.       Дыхание Чимина перехватило, он жадно вслушивался в то, что говорит альфа, крепко сжимая стакан в руке. Омега посмотрел на Минсу с другой стороны. Раньше о нём то и дело ходили грязные слухи, в которые Чимин пусть и нехотя, но верил. Но сейчас, видя его таким же сломленным, омега откинул все предрассудки.       — Вот видишь, как легко на пьяную голову делиться тем, что на душе, — добродушно улыбнулся альфа. — Давай и ты попробуешь?       — Я влюбился в альфонса, — выпалил Чимин, быстрее, чем смог подумать.       — Оу, — поморщился Минсу, — дела еще паршивей, чем я предполагал. Сколько он успел с тебя вытянуть?       — Нисколько.       — Значит вовремя соскочил, — одобрительно кивнул Минсу.       — Я выписал ему чек на два миллиарда и назвал эскортником.       Альфа разразился таким громким смехом, что Чимин вздрогнул от неожиданности. Минсу пытался что-то сказать, но взглянув на омегу, снова закатывался в новом приступе. Он стучал ладонью по стойке, второй рукой стирая с глаз выступившие слёзы. Минсу не пытался выразить сочувствие, не делал скорбное лицо, как папа, лишь в небрежной манере поддерживал Чимина, отчего на его губах расцвела несмелая пьяная улыбка.       Они проболтали до самого утра. Усталый бармен то и дело кидал на них предосудительные взгляды, но ни Чимин ни Минсу не обращали на него никакого внимания. Чимин впервые за несколько месяцев так легко и непринуждённо с кем-то разговаривал. Ему будто насильно сунули в нос кислородную трубку, дав возможность на секунду забыть о боли, которая разъедала его душу. Минсу слушал, согласно кивал головой и иногда громко возмущался, сетуя на несправедливую судьбу. Он не перегибал палку, не нарушал личные границы, лишь один раз по-дружески похлопал по плечу. Чимин и не заметил как пролетело время, как в окнах под самым потолком забрезжил утренний свет, а дверь бара резко распахнулась, являя перед омегой разъяренного брата.       Джихён остановился в нескольких шагах, гневным взглядом испепеляя Минсу и Чимина, который лишь пожав плечом, прикончил остатки виски в стакане и шатаясь поднялся на ноги.       — Домой. — Процедил Джихён сквозь сцепленные зубы.       — До встречи, Чимин! — бодро начал Минсу, но его энтузиазм подубавился под злобным взглядом брата.       Чимин лишь неопределённо махнул рукой и шатаясь направился к выходу.       Упав мешком на пассажирское сиденье, он устало прикрыл глаза и облизал губы, поморщившись от неприятного послевкусия. Он чувствовал, как зол Джихён, как его феромон яростно давит на него, но просить остановиться было слишком лень. Закутавшись плотнее в синий шарф, который уже был слишком не по погоде, Чимин повернулся к окну, безразличным взглядом наблюдая, как медленно просыпается Сеул.       — Что с тобой происходит, Чимин? — негромко спросил Джихён, плавно ведя автомобиль.       Чимин чувствовал сдерживаемую ярость в голосе брата, как тот едва держится, чтобы не разразиться бранью, и пожал плечом, не отрываясь от окна.       — Господи, от тебя разит бухлом за версту. Что ты с собой делаешь? — нервно выдохнул Джихён. — Чимин, давай поговорим. Обсудим всё, как раньше. За мороженным, или хочешь, я супчик тебе сварю?       — Я не хочу разговаривать. — Устало протянул Чимин, сжимая ладони в кулаки.       — В баре мне так не показалось. С Чон Минсу ты вполне увлечённо болтал.       Чимин сжал губы в тонкую полоску прикусывая их изнутри и едва сдержал поток пьяных слёз, которые рвались каждый раз, когда кто-то из семьи оказывался рядом и пытался залезть в душу.       — Он не осуждает, — дрожащим голосом прошептал омега.       — Не осуждает? — Джихён притормозил на светофоре. — А кто тебя осуждает?       — Вы. — Чимин наконец посмотрел на брата. — И папа, и отец, и ты, вы не говорите этого вслух, но я вижу в ваших глазах. Вы разочарованы во мне. Считали, что я умный, что не умею оступаться. А на деле оказался обычным тупым омегой, который бросился к первому, кто пальцем поманил.       Глаза Джихёна широко распахнулись, и он не мигая уставился на брата. Сзади резко посигналили, и альфа вздрогнул, переключая передачу. Отъехал от светофора он недалеко, притормозив в ближайшем разрешённом месте. Чимин смотрел на него, боясь моргнуть, потому что горячие слёзы тут же грозились хлынуть из воспалённых глаз.       — Чимин, братишка. — Джихён повернулся к нему. — Я не знаю, откуда это у тебя в голове, но никто так не считает. Мы с родителями просто очень переживаем за тебя и чувствуем вину. Следовало сразу проверить, кто этот Мин Юнги есть на самом деле, но. — Он сглотнул, не замечая как вздрогнули плечи Чимина при упоминании имени. — Но ты ни в чём не виноват. Ты не виноват в том, что был добр с этим человеком, что полюбил его. Это чувства, и они не поддаются логике и здравому смыслу. Мы все видели, как ты счастлив рядом с ним, я лично видел, как правда разбила тебя на части. У нас и в мыслях не было тебя осуждать. Мы только хотим чтобы ты был счастлив, чтобы ты перестал так убиваться и лить слёзы.       Чимин продолжал смотреть на Джихёна, на его лице не дрогнул ни один мускул, но слёзы уже обжигали кожу. Он часто дышал, крепче сжимая руки в кулаки, и мечтал заорать во всё горло. Чимин никогда не был сдержан перед братом, между ними всегда были очень доверительные отношения, и сейчас все чувства, которые он так старался от него спрятать, рвались наружу, заставляя давиться ими.       — Ну что ты, — Джихён протянул руку, стирая с щёк влажные дорожки, и схватил Чимина за предплечье: — Иди сюда, не плачь.       Чимин громко всхлипнул, вжимаясь лицом в грудь брата. Им не требовалось слов, чтобы делиться сокровенным. Джихён, казалось, понимал всё и так, без долгих разговоров. Он мягко приглаживал спутанные светлые локоны, и покачивал омегу в своих руках, стараясь успокоить.       Чимин не знал, сколько они так просидели. Телефон Джихёна то и дело бренчал в подставке для стаканов, мимо проносились автомобили, весеннее солнце начинало раздражающе припекать сквозь окна автомобиля, но омега не желал отстраняться. Он хотел бы просидеть так вечность, греясь в тёплых защищающих объятиях. Но слёзы высохли, а алкоголь практически выветрился, оставляя после себя невыносимую головную боль.       — Хочу домой, — охрипшим голосом прошептал он в грудь брата, и Джихён медленно отстранился, поворачивая ключ в замке зажигания.       Чимин смутно помнил дорогу до дома. Бессонная ночь и эмоциональная встряска дали о себе знать, и он задремал, очнувшись лишь тогда, когда под колёсами зашелестел гравий. Он не сопротивлялся, когда Джихён заботливо приобнял его за талию и отвёл в дом, покорно уселся на диван и разрешил снять с себя всю одежду, пропахшую дымом и алкоголем. Джихён заботливо укрыл его одеялом, которое притащил сверху, положил интерьерную подушку под голову и нежно чмокнул в разгорячённый лоб, наказав хорошо отдохнуть. Чимин не заметил, как снова провалился в сон.       Разбудил его приглушённый разговор, доносящийся из кухни. За окном светило вечернее солнце, грозясь с минуты на минуту спрятаться за горизонтом, щебетание птиц и стрёкот цикад из приоткрытой створки мягко били по вискам, отчего Чимин окончательно проснулся, переворачиваясь на спину. Он глухо простонал, прижимая ладони к голове, и чувствовал, как все внутренности ходят ходуном. Медленно поднявшись с дивана, Чимин обернулся в одеяло и поплёлся на кухню.       — Ты думаешь, правда стоит ему это говорить? — услышал он голос отца.       — Это лучше, чем он увидит по телевизору, и его снова понесёт в бар, отец, — с нажимом негромко ответил Джихён.       — Но не слишком ли это жестоко с нашей стороны? Чимин ведь…       — Мы его самые близкие люди, лучше, если он услышит это от нас. — стоял на своём Джихён.       — Что услышу от вас? — Чимин появился в проходе.       — Чимин-и, — вздрогнув, улыбнулся отец. — Ты уже проснулся.       — Садись, я сварил суп. — Равнодушным тоном произнёс Джихён, ставя на стол пиалу с рисом. — Ешь, как следует, потом поговорим.       Чимин криво улыбнулся отцу и поплотнее укутался в одеяло, усаживаясь на стул. Он пробормотал благодарность, когда Джихён поставил перед ним тарелку с супом и медленно принялся за еду. Руки дрожали и не слушались, но Чимин упорно продолжал цеплять палочками рис, то и дело разочарованно закусывая губу, когда непослушная еда валилась обратно.       — Просто ешь, как всегда, — раздражённо выдохнул Джихён. — Забудь вообще, что я что-то когда-то тебе говорил.       Чимин медленно выдохнул и взял ложку, метнув на отца короткий взгляд. Тот поняв всё без слов, поднялся из-за стола:       — Мне пора, — сказал он. — Джихён, позвонишь мне. Приятного аппетита, Чимин-и. — Отец приобнял омегу за плечи, оставляя мягкий поцелуй на макушке и вышел из кухни.       — Мин Юнги пришёл в полицию с повинной.       Чимин подавился супом и закашлялся, уставившись на брата, который сидя напротив непринуждённо уплетал еду.       — Что? Зачем?       — Я лично не спрашивал, и мне не особо интересно. Я сказал тебе только для того, чтобы тебя не шокировала эта новость извне. Он связывался с тобой?       Чимин отрицательно качнул головой и уставился в тарелку с супом, медленно его перемешивая. Он не слышал о Юнги с тех самых пор, как ушёл от него в тот день. Постарался вычеркнуть его из своей жизни, забыть, затоптать. Может, Юнги и звонил ему, может, и приходил, Чимин не знал. Он старательно избегал всего, что связано с этим человеком. Омега очень сильно полюбил Юнги, и с такой же отдачей к нему прилетела боль. Больше не хотелось. Как бы сильно сердце не сжималось, как бы сильно душа не рвалась к нему, Чимин изо всех сил сдерживал свои желания.       — Это хорошо. — Кивнул Джихён. — Не нужно вам видеться, к хорошему это не приведёт.       — Его посадят? — едва слышно спросил Чимин.       — Надеюсь, что да. Но если учесть то, что он пришёл с повинной и то, что он возместит ущерб, то может отделаться коротким сроком и общественными работами. Тут уж какой судья попадётся.       — Но как он…       — Чимин, — медленно выдохнул Джихён, зажимая переносицу пальцами. — Не думай об этом. Это в прошлом. Хорошо?       — У меня что-то нет аппетита.       Чимин медленно поднялся из-за стола и побрёл к лестнице на второй этаж. Глаза защипало, а в груди будто что-то надорвалось. Он понимал, что всё что сейчас происходит — правильно. Что за нарушение закона нужно нести ответственность. Юнги — преступник и должен быть наказан. Но отчего же в душе стало так гадко? Чимин не знал, лишь снова пытался вырваться из тех воспоминаний, что грели и разрывали душу на части одновременно. Как бы он ни хотел отрицать, как бы ни бежал от действительности, любовь к Юнги не убьёшь в один миг.       Закрывшись в комнате, он уселся на край кровати и уставился на мобильный, который Джихён заботливо оставил на столике рядом с кроватью. Ему до одурения хотелось пролистать новости, зайти в соцсети, которые игнорировал несколько месяцев, но в то же время Чимин так же сильно боялся. Боялся, что не выдержит и сдастся. Не выдержав, он всё же дотянулся до телефона и разблокировал его.       Новостные статьи пестрили фотографиями участка, где Юнги держали под стражей; было несколько фото, где альфу сажали в автомобиль следственного комитета, и Чимин не мог не заметить, как тот за эти несколько месяцев осунулся. Лицо, скрытое маской, выглядело худым, глаза пустыми, а волосы слишком отросшими. Юнги не прятался от назойливых журналистов, было несколько фотографий, где он смотрел прямо в объектив, и от этого взгляда по спине омеги пробежали мурашки. Он не стал читать то, что о нём там написали, знал, что жёлтая пресса обожает всё преувеличивать, но не упустил своего упоминания в статьях.       Удостоверившись, что журналисты не прошли мимо его наивности, глупости и как следует проехались по его умственным способностями, Чимин уже собирался откинуть в сторону телефон, как на него пришло сообщение. Пальцы дрогнули, когда глаза увидели отправителя, и омега собирался запустить мобильный в стену, но не мог решиться. Он не открывал мессенджер уже несколько месяцев, игнорируя всех и вся, но сейчас до нервной тряски хотелось это сделать. Пустой желудок подвело, Чимин почувствовал тошноту и, облизав потрескавшиеся губы, несмело ткнул на иконку приложения.       Экран телефона замигал от количества обновлённых чатов. Чтобы хоть немного успокоиться Чимин считал сколько непрочитанных диалогов накопилось у него за это время, но это не сильно помогало. Он увидел количество сообщений от контакта «Мин Юнги», и нервно выдохнул и нажал на диалог. Омега не стал читать все сообщения. Он дёрнул бегунок в самый низ, жадным взглядом впиваясь в самое последнее.       «Ты не станешь это читать, я знаю. Но у меня кроме тебя никого нет, поэтому я рад, что могу выговориться хотя бы так, в неактивном чате. Ты и так за последние месяцы стал моим личным дневником. Я ни на что не надеюсь, но мечтаю, чтобы ты прочитал всё, что я тут написал. Всю свою жизнь я был подлым человеком. За последние месяцы я много над этим думал, и признаю, что моё сложное детство никак меня не оправдывает. Я и не хочу оправдываться в твоих глазах, но мне очень хочется, чтобы именно ты верил, что во мне осталась хоть капля света. Следователь дал телефон мне на минуту, так что я не смогу уложить все свои мысли в этом сообщении за это время. Я просто хочу, чтобы ты знал, Чимин-и, что я тебя люблю. Настолько сильно люблю, что ради тебя готов измениться, хотя и знаю, что ты никогда в жизни больше обо мне не подумаешь. У меня нет смелости просить тебя прийти на заседание. Да я и права такого не имею. Но я хочу, чтобы ты знал, что я искренне раскаиваюсь, что мне очень жаль, что именно ты дал мне понять то, насколько я был жалок все эти годы. Я покорно приму своё наказание, каким бы оно ни было, и буду ждать тебя всегда, если потребуется, всю эту жизнь и следующую тоже. Ты меня не простишь никогда, а я просто буду жить с этим чувством до конца своих дней. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Ты должен хорошо учиться, питаться и жить свою лучшую жизнь, не думая обо мне, а я побуду в стороне. Я тебя люблю, Чимин-и, знай это. Прости меня за всё. Твой Мин Юнги.»       Чимин не мигая смотрел в экран раз за разом перечитывая сообщение. Пальцы слегка подрагивали, а на яркий экран крупными каплями падали слёзы. Омега судорожно втянул воздух ртом и икнул, сдерживая громкий всхлип. Он не сразу услышал, что в комнату громко стучат и не желал открывать, но настойчивый голос Джихёна, заставил его подняться с места. Откинув телефон подальше в угол кровати, Чимин стёр с глаз слёзы и несколько раз выдохнул, прежде чем открыть дверь. Увидев его, Джихён не оставил комментариев, лишь сунул ему в руку стакан тёплой воды и несколько таблеток:       — Мне нужно на работу, сделай так, чтобы когда я вернулся, ты был дома, хорошо?       Чимин медленно кивнул, положив таблетки в рот, разжевал их, запил водой, вернув стакан брату, и развернувшись улегся на кровать, закутываясь в одеяло по самую макушку.